НеИдеальная

Несколько часов назад

Переключаю скорость и добавляю газ, объезжая нерасторопное такси. Сворачиваю в переулок и через считанные мгновения оказываюсь на пустынной ночной улице.

В голове на повторе крутится одна-единственная мысль: «Ханна вернулась», отчего сердце отбивает непрекращающуюся чечетку.

Двадцать минут назад позвонил сам Фрэнк Роджерс и сказал именно эту фразу. Вот только его голос звучал не очень-то довольно. Затем он бросил короткое: «Приезжай немедленно!» и отключился.

На самом деле мне плевать, доволен Фрэнк или нет. Я наконец-то испытываю облегчение и могу избавиться от напряжения, сковывавшего меня все то время, что Ханна вынуждена была проводить в стане врага.

До ее отъезда мы не успели обсудить, что я уже давно собираюсь покинуть организацию, которую возглавляет мерзкий Роджерс. И я уверена на все сто процентов, что Ханна поддержит меня, когда я расскажу ей открывшиеся неприглядные подробности. Главное сейчас то, что подруга вырвалась из волчьего логова, куда руководитель «Равенства» отправил ее несколько недель назад, а затем заставил меня сделать это еще раз.

С отвращением вспоминаю, как ублюдок угрожал мне, отдавая приказ вколоть Ханне какую-то дрянь во время нашей встречи на кладбище. Я этого не хотела, но он ясно дал понять, что, если я откажусь, то пострадают близкие мне люди, в том числе и Ханна, которая давно стала мне гораздо больше, чем просто подруга.

Но теперь, когда она снова с нами, все изменится. Я в этом не сомневаюсь.

Непонятно только одно – зачем было выдергивать меня из дома среди ночи? Возможно, что-то пошло не так. От волнения сжимается горло. Надеюсь, с Ханной все в порядке.

Глушу мотор за два квартала от лаборатории, оставляю байк на стоянке и продолжаю путь пешком. Надеюсь, что найду мотоцикл там, где оставила. Долбаный Фрэнк и его предосторожности. Я давно уже перестала называть его уважительно, теперь никакого почтения к этому человеку я не испытываю.

После того как Ханна отправилась на миссию, Фрэнка словно подменили, он стал озлобленным и раздражительным. Руководитель «Равенства» постоянно был чем-то недоволен. И, к удивлению и моему неудовольствию, даже несколько раз отправлял меня сидеть всю ночь на кладбище. Спорить не буду, пару дней назад такие посиделки увенчались успехом. Я встретила Ханну, но она была не одна, к тому же ничего не помнила. Пришлось действовать по приказу подонка Роджерса. Можно было забрать подругу, привезти в лабораторию, а уже там вернуть ей память. Но Фрэнк придумал какой-то бредовый план, и я должна была следовать ему беспрекословно. Чтоб его!

Надеюсь, Ханна уже все вспомнила. Теперь, когда подруга вернулась, она выдаст Фрэнку все собранные сведения, и мы со спокойной душой уйдем из этого адового места. Больше никаких дел с этими людьми я иметь не желаю.

Вопрос: «Зачем я вообще в это ввязалась?» крутится в голове на протяжении всего последнего года. Но ответа на него нет.

Одновременно с тем, как я подхожу к зданию лаборатории, прямо возле главного входа останавливается машина, из которой выходит новая шестерка Фрэнка – Хэппи. Такого огромного мужчину я до этого в жизни не видела. Только в кино. Он все время собран и вечно оглядывает всех свирепым взглядом. Вместе с ним из машины выбираются родители Ханны. И Хлоя – ее сестра. Что еще за черт? Зачем они здесь? Да еще в такое время.

– Мистер Беннет, что происходит? – обеспокоенно спрашиваю у папы Ханны.

Мужчина устало вздыхает.

– Фрэнк позвонил, – сообщает он. Замечаю в глубине его глаз беспокойство. – Сказал, что Ханна вернулась. И мы зачем-то понадобились ему здесь.

– Все вместе? – Многозначительно смотрю на его жену и младшую дочь. – Посреди ночи?

– Я же говорю! Что-то случилось! – истерично всхлипывает миссис Беннет.

Хлоя испуганно жмется к матери и, кажется, вообще не понимает, что происходит.

– Грейс, успокойся! Я уверен, с Ханной все в порядке, – пытается утихомирить жену мистер Беннет.

– Ты не можешь этого знать! – продолжает голосить женщина и указательным пальцем тычет в грудь мужа. – Это ты втянул ее во все это!

