Милашка из пятиэтажки

ПРОЛОГ

Громкая музыка била по ушам, пробегала дрожью по телу и кружила голову. Я отдавалась ей, отгораживаясь от пристальных, жадных взглядов. Пусть смотрят, но не подходят близко. И уж тем более не смеют распускать руки. Я хоть и была девушкой хрупкой, но вот удар правой у меня был довольно сильный. Настолько, что с одного удара я могла разбить незадачливому ухажеру нос. А уж как точно я бью коленом…

Свет слепил. Духота и запах чужих тел раздражали. А я продолжала танцевать, пытаясь тем самым уйти в себя. Дома, в тишине, этого сделать никак не получалось. Тут же я была словно в своей тарелке. Двигалась уверенно, иногда плавно, иногда резко уходя в сторону. Руки, казалось, жили своей жизнью. Извивались, ласкали плечи, талию.

Кто-то попытался приобнять меня сзади за плечи. Крутанулась, разметав по спине слегка волнистые светлые волосы. Посмотрела на нахала пристально, изучающе. Судя по сразу окаменевшему лицу, такой реакции от меня не ожидали. Еще бы… внешний вид у меня был довольно смелый и открытый. И не скажешь, что я не позволю к себе прикасаться. Одному конкретному парню, который и не смотрит в мою сторону, позволила бы. Наверное… А этому, с колким взглядом, ни за что. Сразу видно, что ему нужно от меня лишь одно. То, что дать ему уж точно не смогу.

Парень от меня отстал. Не говоря ни слова, отвернулся и пошел пытать удачи с другой девушкой, что крутилась неподалеку и терлась о бок какого-то блондина. Мне сразу расхотелось танцевать. Не потому, что незнакомый парень оставил меня. Просто я невольно перевела взгляд на другого, стоящего у барной стойки и заглушающего свои сердечные терзания очередным коктейлем. Я бы могла к нему подойти. Он бы все равно не узнал во мне прежнюю Женьку, которую привык видеть во дворе. Для него я навсегда останусь пацанкой-сорванцом.

И казалось бы, что такого? Почему, если девушка предпочитает свободный стиль в одежде, ее сразу не воспринимают всерьез. Разве я становлюсь от этого хуже? Менее привлекательной – бесспорно. Но вот во всем остальном… Если сама подойду, он обратит внимание? Должен. Все они обращают. Хотят, пожирают взглядом, а потом, проходя мимо на улице, и не вспомнят. Точнее, не узнают. Слишком искусно я научилась перевоплощаться.

Зачем мне было это нужно? Сложно найти точный ответ на этот вопрос. Вероятно, это было связано с тем, что я, перевоплощаясь, становилась объектом мужского внимания. Не всегда это самое вниманием можно игнорировать. Бывало всякое. И я могла за себя постоять. Поэтому и скрывалась от пристального внимания за теплыми балахонами и любимыми джинсами.

Сейчас на мне была короткая кожаная юбка и облегающая кофта с глубоким вырезом. Не настолько глубоким, чтобы переживать, что оттуда что-нибудь вывалится, но все-таки. Ситуации бывают разные. В случае со мной, они вообще могут быть непредсказуемыми.

Поворот. Скольжу руками вдоль тела, как бы давая возможность всем вокруг оценить не только мой наряд, но и фигуру. Судя по новым голодным взглядам, танец у меня получался чувственный и в чем-то смелый.

Я подошла чуть ближе к бару, чтобы лучше видеть понурого Фунчозу. Странное прозвище для высокого, темноволосого парня в вечно рваных джинсах.

Алексей Кондратьев… Парень из соседнего дома. Вечно шумный, веселый и простой. Чем он меня в свое время зацепил? Наверное тем, что с ним мне всегда было уютно и спокойно. Даже когда в детстве он попадал мне футбольным мячом по голове.

Он опрокинул в себя новую порцию алкоголя. Поморщился, явно не испытывая удовольствия от того, что горло обжигает напиток. Я знала причину его состояния. И она больно резала по сердцу. Сложно оставаться спокойной, когда тот, кто тебе нравится, выбрал другую. Пусть она и не отвечает ему взаимностью. Не знала я лишь того, давно ли Фунчоза не свободен.

