- -
- 100%
- +
Оказавшись на улице, я прищурилась от знойного майского солнца и сразу же сняла с себя клетчатую рубашку, оставшись в одной футболке. Было по-настоящему жарко. Приложив ладонь козырьком ко лбу, я шагала в сторону парка, всматриваясь вглубь. Никита стоял на нашем месте и, увидев меня, махнул мне рукой. Я ускорила шаг и, преодолев несколько метров, побежала к нему через дорогу.
– Привет! – Он встретил меня с широкой улыбкой и тут же крепко обнял, прижимая к себе так, что я почувствовала его тепло.
– Привет! Ты что, будешь гулять со всем этим? – поинтересовалась я, указав в сторону его огромной хоккейной сумки, висевшей у него на спине (кажется, она была длиной с мой рост и, возможно, весом тоже).
– Да, Сань. – Он нахмурился и неуверенно почесал затылок, будто подбирал правильные слова. – Ты прости, но я не смогу с тобой долго гулять…
– Что случилось? – Я забеспокоилась, заметив его нерешительность.
– Да Борисыч хочет, чтобы мы сегодня дополнительную катку сделали перед игрой с «Локо», – выдал он с явным недовольством в голосе, а затем устало усмехнулся. – Только всем давно понятно, кто заберёт победу. Что нас гонять, непонятно.
– Не будь таким пессимистом, Никит. – Я мягко улыбнулась и слегка толкнула его в плечо, пытаясь поднять ему настроение. – Вы круто играете, я же видела много ваших игр.
– «Локомотив» третий год не никому не отдаёт победу.
– Это не значит, что в этот раз тоже не отдадут. Надо в себя верить.
Никита опустил на меня взгляд. В его глазах оливкового цвета мелькнула тень сомнения, и он приобнял за плечи, подтолкнув ближе к себе.
– Ты у меня, Санька, такая хорошая! – Его голос стал мягче, и он поцеловал меня в макушку.
– Ник, а как гулять-то мы будем с этой сумкой? – Я с беспокойством посмотрела за его спину.
– Да так и будем. – Он сцепил наши пальцы, а второй рукой поправил съехавшую с плеча сумку. – Просто времени мало у нас. Треня через час. Пойдём, хотя бы мороженое поедим?
– Сумка же тяжёлая. – Я нахмурилась, видя, как ему тяжело.
– Да хорош ты, Сань! Я же спортсмен. Что мне эта сумка? Своя ноша не тянет! – рассмеялся он, пытаясь меня успокоить.
– Ну хорошо. – Я вздохнула, всё ещё немного волнуясь. – Тогда я тебя провожу, и заодно мороженого поедим по пути.
– Лады, пойдём.
За время нашей небольшой прогулки до крытого стадиона, где тренировался Никита, мы успели поговорить о моём первом рабочем дне в кофейне, о том, как я опоздала и пришла в грязных брюках. Сейчас мне это уже казалось забавным. Единственное, о чём я не успела упомянуть, это о неловкой встрече с владельцем заведения. Мне всё ещё было стыдно. И как-то было неудобно рассказывать Никите подробности нашего знакомства. Может, как-нибудь попозже расскажу, когда этот момент перестанет иметь для меня важное значение. Может… когда-нибудь…
Я провожала Никиту, доедая своё любимое лимонное мороженое в пластиковом стаканчике, и чуть не запачкала его футболку, когда он внезапно поднял меня от асфальта и покружился пару раз. А затем, опустив меня обратно на землю, чмокнул в липкие губы и быстрым шагом отправился на тренировку, поочерёдно здороваясь со своими товарищами по команде, которые успели посвистеть нам во время поцелуя.
Сегодня был понедельник, и, как правило, это был мой единственный выходной день, который я старалась не занимать какими-то серьезными делами. Но это правило перестало иметь вес, когда наступило время готовиться к защите диплома, устраиваться на работу и дополнительно помогать школьникам готовиться к ЕГЭ по английскому. Сегодня была очередь написания диплома. Поэтому, как только я переступила порог своей квартиры, у меня было только одно желание: приступить как можно скорее, чтобы успеть лечь хотя бы до двух часов ночи. Завтра ранняя смена в кофейне, а это значило то, что, если я не усну до двух, то посплю от силы часа четыре. И эта идея мне не нравилась.
Как только я сняла с себя кеды, из кухни послышался звук тарелок, а затем грохот, напоминающий звон разбитого стекла.
