Жнецы свободы

СПИРАЛЬ

Двести лет назад развитые страны не поделили между собой ресурсы и право на господство. Они развязали кровопролитную войну, которая перевернула привычный тогда мир с ног на голову. Цивилизация была разрушена, а человечество отброшено в своем развитии на много лет назад. В какой-то момент на руинах прошлого мира образовалась новая республика – государство Джакия, которая объединила вокруг себя восемь провинций.

Но человеческой свободе пришел конец. Перед людьми встал выбор – жить в рабстве, или не жить вовсе. Угадайте, что они выбрали?

Раз в два года любой человек старше двадцати лет может получить шанс на свободу. Для этого нужно только стать добровольцем и победить в Испытании, пройдя семь кругов Спирали, полных смертельной опасности.

Меня зовут Ева. И я – доброволец.

1. Новая республика

Бесшумно иду по узкому каменному тоннелю, прорубленному в горе еще до моего рождения. Он выведет меня на поверхность Рудников. Путь освещают только редкие тусклые лампочки, но я ходила здесь так часто, что без труда прошла бы даже с закрытыми глазами и ни разу не споткнулась. Плечо оттягивает тяжелая сумка с инструментами и добытыми камнями. Жду не дождусь, когда уже избавлюсь от всего этого. Далеко позади слышу голоса других людей, скоро они меня догонят. Нет, я не против компании и никогда не была, но в последние два года была не лучшим собеседником и постепенно растеряла большинство друзей и подруг. Конечно, это только моя вина, и я осознаю это довольно ясно. Но в данный момент мне не нужна компания, а это значит, надо поспешить, если я хочу попасть к Источникам в числе первых.

Наконец, выхожу из темного тоннеля и выбираюсь на поверхность. Несколько секунд трачу просто на то, чтобы привыкнуть к солнечному свету и проморгаться. Когда ко мне возвращается возможность нормально видеть, перевешиваю сумку на другое плечо и сразу же спешу вниз по каменистой тропе. Никто не удосужился сделать ее более безопасной для жителей Рудников, но со временем все привыкают к здешним непростым условиям и воспринимают их как данность. Я знаю эту тропу, как свои пять пальцев, поэтому лишь изредка бросаю мимолетные взгляды себе под ноги, в остальное время разглядываю знакомые до тошноты окрестности. Везде, куда ни глянь, горы, в которых тут и там виднеются огромные дыры – входы в тоннели, ведущие вглубь далеко под землю, туда, где добываются драгоценные камни. Мне «повезло» родиться, вырасти и начать работать именно в этой части Рудников.

Смотрю, как из-под земли далеко внизу показывается шахтный лифт, который доставил на поверхность первых шахтеров. Черт, они раньше, чем я думала. Спешу вниз вдвое быстрее. Вижу, как из лифта начинают выходить мужчины и женщины в пыльной одежде. А вот и Джош, мой друг детства. Раньше, пока он не достиг тринадцатилетнего возраста и не был обязан начать работать, мы много времени проводили вместе за играми и детскими забавами. Мне тогда исполнилось одиннадцать. Следующие два года я каждый день встречала его из шахты, но мы проводили не слишком много времени вместе. Он работал полную смену, наравне со взрослыми и очень уставал. А когда мне исполнилось тринадцать, папа впервые взял меня с собой в святая святых Рудников и научил добывать драгоценные камни. С тех пор прошло уже семь лет, но Джош по-прежнему мой лучший друг. Да и, строго говоря, единственный оставшийся близкий человек. Мы проводим вместе все то время, что можем.

Джош смотрит вверх, и я машу ему рукой, чтобы дать знак, что увидела его. Он машет в ответ. Улыбаюсь, но улыбка сходит на нет, когда я вижу того, кто ждет меня внизу возле будки с инвентарем.

Жнец. Мрачный представитель закона. Он одет в черную форму, которая, несмотря на окружающие условия, всегда остается безупречно чистой, будто каким-то магическим образом отталкивает грязь и пыль. По своему обыкновению он встречает меня безразличным молчанием. Никогда в жизни не слышала от Жнецов ни единого слова, также они никогда не снимают свои черные маски, которые полностью скрывают лицо и волосы. По крайней мере при простых людях. Может, между собой они более раскрепощены? Кто знает? Эти представители человечества пугают всех одним своим видом. Стоит только Жнецу появиться в поле зрения, любой конфликт сразу сходит на нет. Все их боятся, без исключений. Ведь молчаливый представитель закона способен убить любого одним прикосновением.

