Излучающие Силу. Наследие Пангеи

Глава 2. Игры в прятки

– В каком смысле "домой"? А мы разве не сбежали оттуда пару часов назад? – Светлана непонимающе вскинула голову.

– В том самом, – усмехнулся мужчина. – Неужели ты думаешь, что в этом мире способны рождаться люди со способностью к магии? Максимум, чего могут достичь одарённые здесь, так это спонтанной возможности вылечить головную боль, увидеть мгновение варианта из чьей-нибудь жизни или тупо подвергнуть кого-то гипнозу. В общем, детские игры. Хотя нет. Даже дети у нас умеют гораздо больше.

– Тогда я тебя очень сильно разочарую сейчас, – скрестила Света руки на груди. – Я в принципе ничего подобного не умею. Может, вы с бабушкой меня с кем-то спутали? Или детей подменили?

– Ты ошибаешься, – покачал головой Сергей. – Ты всё это можешь, и даже больше, гораздо больше. Просто ты никогда не применяла магию целенаправленно. Тебя не учили. Да и пребывание в этом мире, где все истинные знания погребены в человеке с рождения вплоть до седьмого колена, тоже не принесло тебе пользу. Ничего, вот вернёмся на родные земли, сила в тебе и проснётся.

– А если не проснётся?

– Можешь мне поверить, всё будет как надо, – ободряюще улыбнулся мужчина, вскинул, поправляя, рюкзак и сделал несколько шагов в сторону прогалины, укрытой мелкими деревьями от посёлка. – Видишь этот песок с камнями? – он указал на почву у себя под ногами. – Сейчас ты увидишь, что сможешь сделать уже через пару недель самостоятельно.

Он присел на корточки, опираясь руками о землю на манер лягушки, и закрыл глаза.

Не прошло и минуты, как по поверхности в пределах прогалины заскользила позёмка. Она вбирала в себя всё подряд – мелкие камни, песчинки, землю, мелкие сухие остатки поросли – и уплотнялась, стремительно вырастая в размерах. Через каких-то пару минут она превратилась в плотный вихрь высотой метра в два и шириной метра четыре, через который уже ничего не удавалось увидеть. Но при всём этом, мини-торнадо оставалось в пределах некого круга, не касаясь ни людей, ни растений. Только воздух раскалился градусов до сорока, оставляя на губах привкус влажного чернозёма.

Внезапно пылевое облако осело, а внутри него обнаружились две землисто-гнедые кобылы неоднородной масти чуть выше Светланы в холке. Они тесно, словно в испуге, прижались друг к другу и бешено вращали зернистыми радужными глазами.

– Ну вот, я только что объявил всем магам на ближайшие пятьдесят километров в окружности о своём пребывании здесь, – вздохнул мужчина, подымаясь и неспешно подходя к животным.

– Они настоящие? – только и смогла выговорить Света, заворожённая появлением лошадей из ничего.

– И да, и нет, – пожал плечами Сергей. – Они из плоти и крови, но и то, и другое представляют собою смесь минералов и органических соединений. У них есть разум на уровне своих аналогов. У них даже душа присутствует, точнее, дух или, другими словами, энергия стихии, из которой я их создал. Если провести дополнительный обряд, они даже могут навечно остаться такими. В противном случае, как только влитая в них энергия при трансформации истощится, они снова вернутся в свою родную форму, распавшись на камни, песок и органику. Ты умеешь ездить без седла?

– А почему я ничего не почувствовала, как при открытии Портала? Или то, что воздух стал горячее, и было свидетельством трансформации?

– Не путай понятия, – жёстко обрубил Сергей. – При трансформации материя остаётся самой собой, только меняет форму. Как если бы ты взяла ткань и сшила одежду. Тогда как при перестройке материи ты меняешь её на субатомном уровне, превращая металл в дерево, воду в огонь и так далее. При этом, в первом случае выброса энергии, поглощающей или излучающей её излишки, не происходит. Так что насчёт верховой езды?

– Без седла не пробовала, я вообще на лошадях только два-три раза сидела, – призналась девушка. – Дома у меня был велосипед и мини трактор, мне их за глаза хватало.