– Да едрить твою налево, чтоб тебя черти сожрали, скотина! – Ругательства матери последовали сразу после шума. Я быстро вошла на кухню, заметив на полу разбросанные большие и маленькие осколки от стекла и красную растекшуюся лужу с ошметками капусты и картошки.
– Ну что встала?! – рявкнула мама, подняв на меня глаза. – Иди, принеси швабру, она за шкафом! Стоит, смотрит, деловая! – пробурчала она мне в спину, пока я шла выполнять её просьбу.
Аккуратно собрав все осколки, я помогла маме убраться на кухне, а затем насыпала заварной кофе в кастрюльку, чтобы немного взбодриться перед написанием диплома. Мама сидела за кухонным столом позади меня и нарезала лук.
– Как там твой Никитка поживает? – поинтересовалась она, шмыгнув носом от слез.
– Нормально, – просто ответила я, помешивая столовой ложкой кофе. – Готовится к важной игре.
– Это хорошо! – одобрительным тоном проговорила она. – Парень далеко пойдёт! Светка, мать его, у меня сегодня стриглась. Она, конечно, сама по себе-то девка дурная, не знаю, как её муженёк выдерживает с такими закидонами, но пацана своего воспитала как надо.
– Отчего же она дурная?
– Да ей все шубы подавай, да в Турцию вози! – усмехнулась она. – Пришла ко мне сегодня, говорит: «ты, Наташ, сделай что-нибудь эдакое, интересное, чтобы я омолодилась». – Мама фыркнула. – Так это не ко мне надо, дорогуша! Если у муженька твоего денег много, так пускай тебя по косметологам водит, а не по парикмахерским. А то нашла во мне фею, ты смотри! Хоть бы раз чуть больше стоимости оставила. Ан нет, семьсот, и все! И ведь ни копейки не добавит. Зато как дело до разговоров о ней доходит, так сразу: «Мы со Славой там потратили, мы со Славой здесь потратили». Чесать языком своим может только. Этот Славик от нее сбежит как пить дать, как только набалуется её красотой. Все они такие. Пока она дурная, все бегать омолаживаться будет, ее Славка уже погулять как следует успеет.
– Кофе будешь? – спокойно спросила я, стараясь сменить тему. Я не знала Светлану Анатольевну лично. Никита тоже редко о ней рассказывал, но говорил, что она два года после смерти отца не могла выходить из дома и только после полутора лет лечения вновь начала жить заново. Недавно встретила мужчину, а именно Славу, и сейчас вроде как у них все хорошо. Но даже зная все это, я не хотела её обсуждать. Когда ты не знаком с семьей лично, нет смысла строить догадки о том, какие они и как живут. Как будто нам с мамой было чем похвастаться… Мы всю жизнь едва сводили концы с концами, только успевая оплачивать коммунальные услуги, еду и прочие нужды. Мама работает в парикмахерской в нашем же районе, но её зарплаты с трудом хватает на то, чтобы закрыть половину нужд. Поэтому работа в кофейне была мне необходима. Иначе о Москве я могу забыть…
– Саш, кофе!
Я моргнула несколько раз и увидела, как из кастрюли убегает кофе. Замешкавшись, я потянулась к плите и выключила газовую конфорку.
– Прости, задумалась.
– Да оно и видно, в облаках витаешь. Как диплом писать будешь в таком состоянии? Совсем ни черта не соображаешь!
– Так и буду, как раз иду, – вполголоса ответила я, наливая ей кофе.
Она молча забрала из моих рук кружку и посмотрела на меня.
– Несмотря на то, что Никитка парень хороший, ты, Саша, о дипломе в первую очередь думать должна. Закончить с красным – вот твоя главная задача, а никак не с мальчиками прыгать, бегать, упаси Боже! – Она отмахнулась, – Ну все, иди, давай.
Крепче сжав пальцами горячую кружку, я поджала губы, удержавшись от ответа. Мне бы хотелось возразить маме, что я ничего ей не должна, но желания вступать с ней в перепалку не было. Времени у меня действительно оставалось мало. Я тихо прошла сквозь гостиную и, оказавшись в своей комнате, захлопнула дверь. Мой телефон вдруг ожил и оповестил о сообщении. Я подошла к столу и, поставив кружку, взяла телефон и прочитала сообщение:
Папа : «Дочуля, как у тебя дела? Что нового?»
Я закрыла глаза и улыбнулась.
