- -
- 100%
- +
Она что, сказала «госпожа»?
Я моргнула раз, другой, третий. Мир никак не хотел складываться в привычную картинку: потолок — не в трещинах с облезлой побелкой, а из тёмных деревянных балок, между которыми местами торчала солома; вместо ровного гула ночной Москвы — тихое потрескивание где-то сбоку и редкий скрип. Пахло не потом, пластиком и выхлопами, а чем-то… травяным, дымным и слегка сладким, как дешёвый травяной чай, только натуральнее.
— Госпожа? — повторила женщина, наклоняясь ближе.
Я, кажется, забыла, как дышать.
Пухлые щёки, круглое лицо, тёмные глаза, в которых плескалась тревога, а поверх этого — чепчик. Самый настоящий, из тех, что я раньше видела только в исторических фильмах или на картинках к романам про королей, драконов и прочую нереальную фигню. Платье на ней было тяжёлым, с широкими рукавами и вышитым фартуком. Ни тебе футболки, ни логотипа сети фастфуда.
— Я… — выдавила я. — Что?
Острое жжение под левой лопаткой отвлекло, будто кто-то приложил к моей спине раскалённую монету. Боль вспыхнула так резко, что у меня перед глазами на секунду потемнело. Я зашипела, инстинктивно прижимая руку сильнее к больному месту.
— Что такое, госпожа? — всполошилась женщина и аккуратно перехватила моё запястье. — Что-то болит? Я сейчас за зельем сбегаю, только вы не пугайтесь.
Зельем. Она сказала зельем.
Откуда-то из глубины мозга всплыла совершенно лишняя мысль: ну всё, дочиталась своих литнетовских фэнтезийных романов.
— Подождите, — хрипло остановила я её, пока она пыталась отодвинуться. — Куда… зелье… Кто вы вообще?
Женщина замерла, растерянно моргнула, губы её дрогнули.
— Я Лола, госпожа, — произнесла она, словно это всё объясняло. — Ваша горничная.
Горничная. Госпожа. Зелье.
Либо я умерла и попала в очень странный загробный отдел, либо…
Либо то, о чем я читала запоем, лёжа на продавленном матрасе после смены, случилось со мной.
Литнет, мать его.
— Послушайте, Лола, — я с трудом сглотнула, голос звучал чужим, чуть ниже, чем я привыкла. — Очень странный вопрос… но всё же. Где… я?
— Как где? — она растерянно развела руками. — У себя в комнате, госпожа. В доме лорда Хальверна.
Хальверн.
Имя звучало как заклинание. Или как фамилия персонажа из дорогого фэнтези, но точно не как кто-то из моих соседей по съёмной квартире. Ни одной точки привязки. Ни одного знакомого ориентира.
Я закрыла глаза. Вдох. Выдох.
Работа в общепите, ночные смены, развод, диплом в двадцать девять — всё это научило меня выдерживать стресс. Видимо, пригодилось.
Ну что ж, Эмма, давай по порядку…
Но стоило мне вдохнуть снова, как под лопаткой что-то дёрнулось. Не просто боль — пульсация, будто кто-то изнутри проводил раскалённой иглой по кости. Я резко втянула воздух.
Лола побледнела.
— Госпожа… вы… вы светитесь.
Я опустила взгляд вниз — туда, где ткань ночной рубашки тонко подсвечивалась неестественным голубоватым сиянием. Прежде чем я успела спросить «что это значит?», за дверью раздался тяжёлый, глухой удар — такой, от которого по полу пробежала дрожь.
Эмма Иванова
Эмма Иванова.
Эмма выросла в приюте. Рано вышла замуж. О чем позже жалела. Добрая, но не наивная. Острая на язык, упрямая до святости. Ранимая, но скрывает это мастерски. Пережила абьюзивный брак и больше никому не позволит собой помыкать.
Не верит в сказки, не впечатляется титулами и не падает в обморок от красивых глаз (ну… почти)
Глава первая – «Остерегайся огня».
Я не сразу поняла, что свет гаснет. Сияние меркло, как уставшая лампа, пока не исчезло совсем, оставив после себя только ноющую горячую точку — будто у меня под кожей прилегла спать злая искорка.
