150 моих трупов

Меня и Сайхмара смели с дороги одним жестом. Инву шедший чуть впереди голем схватил за торс. Как игрушку. Она продолжала борьбу и обвила его руку ногами. Я встал на колени. Вдохнул казавшийся мне раскалённым воздух. Ушибленная грудная клетка еле слушалась. Но я смотрел только на Инву.

Заметил, как закатились под веки её зрачки, обнажая неприятный для взгляда голый белок глаз. Из её рюкзака, перебирая множеством сочленений, выбрались длинные лапы гомункула. Мышцы и кости. Инва всё сшила сама. Способные изгибаться в любом порядке, выглядящие отвратительно для любого стороннего наблюдателя, полосы плоти заползли под сгибающий механизм руки и быстро убрались восвояси.

В ту же секунду ухнул взрыв, приглушённый внешней обшивкой. Рука бегуна, повинуясь неудержимой силе ударной волны, оторвалась от тела в суставе и отлетела прочь, чуть не подмяв под себя всё ещё державшуюся за металл Инву. Ещё через мгновение прогрохотало уже внутри самого голема. Это я довёл одну из маленьких бомб, вброшенных гомункулом при контакте, до щели во внешнем корпусе и оттуда – в его нутро. Развороченный корпус бегуна понёсся дальше на двигающихся по инерции ногах, обутых в выкидывающие струи пара механизмы.

Я, как и Сайхмар в это время, уже целиком сосредоточился на другом големе. Не тратя время на ликру, мы так же дёргали и жали без разбора всё, на что хватало наших нитей. И я понимал, что мы не успеем достигнуть успеха. Один из двух оставшихся в живых бойцов развернулся и побежал назад к Инве. А та, стоя на одном колене, злобно развернула за спиной своего гомункула, державшего по круглой бомбе в каждой из своих (пяти? восьми?) двупалых оконечностей. Инва улыбалась. Улыбалась зло. Я знал, что она не надеется на повторение успеха. Но готовился ценой жизни довести бомбы до нужной щели, если понадобится.

Защищая коллегу, я пытался сбить этого голема с ходу раньше, чем он нападёт. Мы с Инвой действовали едино, но проигрывали гонку со временем. Словно замерла одна страшная секунда, и огромное лезвие, закреплённое на экзоскелете, всё приближалось к женщине, а время утекало сквозь перчатки и линии.

Демон появился позади Инвы бесшумно, оттолкнулся от её спины со всей бесцеремонностью, какая только оказалась доступна ему, и высоко прыгнул. Метил сорвать трубки с охлаждающей жидкостью – дезориентировать этим и повредить мозг.

Но голем среагировал быстрее. Его рука с огромным лезвием переместилась в нужную точку в единственно верное время. Этот удар срезал голову Хозяина Луны в движении. Начисто.

Вот тогда я увидел это в первый раз. Увидел, как тонко сплетаются лучи жёлтого света. Свет, сияющий без источника. Как густеет золотистая вуаль, превращаясь в кости, мышцы и сухожилия. Я глядел. И взглядом этим задыхался. Как от холодного чистого ветра, как от странной нездешней музыки. Я глядел на это превращение. Взирал на создание тонкой белой кожи, куда ярким, щекочущим язык фейерверком брызнула по сосудам кровь.

И я увидел, как резко открылись новые глаза, сфокусировался зрачок и, пока обезглавленное тело всё ещё падало, новая плоть Хозяина Луны, продолжая траекторию его прыжка, оказалась на закорках голема. На позиции механика. Демон усмехнулся, и голем встал. Я сунулся в ликру поверженного – уже безжизненная, хотя ещё и тёплая. Демон, не трогая охлаждающие трубки, как-то уничтожил его мозг. Парой движений пальцев.

Почти сразу же стало неожиданно тихо. Смолкли выстрелы. Вспомнив про последнего бегуна, посмотрел в его сторону. Голем лежал без движения. Мёртв. Я перевёл взгляд на Сайхмара. Тот криво улыбнулся.

– Удача в ликре.

Он выявил некую закономерность в том, что мы дёргали и как на это реагировали големы. И применил один раз. Точно. Сайхмар был всегда хорош в поисках и анализе закономерностей.

Проявив заботу о коллеге, я проверил его рану. Это оказалось несерьёзное повреждение. Оно затронуло в основном кожу. Следовало часто промывать и держать подальше от здешней пыли.

Я отёр лицо от крови. Та из носа на губы натекла и подбородок. Из правого уха тоже порядочно набежало. Заползло по шее под рубашку. Звуки расщеплялись. Цвета вокруг стали более резкими. Я почувствовал прилив необъяснимой лёгкости. Стало весело. Как от водки, однажды.