Мурашки бегут вдоль позвоночника, это моя обычная реакция, если приходится подходить к Жнецам ближе, чем на метр. Но я собираю волю в кулак и гоню все мысли и страхи из головы. Мне нечего бояться, я не сделала ничего плохого. Сейчас только отдам инструменты, добычу и буду свободна.

Жнец никак не реагирует на мое появление. Стоит все так же ровно и осматривает окрестности, это я понимаю по тому, что он иногда поворачивает голову то в одну, то в другую сторону, ведь глаз под маской тоже не видно. Вытаскиваю из сумки несколько камней и складываю в предназначенный для них ящик, затем приходит очередь инструментов, последним достаю плотный черный полиэтилен, в который утром завернула сменную одежду, и показываю ему, что в сумке больше ничего нет.

– Это одежда, – поясняю тихо, стараюсь, чтобы голос не дрожал, ведь одна только мысль, что сейчас я разговариваю с Жнецом, наводит на меня ужас и заставляет шевелиться волосы на затылке.

Он поворачивает голову в мою сторону и все, больше ничего не делает, никак не дает понять, что понял меня. Я не знаю, могу ли уже уйти, а он все так же не отворачивается. Кажется, ему наплевать на то, что я могла что-то украсть. И если бы знала, где можно сбыть камни, то так и сделала бы, но я не знаю. А если меня поймают на воровстве, то единственное, что меня ожидает – смерть.

Поколебавшись всего несколько секунд, решаюсь на действие, прячу одежду обратно в сумку, которая теперь стала значительно легче, закидываю ее на плечо и несмело направляюсь прочь. Как только отхожу от Жнеца на пятнадцать шагов, то чувствую, как расслабляются плечи. Теперь я могу дышать более спокойно. В их присутствии я почему-то всегда задерживаю дыхание.

Спешу к своему другу, который терпеливо дожидается меня у подножия горы, недалеко от лифта. Да, Джошу не повезло родиться в семье шахтеров, добывающих уголь, но тем не менее, он никогда не жаловался на свою участь.

– Как улов? – с улыбкой первым делом интересуется он.

Смотрю на грязь на его щеке и не могу удержаться от ответной улыбки.

– Не густо. Обычно я собираю гораздо больше.

– Обычно ты работаешь полный день, а сегодня только несколько часов. Забыла? – беззлобно парирует Джош. – Сегодня особенный день, не так ли?

– Да, я ждала его слишком долго. Ты как, точно уверен, что мы готовы? – нахмурив брови спрашиваю я.

Направляемся в сторону Источников вместе с первыми шахтерами и каменщиками, которые уже спустились с горы вслед за мной и сдали собранные камни и инструменты.

– Мы это уже обсуждали. Два года назад я не ушел только из-за тебя, ведь после того, что сделал твой отец, я не мог оставить тебя одну. К тому же, ты ведь не хочешь ждать еще два года?

С грустью вспоминаю те времена. Он прав, если бы я потеряла еще и его, то не знаю, как смогла бы пережить эти два года. Беру его ладонь в свою и коротко пожимаю в знак благодарности.

– Нет, я не хочу больше откладывать, – сообщаю решительно.

Уже через десять минут подходим к подножию горы, в которой располагаются Источники – пещеры, где мы приводим себя в порядок. В этих пещерах существует сеть неглубоких озер с кристально чистой и всегда теплой водой.

– Увидимся через полчаса, – говорю другу и направляюсь налево, на женскую половину. Джош кивает и уходит направо.

Быстро захожу в одну из пещер, здесь пока не очень много народу, быстро и без стеснения раздеваюсь и лезу в воду, чтобы смыть с себя всю пыль Рудников. Это занимает от силы минут десять. Потом я выбираюсь на поверхность, жду несколько минут, прежде чем вода полностью испарится с моего тела, разворачиваю полиэтилен и достаю сменную одежду: белье, черную рубашку и комбинезон из плотной ткани, одеваюсь и иду на выход. Решаю, что стирать грязную одежду нет смысла, ведь она мне больше не понадобится, поэтому просто бросаю ее как попало в сумку.