Я медленно выдохнула и, всё ещё дрожа, опустила взгляд на Лолу. У девушки глаза были как два блюдца. Страх, тревога и что-то очень похожее на священный ужас боролись у неё на лице.
— Успокаиваемся, — хрипло выдала я, подняв руки, как инструктор йоги, у которого тоже всё пошло не по плану. — Дышим. Я дышу. Ты дышишь. Прекрасно.
Лола кивнула так резко, что чепчик съехал набок.
— С этим… — я махнула рукой в сторону своей лопатки, как будто могла объяснить произошедшее свечение жестом, — мы будем разбираться позже.
Слово «позже» прозвучало так уверенно, будто я не в новом мире и не в чужом теле, а просто отложила уборку кухни на завтра.
В дверь снова постучали. На этот раз — терпеливо, но настойчиво. Стук, от которого внутри всё похолодело. Я метнула взгляд на Лолу, словно это она виновата в том, что к нам пришли незваные гости.
— Это… кто? — прошептала я.
— Вероятно… ваш дядюшка, — сорвалось с её губ почти неслышно.
— Мой дядюшка, — повторила я, стараясь не взвыть.
Отлично. Мой дядюшка. И что мне говорить моему дядюшке, которого я не знаю?!
Стук повторился, уже громче и властнее. Ну конечно. Идеальное время для знакомства с семьёй: я едва живая, светилась изнутри, как новогодняя гирлянда, и от страха чувствовала себя омлётом на сковородке.
Думать времени не было. Ровно ни секунды. Я приняла единственное логичное решение — логичное для человека, который не знает, где он, кто он и с кем сейчас будет разговаривать:
— Я больная, — прошептала я. — Сильно. Очень. Почти умираю.
И, не дав Лоле возразить, снова плюхнулась в кровать, натянула одеяло до подбородка и скорчила максимально правдоподобную «я чувствую себя как дерьмо» мину.
— Открывай! — шепнула я.
Лола, слава всем богам этого мира, не стала задавать лишних вопросов. Насколько это позволяла её комплекция, она почти бегом добралась до двери и распахнула её.
В комнату вошёл мужчина. Высокий. Широкоплечий. Волосы тёмные, но с сединой, аккуратно подстриженные. Черты лица — резкие, благородные, строгие. Тот тип мужской красоты, который с возрастом становится только лучше, опаснее и властнее.
Именно такого обычно объявляют «лордом» или «хозяином замка» в романах, а не на собеседовании в офис.
— Эмеральда, — проговорил он, хмурясь. — Почему ты лежишь? Ты всё ещё в постели?
Я раскрыла рот, но объяснить, почему «Эмеральда» лежит в постели, если душой она вообще-то Эмма из Москвы, не успела. Лола ринулась на помощь, словно закрывала меня собой.
— Госпоже было плохо, милорд! — быстро проговорила она, сложив руки перед собой. — У неё кружилась голова, метка болела, и я принесла ей одно из тех зелий, что остались после визита лекаря. Я предложила ей остаться в постели, чтобы… чтобы…
Я бы ей аплодировала, если бы не притворялась полутрупом.
Дядя — а это наверняка был он — задержал взгляд на Лоле. Потом на мне. Потом снова на Лоле. А затем — на саквояже, стоявшем у стены.
Я заметила его только сейчас: старинный кожаный, с металлическими уголками. Рядом — наполовину собранный чемодан. Точно такие я видела в старых фильмах.
— Напоминаю, — сказал лорд ровным голосом, — что вечером тебя ждёт карета. Ты отправляешься в Академию. Тебя уже приняли. Начнёшь обучение.
Академию. Карета. Приняли. Я захлопала глазами, как кролик в свете фар. Он, кажется, принял это за слабость.
— И да, — продолжил он тоном человека, который уже принял решение и от своих слов не отступит, — из Академии тебе лучше не возвращаться.
Вот так. Без прикрас. Без метафор. Прямо.
— Я рассчитываю, что ты найдёшь там себе мужа. Или способ жить самостоятельно.
Мужа. Конечно.
В этой жизни я, похоже, тоже должна быть тенью мужчины. Ну уж нет. Спасибо, плавали.
Он подошёл ближе, и я невольно втянула голову в плечи.