Глава 3
И, конечно, по иронии судьбы, мои опасения сбылись. Поэтому, уснув вчера в половине четвёртого утра, я едва смогла открыть глаза, когда будильник прозвенел в шесть тридцать. Я даже не помню, как умывалась, чистила зубы, гладила свои старые школьные брюки, едва доходившие мне до щиколоток, и шла от дома до работы.
Все, что был готов воспринимать мой разум, это вручённый Денисом кофе, когда он встретил меня на входе, открыв дверь кофейни. Смена начиналась в восемь, и предполагалось, что все работники до открытия проводят уборку зала, готовят столики, чистят кофемашины и пополняют запасы стаканчиков, кофе и молока.
И когда в девять часов утра в кофейню зашёл первый посетитель, я уже была чуть-чуть бодрее, но глаза все равно норовили закрыться, если я забывала за этим следить. Я старалась изо всех сил быть работоспособной, потому что мне не хотелось облажаться еще и во второй свой рабочий день. Поэтому в перерыв моим перекусом был дополнительный «американо», который, на удивление, и правда, помог мне проснуться.
Моя смена уже подходила к концу, и последние несколько минут я занималась тем, что печатала отчёт по выручке и сверяла чеки.
– Держи, девочка без бейджика, – прозвучал голос – строго, но с лёгким оттенком юмора.
Я оторвала взгляд от экрана компьютера и столкнулась с уже знакомыми серебристыми глазами. Губы парня дрогнули в ухмылке. Видимо, моё лицо все же выдало следы замешательства. Между нами повисла небольшая пауза, прежде чем я опустила взгляд и увидела между его указательным и средним пальцами протянутый бейджик с моим именем. Мой взгляд невольно скользнул по руке Артема, и я успела разглядеть его запястье с выдающимися костяшками и венкой посередине. Его пальцы были длинные, с ухоженными ногтями. А я, правда, сейчас таращусь на его руки?
– Спасибо, – ответила я слишком грубо для привычного смысла этого слова, отчего даже сама удивилась собственной резкости. Найти причину такой реакции мне было трудно, но что-то внутри настаивало держаться как можно дальше от таких, как он.
– Значит, Александра, – не отрывая от меня взгляда, проговорил парень. Мне же захотелось спрятаться от его внимательного взгляда. Может, что-то опять не так? Может, тушь потекла или фартук грязный?
– Значит. – Захлопнув кассу, я показательно заторопилась, чтобы как можно скорее уйти.
– И как тебе работается здесь, Александра?
– Прекрасно, Артём… – Я замялась, судорожно пытаясь вспомнить его отчество. Черт, да как же его…
Он улыбнулся.
– Хочешь называть меня по отчеству?
– Это ведь ваше заведение, вы устанавливаете правила, как вас должны называть.
Мне было крайне неловко вести этот диалог. Когда Артём в очередной раз смотрел на меня, я сразу же вспоминала момент, когда впервые увидела его. Хотя, правильнее сказать, что раньше он увидел меня. А ещё точнее, не совсем меня.
– А ты всегда такая серьёзная?
– Если под вашим вопросом подразумевается «почему я сейчас не смеюсь кокетливо над каждым вашим словом», то всегда.
Мои слова потонули в безответном молчании. А затем Артем засмеялся так искренне и громко, демонстрируя красивую ямочку на щеке, что я невольно улыбнулась в ответ. Он это заметил.
– Вот ты и попалась!
– Неправда! – начала отрицать я, вновь принимая серьезное выражение лица.
– Я увидел твою улыбку, Александра, – уверенно закончил он, а затем протяжно вздохнул. – Ладно, серьезная, я бы с тобой ещё немного поболтал, но мне пора идти работать.
– Здорово! А моя смена как раз подошла к концу.
Где-то в глубине души мне захотелось, чтобы он ещё что-нибудь спросил у меня, поинтересовался, но я быстро прогнала эти мысли из головы. Ещё раз, Саша: он – владелец кофейни. Ты работаешь на него. Ты, Саша, соблюдаешь субординацию, чтобы не потерять работу.
– Ну тогда пока. – Окинув меня своим уже привычным нахальным взглядом, он отошёл от кассы и расслабленной походкой направился в свой кабинет. – Кстати, зови меня на «ты».
– И вам… тебе, – бросила я ему в спину вполголоса, – хорошего дня.