Раздается довольно громкое покашливание Хэппи. Я уже успела позабыть, что он тоже здесь.

– Заходите уже, – грубо распоряжается здоровяк.

Мама Ханны сразу же замолкает и покрепче прижимает к себе младшую дочь. Понятно, что она боится этого мужчину.

Заходим в лабораторию, и здоровяк ведет нас направо по коридору. Он открывает дверь в какую-то каморку. Набиваемся в тесное помещение и становимся рядом с большим экраном, через который видна соседняя комната. Это комната для допросов. Какого черта здесь творится?

Замечаю Ханну.

Она в наручниках? Ее пристегнули к столу с помощью цепи. Миссис Беннет зажимает рот ладонями и подходит вплотную к стеклу, она внимательно смотрит на дочь, как будто пытается разглядеть, в порядке ли она.

В тот же миг в допросную заходят Фрэнк и Мэгги, удивительно, как мы не столкнулись с ними в коридоре. Они садятся напротив Ханны и начинают задавать ей вопросы, но по большей части подруга молчит или язвит в ответ. Узнаю свою Ханну. Как же я скучала по ней. Но в то же время меня ни на миг не покидает беспокойство. Ханна никогда не вела себя так с руководителем «Равенства», всегда относилась к нему почтительно. Когда Фрэнк спрашивает про Братство, Ханна просто откидывается на спинку стула и прожигает его презрительным взглядом.

Хмуро смотрю на нее. Почему она ничего не говорит? Ханны не было очень долго, и она по-любому собрала достаточное количество информации о тех, кого мы априори считаем врагами. Нам внушают это чуть ли не с первого дня после вступления в организацию. Члены Братства вставляют палки в колеса «Равенству», а значит, мы должны остерегаться и ненавидеть их. Таков девиз Фрэнка Роджерса.

Ханна добровольно отправилась туда, чтобы у нас появился шанс разрушить вражескую организацию раз и навсегда. А теперь она молчит. Ничего не понимаю.

Фрэнк в очередной раз заговаривает о Братстве, выражение лица Ханны становится еще более упрямым. Я знаю этот взгляд. Дыхание застревает в горле, когда осознание словно лавина обрушивается на меня. Нет. Этого просто не может быть! Она подружилась с кем-то из Призраков? Другого объяснения у меня нет.

Вспоминаю нашу встречу на кладбище и реакцию Ханны на мое появление. Тот парень, что был с ней…

В памяти всплывает реакция Ханны на то, что парень потерял сознание. Надеюсь, очень надеюсь, что все это какая-то ошибка. А если я и правда его убила? Боже, надеюсь, что нет. Я ведь не убийца.

Перевожу внимание на Фрэнка, он дает распоряжение, и Хэппи ведет родных Ханны в комнату для допросов, а я остаюсь в одиночестве. В голове роятся мысли, а во мне бушует ураган эмоций. Происходящее за стеклом нисколько не проясняет ситуацию. Борюсь с желанием ворваться в допросную и завалить Ханну вопросами, но сдерживаюсь изо всех сил. Роджерс может разозлиться и выйти из себя, а я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

Даже в присутствии родных Ханна не говорит ничего. Фрэнк злится все сильнее. Это видно по его напряженной спине. Он дает им пару минут. И выходит из комнаты. Надо же, не ожидала такого великодушия с его стороны, учитывая, насколько он взбешен. Дверь каморки распахивается, являя передо мной руководителя «Равенства».

– Идем, – бросает он раздраженно, мазнув по мне взглядом.

Выхожу в коридор, но, к моему удивлению, мы направляемся в противоположную от Ханны сторону.

– Куда мы идем? – интересуюсь холодно. – Я думала, что поговорю с Ханной. Вдруг она прислушается ко мне…

– Нет! – властно перебивает Фрэнк. – У тебя другое задание. Мэгги уже должна все подготовить.

Из одной из процедурных выходит молодая медсестра.

– Мэгги там? – рявкает Фрэнк.

От неожиданности девушка вздрагивает и робко отвечает:

– Д-да.

Неодобрительно кошусь на Фрэнка.

– Иди, займись делом! – самую чуточку мягче распоряжается он.

Ну что за урод!

Заходим внутрь, в этот момент Мэгги достает что-то из шкафчика и разворачивается при виде нас. Женщина с тревогой смотрит на меня, но обращается к своему боссу.

– Вы уверены, мистер Роджерс?

– Абсолютно! – заявляет тот. – Клэр, закатай рукав!

С подозрением смотрю на него.