— Эмеральда, — сказал дядя Савелий (так прозвучало его имя в моей голове), — я дал тебе всё, что мог в дань памяти своей сестры. Даже больше, чем ты заслуживаешь, с учётом… наследственности. Но дальше наши пути должны разойтись. Ты уже достаточно взрослая, чтобы понять: пора найти свой путь.
Краем глаза увидела, как Лола закатила глаза, и поняла, что это лишь пустые разговоры. Видимо, дядюшка — один из тех родственников, с которыми и враги не страшны.
Но я лишь молча кивнула — роль больной слабой девушки требовала дисциплины.
Он посмотрел на меня ещё раз — так, как смотрят на дальнюю знакомую, которую больше не увидят, — и вышел, закрыв дверь. Щелчок замка прозвучал громко. Гораздо громче, чем хотелось.
Я выждала три секунды. Пять. Восемь. Потом резко села, сбросив одеяло, и уставилась на Лолу.
— Что. Ещё. За Академия? — спросила я. А затем, задумавшись, добавила: — И что не так с моей наследственностью?
Лола моргнула, будто не веря, что я это сказала. Она открыла рот, чтобы ответить…
Но в ту же секунду что-то в моём саквояже — том самом старинном кожаном — громко щёлкнуло. Как будто сейчас оттуда что-то вылезет.
Я медленно повернула голову. Саквояж… действительно приоткрылся. Из щели вырвалось слабое голубое сияние — то самое, что было под моей лопаткой.
— Лола… — выдохнула я. — Это что такое?
Она побледнела до цвета муки.
— Это… это ваша ведьминская книга, госпожа, — прошептала она. — Но она… она никогда не открывается сама…
— Ведьминс… что? — только и смогла я выдавить.
Книга медленно поднялась над багажом, повернулась к нам с Лолой. Сияние вспыхнуло ярче. Страницы внутри сами собой перевернулись, будто от ветра. И на чистом развороте золотыми буквами проступила фраза:
«Пробудилась первая ведьма с меткой истинности. Будь осторожна. Остерегайся огня.»
Я сглотнула. Похоже… я умудрилась вляпаться в неприятности сразу, как только попала в этот мир.
⭐ Представляю вам главную героиню, и два стиля в которых она визуализирована.
Эмеральда Хальверн.
Эмеральда была: тихой, забитой, пугливой, воспитанной на чувстве вины, убеждённой, что должна быть «удобной».
Её дар не уважали. Её саму — тем более.
Она редко спорила, никогда не перечила, просила прощения даже за то, чего не делала, считала себя «неправильной» ведьмой, не верила в свою ценность.
От Автора: Драгоценные читатели, рада приветствовать вас в новой истории! Как и всегда, буду безумно благодарна за любую поддержку: просмотры, звёзды, добавления книги в библиотеку.
Также напоминаю, что автор безумно любит читать ваши комментарии. Подписывайтесь, чтобы не упустить ничего интересного.
Всегда Ваша, ЮЭл❤️
Глава вторая. Ведьма, которой опять приходится начинать с нуля.
Карета тряслась так, будто её запрягли не лошади, а гигантские бараны, решившие выяснить отношения прямо под колёсами. Меня швыряло от стенки к стенке, и чем дольше мы ехали, тем сильнее меня мутило.
Я никогда не думала, что у меня есть морская болезнь.
Да и как бы я могла? Море я видела максимум на заставке компьютера, да по телевизору в рекламе турагентств: «Мальдивы — рай на земле». Рай, ага… особенно когда тебя укачивает просто от того, что транспорт слишком сильно подпрыгнул на кочке.
Я зажмурилась, сделала глубокий вдох, надеясь, что желудок успокоится. Конечно, не успокоился. Вместо этого из глубины памяти пробудились воспоминания.
Автобус. Ночная Москва. Я — уставшая и безумно счастливая. На коленях — диплом. Настоящий, мой, добытый потом, кровью, нервами и фразами «Эмма, ты опять опоздала» на парах.
Я тогда сидела у окна, смотрела на огни, и казалось, что впереди — новая жизнь. Офисная работа. Красивые документы. Кофемашина, которая делает капучино без привкуса гарелого молока. И ни одного жирного бургера в моём существовании — ни с курицей, ни с говядиной, ни с чем-то непонятным из ночной точки.