Резкое движение головой в такт музыки, еще поворот и я бью волосами по лицу парня, который уже тянул в мою сторону руки. Как же я хотела сейчас снова оказаться в своем «панцире». Настолько привыкла к балахонам и просторным джинсам, что сейчас чувствовала себя неуютно и почти раздетой. Но… я пыталась измениться. Стать более женственной и привлекательной для Алексея. И…

Он обернулся, скользнул по мне усталым взглядом, будто видел впервые. Иначе с чего задержался на моем лице? Встрепенулся, провел ладонью по лицу, словно не верил в то, что видел. И снова изучающе меня стал рассматривать.

Я продолжаю танцевать, делая вид, что не замечаю его движений и взглядов. И это оказалось очень сложно после того, как Фунчоза меня увидел. Казалось, и в самом деле в первый раз.

Парень отодвинул от себя новую порцию коктейля, качнул головой на слова бармена и встал из-за стойки. И вроде показалось, что направился ко мне, но в последний момент он сделал шаг в сторону и ушел.

Меня в эту секунду обуревали два противоречивых чувства. С одной стороны, я хотела, чтобы он подошел. С другой – он бы подошел не ко мне, а к той, кого я создала. Это означало, что настоящая Женька Серова его по-прежнему не интересует. Потому что, если бы он меня узнал, то не сомневался бы. Оказался рядом, чтобы либо подшутить, либо показать, насколько удивлен.

Но ничего из этого не произошло.

Глава 1

Выскочила из подъезда, словно за мной гналась целая стая собак. На самом же деле все было гораздо проще и сложнее одновременно. Отец снова встал сегодня не с той ноги и с самого утра напустился на меня со своими упреками. Мать ему вторила. Она боялась и слово поперек сказать. Нет, отец не поднимет на нее руку. Однако, обложит с всех сторон таким трехэтажным, что будет еще более горько и обидно, чем если бы он поднял руку.

Поправила толстовку, натянула козырек кепки пониже, чтобы скрыть синяки под глазами, заработанные после бессонной ночи. Волосы собрала в хвост. Расчесать их нормально не получалось. Поэтому, чтобы не светить колтунами, если таковые остались, запрятала свою шевелюру в капюшон, как делала это довольно часто.

Неподалеку у дороги стоял знакомый «Мэрс». Значит, Фунчоза еще не вышел из дома. Тоже, небось, никак встать не мог, после того, как заливался алкоголем. Интересно, что это за девчонка такая, что в душу умудрилась запасть? Еще и взаимностью, судя по всему, не отвечает. Лешка, он же… пусть и не идеальный в чем-то, но так кто из нас лучше? И чего этим девчонкам не хватает? Вон, Вовка из соседнего подъезда тоже уже с месяц по своей бывшей страдает. А было бы из-за чего. Ни кожи, ни рожи. Так, дорогие шмотки и краска для волос. А если ее облачить, например, как меня, то вся красота разом уйдет.

Вздохнула, вспоминая, как Фунчоза скользил взглядом по моей, обтянутой тканью и кожей фигуре. И что они все находят вот в таких вот… куколках. Почему мне, для того чтобы привлечь внимание понравившегося молодого человека, нужно строить из себя ту, кем я на самом деле не являюсь?

– Давно стоишь, Жендос? – услышала немного усталый голос за своей спиной.

– С вчерашнего утра, – проворчала, оборачиваясь и прямо смотря на высокого парня. Все так же в рваных джинсах, растрепанный и с помятым лицом. Еще бы, если столько пить… – На твоем месте я бы не садилась за руль.

– Что, амбре? – хмыкнул Фунчоза.

– Нет, – покачала головой. – Вид помятый, – сказав это, указала на свое лицо. – Будто ночь не спал.

– Ага, не спал, – не стал спорить друг. – И ты, судя по всему, тоже. Готовилась к занятиям?

– Типа того, – пусть думает, что хочет. Готовиться мне особо было не нужно. Вроде как в плане учебы дурочкой я не была. Зато в этого олуха влюбилась, как последняя дура.

– Ладно, Жендос, – Леха махнул рукой, – я пошел. И ты к месту не прирастай. Если догонишь, поедем вместе.

Он подмигнул мне, растянул губы в улыбке, пусть и немного печальной, и, отвернувшись от меня, направился в сторону метро. Само собой, медлить я не стала. Сорвалась с места и заторопилась за ним следом. Шаг у него был широкий, быстрый. Приходилось чуть ли не бежать, чтобы не отстать.

– А чего это ты по ночам делаешь, что такой не выспавшийся? – рискнула спросить.