– Тогда будем учиться. Удачно, что я их сделал миниатюрными. Проще будет…

– … падать? – договорила с печалью в голосе Света, моментально представив эту картину.

– Взобраться! – рявкнул сердито мужчина, поворачиваясь к ней так стремительно, что даже лошадь слегка шарахнулась. – Нет, честно, кошмар какой-то! Как ты вообще… – тут он вдруг резко себя оборвал и протянул Поплавской руку. – Иди сюда, я сделаю петлю из руки и подсажу тебя.

Она послушно подошла к кобыле и осторожно её погладила. Удивительно, но густая грива на ощупь напоминала пушистый ковыль. Да и пахла как он.

– Ну же, – напомнил о себе мужчина, согнувшийся перед девушкой. – Левой рукой держись за шею, левой же ногой наступай мне в петлю, перемахивай правой и тут же балансируй правой рукой, чтобы сесть ровно. Ничего сложного.

Светлана устроилась на лошади с первой попытки, и даже не заморочилась равновесием, будто всегда умела так ездить.

Сергей с места вскочил на вторую кобылку. Затем он показал, как правильно держаться за гриву, управлять направлением с помощью стоп и коленей, припадать при галопе. Сначала шагом, а затем и рысцой, минут через двадцать, они-таки миновали прогалину и поспешили на Табатские холмы.

Тропинка вильнула и вывела на грунтовку, разбитую машинами. Под копытами то и дело чавкал свежий навоз.

– Смотри, – показал мужчина направо. Чуть впереди, среди низкорослых деревьев, паслось не меньше пяти десятков коров. – Казалось бы, посёлок малочисленный, а всё равно у каждого есть молочная тёлка, да не одна. А всё стонут, что плохо живут…

– Так не везде же, – возразила Света.

– Не везде жалуются?

– Не везде держат. Это тут есть и место для выпаса, и трава для покоса. А в европейской части страны все поля отданы под злаки и овощи. Завести там корову – значит, признать, что у тебя есть левая возможность достать корма.

– А как же вы тогда с Дайей жили? – усмехнулся Сергей. – У вас вообще четыре коровы.

– Спасибо, что напомнил, – протяжно выдохнула Света. – Знать бы, что там сейчас творится… хорошо ещё, что бабушка с утра всех накормила, а то стояли бы голодные…

При воспоминании об утренних событиях, об Анастасии Андреевне, о потерянном – наверное, теперь уже навсегда – доме и хозяйстве, Светлана молча заплакала. Слёзы потекли ручьём, но силы воли остановить их у девушки не было.

– Всё устаканится, – словно сквозь воду услышала она голос своего спутника. – Я обещаю тебе, что скоро тебе станет легче. Боль не уйдёт, но легче станет. А насчёт остального… насчёт дома в Михайловке… да там уж и нет ничего…

– Что значит "в Михайловке уже ничего нет"? – через какое-то время переспросила Света бездумно.

– Я не думаю, что напавший оставил там всё как есть, – охрипшим голосом ответил Сергей, отводя глаза. – Скорее всего, он зачистил свои следы, как четырнадцать лет назад… сжёг дотла и дом, и надворье…

Света с ужасом посмотрела на него, подсознательно понимая, что, наверное, мужчина прав. А это значит, что вскоре её признают либо погибшей, либо пропавшей.

– Значит, теперь вся моя жизнь… моя прошлая жизнь, стёрта до основания? – спросила она скорее себя нежели Сергея. – Не будет ни возвращения, ни института, ни друзей и знакомых… всё начинать с нуля… в другом мире?

– Сочувствую тебе, но… да, это, действительно, так.

Истина, бесповоротная и жестокая, наконец-то в полной мере настигла Поплавскую. Отрешённо глядя на окружавшую их холмистую степь с куцыми островками кустарника, она вдруг ощутила острую протяжную боль в районе сердца.