А потом…
Сигнал. Резкий. Бьющий по нервам. Светофор, переливающийся ночью как новогодняя гирлянда. Машина, несущаяся слишком быстро. Свет фар — белый, слепящий. Удар. И темнота.
Никакого врача. Ни сирены. Ни запаха больницы. Просто бесконечное падение в чёрную воду. Голоса, слова, которые не принадлежали ни одному языку, который я знала. Запах трав. И чужой голос, будто зовущий меня откуда-то издалека.
Госпожа…
Я распахнула глаза и резко выдохнула, как будто выбиралась из глубокой воды. Свет в карете немного плясал — то ли от качки, то ли от нервов.
Устав от жалости к себе, сосредоточилась на том, что узнала.
Оказывается, я… ведьма. Потомственная. Дар — от матери. Родители погибли. Жила у дяди, потому что так положено, а не потому, что он хотел.
Ведьмы — редкость. Сложные. Опасные. Но опасные не потому, что могут взрывать дома или вызывать бурю. Они опасны из-за внутреннего резерва.
— Вы… — Лола понизила голос, будто рядом были подслушивающие стены, — вы не такие, как маги, драконы или целители. У вас нет стихийной силы. Нет врождённого огня или света. Но у ведьм… — она замялась, — огромный внутренний резерв. Именно поэтому они так желанны для тёмных магов. Одна заточенная в подземелье ведьма может продлить молодость всей семье магов лет на сто. А ещё сделать их сильнее в три раза.
Я тогда закатила глаза. Прекрасно. В новом мире я оказалась магической батарейкой.
— И ещё… — Лола замялась, глядя в окошко, — в Академии много драконов. Очень много. И они ещё опаснее магов.
Я снова закатила глаза.
— Ну конечно, – почти провыла я.
— Да-да. В академию принимают только лучших представителей. Самые богатые, самые влиятельные, самые сильные, — перечисляла Лола, будто читала рекламу элитного брачного агентства. — И… самые красивые.
Ехать в академию расхотелось сразу же. Но кто ж меня спросит. Мне было велено ехать искать мужа, или, видимо, “спонсора”.
Оно и понятно, кому нужен чужой ребёнок на попечении. Особенно тот, кто уже вырос. Дядя хотел избавиться. Тётя наверняка ненавидела.
А с одной стороны — я теперь свободна. С другой… Я снова сирота. Снова никому не нужная. Снова еду учиться, как в девятнадцать. Только в этот раз — не на менеджера, а на ведьму. Обидно, печально, досадно, но… ладно.
Я откинула тонкие шторы на окне кареты. Мимо мелькали поля, леса, реки — будто кадры чужого фильма. Воздух за окном был чистый, свежий, живой. Такой, которого я не знала в Москве никогда. Я вздохнула — тяжело, с выдохом, в котором поселились и облегчение, и боль.
С одной стороны: после ненормального брака, после скандалов и унижений, после того, как я ползла за дипломом почти десять лет, я снова начинаю сначала.
Учёба. Новая жизнь. Новый мир.
С другой стороны — в этот раз у меня есть деньги. Не мои — но есть. Есть статус. Есть сила. Есть, чёрт возьми, магия, или как там сказала Лола… Резерв.
И это значит, что местные элитные девицы не смогут поставить меня на место одним щелчком пальцев, как бывший муж, которому казалось, что он хозяин моего мира.
Я посмотрела на свои руки — тонкие перчатки, кружево, аккуратные ногти. Хрупкое тело, нежное лицо, магический дар.
Сирота там. Сирота здесь. Разница в том, что здесь у меня есть шанс. Шанс быть кем-то. Шанс не бояться. Шанс выбрать.
Я уже поджимала губы, готовая сказать что-то напыщенное вроде: «Ну что ж, новая жизнь, я иду!», как карета резко подпрыгнула — так, что я снова едва не выпала из сиденья. И в следующее мгновение я услышала — далёкое, протяжное, густое, низким рокотом — рёв.
Карета снова дёрнулась, и я, решив, что если ещё секунду просижу внутри, то точно верну этому миру завтрак в подол своего нового платья, распахнула дверь и выбралась наружу.
Свежий воздух хлестнул в лицо. Резкий, влажный, пахнущий мокрой землёй и чем-то хвойным. Далеко тянулись леса, а ближе — странная равнина, где дорога будто растворялась в воздухе.