Когда зайдем в метро, разговаривать будет неудобно. Поэтому этот момент я решила прояснить сейчас. В смысле, хотелось понять, правильно ли поняла причину его подавленного поведения. Пусть мы и дружили, но Фунчоза не часто со мной чем-то делился. Не забывал, наверное, что я не совсем парень.

С трудом подавила нервный смешок. Чего уж там… я вообще не парень.

Поправила нервным движением кепку. Посмотрела на Лешу снизу вверх. Лучше бы он мне честно ответил. И желательно сразу. Я ведь дотошная. Могу и к стенке прижать.

– Тоже к занятиям готовлюсь, – ответили мне.

Что ж… Стоило признать, он был в своем праве. Я вон тоже не торопилась с ним откровенничать. Да и что рассказывать? Что я была ночью в клубе и видела, как он пропускал через себя одну за другой? Порцию коктейля, разумеется. Меня заметил, но не подошел. Однако, не признал. И последнее раздражало, расстраивало и радовало одновременно. И непонятно было, какого чувства во мне больше.

– Ага, я вот так взяла и поверила, – фыркнула.

Пусть скрытничает, если ему так этого хочется. Все равно мы потом встретимся все в том же клубе, и я буду точно знать, почему он там, а не дома. Впрочем, а что там делаю я? Тоже заглушаю сердечную боль, отдаваясь музыке. Чувствую себя более раскованной и живой. Несмотря на то, что, по сути, играю не свою роль. Потом, придя домой, снова окунусь во все то… от чего хотелось сбежать. Домой я возвращалась в своей привычной одежде. И у родителей не возникало никаких сомнений по поводу того, что я нахожусь полностью в безопасности, разгуливая по улицам поздно в гордом одиночестве. И в самом деле, кто позарится на такое вот чудо-юдо в толстовке не по размеру, в таких же не по размеру джинсах и в кепке, почти полностью закрывающей лицо. Они не спрашивали, где я была и что делала. Уже сделали по их мнению неутешительные выводы. Пусть так… Оправдываться я не собиралась.

– Придется поверить, Жендос, – Фунчоза снова улыбнулся. Щелкнул меня по носу и, снова отвернувшись, еще быстрее заторопился к метро.

Оказавшись на станции, почти сразу заскочили в поезд. Мне нужно было выходить через пару остановок, а вот Фунчозе ехать еще дальше. Поэтому вагон мы делили недолго. И не разговаривали, потому что не хотелось повышать голос. Любопытных ушей тут было предостаточно. Единственное, что могли себе позволить, это переглядки. Я вопросительно смотрела на друга. Он в свою очередь строил из себя страдальца, подвергшегося пыткам. В эти моменты он был настолько милым, что взгляды мои становились все более красноречивыми и жутковатыми.

Поезд подъехал к нужной мне остановке. Двери открылись и я, не прощаясь, выскочила на платформу. Оборачиваться не стала. Точно знала, что вслед мне никто не смотрит. Да и зачем? Ничего примечательного сейчас во мне не было. Со спины вообще можно было принять за парня.

Учеба давалась мне легко. Иногда у меня даже просили списать. Давала я не так чтобы охотно, но с одногруппниками отношение портить не хотелось. В связи с чем приходилось иногда уступать. А иногда и дать понять, что уж лучше думать своей головой, а не чужой. Чужую, как говорится, к себе не пришьешь.

Но почему-то именно сегодня я не могла сосредоточиться на учебе. Перед глазами так и стояло лицо Фунчозы. Каким он был ночью подавленным. Сложно это – испытывать беспокойство и ревность одновременно. Мне было боязно за Лешу. Но и стукнуть его хотелось почти нестерпимо. Потому что обратил внимание не на меня, а на другую.

Глупо это, наверное, но ничего с собой я поделать не могла. Вот и страдала от неразделенной любви. Если я, будучи переодетой куклой, еще могла как-то обратить его внимание на себя, то вот в таком виде, к которому привыкла и менять не собиралась – нет. Прекрасно это понимала. С одной стороны. С другой – не могла сломать себя. Потому что тогда бы я перестала быть самой собой.

После занятий я заторопилась на работу. Одна остановка на метро, два светофора и вот я уже смотрела на продолговатую вывеску, мигающую над входной дверью обычного супермаркета. Куда еще могла устроиться студентка, с такой вот внешностью, как у меня? Выбор был не велик, зарабатывать было нужно, поэтому пришлось соглашаться на то, что предложили. А предложили мне мыть полы и не высвечивать. То есть, лишний раз не мелькать перед покупателями. Что было очень сложно, так как вечером был самый наплыв. Зато всего пара часов в день, не считая выходных, когда я оставалась абсолютно свободной.

