Основы истории философии. Том 2. Философия христианской эпохи

§3.Патристический период в его двух основных разделах

Патристический период – это время становления христианского учения. Он простирается от апостольской эпохи до времен Карла Великого и делится на два этапа, разграниченных Никейским собором (325 г. н. э.):

1) время формирования основополагающих догматов, когда философская спекуляция была неразрывно связана с богословской;

2) время развития церковного учения на основе установленных основополагающих догматов, когда философия, служа обоснованием уже закрепленных догматов и участвуя в дальнейшем догматическом развитии, начала отделяться от собственно догматического учения.

После того как уже в раннее время были напечатаны труды отдельных отцов Церкви, а особенно Дезидерий Эразм (1467—1536) своими изданиями Иеронима, Илария, Амвросия и Августина (опубликованными в Базеле) заслужил признание в области патрологии, стали появляться (преимущественно по инициативе духовных орденов) собрания сочинений. Ранние издания включали менее объемистые труды, тогда как позднейшие стремились к большей полноте. Среди прочих следует назвать:

– Маргарин де ла Бинь (Париж, 1575—79; 6-е изд. 1654, 17 томов in folio),

– Андреа Галланди (Венеция, 1765—81, 14 томов in folio),

– Ж.-П. Минь («Patrologiae cursus completus», Париж, 1840 и след.).

Издания, ограничивающиеся произведениями первых трех веков:

– Грабе («Spicilegium patrum et haereticorum saec. I—III», Оксфорд, 1698—1700; 2-е изд. 1714),

– Бунзен («Analecta Ante-Nicaena» в более обширном труде «Christianity and Mankind», Лондон, 1854).

Ср.:

– Роут («Reliquiae sacrae, sive auctorum fere jam perditorum sec. tertii fragm. quae supersunt», Оксфорд, 1814 и след.; 2-е изд. 1846—48),

– Ж.-Б. Питра («Spicilegium Solesmense, complectens sanct. patrum scriptorumque eccles. anecd. hactenus opera», Париж, 1852 и след.),

– «Corpus scriptorum ecclesiasticorum latinorum», изданный по решению и на средства Венской императорской академии наук (т. I: Сульпиций Север в ред. К. Гальмия, Вена, 1866; т. II: Минуций Феликс и Фирмик Матерн в ред. К. Гальмия, 1867; т. III: Фасций Цецилий Киприан в ред. В. Хартеля, 1646—51; т. IV: Арнобий «Adversus nationes», кн. II—VII, в ред. А. Райффершайда, 1875).

Антологии и хрестоматии составили:

– Рёслер («Bibliothek der Kirchenväter», 10 томов, Лейпциг, 1776—86),

– Августи («Chrestomathia patristica», Лейпциг, 1812),

– Герсдорф («Bibl. patr. eccl. lat. selecta», Лейпциг, 1835—47) и другие.

Немецкий перевод многочисленных трудов отцов Церкви выходит в Кемптене с 1830 г. под названием «Bibliothek der Kirchenväter».

Литература:

– Томас Иттиг, «De bibliothecis et catenis patrum», Лейпциг, 1707;

– «Schediasma de auctoribus qui de scriptoribus ecclesiasticis egerunt», там же, 1711;

– Карл Готтлоб Шёнеман, «Bibliotheca historico-litteraria patrum latinorum a Tertulliano usque ad Gregorium M. et Isidorum Hispalensem», т. I—II, Лейпциг, 1792—94;

– Буссе, «Grundriss der christlichen Literatur», Мюнстер, 1828;

– Дж. Г. Доулинг, «Notitia scriptorum S. Patrum aliorumque veteris ecclesiae monumentorum, quae in collectionibus anecdotorum post annum Chr. MDCC in lucem editis continentur», Оксфорд, 1839.

См. также:

– Энгельман, «Bibliotheca scriptorum classicorum», 5-е изд., Лейпциг, 1858;

– К. Г. Герман, «Bibliotheca scriptorum classicorum», Галле, 1871;

– Рудольф Клусман, «Bibliotheca scriptorum classicorum», Галле, 1874.