Как только я вышла из кофейни, сразу достала мобильный телефон и позвонила человеку, по которому я скучала каждый день.
– Доча.
На том конце трубки послышался голос отца.
– Привет, пап, – негромко произнесла я, прислоняя телефон к уху. – Извини. Вчера не могла тебе позвонить, мама была дома.
– Ничего, Шурочка. Я и сам вчера написал, не подумал, что Наташа может поблизости быть. Как вчерашняя работа над дипломом? Не сильно поздно закончила?
– Поздно, пап. Еле встала с утра. Но сейчас уже все хорошо.
– Ну ты, доча, береги себя. Сильно не загоняй. Знаешь же, что и так умница.
Я улыбнулась. Папины слова всегда успокаивали и поднимали мою самооценку.
– Буду стараться, папуль!
– Ты мне скажи, на почту зайти сможешь в ближайшее время? – спросил он.
– Могу, – быстро ответила я. – Конечно.
– Я тебе там скромный презент отправил, – проговорил папа. – Ещё две недели назад с днём рождения тебя поздравил, а подарок так не успел подарить… – Он с шумом выдохнул в трубку. – Не дело.
– Пап, зачем же ты… зачем тратился?
Мне искренне не хотелось, чтобы он тратил деньги. Они были ему нужны.
Восемь лет назад мои родители развелись. Мне было двенадцать, когда отец больше не мог выносить жизнь с моей матерью. Сейчас, в свои двадцать, я вполне могу его понять. Только вы не подумайте, маму я люблю. Но когда отец ушёл, в квартире стало значительно тише. Больше мама не кричала и не ругалась матом. И тогда мне как будто все стало понятно. В некоторых семьях родителям гораздо лучше жить отдельно, и в моей семье этот пункт не стал исключением.
Год назад папа переехал из Ярославля в Москву. Ему предложили работу в охранной организации, и он решил уехать. Решил начать новую жизнь, несмотря на то, что здесь у него была стабильная работа в котельной и даже не самая низкая должность. Но папа был не из тех людей, кого пугали трудности и неизвестность. Он был очень смелым, и эта была одна из многих его черт, которая мне очень импонировала. Я бы хотела быть похожей на него.
Сейчас, спустя полгода, его дела немного наладились в отличие от первых месяцев, но, по его словам, его жизнь все равно нельзя было назвать стабильной и комфортной. Он работает вахтовым методом. Месяц охраняет загородные объекты, месяц живет в Москве. Поэтому постоянного жилья у папы нет. «Москва имеет свои преимущества, но и большие минусы тоже», – говорил он мне каждый раз, когда у нас заходил разговор о моем переезде. Но я знаю одно: если я перееду, то, по крайней мере, не буду одна в большом мегаполисе.
– Шур, прими подарок, не отказывайся, – проговорил папа в трубку. – Это самая малость, что я могу сделать для тебя.
– Хорошо. – На глазах выступили слёзы, но я сдержалась и не всхлипнула. Я так скучала по нему… – Спасибо тебе, папуль! Это очень ценно для меня.
– Я тебе напишу, когда посылка приедет.
– Пап? – окликнула его я. – Ты расскажи, как твои дела?
Он сделал небольшую паузу, прежде чем ответил:
– Все хорошо, дочь. Потихоньку. Сейчас перебрался в комнату в Ясенево, на месяц. Обещали повышение мне, но я пока не строю высоких ожиданий, Шур. Дадут возможность такую, и слава Богу. Не дадут – как-нибудь прорвусь.
Папа говорил спокойным голосом, в своей привычной манере, несмотря на то, что рассказывал он о своих трудностях.
– У тебя все будет хорошо, пап, – проговорила я, прикрыв глаза.
– Конечно, доча. И у тебя непременно все будет хорошо!
Мы поговорили с ним ещё о моей предстоящей защите диплома, о новой работе, об успехах моих учеников, а затем долго-долго прощались после, когда я уже подходила к своему дому. Мне приходилось скрывать общение с отцом от матери, поскольку я не могла предугадать её реакцию. Из тех пары раз, когда мама говорила об отце, я считывала в её словах боль и скрытую обиду на него, поэтому мне не хотелось лишний раз бередить старые раны. Может быть, когда-нибудь, когда я, правда, решусь на переезд, я расскажу ей о нашем с ним общении. Но сейчас эта новость может разрушить и без того шаткие отношения между мной и матерью.