– Ты не опаздываешь? – ко мне тут же подлетела администратор. – Серова, время видела?

– Я не опоздала, – покачала головой и посмотрела на часы, что висели слева от касс, неподалеку от стенда с информацией. – Еще две минуты.

– За эти две минуты ты должна переодеться и подготовиться! – вспылила женщина, упирая руки в крутые бока.

Ноздри ее раздувались, взгляд горел праведным, как она считала, гневом.

– Тогда позвольте я уже пройду в подсобное помещение? – поинтересовалась и попыталась обойти женщину.

Меня наградили очередным злым взглядом, но больше ничего говорить не стали. Только в спину недовольно сопели. Ничего необычного. Администратор не была довольна тем, что я здесь работаю. По ее мнению, выходило, что все, кто работает в этом магазине, должны быть если не моделями, то хотя бы привлекательными. Пусть сама она таковой уж точно не являлась. Попробуй объясни человеку, что он не прав. И что покупателям чхать на какую-то уборщицу.

Спустя пару часов, уставшая и вымотанная, я брела домой. Ноги еле волочились, глаза побаливали, настроение было на нуле. Мне нужно было выпить что-нибудь бодрящее. Что-нибудь, что поможет мне прийти в себя.

Я каждый раз не знала, стоит ли идти в клуб или нет. Чаще всего мое решение напрямую было связано с тем, пойдет ли туда Фунчоза. Я осторожно выведывала эту информацию либо у самого парня, либо у наших общих знакомых. Якобы случайно заводила об этом разговор. Вот и сейчас я шла по улице и переписывалась с Сергеем. Парнем из соседнего подъезда, с которым Леха часто застревал во дворе. Еще будучи мелкими, мы собирались там и наводили шороху. Родители в свое время намучились из-за нас. Что поделать? Сложно объяснить подросткам, что гоняться за бездомными собаками и кричать на всю Ивановскую – это не есть хорошо.

По всему выходило, что Фунчоза и сегодня решил посетить увеселительное заведение, дабы продолжить то, что он начал прошлой ночью. Причем на этот раз он планировал пойти вместе с Серегой и еще парой наших общих знакомых.

Вот честно, не понимаю, неужели других мест не нашлось? Почему, если хочется просадить деньги и напиться до беспамятства, нужно идти в клуб. Потом, когда просыпаешься утром, радоваться тому, что ты дошел именно до своей квартиры. То, что не факт, что ты в нее попадешь, а не заснешь в подъезде, уже вещи не столь существенные. А вот если ты очнулся в неизвестном месте…

Как бы я ни не хотела идти в клуб, но собираться пришлось. Перед этим я выслушала нотации отца по поводу того, что я вообще могу идти, куда хочу. И никто меня не хватится. Мама лишь вздыхала и с осуждением смотрела на меня. Вопрос: чем вызвано такое осуждение? Что я делаю не так? Учусь нормально, работаю и получаю за это хоть какие-то деньги. С парнями не кручусь, хотя могла бы. В образе роковой красотки из клуба. Но ведь мама меня такой не видела. Да и не признала бы, если бы все-таки мы хотя бы раз столкнулись, когда я расхаживаю в мини и с распущенными волосами.

Но сейчас я стояла в своей комнате возле распахнутого старого шкафа и думала, что бы надеть. Погода сегодня была пасмурная, прохладная. Идти до клуба в коротком платье или юбке было не очень благоразумно.

Поэтому, спустя примерно двадцать минут, я решила, что выбор мой сегодня падет на узкие черные джинсы и кофту с не таким глубоким вырезом, как в прошлый раз. Зато макияж решила сделать более смелым и ярким. Волосы, как всегда, распустила и они мягкой, золотистой волной упали на спину.

Родители уже ушли. Сложно было разговаривать с человеком, когда он никак на вас не реагирует. Вот и я не реагировала. Ничего нового для себя не узнала. Поэтому слушать было откровенно скучно.