– Мёлер, «Patrologie», т. I (первые три века), изд. Ф. К. Райтмайром, Регенсбург, 1840;

– Йозеф Фесслер, «Institutiones patrologiae», Инсбрук, 1850—51 (до Григория Великого);

– Дойтингер, «Geist der christlichen Ueberlieferung», Регенсбург, 1850—51 (до Афанасия);

– Фердинанд Кристиан Баур, «Das Christenthum der drei ersten Jahrhunderte», 2-е изд., Тюбинген, 1860;

– «Die christliche Gnosis oder Religionsphilosophie», Тюбинген, 1835;

– К. Вернер, «Geschichte der apologetischen und polemischen Literatur der christlichen Theologie», Шаффхаузен, 1861 и след.;

– Джеймс Дональдсон, «A Critical History of Christian Literature and Doctrine from the Death of the Apostles to the Nicene Council», т. I—III, Лондон, 1865—66;

– Иоганн Альцог, «Grundriss der Patrologie oder der ältesten christlichen Literaturgeschichte», Фрайбург, 1866; 2-е изд., 1869;

– Карл ван Эндерт, «Der Gottesbeweis in der patristischen Zeit mit besonderer Berücksichtigung Augustins», дисс., Вюрцбург, 1869;

– Игнац Шталь, «Die natürliche Gotteserkenntnis aus der Lehre der Väter dargestellt», Регенсбург, 1869;

– Ане, «La notion du Logos dans la philosophie grecque, dans St. Jean et dans les pères apologètes», Льеж, 1875.

Ср.:

– Густав Тайхмюллер, «Aristotelische Forschungen», т. III: «Geschichte des Begriffes der Parusie», Галле, 1873;

– отдельные разделы в его «Studien zur Geschichte der Begriffe», Берлин, 1874;

– Карл Зигфрид, «Philo von Alexandria als Ausleger des Alten Testaments an sich selbst und nach seinem geschichtlichen Einfluss betrachtet», Йена, 1875.

– Альберт Штёкль, «Geschichte der Philosophie der patristischen Zeit», Вюрцбург, 1859;

– Иоганн Хубер, «Die Philosophie der Kirchenväter», Мюнхен, 1859.

Для латинской патристики см.:

– В. С. Тойффель, «Geschichte der römischen Litteratur», Лейпциг, 1870; 3-е изд., 1875;

– особенно ценное сочинение Ад. Эберта: «Allgemeine Geschichte der Litteratur des Mittelalters im Abendlande», т. I: «Geschichte der christlich-lateinischen Litteratur von ihren Anfängen bis zum Zeitalter Karls des Grossen», Лейпциг, 1874.

§4.Христианская религия. Иисус и апостолы. Новозаветные писания

Религиозное сознание противопоставления святости и греха наиболее ярко проявлялось у древних народов у израильтян; однако их нравственный идеал был связан с ритуальным законом, а откровение Божие представлялось им ограниченным избранным народом детей Авраама.

Устранение ритуальных и национальных ограничений нравственно-религиозной жизни было подготовлено главным образом александрийской религиозной философией, которая выступала посредником между иудейскими учениями и эллинской философией, и осуществлено христианством. В то время, когда греческая культура устранила духовную замкнутость, а римское владычество – политическую самостоятельность народов, христианство противопоставило реальности мировой империи идею Царства Божия, основанного на чистоте сердца.

Мессианская надежда иудейского народа была одухотворена: в покаянии и исправлении увидели условие спасения души, а принцип всех заповедей нашли в законе любви, благодаря чему ритуальный закон, а вместе с ним и национальные, политические и социальные различия утратили прежнее абсолютное значение. Бедным было проповедано Евангелие, угнетенным обещано участие в Царстве Небесном, а сознание Бога как всемогущего Творца, святого Законодателя и праведного Судии было дополнено сознанием искупления и сыновства Богу через действие и пребывание Бога во Христе и в общине верующих.