– Что? Это еще зачем?

– Пришло твое время принять сыворотку, – деловито сообщает Фрэнк, его глаза при этом лихорадочно поблескивают. – Мы разработали новую формулу.

Ну уж нет. Я не буду ничего принимать, пока не поговорю с Ханной.

– Она хоть испытания прошла? – спрашиваю я, чтобы оттянуть время. По взгляду Фрэнка понимаю, что нет. Да он спятил! Говорю как можно тверже: – Нет! Я не стану ничего принимать.

Черты лица мужчины заостряются, в глазах бушует ярость, а когда он заговаривает, я понимаю, насколько Фрэнк взбешен.

– Боюсь, милая, у тебя нет выбора! Мэгги, все готово?

Милая? Я тебе не милая, чертов идиот!

– Да, мистер Роджерс, – совсем неуверенно произносит докторша и переводит взгляд на открывшуюся дверь.

На пороге показывается Хэппи.

– Отвел? – спрашивает у него Фрэнк.

– Да, как вы и приказали. Вот ключ.

Здоровяк обходит меня и передает ключи своему начальнику.

На секунду задумываюсь, размышляя, о чем речь. Скорее всего родителей Ханны не отпустили. Но сейчас это последнее, о чем мне нужно беспокоиться. Начинаю пятиться к двери, но улизнуть не успеваю. Три пары глаз обращаются ко мне.

– Что делать с ней? – Хэппи кивает на меня, как будто я предмет мебели.

– Мэгги, дай ей снотворное, чтобы не доставляла проблем! – распоряжается Фрэнк.

Изумленно смотрю на него. Ушам своим не верю.

– Вы спятили? Я не собираюсь в этом участвовать, можете поискать другую идиотку!

Фрэнк смотрит с такой злостью, что мне становится дурно.

Нужно было бежать раньше.

– У тебя нет выбора, – повторяет Фрэнк и решительно кивает своему подчиненному.

Хэппи надвигается на меня, словно живая гора. Разворачиваюсь, но предпринять даже крохотной попытки к бегству не успеваю. Здоровяк грубо хватает меня за руку.

Я даже не сопротивляюсь. Зачем? Все равно силы слишком неравны. Мэгги протягивает мне таблетку, но я не беру ее. Бросаю на женщину полный презрения взгляд. Хэппи на миг отпускает мою руку, потираю запястье, он быстро забирает таблетку у докторши и тут же резко хватает меня за подбородок. Вскрикиваю от боли, на глаза тут же наворачиваются слезы.

– Открывай рот! – со злостью приказывает мужчина. – Иначе я сломаю тебе челюсть и силой запихну таблетку в глотку!

Деваться некуда, сверлю его ненавидящим взглядом и выполняю приказ. Хэппи кладет таблетку мне на язык. Сильнее сдавливает челюсть. С губ срывается болезненный стон.

– Глотай!

Смотрю на мужчину, мысленно желая ему мучительной смерти, но делаю, как приказано. Чувствую себя раздавленной. Как я докатилась до такой жизни?

Амбал продолжает держать меня еще некоторое время. Взгляд теряет фокус, веки против воли слипаются, и я непроизвольно опираюсь на обидчика. Хэппи ведет меня к металлическому столу в центре комнаты и укладывает на него, словно ребенка. Не могу пошевелиться, изо всех сил борясь со сном.

С трудом фокусирую взгляд на Фрэнке, он удовлетворенно кивает и произносит довольным тоном:

– Сообщу последние новости Ханне, надеюсь, она станет сговорчивее.

Фрэнк отдает последние распоряжения своим людям, после чего выходит за дверь. Мэгги тем временем под надзором Хэппи ставит мне капельницу.

– Девушка заснет через несколько минут, – сообщает она и только собирается продолжить, как ее прерывают крики и шум в коридоре.

– Что еще за хрень? – раздраженно бросает здоровяк. – Пойду, проверю.

Последнее, что вижу, шагающего к выходу Хэппи.

Закрываю глаза и слышу тихое «кап-кап-кап». Сыворотка падает в трубку и попадает прямо в мою вену.

Сейчас

Сквозь медленно отступающее забвение до слуха доносится страдальческий стон, и я не сразу понимаю, что он принадлежит мне. Голова раскалывается так, что хочется провалиться в забытье и пробыть там как можно дольше. Но мое желание и не думает исполняться.

Тяжело дышу, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить, почему мне так плохо.

Ханна…

Лаборатория…

Фрэнк… Фрэнк!