И где-то там… рябило. Как будто ткань мира колыхалась, пропуская волны.
Кучер, который до этого ругался вполголоса с лошадьми, стоял посреди дороги. Сначала он снял широкополую шляпу, вытирая вспотевший лоб, потом коснулся рукой того самого места перед нами — границы дороги. И то, что я приняла за мираж, дрогнуло под его пальцами, будто воду раздвинули. Заметил, что я вышла, бросился ко мне почти бегом.
— Госпожа! — выдохнул он, обращаясь ко мне так же осторожно, как к бомбе замедленного действия. — Кони дальше отказываются идти!
— А что это был за рёв? — спросила я, пытаясь понять, не галлюцинация ли это всё.
Кучер моргнул.
— Рёв? Не было… никакого рёва, госпожа.
Я в очередной раз — уже на автомате — закатила глаза. Раньше я так не делала, честно. Но этот мир стремительно вывел меня на дорогу сомнительного духовного роста.
— Конечно. Не было.
Я просто его… выдумала, — подумала я, оглядывая дорогу. Рёва не было, но я его слышала. Дороги нет, но мы её видим. Логично. Просто идеально.
Рябь перед нами снова прошла волной. На этот раз — сильнее. И я вздрогнула, когда в следующую секунду воздух буквально развернулся.
Нет, правда — развернулся.
Будто кто-то пролистнул страницу у мира, и на новом листе стояла женщина.
Я не сразу поняла, что она вышла из ряби. Очертания сначала были призрачны, затем плотнее, пока перед нами не очутилась фигура в длинном тёмном платье, украшенном серебристой вышивкой. На плечи накинут плотный плащ, колышущийся, будто под ним живёт ветер.
А главное — колпак. Ведьмин. Высокий, слегка загибающийся кверху, как в книгах, которые я читала подростком. Только здесь он не выглядел смешным — он смотрелся угрожающе элегантно.
Вот так должна выглядеть ведьма. Если бы я увидела её в подворотне — сама бы себе пожелала удачи.
Её глаза — тёмные, глубокие, будто в них спрятан ночной лес. Лицо — чёткое, сильное, без мягких линий. Уверенная, будто земля под босыми ногами сама её держит. Движения — плавные, волнообразные. Она была как тень, которая умеет быть светом, если захочет.
Она подняла руку, и пространство вокруг будто стало плотнее.
— Эмеральда Хальверн? — произнесла она мою фамилию и имя так, будто они были заклинанием.
Я судорожно сглотнула.
— Да, — выдохнула я кивком.
— Отлично, — сказала она так, словно отмечала пункт в списке. — Можете проходить.
Она перевела взгляд на кучера. Его было почти жалко — он стоял, выпучив глаза, словно его заставили смотреть в бездну.
— А вам, — сказала ведьма, — нужно разворачиваться.
— Но… — я вскинула руки. — А как же мои вещи? Я не смогу донес…
— Одежда уже в замке, – перебила меня женщина. – Всё остальное доставят почтой, — спокойно ответила она. Будто это был самый очевидный ответ в мире.
После этого она повернулась и пошла в сторону ряби. Её плащ мягко скользил по земле, будто тень следовала за ней быстрее, чем ноги.
Я растерянно посмотрела ей вслед, потом на кучера. Он развёл руками так, словно хотел сказать: я вообще не при делах, госпожа, я обычный водила.
— Так вы идёте, или нет? — вдруг крикнула женщина, остановившись всего в пяти шагах от меня.
— Я? — переспросила я, неуверенно.
— Да! — сказала она с раздражением человека, который слишком много видел идиотов за день. — Быстрее, быстрее, быстрее!
Я ещё раз бросила взгляд на кучера. Он только сильнее вжал голову в плечи. Ну… раз надо — значит, надо. Я рванула за ведьмой.
Когда она шагнула в рябь, воздух вокруг неё плавно разошёлся. Я последовала за ней, но застыла стоило миру позади сомкнуться с легким хлопком.
Передо мной раскинулся совершенно другой мир.
Там, где ещё секунду назад была обычная дорога, теперь тянулся огромный, тягучий, мерцающий лес. Деревья — высокие, будто колонны древнего храма, с серебристыми листьями, которые тихо звенели от ветра. Небо стало глубже, синее, почти фиолетовое. Магия висела в воздухе, как пыльца светлячков.