Собравшись, не торопилась на выход. За целый день я почти ничего не ела и сейчас, выждав момент, когда родители ушли к себе, юркнула на кухню, к холодильнику. Ничего основательного есть не собиралась. Чтобы в последствии меня не упрекнули в том, что сижу на родительской шее. Зато парочка творожков у меня в запасе была. Их и съела. Еще чай заварила. Уж один пакетик мне простят. Тем более, он был не из самых дорогих, с чаинками, больше напоминающими труху. На вкус было примерно так же не вкусно, как и на вид. Завтра же куплю себе чего-нибудь. Зарплату уже дали, и я могла позволить себе хотя бы более-менее качественный чай.

Я не жаловалась на свою жизнь. Но внутри себя переживала страшно. Потому как не знала, какие испытания для меня готовит новый день. Что снова может не устроить родителей? Почему они так резко реагируют на мое присутствие? Будь моя воля, я бы уже давно ушла. Да некуда. Пока институт не закончу и не найду хорошую работу, о том, чтобы съехать, не могло быть и речи.

Вещи, в которых я появлялась в клубе, сразу надевать не стала. Как и всегда, спрятала их в рюкзаке. Неподалеку от клуба располагалась небольшая круглосуточная кафешка. Там работала знакомая девчонка и она закрывала глаза на то, что я наведываюсь к ним чисто чтобы переодеться в туалете. Она была единственная, кто знал мой секрет. И я была уверена, что болтать не станет. Хотя рано или поздно придется ей все объяснить.

Чай допить так и не получилось. Услышав тяжелые шаги, отставила кружку и, вскочив со стула, пошла на выход. Упрекнуть меня могли даже и в том, что я просто сижу и ничего не делаю. А это непозволительно. Хотя, если так подумать, отец после работы только и делает, что ест и на диване лежит. И никто ему слово поперек не говорит. Зато меня обвиняли чуть ли не во всех смертных грехах. Чувствую, скоро дойдет до того, что мне будет запрещено дышать с ними одним воздухом.

Проигнорировав очередную колкость родителя, ушла к себе. Слава богу, комната у меня была пусть и маленькая, зато отдельная. Дверь, правда, не запиралась. Но что поделать? Внутри меня была защита посильнее – игнорирование. Я просто не обращала внимание на их слова. По крайней мере, внешне так казалось. Внутренне меня это, разумеется, задевало. Но уже не так сильно, как раньше. Понять не могла, почему они так ко мне относятся. На прямые вопросы не отвечали. Игнорировали их точно так же, как и я сказанные ими колкие слова.

Выйдя из дома, направилась к остановке. Быстрее доберусь до клуба на автобусе. Пешком бы пришлось минут сорок, если не больше. Разгуливать в потемках по подозрительно тихим улицам желания не возникало. Пусть я и была сейчас похожа на паренька-сорванца, но на деле являлась девушкой. И физически мужчинам уступала. Хотя, кусалась качественно, если можно так выразиться.

В кафе, где работала знакомая, в это время почти никого не было. Ночью, впрочем, тут тоже было не густо. Как владелец этого заведения еще не разорился, уму непостижимо.

Кивнув девушке, что стояла за стойкой бара, направилась прямиком в сторону туалетов. Никто не стал меня останавливать, чтобы выпроводить. Гостям заведения же было все равно. Подумаешь, какой-то тощий пацан прошел мимо. Подавать ему никто не собирался. Я в свою очередь не собиралась просить. Не настолько мое положение было безысходным.

Приведя себя в порядок, запихнула свою обычную и, чего уж там, любимую одежду в рюкзак и направилась на выход из кафе. Лишь бы добраться до клуба без приключений. Сейчас я снова выбралась из своего уютного панциря и шла, словно обнаженная. Липкие взгляды раздражали. Хотелось достать из рюкзака балахон и натянуть его прямо на куртку. Он как раз будет скрывать мое тело чуть ли не до колен.

В клубе сдала рюкзак вместе с курткой в гардероб и направилась к танцующей толпе. Народу сегодня было почему-то особенно много. Музыка снова била по ушам, обещала временное забытье. Именно этого мне сейчас и хотелось больше всего. Но сначала мне нужно было найти Фунчозу. Не просто же так я сюда пришла? Да и Серый не мог обмануть. Слишком хорошо мы друг друга знали. Я бы почувствовала в его голосе фальшь.

Мне повезло. Лешу я нашла почти сразу. Сложно не заметить высокую темноволосую фигуру, маячившую у бара. Снова он будет напиваться до потери пульса. А потом на нетвердых ногах брести домой, оставив здесь, у клуба, автомобиль. Или он, возможно, и сегодня не стал садиться за руль. Потому что точно знал, что будет не в состоянии вести машину.