Вместе с воспоминаниями, что провоцируют еще большую пульсацию в области висков, в сознании всплывает яростная мысль: «Если сыворотка сработала и изменила меня, то я избавлю мир от ублюдка Роджерса!»

А потом до меня доходит вся плачевность сложившегося положения.

Если у Фрэнка получилось, скорее всего я сейчас в гробу!

При этой мысли резко распахиваю глаза. Голова кружится, а к горлу подкатывает тошнота. Но я все равно с облегчением выдыхаю, быстро оглядываясь по сторонам. Меня не закопали.

Уже плюс.

Нахожусь в крошечном помещении с кроватью и небольшой тумбочкой рядом с ней. Перевожу внимание на дверь – стальная с большим смотровым окном. Это место чем-то напоминает тюремную камеру. Но как я могла оказаться в тюрьме? Ничего не понимаю.

Медленно сажусь, борясь с накатывающей тошнотой.

– Эй? – зову хрипло, сама не знаю кого.

Не уверена, что прямо сейчас я вообще в состоянии общаться с кем бы то ни было, но рано или поздно мне придется это сделать. Что чертов Фрэнк сделал со мной? Куда притащил?

До слуха доносится звук приближающихся шагов, настороженно смотрю на окно. К двери подходит высокий блондин. Быстро оглядываю его с головы до ног. Совершенно точно могу сказать одно. До этого момента я никогда не видела этого человека. Незнакомец точно так же рассматривает меня, затем поворачивается и сообщает кому-то за своей спиной.

– Она очнулась. – После переводит внимание на меня и спрашивает: – Клэр, как себя чувствуешь?

Про себя отмечаю, что он знает мое имя. Хотя вряд ли стоит этому удивляться.

– Голова болит, – отвечаю хриплым голосом, в горле пересохло так, что слова выходят не без труда. – Хочу пить. Можно мне воды?

Он окидывает меня быстрым взглядом, словно раздумывая, можно ли мне доверять. Продолжаю настороженно разглядывать его в ответ.

Парень достает из кармана ключ, отпирает замок и открывает дверь. За его спиной замечаю Ханну.

Боже, это и правда она!

Она решительно обходит парня, но он удерживает девушку за руку.

– Брось, Эйден! – уверенно произносит Ханна и смотрит ему в глаза. – Клэр не причинит мне вреда.

О чем они вообще?

В ответ Эйден вздыхает, неохотно кивает и отпускает ее руку. Ханна тут же направляется ко мне. Только сейчас замечаю у нее в руках бутылку воды. Когда подруга оказывается рядом, с трудом поднимаюсь на ноги и без промедления заключаю ее в объятия. Она с осторожностью делает то же самое. Так мы стоим пару минут.

Ханна отпускает меня и протягивает воду. С благодарностью киваю, принимаю бутылку и пью. Ханна с теплотой и тревогой смотрит на меня.

– Где мы? – спрашиваю, оторвавшись от бутылки и покосившись на блондина, так и стоящего в дверях.

– Расскажу чуть позже, – заверяет Ханна. – Как ты? И что произошло в лаборатории?

– Мы не в «Равенстве»?

Ханна качает головой.

– Нет. Мы в безопасном месте. Так что с тобой случилось?

Вспоминаю свой визит в лабораторию и начинаю медленно воспроизводить события.

– Я видела, как тебя привели на допрос. Фрэнк разозлился, когда ты не стала рассказывать ему о Братстве. Силой запихал в меня снотворное и накачал сывороткой. – На мгновение прикрываю глаза, а после с тревогой смотрю на подругу, боясь представить, как сейчас выгляжу: – Она… подействовала?

Ханна ободряюще сжимает мои предплечья.

– Мы успели вытащить капельницу до того, как вся сыворотка успела попасть в твою кровь.

Судорожно вздыхаю, но особого облегчения не испытываю. Пусть не вся дрянь оказалась в моем организме, но все же попала. Я слышала, как Мэгги что-то говорила Фрэнку о побочных эффектах, и, кажется, один из них прямо сейчас проявляется во всей красе.

– Голова болит очень сильно, – признаюсь честно, глядя в серые глаза подруги, которые совсем недавно были черными.

Но у меня даже нет сил, чтобы сконцентрироваться на этой мысли.

Ханна с тревогой кивает.

– Эйден в ближайшее время сделает анализ крови, чтобы разобраться, каким изменениям ты подверглась. Не думаю, что произошло что-то критичное, ведь глаза не изменились.