И прямо впереди, между стволами, возвышались башни. Тонкие, тёмные, будто вытянутые к небу пальцы. На них сияли руны — мягким голубым светом.
Академия.
Я открыла рот и не смогла выдохнуть.
— Добро пожаловать, Эмеральда Хальверн, — сказала ведьма, не оборачиваясь. — Это ваша новая жизнь.
Знакомимся с местом, где у нас будут происходить все события.
Академия Арканум.
Академия специализируется на изучении самых загадочных и труднопостижимых аспектов магии. Это не место для простых заклинаний и манипулирования стихиями. Здесь исследуют границы реальности, природу души, связь между измерениями и другие эзотерические концепции.
Арканум скрыт от посторонних глаз, и её местоположение известно лишь избранным, то есть тем, кто получил приглашение на обучение.
Ученики, поступившие в Арканум, – это либо гении в области магии, либо те, кто обладает редким даром и великой силой.
В этом году академия впервые открыла свои двери для ведьм, которые от рождения обладают огромным резервом.
Глава третья – Академия.
К счастью для меня — как и подобает девушке, уезжающей из дома в неизвестность, — мне всё-таки собрали вещи. И я была благодарна самой себе, что накинула плащ ещё в карете. Потому что стоило нам пересечь границу Академии, как за спиной будто осталась осень… а вокруг началась зима.
И не просто зима — та самая, как в сказках, где снег падает медленно, крупно, мягко, а воздух звенит от холода. Хлопья ложились на землю ровным белым покрывалом, и весь мир будто задержал дыхание.
А когда передо мной вырос замок — я поняла, что не дышу тоже.
Он возвышался над нами, как живое творение: стены — тёмные, будто покрытые инеем; тонкие башни стремились к небу; узкие окна горели тёплым светом свечей. Казалось, что замок сам смотрит на меня и оценивает, годна ли эта ведьмочка для его древних коридоров.
И только боль в лёгких вернула дыхание.
— Я бы подумала, что это моя бурная фантазия… — пробубнила я себе под нос. — Если бы она у меня была. Хоть какая-то.
— Что вы сказали? — ведьма повернулась, приподняв бровь так, будто поймала меня на преступлении против этикета.
— Ничего, это я сама с собой, — отмахнулась я.
Она недовольно фыркнула и продолжила идти вперёд по тропинке. Под её ногами снег хрустел тихо, как будто боялся потревожить её, — а вот мои ноги, обутые в тонкие изящные сапожки, издавали звук: «я сейчас отморожу себе всё, что можно».
Но что мне оставалось? Я шла.
— А когда доставят мои вещи? — спросила я, пытаясь не думать о том, что пальцы ног уже не чувствую.
— Большая часть уже находится в покоях, закреплённых за вами. Остальное придёт позже, — коротко ответила ведьма.
То ли из-за ветра, то ли из-за её тона — меня аж передёрнуло. Её голос был сухим, вымеренным, словно она преподаёт уже третий век подряд и видела в моей физиономии лишь очередного бестолкового первокурсника.
Сказать, что она выглядела старой — нет. Старше меня — да. Но сколько ей лет на самом деле, определить было сложно. Особенно после того, что рассказывала Лола, пока мы собирали мой чемодан: что и маги, и драконы, и даже некоторые люди здесь могут сохранять молодость дольше. А уж ведьмы — отдельный разговор.
И после её ужасающих историй: «Многие маги-выродки вытягивают жизненную энергию из ведьм, будто пиявки…»
Слава богам, моя ведьминская книга, помимо того, что жила своей жизнью, подарила мне амулет — тонкую цепочку с голубой каплей-кристаллом. На нём золотом был выгравирован древний символ. Я так и не поняла его значения, но Лола уверяла, что он защищает от вытягивания жизненной силы.
Естественно, я сразу его надела. Во-первых, я не дура, которая разбрасывается бесплатными подарками. А во-вторых, у меня за всю жизнь было всего одно украшение — обручальное кольцо. Даже помолвочного не было. Влад сделал предложение, скрутив обёртку от конфет «Ореховая роща» в импровизированное кольцо.