Джош уже ждет меня, когда я выхожу из душной пещеры на относительно свежий воздух. Он живет всего через пару домов от меня, поэтому с работы и на работу мы часто ходим вместе, если только это не ночная смена, которые у нас обычно не совпадают. В комфортном молчании доходим до жилой части Рудников, именно здесь живут все три ветви нашей провинции: шахтеры, добывающие уголь, рудокопы, добывающие руду, и каменщики, к которым отношусь я. Мое жилье находится ближе к окраине, чему я бесконечно рада.

– Я зайду за тобой через два часа, – напоминает Джош, как только доходим до моего дома.

– Хорошо, буду ждать.

Смотрю, как он уходит, а потом захожу в маленькое жилище, в котором всего две крохотные комнаты.

У меня есть два часа, чтобы собраться. Ведь больше я не вернусь в это место. Осматриваюсь по сторонам и понимаю, что несмотря на то, что прожила здесь всю жизнь, мне нечего взять с собой. Нет ни одной дорогой сердцу вещи. Горечь от осознания этого наполняет до краев, а тяжелые мысли преследуют каждую секунду.

Двести лет назад развитые страны не поделили между собой ресурсы и право на господство. Они развязали ужасную кровопролитную войну, которая перевернула привычный тогда мир с ног на голову. Цивилизация была разрушена, а человечество отброшено в своем развитии на много лет назад. В какой-то момент на руинах прошлого мира образовалась новая республика – государство Джакия, которая объединила вокруг себя восемь провинций. Но человеческой свободе пришел конец. Перед людьми встал выбор – жить в рабстве, или не жить вовсе. Угадайте, что они выбрали?

Рабы были повсюду, в каждой провинции. Все жители вынуждены были работать за еду с тринадцати лет на благо республики. Исключением были лишь дети до тринадцати и женщины, имеющие малолетних отпрысков. Как только тебе исполнялось тринадцать, ты шел работать наравне со взрослыми. Слишком старых и немощных Жнецы забирали и увозили за пределы провинции, что с ними происходило дальше, никто не знает. Но вряд ли они доживали свой век в комфорте.

По своей сути в республике было всего семь провинций, но Нью-Вар – столица причисляла себя к отдельной государственной единице. Там жили одни богачи и политики, но и здесь процветало рабство. Ведь не будут же глава республики – Канцлер и его богатые подданные сами готовить, стирать, убирать. Для этого есть рабы – слуги.

Остальные семь провинций обеспечивали столицу всем необходимым.

Леса – лесом и диким мясом, Рудники – углем, рудой и драгоценными камнями, Озера – рыбой и кораблями, Поля – сельскохозяйственной продукцией, Строители – новым жильем и развлекательными комплексами, Арена славилась своими дрессировщиками, жители Нью-Вара могли взять себе любого питомца, какого только пожелают, и наконец, Лаборатории, в которых жили самые умные представители человечества – ученые, изобретатели, врачи.

Почему жители не подняли бунт и не отстояли свое право на свободу? Ответ прост.

Жнецы.

Они следят за порядком с холодным мрачным безразличием. Никто не осмеливается перечить им или идти против, ведь их невозможно победить. Откуда они взялись? Я склоняюсь к тому, что ученые из Лабораторий постарались, ведь в новом мире можно делать что угодно, никто не запретит эксперименты над людьми. Пусть в открытую об этом никто не говорит, но откуда-то же взялись эти люди с необычными способностями.

Чтобы показать простым смертным, что они «не звери» Канцлер и Верховный Совет республики решили дать рабам шанс на свободу.

Раз в два года представители Нью-Вара приезжают в каждую провинцию, набирают добровольцев, которым уже исполнилось двадцать, и увозят в столицу. После этого им дают шанс стать свободными, но мы точно не знаем, что добровольцам для этого нужно делать. Ведь ни один из них еще ни разу не вернулся обратно. Но я почему-то надеюсь, что все у них в порядке. Ведь если ты получил свободу, тебе незачем возвращаться в родную рабскую провинцию, не так ли?