Повинуясь хорошему настроению, я вспомнил, что мог проверить демона. Дёрнулся сделать это. Опоздал. Он снял со срезанной головы кафф и приладил его на новое ухо. Улыбнулся мне:

– Ладно, ничего страшного, всё равно я планировал сегодня костёр. Давайте сейчас все немного отдохнём, а потом займёмся делами. И телами. И всем прочим. Кстати, я приношу извинения, если смущаю кого-то своим внешним видом: к сожалению, одежды к новому телу не полагается. – И он снова улыбнулся. Лучезарнее прежнего.

Инва не отреагировала на это. Осматривала ботинки големов. Я не стал ей мешать. Сам отправился к гермовагону.

Бегун, лежавший на пути к нему, оказался очень сильно повреждён, в том числе и пулями. Следовало предположить, что выстрелы в основном попадали в цель. Несколько пробили точно в уязвимые места, но броня выдержала. И серьёзных повреждений меткая стрельба не нанесла.

Умер он скорее всего, от точной работы Сайхмара. Тем не менее вскрыть такой панцирь, чтобы узнать наверняка, мы подручными средствами не сможем. Меня беспокоило то, что быстро доказать причину его смерти будет сложно. А это основной аргумент в споре за то, кто получит камни из его самоцветного сердца.

Размер нашей ответственности продолжал возрастать. Как я уже отмечал, по договору мы обязаны отвечать за камни сердца повреждённого локомотива. Но права использовать их для собственных нужд не имели. Кроме того, мы обязаны приложить максимум усилий, чтобы получить все камни, чей собственник не был известен. То есть в данном случае – камни из саркофагов големов-ренегатов.

Беглого взгляда оказалось довольно, для того чтобы понять – погибшие бегуны действительно собирались ещё до войны. Поэтому, скорее всего, предприятия их назначения перестали существовать. Они оказались на свободном или вовсе слепом назначении. Значит – права на их тела вообще никому не принадлежали. Значит – мы обязаны за них драться. Сделать всё возможное, чтобы вернуть камни Центру.

Центр – первый и последний владелец каждой плоти. В мире, Храме и на Луне. Он владеет до рождения. Он владеет после смерти. Механикой и органикой.

Это отлично, когда никто другой не хочет этим владеть. Любая плоть – это большие издержки для собственника. Но плохо, когда в мёртвом или живом есть нечто, на чём можно легко заработать.

Как я и предполагал, на подходе к вагону мне начали угрожать. Все три выживших охранника направили на меня оружие. Скорее всего, незаряженное.

– Договоримся по-хорошему, труповод. По-честному. Этот – наш. Наша добыча, – со мной говорил молодой крупный парень.

Черты лица явно свидетельствовали о низком уровне интеллекта. Что соответствовало высокому уровню агрессии. Низкой квалификации отряда в целом. Я никогда раньше не видел его.

Ответил:

– Неверно.

– Такие правила, – бросил он. Угрожал.

– Нет правил.

– Думаешь, – разозлился он, и ликра начала пульсировать в его механической челюсти, – что сможешь говорить с нами с позиции силы? Угрожать нам?!

Я отозвался всё тем же ровным тоном:

– Верно.

– Думаешь, мысль быстрее пули, а? – Выше моей головы выстрелили. Возможно, они промахнулись. – Ты подумать ничего не успеешь, как я тебе голову сне… – Охранник не договорил.

Упал замертво, как и двое его коллег. Я бегом добрался до вагона. На меня смотрел Онвар. Он зло ухмылялся. Зубы в крови. Кровавый след от носа по щеке, кровь на рукаве спецовки. Поверх вытертой текла новая кровь. Белки глаз казались почти бурыми. Кроме того, из ушей на плечи натекала ликра.

– Хотели убить тебя. Нас всех! Сволочи. Стервы. Уроды…

– Ты бросил груз, – попытался отрезвить я его. Перчаткой уже потянулся к телам. Сердца только что остановились. – Ты нарушил приказ. Открыл дверь.

– Уроды! – заорал пьяным воем он, зло, но вяло пнув под рёбра одно из тел.

Я услышал громкое истерическое всхлипывание. Задавленный тонкий писк. Обернулся.

Девушка в форме охраны. Сидела близ двери в гермохранилище. Сжалась. Оружие лежало рядом с ней. Бросила. От страха. Запястьями она закрывала уши. Крупные слёзы догоняли одна другую на нежных щеках.