Я зашла в квартиру и, оставив ключи на старой тумбе в прихожей, прошагала через гостиную и приступила к подготовке рабочего места. У меня оставалось пятнадцать минут до момента, когда ко мне на занятие придёт один из моих учеников. Поэтому, выложив тетрадь и учебник английского на стол, я вышла из своей комнаты и отправилась на кухню. На обед времени совсем не оставалось, но также мне очень не хотелось, чтобы в момент, когда шестиклассник Савелий вдруг задумается над правильным артиклем, мой живот заурчал так, словно внутри меня взорвался вулкан. Поэтому я наспех открыла дверцу холодильника и скользнула взглядом по полкам снизу вверх в поисках подходящей для быстрого перекуса еды. Выбор пал на вареную колбасу и сыр, которые я поочередно вытащила из холодильника и, нарезав, уложила на толстый кусок хлеба. Откусив от бутерброда, я услышала, как телефон, лежащий рядом, однократно зажужжал. Отряхнув руки от крошек, я взяла мобильный и, нажав на экран, быстро прочла сообщение от Никиты.
Входящие
Он: Мы просрали *(смайлик со сморкающимся лицом).*
Я тут же разблокировала телефон и начала печать ответ:
Я : * (грустный смайлик). * Какой счёт?
Он : 6:2, почти всухую. Нас натянули, козлы!
Он : Борисыч рвёт и мечет, говорит, что уволится. Ха!
Я : Ох… *(плачущий смайлик).*
Я : А ребята как?
Он : Да так себе. Ильюха с Ваньком позвали выпить, идём в «Шайбу»
Он : Не хочешь с нами?
Я : Ой, не знаю даже! Сейчас у меня занятие будет, поэтому смогу сказать только после.
Он : Ну, если захочешь, пригоняй, лады?
Я : Хорошо *(подмигивающий смайлик). *
Я не особо любила ходить по барам. Может быть, потому, что и пить не особо умела. К тому же «Шайба бар» был не тем местом, где атмосфера располагала к задушевным разговорам с друзьями или куда хотелось бы пойти на романтическое свидание. Это, можно сказать, был второй дом хоккеистов, где можно было выпить пива и расслабиться после очередной игры. Мне довелось побывать там пару раз, и все эти разы я едва успевала улавливать суть разговоров между парнями, обсуждающими свои прошлые и предстоящие игры.
В дверь позвонили. Прервав переписку с Никитой, я прошла в прихожую и открыла дверь Савелию. Его, как всегда, привела мама, которая во время наших занятий уезжала на пилатес.
Я заварила нам чай, взяла печенье, и мы направились в мою комнату.
Спустя сорок минут мой телефон вновь завибрировал, и я мельком заглянула в экран. Это была новая SMS от Никиты.
Входящие
Он: Ну чегнр приедештоь)?
Его сообщение было трудно разобрать, поэтому я решила ничего не отвечать и перезвонить Никите после занятия. Оставшиеся двадцать минут мы с Савелием решали маленькие тесты и слушали аудио, сосредоточенно работая над материалом. Печенье, которое мы взяли с собой, постепенно исчезало с тарелки.
Когда время нашего занятия подошло к концу, я проводила его до двери и тут же набрала номер Никиты.
– Але, – в трубке раздался незнакомый голос парня.
– Да, привет… эм… – Я замялась, когда на фоне появился громкий мужской смех, утопающий в басах рок-музыки.
– Это, если че, Ильюха, – ответил парень. – Пацан твой слегка перебрал, так что ему, похоже, домой надо. – Он усмехнулся в трубку, а вместе с ним снова послышался смех, а затем шуршание. – С-а-а-н-е-е-ч-к-ка, – елейным голосом похрипел Никита в трубку, – При-и-и-в-е-т. – Его голос показался мне до жути пьяным.
– Я сейчас приеду, – быстро проговорила я и, сбросив вызов, принялась собираться. Может быть, парни из его команды и сами были бы способны довести Никиту до дома, но я не была в этом уверена на все сто, поскольку не была знакома близко ни с одним из них. Поэтому мне будет спокойнее, если я заберу его сама.