Сегодня как раз такой день. Через пару часов здесь будут представители Нью-Вара, чтобы набрать новых желающих стать свободными. И я буду одной из них.

2. Отбор

До прихода Джоша остается минут десять, а мне больше нечем заняться в этом доме. Выхожу на улицу и иду к соседям. В хлипком домишке, который даже меньше моего, живет семья из восьми человек. И только четверо из них работают. Миссис Дэй – жена главы семейства – сейчас занимается воспитанием троих детей не достигших тринадцатилетнего возраста. На стук в дверь из дома выходит десятилетний Сэм.

– Привет! Твоя мама дома? – с улыбкой спрашиваю у мальчика.

Он кивает, а потом кричит, обернувшись в сторону двери:

– Ма-а-ам! К тебе пришла Ева.

Миссис Дэй показывается на пороге уже через несколько секунд, вытирает руки кухонным полотенцем и тепло улыбается мне.

– Ева, добрый день. Что-то случилось?

– Добрый день. Сегодня я уеду и вряд ли когда-нибудь вернусь. Хотела отдать вам ключи от моего дома. Он теперь ваш. Может, кто-нибудь из ваших старших детей захочет там жить.

Женщина растерянно смотрит на меня, но ключи забирает.

– Ты уверена, что хочешь этого? Я имею в виду, готова ли ты стать добровольцем? Ведь, – она делает небольшую паузу, а потом шепотом заканчивает мысль, – оттуда никто ни разу не вернулся.

– Да. Все в порядке. К тому же, я буду не одна. – Оборачиваюсь и смотрю на приближающегося Джоша.

– Спасибо, – говорит миссис Дэй, а потом порывисто меня обнимает. – Ева, твои родители гордились бы тобой.

Я улыбаюсь доброй женщине, но лучше бы она этого не говорила.

– Готова? – спрашивает подошедший друг.

– Да, идем, – отвечаю решительно.

– Удачи. Вам обоим, – говорит вслед миссис Дэй, сжимая в одной руке полотенце, а в другой ключи от дома, который теперь принадлежит ее семье.

Мы с Джошем благодарим женщину и отправляемся на главную площадь Рудников. Здесь соберутся практически все жители нашей провинции, чтобы поглазеть на добровольцев и проводить их, ведь среди них могут оказаться родственники и друзья, с которыми они, вероятнее всего, больше никогда не увидятся. Но вопреки возможным ожиданиям, в Рудниках таких смельчаков оказывается не так уж и много, всего от пяти до десяти человек. Люди боятся неизвестности.

До нас доходили слухи о тех немногих добровольцах, которым удалось получить свободу. Но кто они и из каких провинций были, неизвестно. Они разбогатели и живут в Нью-Варе, но что случилось с остальными? Об этом никто не распространяется, даже представители столицы, которые приезжают за новыми добровольцами.

Джош тоже решил попробовать получить свободу и уехать из Рудников. На самом деле, он собирался сделать это еще два года назад, когда ему исполнилось двадцать. Пока преодолеваем толпу, чтобы подойти поближе к месту отбора, погружаюсь в воспоминания о том кошмарном дне.

Два года назад мы пришли сюда все вместе: мои родители, я и Джош. Друг хотел стать добровольцем, и я гордилась его выбором. К тому времени у него уже никого не было, мама и папа погибли в результате несчастного случая. Мне было грустно, что нам придется расстаться навсегда, но я старалась не показывать обуревавших меня чувств, чтобы не давить грузом своих эмоций на плечи друга. Еще я слегка завидовала, что не могу вот так же взять и покинуть эту рабскую провинцию.

Во-первых, мне только исполнилось восемнадцать, а добровольцем можно стать после двадцати.

Во-вторых, я не могла бросить маму и папу, они бы этого не пережили

Я улыбалась до тех самых пор, пока папа внезапно не повернулся к нам с мамой:

– Ева, дочка, ты стала совсем взрослой. – Он серьезно посмотрел мне в глаза. – Теперь ты добываешь даже больше камней, чем мы с мамой вместе взятые. Я хотел сделать это уже давно, и вот теперь чувствую – время пришло. – Папа повернулся к маме. – Берегите друг друга.