Я не терял времени. Вводил сердца одно за другим, но действовал быстро. Тратил меньше секунды на одно, разгоняясь с каждым новым всё больше.

Меня беспокоил Онвар. Я не мог его забрать на перчатку, пока он оставался в сознании. Пока он находился в таком состоянии, прикончить его мог даже простой осмотр. Он как раз собрался снова ударить убитого им механоида, но вместо этого согнулся почти напополам. Его сильно вырвало кровью. На мертвеца. Во время следующего спазма юноша потерял сознание.

Я успел принять парня на перчатку. Это спасло его от инсульта. Но охрану уже ничто спасти не могло. От рук Онвара несло палёной плотью. Опять работал только с одной связью. Передёргал её. Пережал. И всё вышло более чем закономерно.

– Эй.

Я повернулся в ту сторону, откуда меня окликнули. В вагон зашёл крепкий мужчина. С чехлом за спиной. В чехле, скорее всего, винтовка. Я видел его на дежурстве перед аварией. Он кивнул на Онвара:

– Твой сотрудник?

Обернувшись, я посмотрел ему в глаза и ответил коротко:

– Да.

– Он убил моих, – твёрдо, хотя без лишней эмоциональности в голосе отметил солдат.

Я отозвался:

– Знаю.

– Спрошу так: я должен сейчас убить его ради безопасности груза?

Я задумался, прежде чем ответить, но, оценив Онвара ещё раз, выразил собственное мнение:

– Нет.

Солдат смерил меня внимательным взглядом. Дал понять, что за эти слова я буду отвечать перед ним.

– Что вы сейчас намерены делать? – сухо спросил он.

Я ответил как можно точнее:

– Добраться до Низкого Ветра любыми способами.

– Хорошо. Имейте в виду, что клейма на бегунах разные. Нам на хвост сели как минимум три банды. Не исключено – столкновение поездов их рук дело.

– Мы будем решать каждую задачу, как только она станет понятна.

Он отдал мне краткий знак одобрения и вышел:

– Я буду неподалёку. Предупрежу в случае опасности.

Наступившую после этого тишину нарушали только рыдания той девушки. В ней, как и в Онваре, я легко узнал случайно оказавшегося здесь специалиста.

Прежде чем скрыться в вагоне, я бросил взгляд на поле боя. Остановившись пристально на каждом из погибших големов. Мне показалось в этот момент, что я испытывал к ним глубокую неподдельную благодарность. Она словно гнала меня от вагона прочь, к этим массивным механическим телам. Гнала необходимостью прикоснуться и попрощаться. Списав это странное стремление на травмы от оперирования, я поспешил вернуться в вагон, чтобы позаботиться о грузе.

Пока я решал, как поступить с Онваром, вернулась Инва. Она вручную втащила его внутрь вагона. Принесла мне инструменты. Вернула саркофаг в рюкзак. И, усевшись в углу, уснула.

Я своей работой ей не мешал. Сейчас следовало наладить автономную циркуляцию и насыщение ликры. Для этого входящие в груз тела надлежало связать в единую сеть. Пустить их общее ликрообращение через специальный портативный фильтр. Он автоматически определяет её состав и перемешивает признаки, способствуя насыщению за счёт собственных аккумулятивных ресурсов и энергии от камней. Такая автономная сеть способна к самостоятельному передвижению и способна питать до десятка механоидов. Называется машиной тел.

Сайхмар присоединился ко мне через час. О его ранении позаботился, по всей видимости, демон, и раз мой коллега остался доволен качеством помощи, то я не стал предлагать свою.

Всё время работы он что-то рассказывал, веселил меня. Я не понимал половины его лексем из-за своеобразного акцента. И я не понимал смысла его рассказа из-за странных слов и странного способа их сочетания. Но я улавливал общий настрой. Меня это действительно успокаивало.

Этот механоид неожиданным образом казался созвучным паровозам. Гибель близких отчего-то возвеличивала его. Не мерзко, нет. Это далеко отстояло от политических речей. Или от высокопарных поэтических излияний. Он просто становился как будто бы выше. И говорил, казалось, чуть добрее. За каждым его словом чудилось будущее. Будущее, куда уходят чинно и спокойно поезда. Каждому из них придёт час умереть. Это не могло не примирять с настоящим.

Морок от злоупотребления перчаткой держался довольно устойчиво. Я не допускал ошибок при работе с шитьём, но от необходимости одновременно с этим выполнять задачи механика сильно уставал. Мы сидели с Сайхмаром и собирали нужные для путешествия детали. Я всё больше слушал его. Оставлял ту часть работы, где следовало работать руками. Но пьянящая обманчивая лёгкость не оставляла. Так прошло ещё с полтора часа. Потом нас позвали из-за двери, ведшей в гермохранилище. Сайхмар, передвигаясь со странной для своей сутулости плавностью, подтянулся и умудрился открыть старый замок.

