Жнецы свободы

11. Стимул

Первое, что слышу, когда прихожу в себя, – приглушенные незнакомые голоса, которые без сомнения о чем-то спорят. Глаза не открываю, в надежде услышать что-то полезное, и параллельно пытаясь вспомнить, что случилось, и где я нахожусь.

А потом воспоминания обрушиваются неотвратимой лавиной, и я вспоминаю жуткую тварь, вцепившуюся мне в ногу.

– … не можем допустить ее до Испытания! – гневно произносит мужской голос.

Это он обо мне? Боже, надеюсь, все мои части тела на месте. Проверить это легко, но я не решаюсь открыть глаза или пошевелиться.

– Ничего подобного, она попадет в Спираль, я сам лично прослежу за этим, – с не меньшим гневом вторит первому второй голос, тоже мужской.

– С чего это такое рвение? – с подозрением спрашивает первый.

Да, действительно, с чего?

– Она полностью или частично справилась со всеми заданиями и имеет неплохой конечный результат. После последнего экзамена в ее руке был найден ключ, а значит, она закончила подготовку, – спокойно произносит второй. – Было бы расточительством не допустить ее. К тому же, что ты предлагаешь? Зачистку? У нее не настолько тяжелая травма.

Что? Зачистка? Что еще за зачистка? Меня что – убьют?

С огромным трудом заставляю себя лежать неподвижно, хотя желание подскочить с места и бежать куда глаза глядят очень велико. А потом разум цепляется за мысль о ключе. Мужчина только что сказал, что ключ был в моей руке, хотя я точно помню, что его там не было.

Значит, это Жнец вложил его туда. Он никуда не исчез и скорее всего помог после того, как я отключилась, иначе мерзкая тварь прикончила бы меня. Эта мысль чудесным образом согревает мне душу, как и то, что мужчина упомянул о том, что травмы не очень серьезны. Это дает надежду на то, что мои конечности все еще при мне.

– Я не говорю о зачистке! – чуть повысив голос, говорит первый. – Можно отвезти ее в Лаборатории. Пусть ученые проведут процедуру изменения.

О, нет! Только не это! Я не хочу становиться Жнецом! А учитывая мое везение, я скорее всего умру. Мои мысли тут же подтверждает второй мужчина.

– Ну так это практически то же самое, что зачистка. Женщины крайне редко переживают процедуру даже после Спирали, сейчас же шанс равен нулю. Вспомни, сколько женщин-Жнецов получилось из добровольцев два года назад! Одна! А до центра Спирали дошло девять! И я повторяю, травмы не настолько серьезны. Что вы скажете об этом, доктор Мартин?

– О травме девушки судить пока трудно, но не обошлось без легкого сотрясения, – к разговору присоединяется еще один голос, на этот раз женский. – К тому же, в организм попал яд нава, пусть в малых количествах, но от этого он не перестал быть опасным. Да еще и нога пострадала.

– Да черт с ней, с ногой! – раздраженно произносит первый голос. – Нам придется что-то сделать. До начала Испытания остается чуть больше суток. Девушка не успеет за это время каким-то чудесным образом исцелиться. К тому же, уже к завтрашнему вечеру она должна быть на ногах, чтобы присутствовать на обязательной встрече с Канцлером и предыдущими победителями.

– Мы можем использовать Стимул, – неуверенно предлагает женщина.

– Ни в коем случае! – сразу же возражает первый. – Это будет нечестно по отношению к другим добровольцам и даст ей преимущество над ними. А это недопустимо.

– Мы не будем использовать всю дозу, – присоединяется к разговору второй. – Возьмем лишь четверть, чтобы привести мозги в порядок и вывести из организма яд нава. Ногу можно перебинтовать, такое количество Стимула не сможет залечить ее до конца.

– Согласна, – говорит женщина.

Наступает недолгая тишина. Что происходит? Что они со мной сделают?

– Ладно, будь по-вашему, – внезапно соглашается первый.

– Я принесу Стимул, – сообщает женщина, а затем я слышу удаляющиеся шаги.