Он коротко обнял сначала оторопевшую маму, потом ничего не понимающую меня, пожал руку Джошу, развернулся и отправился к ньюварцам, чтобы записаться добровольцем. Мама потрясенно замерла на месте, а я словно окаменела, застыла и превратилась в ледяную глыбу.

– Он бросил нас, – тихо прошептала я и посмотрела на маму, слезы в ее глазах уже готовы были прорвать плотину. Перевела взгляд на Джоша, который был потрясен не меньше нашего.

Папа тем временем уже прошел мимо Жнецов и записывался добровольцем, а затем, ни разу не оглянувшись, ушел.

Джош тогда решил, что подождет еще пару лет. Он видел мое состояние и не готов был оставить меня. В тот момент я поняла, что друг оказался мне ближе, чем родной отец.

Но, как оказалось, самое худшее ожидало меня позже. Через неделю мама бросилась со скалы, не пережив предательства мужа, который ни разу даже словом не обмолвился о своих планах.

Так у меня остался только Джош. Он помог пережить невероятное горе и предательство обоих родителей. Ничем иным оба поступка я назвать не могу. Один бросил меня ради призрачной свободы, а вторая предпочла смерть, а не поддержку собственного ребенка.

Год назад Джош осторожно заговорил со мной о новом отборе. Меня здесь больше ничего не держало, и поэтому долго уговаривать не пришлось. Весь последний год мы посвятили тренировкам и физическим упражнениям, ведь точно не знали, что нужно будет сделать ради свободы. И вот теперь мы были готовы покинуть это место, которое хранило слишком много печальных воспоминаний.

Подходим к неширокой площадке у подножия горы, на которой всегда происходит отбор. На самом деле я не знаю, почему эту процедуру так назвали. Ведь никакого отбора на самом деле нет. Люди просто записываются добровольцами, затем в течение пяти минут прощаются с родными и друзьями и уходят по одному из тоннелей вслед за представителями столицы.

По периметру площадки для отбора стоят Жнецы, это дает гарантию того, что люди не будут напирать слишком сильно. Справа вижу широкий стол, за которым сидит лысый худой мужчина, перед ним лежит стопка листов, в которые он будет записывать добровольцев. Рядом с ним сидит молодая женщина. Ее светлые волосы уложены в безупречную прическу, зеленый костюм ярким пятном выделяется среди серости, а нескрываемая брезгливость показывает ее отношение ко всему окружающему. Похоже, сюда она приехала не по своей воле. Еще один мужчина настраивает микрофон и готовится произнести речь. Он выглядит лет на тридцать пять, не больше. Холодные голубые глаза оглядывают толпу, но на лице не отражается ни единой эмоции.

Проходит еще минут пятнадцать, толпа растет, и я радуюсь тому, что мы пришли в числе первых и заняли лучшие места.

– Жители Рудников, – громогласно звучат первые слова голубоглазого. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы отобрать новых добровольцев, которые желают получить свободу и жить в столице нашей республики. Желающие, прошу, проходите и заполняйте анкеты, потом у вас будет время, чтобы проститься с родственниками и друзьями.

Он выключает микрофон и отходит к столу. Мы с Джошем переглядываемся и решительно направляемся туда же.

Когда подходим к периметру площадки, двое Жнецов отступают в сторону, пропуская нас вперед. На секунду оборачиваюсь, но больше желающих не вижу.

Женщина в зеленом окидывает нас пренебрежительным взглядом и демонстративно отворачивается. Лысый скупо улыбается:

– Сразу двое? Отлично. С кого начнем? – Мы с Джошем переглядываемся, и я делаю крошечный шаг вперед. Лысый оценивающе оглядывает меня с ног до головы. – Превосходно. Имя, фамилия, возраст, заболевания?

На секунду теряюсь, но быстро беру себя в руки.

– Ева Трент, двадцать лет, заболеваний нет.

– Отлично, подожди пока в сторонке. – Потеряв ко мне интерес, он поворачивается к Джошу. – Имя, фамилия, возраст, заболевания?