Глава 4
На улице уже стемнело, когда я подошла к круглому кирпичному зданию из двух этажей с неоновой вывеской «Шайба бар». Я потянулась к ручке и с трудом открыла массивную железную дверь. Как мне когда-то рассказывал Никита, в этом баре на первом этаже располагались депозитные VIP-кабинки с PlayStation, кроме того была большая зона с бильярдным столом, а на втором этаже – территория для всех. Как раз сейчас с первого этажа доносились мужские и женские голоса и слышались удары кия о бильярдный шар. Дойдя до лестницы, я начала подниматься наверх, и с каждой ступенькой басы рок-музыки пробивались в грудь, а под ногами вибрировал пол. По-моему, из колонок доносилась музыка «The Offspring – the future is now».
Как только я вошла в тускло освещенное помещение, меня тут же поприветствовали свистом все сидевшие в зале парни. Я почувствовала себя как минимум так, будто зашла в мужскую баню, а как максимум – будто зашла голой в мужскую баню. Так что, как все уже успели догадаться, увидеть здесь девушку было весьма редким явлением. Я сразу же обвела взглядом диваны и столики и заметила Никиту, сидящего между парнями из команды. Его рука подпирала голову, а глаза были прикрыты. Я направилась прямиком к их столику и, когда уже была слишком близко, позвала Никиту. Он открыл свои оливковые глаза; они блестели, а светлые волосы были хаотично разбросаны по лицу. Весь его вид однозначно дал мне понять, что он пьян в стельку.
– С-а-ш-у-л-я, – нечленораздельно произнес он. – Пришла-а-а-а… Слышите, че, парни… – Никита резко толкнул в плечо сидевшего рядом друга. – Моя пришла, подвиньтесь, пусть упадёт со мной рядом.
– Привет, ребята, – вежливо поздоровалась я, когда они слегка подвинулись, уступив мне место. – Я Саша.
– Мы в курсе, – ответил парень. – Я Илья, а это Ваня. – Другой парень по-дружески махнул мне рукой. – Может, хочешь чего? Поесть или выпить? – предложил Илья. – Твоему товарищу тоже не помешало бы перекусить что-нибудь, может, отойдет.
– Простите, я не… – начала я.
– Да успокойся ты, все вы так говорите! Что я, девочек, что ли, не знаю?! – бросил Илья. – Хотя хрен с этим! – Он махнул рукой в сторону Никиты. – Пускай лучше сидит на месте, а то он тут все разнесет своей пьяной башкой. – Илья тут же поднялся с дивана. – Сидр яблочный полусладкий пойдет? И бургер осилишь?
Я сглотнула. Боже, несмотря на то, что вокруг все не особо располагало к желанию остаться, я смогла на секунду представить, как я беру в пальцы сочный бургер и откусываю от него большой мясной кусок, заправленный жирным соусом, а затем запиваю все сладким напитком. Слюна моментально заполнила рот, а желудок, кажется, скрутился в трубочку и беспомощно прижался к позвоночнику. Но было одно-единственное, но очень важное «но», которое заставляло меня колебаться с ответом: в кошельке у меня с собой было только восемьсот рублей, полученных за занятия. Из них нужно было отложить триста на Москву, а еще двести отдать матери за коммунальные услуги. Получается, всего я могу потратить триста рублей. Хватит ли? Боже, мой живот громко заурчал.
– Сань?
Я резко моргнула, осознав, что все это время Илья стоял передо мной и ждал ответа.
– Да, я была бы не против, благодарю, – слетело с моих губ, прежде чем я окончательно успела взвесить все «за» и «против».
Пока парни пили пиво и общались между собой, я молча уплетала бургер с такой жадностью, словно меня не кормили неделями. Горчичный соус стекал по рукам, и я едва успевала следить за тем, чтобы не запачкать одежду.
Как только я закончила есть, то оглянулась по сторонам в поиске туалета.
– Я отлучусь помыть руки? – бросила я парням, которые лишь мельком посмотрели на меня, за исключением Никиты, который вообще уснул. Я собралась встать с дивана, но это оказалось той ещё задачкой. Выпив половину бутылки сидра, я прилично захмелела, поскольку начала пить до того, как принесли еду. Поэтому при всём желании встать на ноги мне удалось это сделать только с третьей попытки. Я торопливо вышла из зала и пошла вглубь по коридору в сторону туалета. Я так понимаю, здесь не требовалось их разграничивать на мужской и женский, он был общий. Открыв дверь, я проскользнула внутрь небольшого помещения с расположенными в нём тремя кабинками и быстро зашла в одну из них. Закрыв за собой дверь на щеколду, я принялась расстёгивать джинсы, как вдруг услышала чьи-то приближающиеся шаги, а спустя несколько секунд дверь в туалет открылась.