– Что будет с Восемь Четыре Два Семь? – почти сразу же спрашивает первый.

– А что с ним?

– Помогать добровольцам запрещено.

– Чушь! Ни в одном своде правил нет такого пункта. Там написано, что помощь Жнеца нежелательна, но конкретных запретов нет. Жнецы не помогают закрепленному за ними добровольцу по собственной инициативе. К тому же, по словам Восемь Четыре Два Семь, он пытался отогнать нава, не причиняя ему вреда, но тот не собирался так просто бросать добычу. Поэтому Жнец предпочел жизнь своей подопечной жизни зверя.

– Х-м-м… Ладно, пусть будет так, – без споров соглашается первый. – Но меня больше интересует, как нав попал в комнату заданий? Ведь решено было не использовать настолько опасных тварей во время экзаменов.

– Выясняем, – коротко поясняет второй. – А вот и доктор Мартин.

От полученной информации у меня болит голова. Кто-то пытался меня убить? Но зачем? Кому я могла помешать? Ведь не могли же по ошибке запустить в комнату заданий монстра. Ни на секунду в это не поверю.

Слышу, как ко мне приближаются шаги, а затем с трудом держусь, чтобы не дернуться, когда моей шеи касается что-то холодное, почти сразу в этом же месте разливается жуткая боль. Стискиваю зубы как можно незаметнее, чтобы не выдать себя. Чувствую, как в крови начинает бушевать жидкое пламя. Оставаться неподвижной становится практически невозможно.

– Через сколько она очнется? – где-то рядом с моей головой раздается голос первого.

– Ждать не больше нескольких секунд, – деловым тоном произносит женщина.

Они знают, что я должна очнуться очень скоро, поэтому не вижу смысла больше притворяться. Распахиваю глаза и резко сажусь на кровати. Бегло осматриваю комнату. Не знаю, что мне вкололи, но эта дрянь как-то странно действует на меня.

Вижу будто все и сразу. Большое помещение с белыми стенами, освещенное тусклым светом. Возле двери стоит Жнец, даже взгляда мельком хватает, чтобы понять, это не мой напарник. Прямо передо мной находятся три человека: низкая худая женщина в белом халате, с бледной кожей и короткими черными волосами, двое мужчин брюнетов, у одного светлая кожа, у другого – темная, оба одеты в черные костюмы. Все трое смотрят на меня настороженно. Сама собой рука дергается в сторону шеи, которая по-прежнему горит огнем.

– Что… – выдавливаю надтреснутым голосом, но он мгновенно срывается. – Ч-что?.. – пробую еще раз с тем же успехом.

– Нужно подождать пару минут, голос обязательно вернется, – успокаивающим тоном сообщает женщина. – Меня зовут доктор Мартин. Мне нужно провести несколько тестов, чтобы понять твое состояние. Ты не против?

Качаю головой, но не перестаю переводить взгляд с нее на мужчин и обратно. Доктор подходит вплотную, ощупывает затылок, а затем запрокидывает мою голову так, что теперь я смотрю на потолок. Совершенно неожиданно она светит ярким фонариком мне в глаза, отчего из них тут же текут слезы. Стоически переношу ее издевательства, и как только женщина отходит, вытираю мокрые щеки, переводя взгляд на мужчин.

– Это нормально, что зрачки такие огромные? – спрашивает белый мужчина.

Его, судя по голосу, я нарекла первым.

– Всего лишь побочный эффект от Стимула, – поясняет темнокожий, он же второй.

– Совершенно верно, – подтверждает доктор Мартин. – Через пару минут это пройдет. С ней все будет в порядке. Думаю, через полчаса мы можем разрешить ей вернуться в Полигон.

– Кто вы? – с надломом в голосе спрашиваю у мужчин.

– Меня зовут Дэниел Сорренс, – представляется темнокожий. – А это Ричард Крайтон. Мы входим в организационную группу по подготовке к Испытанию.

Киваю. Организаторы, значит. А потом до меня доходят слова доктора Мартин. Если я не в Полигоне, где же тогда?