За порогом ждала та девушка, что плакала недавно так безутешно. Чуть успокоилась. Улыбнулась:

– Простите, может быть, вам нужно помочь?

Я отдал знак согласия и попросил доложить о её квалификации. Военная форма оказалась лишь стандартной одеждой. В отряде она выполняла функцию инженера, и, случись что с паровыми доспехами или транспортом, оказалась бы на подхвате.

Как я уже отмечал раньше, на отряде охраны экономили так же, как и на бригаде специалистов по плоти. Смышлёная девушка совсем не имела опыта пустошей. Ей сильно не хватало навыка взаимодействия с имеющимся материалом. С хламом, попросту говоря. Однако сейчас она, как и все мы, искала утешения в работе руками.

– Шат сказал, что мы пойдём пешком.

По всей видимости, она имела в виду того военного с винтовкой. Я не стал распространяться на счёт наших планов. Отдал знак согласия.

– До станции?

– Возможно, что нет. Мы осмотрели тела големов, – улыбнулась застенчиво девушка. – Я внимательно изучила ботинки. В них воды километров на сотню ходу. Значит, радиус их перемещений не больше тридцати километров. То есть рядом – источник воды…

– …Источник воды, – бодрым голом возвестил нам Хозяин Луны, когда несколькими часами позже мы собрались в его вагоне для утверждения плана действий, – здесь может быть только один – перехватывающая станция, куда я только что предлагал вам добраться. Теперь беру свои слова назад. Она старая и не нужна на этом отрезке пути. Кстати, тоже довоенная. Наверняка её считали спящей. Нужно думать, что бегуны очень осторожно сохраняли её внешний вид, поддерживали впечатление полного запустения, но… – Он улыбнулся каким-то своим мыслям и возвестил нам, словно подведя итог: – Внешность обманчива! И нам лучше в их лагерь не соваться.

– Значит, нам лучше начать движение, но обойти станцию стороной? – спросила девушка. Она, как могло бы показаться, проявляла наибольшую заинтересованность в нашем будущем маршруте.

– Да, молодая госпожа, думаю, что это так.

– Это слишком опасно для груза, – вступил я, выполняя этим инструкции Инвы. – Мы считаем, что безопаснее остаться здесь.

– Чего вы боитесь, а? – распевно спросил демон, опершись на стол так, чтобы прямо смотреть мне в глаза. От него пахло гарью. Костром. Риском.

– Пылевых бурь.

Демон расхохотался и начал сворачивать карты.

– Если это единственное препятствие, то будьте готовы уходить. Я проведу вас.

– Как?

Демон услышал мой вопрос. Ответил беззаботно. Снисходительно:

– Ты правда не понимаешь, кто я такой. Или мне не следует обращаться к тебе лично? Кто вы все в вашей бригаде? Есть уже признаки образования коллективного сознания? У тебя уже есть потребность, чтобы, обращаясь к тебе, я имел в виду одновременно и всех остальных?

Я оборвал его, вернув разговор в конструктивное русло:

– Бури.

– Бури. Конечно же. Молодая госпожа, – весело обратился он к нашему инженеру-механику, – вы знаете, зачем нужны звёзды?

Она стушевалась. Понятно, что для точного ответа на вопрос нужно обладать определённым образованием. Таким, какое никто из нас никогда не мог надеяться получить. Можно, конечно, дать более простой ответ. Но не слишком наивный. Иначе он прозвучал бы глупо. Пауза затянулась.

– Звёзды, – менторским голосом пропел мастер Луны, – нужны для того, чтобы ночью не стукнуться об угол кровати! – Молодая госпожа залилась краской, а демон продолжил: – В действительности среди той множественной функциональности, что заложена в звёздную систему вокруг мира, есть одна замечательная особенность. Она сейчас очень полезна нам. И очень важна для меня, как для демона. С помощью звёзд я слежу за миром. Я вижу его полностью. Каждый день и каждый час. – Он помолчал немного, давая нам время усвоить полученную информацию, и продолжил: – Благодаря им я вполне сносно составляю в голове метеорологическую карту. Я знаю о каждой буре до того, как она поднимется. Поэтому я вас проведу. Иди, однорукий, спеши к своей ячейке коллективного разума, говори, что они могут насыщать ботинки перед походом.

– Пыль.