В отношении литературы необходимо отослать к богословским руководствам. См., помимо введений в библейские сочинения де Ветте (8-е изд., перераб. Э. Шрадером, Берлин, 1869), Гуга, Ройсса, Блека («Введение в Новый Завет», 3-е изд., под ред. В. Мангольда, Берлин, 1875), Хильгенфельда («Историко-критическое введение в Новый Завет», Лейпциг, 1875) и др., особенно Карла Августа Креднера «История новозаветного канона», изд. Г. Фолькмаром, Берлин, 1860, и Адольфа Хильгенфельда «Канон и критика Нового Завета в их историческом развитии и оформлении», Галле, 1863; Г. М. Редслоба «Канонические Евангелия как тайное каноническое законодательство, представленное в форме воспоминаний о жизни Иисуса», Лейпциг, 1869; с другой стороны – многочисленные сочинения о новозаветных учениях и направлениях мысли, такие как у Неандера, де Ветте, Баура и др., а также, среди прочих, Э. Ройсса («История христианской теологии в апостольский век», Страсбург, 1852), Р. К. Люттербека («Христианские догматы», Майнц, 1852), Кристиана Фридриха Шмида («Библейская теология Нового Завета», Штутгарт, 1853), Франца Деличa («Система библейской психологии», Лейпциг, 1855, 2-е изд. 1861), Г. Месснера («Учение апостолов», Лейпциг, 1856), Иоганна Христиана Конрада Гофмана («Священное Писание Нового Завета», Нёрдлинген, 1862—71), К. Ф. Кокера («Христианство и греческая философия», Нью-Йорк, 1870), Р. Ф. Грау («История развития новозаветной письменности», т. I, Гютерсло, 1871), Э. Шписа («Λόγος σπερματικός», параллельные места к Новому Завету из сочинений древних греков, вклад в христианскую апологетику и сравнительную историю религий, Лейпциг, 1871), особенно об учении Иоанна – у Фромманна, Кёстлина, Ройсса и др., а также монографии, как, среди многих других, К. Хольстена «Значение слова σάρξ в учении Павла», Росток, 1855; Карла Ниезе «Иоанновская психология», программа Ландессшуле Пфорта, Наумбург, 1865; Л. Т. Шульце «О Сыне Человеческом и о Логосе», Гота, 1867; Р. Рёрихта к иоанновскому учению о Логосе, в «Theol. Studien und Kritiken», 1868, с. 299—315; Г. Ф. Т. Л. Эрнести «Этика апостола Павла», Брауншвейг, 1868; Виллибальда Бейшлага «Павлова теодицея», Берлин, 1868; Рихарда Шмида «Христология Павла в её связи с учением апостола о спасении», Гёттинген, 1870.

Об ессеизме см. Эл. Бенамозега «Storia degli Esseni», Флоренция, 1865; А. Хильгенфельда «Ессеизм и Иисус», в «Zeitschrift für wissenschaftliche Theologie», X год, вып. 1, 1867, с. 97—111, и «Еще слово о ессеизме», там же, XI, 3, 1868, с. 343—352; Вильгельма Клеменса «De Essenorum moribus et institutis», дисс., Кёнигсберг, 1868; «Источники по истории ессеев» в «Zeitschrift für wissenschaftliche Theologie», XII, 3, 1869, с. 328—350; «Ессейские общины», там же, XIV, 3, 1871, с. 418—431. Об александрийско-иудейской литературе, особенно касающейся Филона, см. «Grundr.», т. I, с. 266 и далее.

Эрн. Аве «Христианство и его истоки», ч. 1: «Эллинизм», т. I—II, Париж, 1871.

Своеобразие христианства Неандер (опираясь на Шлейермахера и, вероятно, не без влияния гегелевских понятий) усматривает в «искуплении, сознании единения божественного и человеческого» («Христианская догматика», изд. Я. Якоби, Берлин, 1857, с. 34, и часто в других сочинениях; см. также Неандер «Об отношении эллинской этики к христианству» в его «Научных трудах», изд. Я. Якоби, Берлин, 1851). О соотношении христианства с иудаизмом (характеристика которого здесь, однако, кажется слишком схематичной, и утверждение о сознании отчуждения, по крайней мере, не подходит к до-пленному периоду) и эллинизмом он замечает (там же, с. 36):

«В целом религиозная позиция иудаизма обозначает выступившее сознание отчуждения от Бога и разлада в человеческой природе, тогда как эллинизм – юношескую жизнь природы, где это противоречие с Богом ещё не дошло до сознания. По отношению к иудаизму христианство хочет преодолеть пропасть через искупление; по отношению к эллинизму оно сначала доводит разлад до сознания и из его снятия выводит сообщение божественной жизни человечеству».

(Основную направленность ориентализма в индийской и других природных религиях Неандер там же определяет как «разлад сознания в форме скорби и тоски по ограниченности человеческой природы, в безудержном стремлении к бесконечному и к погружению в Бога»). Ср. выше, часть I, §5.