Доктор отходит в сторону высокого шкафа со стеклянными дверцами, за которыми скрывается множество полок, и через некоторое время возвращается ко мне со стаканом в одной руке и бинтами в другой.

– Вода, – поясняет она, – ты, должно быть, испытываешь жажду.

Только после этих слов понимаю, что действительно очень сильно хочу пить. Принимаю стакан и в несколько глотков опустошаю его, затем протягиваю обратно.

– Как самочувствие? – интересуется Сорренс.

– Странное, – признаюсь честно. – Немного кружится голова, а в остальном просто превосходно.

И действительно, энергия будто кипит во мне и рвется наружу. Если бы сейчас сюда ворвалось не меньше дюжины навов, я бы порвала их голыми руками. Я откуда-то совершенно точно это знаю. И мне не нравится это чувство. Странный эмоциональный подъем на пустом месте. Хочу, чтобы это поскорее закончилось.

– Хорошо, так и должно быть, – признается женщина. – Ты помнишь, что произошло?

– Да, довольно отчетливо. Но что произошло после того, как… – замолкаю и выжидательно смотрю на них.

– Жнец спас тебе жизнь, – поясняет Крайтон.

– А… а где он? – спрашиваю со странным замиранием сердца.

– Скорее всего беседует со своим руководством, – сообщает Сорренс.

– Беседует? – тупо переспрашиваю я.

– Да, – коротко отвечает он, а затем указывает себе за спину. – А сейчас, если доктор Мартин не против, Жнец отвезет тебя обратно в Полигон.

Смотрю на указанного Жнеца, стоящего возле стены. Страха нет, я больше не трясусь от одной мысли оказаться рядом с одним из них. Но мне некомфортно от того, что это не мой Жнец.

– Да, все в порядке. Ты можешь вернуться к остальным добровольцам, как только я сменю повязку на твоей ноге. Но утром я обязательно тебя навещу, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь.

Доктор снимает бинты с моей ноги, вижу длинные царапины, которые, впрочем, практически не болят. Женщина мажет ногу каким-то средством, накладывает новую повязку и удовлетворенно кивает.

– Постарайся поспать, завтра у вас долгий и насыщенный день. Можешь идти.

Встаю с кровати, не ощущая даже малого отголоска боли. Киваю доктору и мужчинам на прощание, вслед за Жнецом выхожу в длинный коридор. Доходим до его конца, мой провожатый открывает дверь, за которой находится лестница. Спускаемся на несколько пролетов, проходим просторный совершенно пустой холл, Жнец толкает массивную дверь, и мы оказываемся на улице.

Сразу понимаю, что мы в городе. Сейчас ночь, но улицы ярко освещены лампами, фонарями, вывесками на зданиях.

«Какое расточительство», – вот что первым приходит на ум. Сколько электричества тратится впустую, просто немыслимо. Жнец ведет меня к машине, стоящей неподалеку, открывает дверцу и ждет, когда я сяду, чтобы закрыть ее.

Раньше я только слышала о подобном транспорте, но никогда не видела, не говоря о том, чтобы ездить. На Рудниках подобного никогда не было, да и ни к чему там такая роскошь.

Жнец садится за руль, нажимает несколько кнопок, машина отзывается утробным рычанием, а затем плавно двигается с места. Едем по улицам, несколько раз сворачивая то влево, то вправо. Несмотря на позднее время суток, замечаю очень множество странно и слишком ярко одетых людей, которые лениво бродят вдоль зданий.

Мне интересно все, хочется выскочить из машины и осмотреться. Вдруг понимаю, что во мне сейчас говорит загадочный Стимул, гуляющий в крови, поэтому отворачиваюсь от окна и оставшееся время поездки смотрю прямо перед собой, стараясь привести мысли в порядок.

Через пятнадцать минут останавливаемся у подножия холма, на котором расположен Полигон. Выходим из машины и вместе отправляемся вверх по склону. Только оказавшись наверху, понимаю, что дыхание даже не сбилось. Это ненормально. И теперь понятно, почему мне не хотели колоть Стимул. Если от четверти дозы последовал такой эффект, то что было бы от полной?