Я, как и было велено, отхожу немного в сторону. Площадка не очень большая, но пока на ней больше нет никого, кроме нас с Джошем и троих представителей Нью-Вара. Два года назад я даже не видела, сколько добровольцев покинули Рудники, могла смотреть только на удаляющуюся спину отца. Через пару дней Джош сказал, что их было четверо. Оставшихся троих я не знала. Неужели в этом году будем только мы вдвоем?

Но нет, замечаю какие-то волнения в толпе. Молодой парень пробирается вперед, на руке у него повисла девушка, она плачет и что-то кричит, но я не могу разобрать слов. Джош тем временем становится рядом со мной и тоже наблюдает за сценой. Они подходят все ближе, и люди расступаются перед ними.

– Мне это осточертело, Лив, я хочу попробовать свои силы. Ты меня не остановишь! Я смогу победить и стану свободным! Пойдем со мной, мы сможем пройти через это вместе, – громко заявляет парень.

– Нет, я не могу бросить семью, Тим! Ты же обещал, что не уйдешь! – истерично вопит девушка.

– Я передумал!

Тим разжимает пальцы своей девушки, которая мертвой хваткой вцепилась в его руку.

Он идет к площадке, а девушка оседает на землю и горько плачет. Мне так жаль ее, ведь я понимаю, что значит предательство близкого человека. Но скорее всего любовь у них не взаимная, иначе он бы не ушел так просто. Парень записывается у лысого и идет в нашу сторону, чтобы встать рядом. Бедняжка Лив до сих пор убивается, сидя на пыльной дороге. К ней подбегает женщина, они очень похожи, скорее всего ее мама. Женщина пытается поднять дочь на ноги.

Мне горько наблюдать за развернувшейся сценой, поэтому я перевожу взгляд на Тима. Он не смотрит на свою девушку. Может, ему тоже нелегко в данный момент? Хотя какая разница, отказаться он все равно уже не сможет. Его записали, обратной дороги нет.

Проходит минут пятнадцать, но больше никто не приближается к площадке. Голубоглазый снова берется за микрофон:

– Если желающих больше нет, я объявляю отбор закрытым. Добровольцы, у вас есть пять минут, чтобы попрощаться с родственниками и друзьями.

Остаюсь на месте, мне некому сказать «прощай», поэтому уже с нетерпением жду, когда можно будет уйти отсюда. Джош отходит за живой барьер из Жнецов и что-то говорит своим друзьям шахтерам. Они улыбаются, пожимают ему руку, наверняка говорят какие-то напутственные слова. Смотрю на Тима, который, так же, как и я, остался стоять на месте.

– Ты не хочешь попрощаться со своей девушкой? – не выдерживаю я.

Он медленно поворачивает ко мне голову, вздергивает светлые брови и ядовито выплевывает:

– Не лезь не в свое дело!

Боюсь, как бы от его яда с меня не слезла кожа. Отступаю чуть в сторону и отворачиваюсь, больше не говоря ни слова. Джош возвращается на площадку. К нам направляется голубоглазый, скорее всего, чтобы дать инструкции, как действовать дальше. Но его останавливает громкий крик из толпы.

Наблюдаем, как девушка Тима вырывается из рук матери и бежит в нашу сторону, она все так же плачет и зовет своего парня. Один из Жнецов выставляет вперед руку в черной перчатке, пытаясь призвать девушку к порядку и показать, что ей не стоит пересекать черту. Но Лив точно обезумела, она не видит ничего вокруг в прямом смысле, ведь ее глаза затуманены слезами. Она слегка задевает протянутую руку Жнеца, но этого оказывается достаточно.

Сначала тело девушки дергается, словно от удара током, я однажды видела такое, выглядит очень похоже. А затем застывает и валится на землю мертвым грузом. Она похожа на сломанную куклу, живые люди не могут так лежать. Я с ужасом и неверием смотрю на происходящее.

– Не-е-ет! – где-то рядом с моим ухом слышится громоподобный крик Тима.

Он делает несколько шагов вперед, и вот, уже в его сторону направлена рука все того же Жнеца, который своим жестом показывает «не приближайся». Джош хватает парня за предплечье, удерживая на месте. Толпа притихла и заметно поредела, люди в страхе потихоньку отступают. Только безутешная мать рыдает над телом своей мертвой дочери. Жнецы остаются на месте, а голубоглазый заговаривает с нами, будто ничего необычного не произошло.