Делаю медленный вдох и такой же выдох, постепенно беря эмоции под контроль.

– Правда?

– Да. – Ханна ободряюще улыбается. – Они по-прежнему зеленые, может, чуточку темнее.

– Хорошо. – Вновь кошусь на настороженного парня. – А где мы?

Ханна и Эйден мимолетно переглядываются, и, только после того как парень кивает, она отвечает:

– В штаб-квартире Братства.

Удивленно смотрю на подругу, а затем и на Эйдена, внутренне напрягаясь.

– У Призраков? – зачем-то переспрашиваю я. – Но почему?

На несколько мгновений Ханна отводит глаза и выглядит при этом смущенной.

– Теперь я живу здесь.

– В смысле?

На несколько мгновений она замирает.

– Понимаешь, я… э-э-э… я больше не одна.

– Месяц прошел, – шепчу едва слышно.

Ханна пожимает плечами и робко улыбается.

– Чувства не спрашивают, когда появиться.

Недоверчиво смотрю на подругу.

– Ты и правда влюбилась?

Ханна вскидывает голову и серьезно смотрит на меня.

– Так и есть.

Качаю головой. Как же все сложно. Усмехаюсь и качаю головой, решив разрядить обстановку.

– Надеюсь, с твоим парнем все в порядке.

Ханна непонимающе хмурится и косится на Эйдена.

– А с чего бы ему быть не в порядке?

Теперь я вообще перестаю хоть что-то понимать.

– Ну как же? После того, что произошло там, на кладбище?

Ханна замирает, затем качает головой и смеется. Хмуро переглядываемся с Эйденом. Он кажется мрачнее тучи, и я сдерживаю желание отступить.

Ханна смотрит на своего спутника и сообщает ему, доверительно понизив голос:

– Она думает, что я с Маркусом.

Ничего не понимаю. Она не с тем парнем что ли?

– Он бросился защищать тебя своим телом. Что я еще должна была думать?

Ханна отмахивается и указывает на блондина.

– Я с Эйденом.

Еще более внимательно разглядываю того, кто смог за столь короткое время покорить мою подругу. Внешне ничего.

Эйден прочищает горло.

– Если вы закончили, Клэр, мне нужно тебя осмотреть.

– Ладно, – медленно киваю, слегка поморщившись.

Головная боль никуда не делась.

Эйден отлучается на минуту, возвращается с набором для забора крови и приборами для измерения температуры и давления. После его жеста в сторону кровати, послушно усаживаюсь на краешек. Ханна устраивается рядом и берет меня за руку. Эйден тем временем протягивает мне какую-то белую капсулу и тут же поясняет:

– Поможет от головной боли.

Смотрю на Ханну и беру таблетку только после уверенного кивка подруги. Принимаю капсулу, запивая ее остатками воды из бутылки. Легче становится буквально через пару минут. Но боль не исчезает насовсем, она лишь немного отступает.

В течение пятнадцати минут Эйден проводит все необходимые, по его мнению, медицинские процедуры.

– Уберу кровь, анализы сделаю позже, – сообщает он Ханне. – Сейчас, думаю, нужно поговорить с остальными и решить, что делать дальше.

Бросив на меня внимательный взгляд, он уходит. Поворачиваюсь к Ханне, испытывая странную неуверенность.

– Меня ведь не убьют?

– Что ты такое говоришь? – удивленно восклицает подруга. – Я не позволю никому тебя обидеть. Тебе лучше?

С сомнением смотрю на нее, но медленно киваю.

– Да. Немного лучше.

Ханна поднимается и тянет меня за руку. Неуверенно следую за ней. Похоже, придется отбросить предрассудки о том, что вокруг враги. То, что Ханна спокойно продержалась среди них продолжительное время, да еще и завела отношения, о многом говорит.

Выходим в узкий коридор, в нем оказывается три камеры. Мы покинули последнюю. Когда прохожу мимо соседней, то останавливаюсь как вкопанная. Внутри находится девушка. Сногсшибательная красавица – стройная блондинка с длинными волосами и черными глазами.

– Это Аманда, – сообщает Ханна каким-то странным тоном.

Девушка встает с постели, широко улыбаясь, приближается к решетке и произносит тонким голосом:

– Добро пожаловать в заточение.

Маркус

Пробуждение медленное и ленивое. Какое-то время продолжаю лежать, зарывшись лицом в подушку, ощущая только спокойствие и умиротворение. Наконец-то выспался. Переворачиваюсь и первым делом смотрю в окно. Вечереет. Черт! Похоже, я проспал целый день. Ни о чем не жалею.