Жнец провожает меня до двери Полигона, а затем разворачивается и уходит обратно к машине. Захожу внутрь и неохотно плетусь в свою комнату. На втором этаже в мрачной тишине меня встречают Жнецы, стоящие на страже у дверей своих подопечных. Сердце пропускает удар, когда я понимаю, что возле моей тоже кто-то стоит. Одного взгляда хватает, чтобы понять кто. Стараюсь двигаться не спеша, подхожу к нему и тихим голосом спрашиваю:

– Ты в порядке?

Мне необходимо знать, что ему не досталось за помощь мне.

Жнец медленно кивает.

С облегчением вздыхаю.

– Отлично. Со мной тоже все хорошо.

Он кивает еще раз. Открывает мне дверь и пропускает в комнату.

Не снимая одежды, падаю на кровать и смотрю в потолок. Чувствую, что дрянь, которая течет по моим венам вместе с кровью, не даст мне сегодня уснуть.

12. Необычно

Как я и ожидала, за всю ночь мне не удается поспать ни минуты. И это странным образом меня ни капли не напрягает. Я вообще не ощущаю усталости. А вот бесконтрольные размышления и догадки об одном и том же весьма раздражают, но отгородиться от них никак не получается, поэтому приходится смириться, без конца прокручивая мысли в голове.

А подумать есть о чем – Жнецы, зачистка, Спираль, Лаборатории, Стимул, Испытание, процедура изменения, столица, добровольцы, отец. И так до бесконечности по кругу.

Мне постоянно кажется, что я упускаю что-то важное, находящееся на поверхности, но уловить это никак не получается. Возможно, чтобы ситуация прояснилась, нужно просто взглянуть на нее другими глазами. И скорее всего кто-то уже все понял, но ты до сих пор остаешься слеп, потому что упорно продолжаешь смотреть в одном направлении. Но как сменить угол обзора я не представляю, поэтому мучаю себя уже известными фактами и догадками. Несколько раз я даже всерьез раздумываю над тем, чтобы позвать в комнату Жнеца, выплеснуть на него поток своих мыслей и узнать, что он думает по этому поводу. Спросить, в правильном ли направлении я размышляю. Но так как я не знаю, как на подобное отреагируют остальные стражи, несущие караул в коридоре, то решаю не рисковать.

К утру я должна бы уже вырубиться от усталости, но на удивление чувствую себя бодрой, как после холодного душа. Наконец раздается долгожданный стук в дверь. Подскакиваю с кровати и спешу привести себя в порядок, а затем отправляюсь на завтрак, внезапно вспомнив, что пропустила вчерашний ужин. С удивлением отмечаю, что вообще не голодна. Что за дрянь мне вкололи? А я не сомневаюсь, что все это именно из-за нее.

Может быть, Жнецы тоже принимают этот Стимул, поэтому они никогда не спят и не едят? Все может быть. Но как же должно быть невыносимо жить в этом постоянном ощущении душевного подъема и ощущении того, что тебе все по плечу. Хотя нет, в этом случае Жнецы были бы веселыми душками, а не мрачными молчунами. Тут дело скорее всего в другом.

Остальные девушки смотрят на меня с нескрываемым любопытством. И мне даже немного жаль, что я не оправдала их ожиданий и пришла на завтрак бодрой и почти в веселом расположении духа, а не скоропостижно скончалась от полученных травм. Хотя, кого я обманываю? Мне совсем не жаль. Должно быть вчера я была в ужасном состоянии после задания, потому что некоторые сейчас даже не пытаются скрыть своего разочарования тем, что я спокойно захожу в столовую на своих двоих. Наверное, вчера моя нога выглядела ужасно, а сегодня она уже практически не болит, чему я бесконечно рада, ведь уже завтра начнется Испытание, которое принесет с собой много опасностей.