– Пыль? – не понял моего замечания демон. Но мне на помощь сразу же подоспела юная особа:

– Я думаю, господин Риррит имел в виду то, что пыль в атмосфере, оставшаяся после терраформирования, может создавать шум при работе звёзд. И потом… – Девушка опять покраснела и продолжила несмело: – Даже если знать, где зарождаются бури, их фронт может оказаться таким активным, что знание не поможет нам уклониться.

– Нет. Такого не может случиться, молодая госпожа, потому что мы не пойдём вдоль дороги. Мы заложим крюк, приблизившись к Первородному Огню. Там, в Паровых Долинах, не бывает песчаных бурь. У нас нет иного выхода, и мы пойдём там. Потому что если останемся, то бегуны придут за вами. Отберут груз, камни. Убьют. Они старики, а старики никогда не оставляют свидетелей, иначе вся их будущая богатая чистая жизнь окажется под угрозой. В Низком Ветре нас ждут только послезавтра. Ещё двое суток вряд ли кто-то серьёзно спохватится, потом попытаются связаться с Талым, поймут, что связь оборвана, и отправятся сюда. Это ещё двое суток. А до бегунов – всего пятнадцать километров.

– Но… – задумалась девушка, – в Паровые Долины? Почему туда? Ведь путь напрямик короче.

– Вода, – коротко ответил я.

– Именно. Мы не пройдём всё расстояние до Низкого Ветра без воды. Нам предстоит долгий путь, почти триста километров. Это неделя в пути. У них, – он кивнул на меня, – груз в сто пятьдесят тел. Их нужно насыщать влагой, а у нас в запасе только котёл старого локомотива. Ещё прибавь сюда ботинки. Расход топлива и воды на них большой, а нам они нужны. Понадобятся ещё. Особенно если предстоит случиться беде.

– Внутреннее давление почвы в Паровых Долинах, – отвлёк демона от девушки я. – Его вы тоже можете видеть?

– С большой долей точности, – заверил Хозяин Луны и снова нам улыбнулся, – лучшего у вас всё равно нет. – И, сделав вид, будто пародирует меня, ответил коротко: – Вода.

Это слово действительно многое объясняло. Влияло на наши решения. Демон верно определил время ожидания спасателей. В Низком Ветре будут слишком долго ждать, а от Талого – слишком долго ехать. К тому же в Низком Ветре вовсе может не оказаться локомотивов.

Предположим, мы могли бы взять бегунов за скобки. Но природа вне городов неумолима. Если мы решимся ждать спасателей, то нам придётся поить груз. У нас есть запас на два дня. Мы везли его с собой. Ещё на два мы найдём в паровом котле и прочих личных запасах поезда. Но дальше… мы потеряем часть груза. Может – весь. Это недопустимо.

– Простите, господин Хозяин Луны… – начал говорить доктор, пожелавший участвовать во всех наших обсуждениях.

Демон прервал его тоном, будто сообщал нечто до крайности важное:

– Если вы используете обращение «господин» или «мастер», то титул «хозяин» опускается. Говорить и то и другое противоречит этикету и опускает вас в моих глазах ниже уровня существа, имеющего право вести только что инициированный диалог. Я вас прощаю, но будьте внимательны впредь.

– Приношу запоздалые извинения. Однако я продолжу говорить: по моему мнению, нам всё же нужно подождать поезд с помощью. Ударный отряд бегунов мы уже… победили. Больше у них наверняка бойцов нет… Идти прямо по пустошам очень опасно…

– На нас напали големы из трёх разных банд, – напомнила ему девушка, – всего только пятеро. Банды редко состоят меньше чем из десяти бойцов.

– Но не все же они големы! – выпалил давно заготовленную фразу доктор.

– Мы не знаем этого! – молодая особа втянулась в спор. – Нам повезло в прошлый раз! В следующий раз любой из них может нас убить!

– Тем более с тремя из пяти вам помог я, – скромно обратил на себя внимание демон, – а больше меня с вами не будет. Я принял решение идти. Моё время дорого. Я прибыл сюда, чтобы добраться до Низкого Ветра и там обсудить с высокими мастерами порядок завершения и усыпления города. Это – дело чрезвычайной важности, оно затрагивает многие сотни лет будущего мира. Поэтому каждому присутствующему здесь следует уяснить, что свои планы я с вами не обсуждаю. Я даю вам шанс спасти свои жизни. По-моему, это довольно щедро. – Он кинул на меня взгляд и оторвался от стола, направившись в личную часть вагона. – Решайте.

Я вернулся к Инве и Сайхмару. Они уже заканчивали построение машины тел. Говорить им ничего не пришлось.