Чтобы избежать проблем со сном, придется вызваться на ночное патрулирование. Хотя вряд ли оно сегодня понадобится. «Равенство» наверняка затаится на какое-то время, особенно после того, как мы сожгли дотла одну из их лабораторий. К тому же Ханна сказала, что ранила Фрэнка. Так что скорее всего он забился в какую-нибудь нору и зализывает не только раны, но и пострадавшее эго.

Отбросив мысли про главаря сектантов, поднимаюсь с кровати. Беру первую попавшуюся майку из верхнего ящика комода и натягиваю ее. В первую очередь мне нужен кофе. А потом уже можно подумать, чем заняться. Широко зевнув, отправляюсь прямиком на кухню.

Потягиваясь, захожу внутрь. Первое, что бросается в глаза – длинные рыжие волосы и невероятно яркие зеленые глаза, разглядывающие меня с любопытством. Отвечаю девушке хмурым взглядом. Какого хрена она вообще здесь делает?

Вчера, когда Ханна заставила меня тащить девчонку, я был невероятно раздражен этим фактом, но не возражал, иначе она реально понесла бы рыжую сама. Представляю лицо Эйдена, если бы он увидел, как Ханна тащит человека, а я спокойно иду рядом с пакетом с гребаной сывороткой.

Подавляю неуместную улыбку.

Но когда мы сели в машину – Эйден за руль, а Ханна рядом с ним, случилось немыслимое. Мне не оставалось ничего иного, как устроиться сзади и продолжать держать рыжую на руках. Сидеть она в том состоянии все равно бы не могла и сто процентов завалилась бы на меня.

– Она не впадет в кому? – с тревогой спросила Ханна у Эйдена, поглядывая на мою ношу.

Он несколько секунд обдумывал вопрос.

– Не уверен. Но в ее вену попала какая-то часть сыворотки. Точнее о состоянии девушки я могу сказать только после анализа крови. А кто она, кстати? И почему едет с нами?

– Это моя подруга Клэр, – почему-то с опаской косясь на меня, сообщила Ханна.

Подруга? Я подавил тяжелый вздох. Да вы, нахрен, смеетесь надо мной? Если эти двое подружились, значит от рыжей будет не меньше проблем. Я подавил в себе желание открыть окно и выкинуть девчонку прямо на ходу.

И вот, теперь она сидит здесь, будто так и надо, и пялится на меня. А затем наклоняется к Ханне, слышу ее неразборчивый шепот. Это еще что за хрень?

Ханна смеется, а сидящий рядом с ней Эйден напрягается.

– Уверена на сто процентов, – отвечает Ханна.

О чем это она? Хотя, не имеет значения.

Кивком указываю на рыжую.

– Что она здесь делает?

– Маркус, девушка не пленница, никто не будет держать ее под замком, – твердым тоном сообщает Джон.

Бросаю на него быстрый взгляд и прохожу к кофеварке. Дом Братства становится похожим на гостиницу.

– Отлично, – бросаю, не скрывая сарказма. Наливаю кофе, делаю глоток и только после этого оборачиваюсь к остальным. – Где поселим ее? Может, с Каем? Ну, а что? Они отлично дополняют друг друга.

Кай заливается смехом и показывает мне средний палец.

Не обращаю на него внимания, он в любой ситуации найдет повод для веселья. Смотрю только на рыжую. Клэр, или как там ее, смотрит на меня изумленно, а затем губы девчонки презрительно кривятся. Она поворачивается к Ханне и удивительно мелодичным голосом говорит так, что теперь ее слышат все.

– Беру свои слова обратно. Он мне не нравится.

Раздаются смешки. Мое лицо каменеет. Какого хрена она себе позволяет? Не торопясь, подхожу к столу, наклоняюсь через него к лицу рыжей и произношу с явной угрозой в голосе.

– Повтори, что ты сказала?

Она бесстрашно смотрит мне в глаза и произносит раздельно:

– Ты. Мне. Не. Нравишься.

На несколько мгновений у меня пропадает дар речи. Дерзкая, значит? Еще посмотрим, кто кого.

Ничего не отвечаю, выпрямляюсь, поворачиваюсь к Ханне и с осуждением смотрю на нее.

– Я так и знал. Твоя подружка еще хуже тебя. Нормальной у тебя нет? Может, по-быстрому обменяем?

Ханна снова смеется. Весело ей, да?

Лицо рыжей удивленно вытягивается, и я про себя удовлетворенно хмыкаю.