В собственной учительной деятельности Иисуса, которую он осуществлял преимущественно через изречения и притчи, главный акцент делается на преодоление законнической праведности, как её понимали фарисеи (Мф. V, 20), на идеальное восполнение закона через принцип любви и действительное исполнение этого восполненного закона, так что хотя в основе заповеди и запреты Моисея (включая обрядовые) и даже некоторые позднейшие установления остаются в силе (однако частично, поскольку они касаются лишь внешнего и не имеют непосредственного нравственно-религиозного значения, фактически отменяются Мессией для участников Царства Божия, особенно в отношении соблюдения субботы, очищений и жертвоприношений – Мк. II, 23—28; VII, 14—23 и др., если только это изложение чисто исторично, Мф. XII, 12), то, что Моисей разрешил по жестокосердию народа, более не допускается, а подчиняется идеальному нравственному закону, определяющему и внутреннее расположение, отчего строгость нравственных требований не только не ослабляется, но даже возрастает (отсюда, конечно, лишь в переносном смысле верное изречение Мф. V, 18, что ни одна йота не отменится от закона, пока не прейдет всё, если только это изречение подлинно в такой форме и не усилено пересказчиком в иудео-христианском духе, связывающем мессианское достоинство с полным исполнением закона, как противопоставление павловскому или ультра-павловскому антиномизму).

Не то чтобы Моисей дал лишь обрядовый закон, а Христос признавал только нравственный; заповедь любви к ближнему встречается уже у Моисея (Лев. XIX, 18, ср. Втор. VI, 5; XXX, 16 – о любви к Богу, а также у пророков, например, Ис. LVIII, 7), и обрядовые предписания сохраняют силу у Христа (по крайней мере, согласно изложению в Евангелии от Матфея; у Марка и Луки не утверждается непреходящая обязательность закона); но ценностное соотношение обоих элементов становится обратным вследствие принципиального значения, которое Христос придаёт заповеди любви (Мф. XXII, 34 и далее; Мк. XII, 28 и далее; Лк. X, 25 и далее), и вследствие имени Отца, которым он (в Ветхом Завете есть лишь намёки на это) обозначает отношение человека к Богу как отношение сердечной близости. Он отчасти прямо ссылается на ветхозаветные места (на 1 Цар. XV, 22 и XXI, 6, Ос. VI, 6 указывают Мф. IX, 13; XII, 3); пророческое описание мессианского царства, где царит мир и радость и нет больше распри (Ис. IX и др.), включает мысль о всеобъемлющей любви; в ветхозаветном обете назорейства лежал принцип превосходства над обычной праведностью через воздержание; возможно, также принципы и жизнь ессеев («Grundr.», I, §63) оказали некоторое (переданное через Иоанна Крестителя) влияние.

Иисус, ученик Иоанна, с момента крещения от Иоанна, возвещавшего Мессию, ощущал себя Мессией, не уступающим в достоинстве даже Моисею (ср. Втор. XVIII, 15), и что ему дана непреходящая власть, вечное царство (Дан. VII, 13—14). Он носил в себе призвание и имел мужество основать Царство Божие, собрать вокруг себя труждающихся и обременённых, выйти за пределы всего существующего и учить и жить по собственному нравственному сознанию и нуждам народа, к которому испытывал сострадание, а не просто по преданному преданию. Над формами восприятия, унаследованными от ориентализма, и отсутствием развитых понятий о труде, самостоятельности, собственности, праве и государстве преобладает принцип чистой любви к людям.

Жизнь Иисуса предстаёт как воплощение совершенной праведности в любви, с которой он действует для своих, в безусловном противостоянии прежним вождям народа и всем враждебным силам, и в его смерти, добровольно принятой при бесстрашном исповедании мессианского достоинства и уверенном ожидании возвращения. Молитва о прощении судей и врагов подразумевает несокрушимое сознание своей абсолютной правоты, и то же сознание сохранялось у его учеников после его смерти. В Царстве Божием, основанном Мессией, вместе со святостью должна пребывать и блаженство; молитва Иисуса направлена на то, чтобы святилось имя Божие, пришло Его Царство, исполнилась Его воля, и чтобы вместе с грехом устранилась и земная нужда; труждающимся и обременённым обещается облегчение через снятие гнёта чужой тирании и собственной бедности, болезни и греховности, через отношение сыновства Богу и надежду вечного блаженства для участников Царства Божия. Возможность возвышения к чистоте сердца и нравственному совершенству, образу совершенства Бога, Небесного Отца, Иисус предполагает у тех, к кому обращена его проповедь, так же непосредственно, как и сам сознаёт её в себе.