– Света! – испуганный голос спутника по-прежнему доносился сквозь вату. – Девочка моя, соберись и не смей раскисать! Тебе нельзя уходить в себя! Очнись и оглядись вокруг! Помни, что ты обладаешь неимоверной силой, пусть даже она пока ещё не проснулась! А силе нужен контроль, постоянный контроль, иначе случится непоправимое!

Он резко тормознул своего коня, пока говорил, спрыгивая и подлетая к медленно соскальзывающей девушке.

– Очнись же! – встряхнул он её, прижимая к себе, но Света едва ли его понимала. Тогда он осторожно положил ее наземь, обхватил ладонями её лицо и практически вплотную уставился ей в глаза. – Услышь меня! Сконцентрируйся на моём голосе! Прошлое в прошлом! Ты здесь и сейчас. Очнись и оглядись! Сейчас же!!!

Он снова слегка тряхнул её, и Поплавская потихоньку пришла в себя, мутным взором обводя всё вокруг.

– Что тебе надо? – хрипло, с трудом проговорила она, отбрасывая его руки и приподымаясь. – Что случилось?

– Посмотри вокруг, – он махнул рукой, указывая наземь. – И не смей больше так погружаться в себя! Ещё несколько мгновений, и ты бы превратилась в ничто. Твоё тело пока не готово удерживать чистую силу.

Поплавская оглянулась, и с удивлением обнаружила вокруг них – и впереди, и сзади, в пределах метров пятидесяти, замёрзшую, покрытую льдом, траву. Вздрогнув, она поняла, что и Сергей, и она сама вся усыпана мелкими крошками, но до последней секунды холода не ощущала.

– Как это вышло? И почему я не почувствовала, как покрываюсь коркой?

Свету начал бить озноб, но мужчина уже снял с себя рубашку и накинул её на девушку.

– Это был спонтанный выброс под давлением эмоций, – пояснил он. – В принципе, не такой уж и сильный. Обычно такое происходит с детьми, и не в таком размере. Так, кружку взорвут. Или камешек не больше своего кулака как при броске запустят. Но тебе сейчас очень больно и одиноко. Подсознание хотело отказаться от возможности чувствовать и выбрало самое лёгкое: превратить своего носителя в лёд. А земля – это так, последствия.

Девушка окинула невольным взглядом смуглый подтянутый торс мужчины и отчего-то смутилась. Упругое натренированное тело выглядело эффектно, и только несколько ярких шрамов омрачали картину.

Сергей, нахмурясь, проследил за её взглядом, резко развернулся и вскочил на лошадь. Шрамов на спине было не меньше.

Прошептав что-то, мужчина щёлкнул пальцами, и его окутало на мгновение серой дымкой. Как только она пропала, он снова оказался в рубашке той же модели.

– А мне таким же макаром сделать кофту нельзя было? – усмехнулась Поплавская, вдевая рукава и застёгиваясь на все пуговицы, чтобы отогреться.

– Твоя настоящая, а у меня иллюзия, – пояснил Сергей оборачиваясь. – Поехали, нужно успеть до вечера к Джойскому перевалу, а утром взять восточнее и выскочить под гору Албанах. Там есть одно местечко, источник силы, возле которого и живёт местный страж. Раз мы теперь открыто заявили о своём присутствии, передвигаться будем скрытно.

– А как насчёт помочь взобраться на лошадь?

– Она мелкая. Ухватись за гриву, оттолкнись от земли посильнее. Учись.

И он не глядя пустил мелкой рысцой кобылу вперёд.

Светлана фыркнула. С третьей попытки ей удалось оседлать животное, и она спешно поскакала за прилично удалившимся спутником.

Солнце явно перевалило за полдень, когда на смену голым склонам пришла мешанка из берёз, клёнов и елей. Беглецы уже давно оставили грунтовку и нырнули на одну из конных троп, проложенных кем-то из местных. Лес тоже постепенно сменял состав: они вступали в густую таёжную чащу. Вскоре, на одном из изгибов дорожки, мужчина притормозил и спешился, увидев следы костровища.

– Как насчёт перекусить? – предложил он, скидывая рюкзак и устраиваясь на выщербленном стволе.