Я делала вид, что не замечала парня. Танцевала в стороне, снова уворачиваясь от липких взглядов и жадных рук, которые так и тянулись, чтобы ухватить меня за руку или то обхватить за талию. Один раз даже пришлось пройтись кулаком по лицу особо смелого. Поставленного удара от меня не ожидали. Поэтому сразу отстали, не рискнув продолжать «знакомство». Пусть физически я и слабее, зато эффект неожиданности никто не отменял. И на этот раз он не подвел.

Но видимо удача все-таки решила отвернуться от меня. Сегодня я привлекала повышенное внимание. И в тот момент, когда меня сзади крепко обхватили за талию, нормально ударить я уже не могла.

Попыталась наступить каблуком на ногу, но промахнулась. Взмахнула рукой, надеясь достать до лица и оставить на лице нахала фингал, но и это не вышло.

– Пусти! – повысила голос. Страха пока не было. Но, чувствовала, если меня так и будут удерживать, лапая, начну кричать в полную силу, зовя на помощь. Привлекать к себе лишнее внимание не хотелось. Но если других вариантов не будет…

– Не брыкайся, красотка, – хрипловатый голос коснулся жаром уха. – Тебе понравится.

Что именно понравится, узнавать не хотелось. Поэтому я забрыкалась еще сильнее. А никому вокруг, казалось, не было до нас никакого дела. Возможно, со стороны вообще казалось, что мы просто повздорившая парочка.

– Пусти! – закричала. – А то…

Договорить не успела. Меня резко толкнули в спину. Чуть было не упала, но кто-то вовремя перехватил за руку и притянул за нее к себе. Неловко подвернула ноги, до хруста. Боль сразу прострелила лодыжку. Но я отогнала неприятные ощущения от себя, потому что тем, кто придерживал меня сейчас за талию, был Фунчоза.

Я уткнулась ему носом в плечо, хотя, если бы была не на каблуках, то врезалась бы в грудь.

– Ты в своем уме? – холодно заговорил друг, крепче прижимая меня к себе. Я не возражала. Сейчас, когда он был рядом, мне было почти спокойно. Почти, потому что я боялась быть узнанной.

– Да ты кто такой? – сразу набычился незнакомец. К слову сказать, он был чуть ниже Леши, но зато в плечах шире. – Какое тебе дело до этой девчонки? Уйди и не мешайся.

– Это ты сейчас отсюда вылетишь, – ответил угрозой на слова парня Фунчоза. – И учти, я предупреждаю один раз!

Меня задвинули к себе за спину. Теперь я плохо видела своего обидчика, зато продолжала стоять рядом с Лехой. И пусть он не узнавал меня (и слава богу), но продолжал заступаться. И, кажется, готов был ввязаться в драку.

– Что происходит? – а этот голос принадлежал Сергею.

Ну да, он же говорил, что сегодня Фунчоза будет здесь не один, а в компании друзей. И сейчас они, заметив, что начинается заварушка, пришли на помощь.

– Ничего, – нервно передернув плечам, произнес Леха. – Просто кое-кто не знает, как следует обращаться с девушками.

– А ты что ли знаешь, смертник? – процедил незнакомый парень, нарываясь на продолжение. Ему, кажется, хотелось подраться.

– Представь себе, – Фунчоза подошел ближе к спорщику. – Ты, я посмотрю, бесстрашный.

– Ребят, хватит, – подала голос я, с трудом, но возвращая себе контроль над эмоциями. – Прекратите.

Не особо надеялась, что мои слова будут услышаны. Однако, на меня все-таки обратили внимание. Причем, не только участники спора, но и все те, кто был поблизости.

– Тебе рот открывать не разрешали, – слегка заплетающимся языком, проговорил незнакомец. – По тебе вообще видно, что открываешь ты его обычно в конкретной плоскости…

Он хотел сказать что-то еще, но не успел. Фунчоза все-таки ударил его по лицу. То ли от неожиданности, то ли от силы удара, мой обидчик повалился на пол, задев при этом парочку, которая, влекомая любопытством, подошла слишком близко. Я тоже не собиралась игнорировать прямое оскорбление. Дернулась в сторону парня, валяющегося на полу и прикрывающего рукой кровоточащий нос, но меня снова перехватили за руку и дернули за нее. На каблуках я держалась не очень уверено. Поэтому, потеряв на этот раз равновесие, стала заваливаться на Фунчозу, который и удерживал меня за руку.