После завтрака за нами не приходит Лютер, что несколько непривычно. Жнецы сами ведут нас к лестнице, по которой мы поднимаемся на третий этаж, что оказывается довольно неожиданным. Зачем мы здесь? Открывается дверь, пропуская нас внутрь помещения. Теперь здесь обычная комната огромных размеров, разделенная множеством перегородок, с дверными проемами, расположенными в шахматном порядке, самих дверей нет. Так как дальнейших указаний, как поступить, не следует, подхожу к первому попавшемуся проему, за которым оказывается небольшая комната с высоким крутящимся креслом, широкой кушеткой, столиком с сотней разных баночек и пузырьков, зеркалом в полный рост и большой ванной, почти наполовину заполненной водой, от которой поднимаются клубы ароматного пара.

Комната оказывается не пуста, там находится темнокожая женщина среднего роста, с короткими волосами не длиннее пяти миллиметров, окрашенными в ярко-желтый цвет. Ногти у нее чересчур длинные, имеют острую форму и ядовито-оранжевый цвет, от которого у меня рябит в глазах. Ее радужки неестественного зеленого цвета начинают блестеть при моем появлении. Она коршуном налетает на меня, мертвой хваткой вцепляется в руку, стремительно затаскивает внутрь и заговаривает сладким голоском:

– Ева, дорогая, я так рада, что ты выбрала меня. Я займусь твоей внешностью, ведь сегодня вам предстоит встреча с главой республики Джакия. Кстати, меня зовут Паула. С тобой все в порядке? После того, что произошло вчера на экзамене, о тебе не было никаких новостей.

Слегка опешиваю от столь энергично приема. Откуда она вообще меня знает и почему ей известно, что произошло вчера?

– Откуда вы обо мне знаете? – так и спрашиваю я.

– Ох, вы же еще не в курсе. Я расскажу тебе обо всем по порядку, но, чтобы не терять времени, сначала раздевайся и полезай в ванну.

Спорить не решаюсь, только оборачиваюсь в сторону двери. Жнец стоит слева от входа, спиной ко мне, больше я никого не вижу. Быстро раздеваюсь и погружаюсь в ароматную и очень горячую воду. Паула бесцеремонно и без всяких предисловий принимается за издевательства над моим телом. Сначала поливает водой волосы, а затем несколько раз наносит и смывает с них какие-то вкусно пахнущие средства, потом занимается моей кожей: трет, скребет, массирует. За это время она воодушевленно рассказывает мне очень много новой информации.

Оказывается, за добровольцами практически неотрывно следит вся столица. И пока мы проходили подготовку, каждый вечер жителям Нью-Вара показывали короткий пятнадцатиминутный ролик лучших моментов с наших заданий. Так жители столицы могли определиться со своими фаворитами.

– Зачем это все? – недоуменно спрашиваю женщину, когда она велит мне наклонить голову назад и поливает волосы горячей водой.

– О, это самое интересное, – с энтузиазмом сообщает она. – Любой желающий может выбрать себе только одного фаворита из женской половины добровольцев и одного из мужской, сделать на них ставки и ждать. Когда Испытание закончится, люди, угадавшие победителей получат денежный приз, но и это еще не все. Среди них выберут одного победителя, которому достанется некая привилегия от Канцлера.

– Что за привилегия?

– Этого не знает никто, кроме самого победителя и Канцлера, разумеется.

Разговор на некоторое время утихает, пока я выбираюсь из ванны и вытираюсь досуха мягким белым полотенцем. Затем Паула велит мне укладываться на кушетку и принимается мазать мои руки, ноги, спину какими-то кремами.

– У тебя потрясающая кожа, очень светлая, – неожиданно говорит женщина. – В последние пару лет в столице мода на бледность. Некоторые дамы гуляют только по ночам, когда солнце скрывается за горизонтом. Как тебе удалось добиться такого результата?

Понимаю, что она это не со зла, но ее последние реплики все равно выводят меня из себя.

– Ничего особенного, – с трудом подавляя грубые нотки в голосе, говорю я. – Просто большую часть времени я проводила под землей, ворочая тяжелые камни и роясь в земле в поисках чего-то действительно дорогого.