– Я только за, – откликнулась Светлана, буквально скатившись со спины лошади. – У меня все мышцы ноют, будто я и бегала, и отжималась, и приседала одновременно.

– Сейчас костёр организую, вскипятим чаю с сахаром. А ты пока нарежь бутерброды, – распорядился мужчина, вытаскивая из кармана складной перочинный ножик. – А затем и с твоей усталостью разберёмся.

Он споро насобирал сухих веток, мелких и крупных, сложил их на месте костра "шалашиком" и пристально уставился в его верхушку. Дрова тут же полыхнули и затрещали несмотря на то, что половина из них явно была не сухой древесиной. Тем временем, Сергей поставил на огонь котелок, накрыл его ладонями и закрыл глаза. Через пару минут, когда руки были убраны, Света увидела в нём чистую воду, уже потихоньку кипевшую.

Сознание уже перестало сопротивляться, и девушка просто смирилась с магией. Как-никак, её спутник теперь пользовался волшебством без зазрения совести. Да и то, что она сама отчебучила несколько часов назад, примирило её с новым восприятием окружающего пространства.

– А почему в этом мире не могут добиться таких же способностей? – спросила она мужчину, передавая ему хлеб с колбасой.

– Потому что несколько тысячелетий назад мозг человека, достигнув своего предела, начал замедляться, – пояснил он, откладывая бутерброд и аккуратно разливая кипяток по кружкам. – Ты наверняка в курсе мифа, что человек использует его только на 10-15%. То, что это ошибка, можешь не сомневаться. А вот то, что скорость обмена импульсами нейронных связей за это время затормозилась раз в двести, никто пока не может просчитать. В момент критической опасности у многих десятикратно ускоряются реакции, требуемые в конкретный момент. Кто-то просчитывает десять шагов наперёд, у кого-то получается сдвинуть непосильный вес или прыгает на невозможные расстояния. Всё это отголоски тех возможностей, что были у наших предков в давние времена. И очень жаль, что они постепенно тают. Даже в Алварионе всё приходит в упадок, пусть и не так заметно. Но там – другая причина нежели в этом мире.

Какое-то время они молча жевали, запивая бутерброды чаем. Вдруг одна из лошадей вскинула голову, явно к чему-то прислушавшись. Сергей тотчас вскочил, хлопнул в ладоши – и огонь погас. Рывком закинув в рюкзак еду, он выплеснул остатки из кружки и закинул её туда же.

– Что случилось? – спросила Света, тоже подымаясь.

– Животные чувствуют приближение магии, – пояснил мужчина, забирая протянутую девушкой опустошённую посуду. – Седлаемся и уходим галопом вниз вправо, к речке Чезрык. Сама долина протоки безлесая, а вот русло неглубокое и густо укрыто соснами и буреломом. Поток, конечно, бурный, но наши кобылы справятся. Зато текучая вода скрывает следы волшбы. Может, даже получится смыться и затеряться.

Договаривал он, уже сидя на лошади. Света в этот раз справилась куда быстрее – заскочила на спину с первого раза, только охнула от боли, прострелившей мышцы в левом бедре.

– Фрат! Я забыл подлечить тебя! – Сергей повернул к девушке лошадь. – Дай руку.

Поплавская послушно протянула ладонь. Мужчина схватил её и, плотно сжав, закрыл глаза. Тут же девушка почувствовала, как сквозь руку из тела словно вытекает тёплая вода, а вместе с ней тает усталость и напряжение. Через минуту перестала ныть поясница, а ещё через две в теле появилась приятная лёгкость, как после массажа с расслабляющей ванной.

– Легче? – Сергей отпустил руку Светланы и усмехнулся, глядя на её просветлевшее улыбающееся лицо.

– Как будто ничего и не было! Спасибо тебе огромное, – искренне ответила Поплавская. – Можем ехать.

Мужчина фыркнул и направил лошадь вправо от тропы, на бездорожье.

Несмотря на довольно-таки заросший склон и замусоренную ветками и камнями дернину, они довольно споро спускались в долину реки. Кое-где пришлось искать спуск, так как встречались довольно-таки высокие отвесные обрывы, обнажавшие глубинные залежи окаменевшей глины вперемешку с гранитом. Животные сами знали, где им можно пройти, поэтому люди только крепче держались, предоставляя им свободу действия.

Достигнув широкого полесья, сопровождавшего местами речку, Сергей слегка ускорил лошадей, а затем заставил аккуратно войти в поток.

Шум плещущейся воды оглушал Светлану, но всё это путешествие, призналась она себе в душе, её покоряло. Запахи, голоса невидимых птиц, перекаты камней в реке, ощущение опасности и присутствие всемогущего спутника на её стороне, в роли её защитника – всё это кружило ей голову и опьяняло.

В какую-то минуту она даже подумала, что согласна вот так провести всю свою жизнь. Но тут же голос здравомыслия вернул её к реальности: нельзя постоянно бегать. Тем более, когда виновник всех бед остаётся до сих пор ненаказанным.

Не единожды им приходилось пересекать пешеходные броды, через которые, судя по берегам, регулярно ездили на машинах. Судьба ли тому порука или им просто везло, но ни разу они не встретили никого из туристов или из местных.

Постепенно русло реки мельчало, поток иссякал, а солнце клонилось к закату. Добравшись до истока, они свернули к юго-востоку и пустили лошадей в галоп по бездорожью густой тайги, изредка меняя направление, чтобы избежать прогалин, наезженных троп или крупных оврагов с излишне крутыми стенами.

Уже в полусумраке они добрались до восточного изножья горы Албанах, фактически обогнув её. Найдя небольшое укрытие – отвесную скалу высотой метров шесть с одной стороны и густыми зарослями молодых сосёнок с другой – мужчина принял решение заночевать здесь, а наутро искать Михаила.

Снова с помощью магии он наполнил котелок водой и развёл костёр, но теперь уже по-таёжному, чтобы дрова горели всю ночь. Отварив макарон и обжарив колбасу, порезанную крупными кусками, Света заварила чай и натаскала хвои, чтобы спать не на голой земле.

– Надеюсь, на нас никакое зверьё не наткнётся, – усмехнулась она, укладываясь.

– Зверьё ерунда. Куда хуже, если появятся люди, особенно, нежеланные, – откликнулся Сергей со второй лежанки. – Впрочем, защиту я установил. Но я не так уж и силён. Если нас обнаружит кто-то постарше или поопытней, он заметит магию и взломает контур.

– Обрадовал, называется, – сердито буркнула Поплавская и закрыла глаза.

Усталость и нервное истощение сделали своё дело: уже через десять-пятнадцать минут она отрубилась. Сергей же ещё долго смотрел на россыпь сияющих звёзд и белоснежное, идеально округлое, полнолуние.

Но выспаться им не дали.

За час до рассвета, когда небо уже просветлело, но сумрак ещё не рассеялся, Светлана вскочила от чьего-то грубого окрика.

Вернее, попыталась вскочить и тут же упала.

Её руки и ноги оказались туго обмотаны широкими синими лентами из атласа, а вокруг поляны стояло девять монголов с ружьями наперевес.

Сергей тоже оказался связанным, но поднятым на ноги. Около него находился ещё один мужчина, явно старше остальных.

Все они были одеты в типичные для этих мест ещё лет сто назад синие и зелёные бархатные халаты, расшитые крупным узором из птиц, цветов и обережных знаков. Туго стянутые ремни на поясах скреплялись пряжкой в форме орла с расправленными крыльями. Головы венчали конусообразные кожаные шапки, расшитые бисером и спускавшимися от кромки до плеч атласными синими и красными лентами. Такие же полоски ткани тянулись от подмышки до запястья по шву рукава.

Старейшина (или, скорее, шаман, как предположила Света) отличался от остальных не только возрастом. Он единственный был в бардовом халате с пряжкой-медведем. На его одежде по груди и подолу висели шарообразные замкнутые колокольчики, звеневшие при каждом движении. Плечи же покрывала густая чёрная шерсть с вплетёнными в неё перьями и когтями.