На окраине Перми жил студент ПГМИ. Повесть

В последние годы отечественная литература обогатилась произведениями врачей – писателей. Они подняли целый пласт человеческой жизни, ранее скрытый по многим причинам.

Образ врача в произведениях неспециалистов часто скатывается в крайности: или рафинированного рыцаря без недостатков, или наглого самодовольного высокомерного служаку, сборище пороков.

Врач, находясь внутри системы, доносит до читателя объемное видение ситуации на уровне рабочего места, учреждения и общества в целом.

Повесть проф. А. К. Углицких «На Окраине Перми Жил Студент ПГМИ» посвящена одному из наиболее ярких периодов жизни большинства людей – периоду студенчества.

Андрей Клавдиевич застал период становления педиатрического факультета.

Ранее в Пермском (Молотовском) медицинском институте не было системной подготовки детских врачей, последним толчком для создания которой было утверждение в 1969 г. Министерством здравоохранения СССР новой номенклатуры врачебных специальностей.

Ядром факультета стали проф. Ю. В. Беляев, приглашенный из г. Горький, и пермские доценты А. И. Егорова и А. А. Лишке, вскоре ставшие профессорами и заведующими кафедрами.

Каждый студент медицинского вуза изучает анатомию человека, мне больше нравится название – нормальную анатомию (бывает ещё и ненормальная). Предмет сложный, интересный, внутреннюю логику которого не всегда просто постичь.

Во времена студенчества автора «На Окраине Перми Жил Студент ПГМИ…» кафедрой нормальной анатомии человека Пермского мединститута руководила известный на всю страну лимфолог проф. Елизавета Николаевна Оленева. Человек глубоко преданный своему делу, исключительно порядочный, интеллигентный и требовательный к себе и другим. Вспоминаю, как она расстраивалась, когда была вынуждена поставить двойку студенту, который занимался в её группе. Но объективность была для неё основой жизни.

Ректором института с 1970 по 1995 гг. был Евгений Антонович Вагнер.

При академике Е. А. Вагнере Пермский медицинский институт стал крупнейшим медицинским ВУЗом страны, были построены новые корпуса и лаборатории, расширена клиническая база. Объединяя много важных должностей, он был внимателен к мелочам.

Проф. Е. Н. Оленева рассказывала, как однажды ей позвонил ректор с вопросом: «Елизавета Николаевна, Вы каждый день на работу ходите?», – и получив утвердительный ответ, продолжил: «А почему Вы не заметили, что у классиков медицины носы облупились?». Речь шла о бронзовых скульптурах, расположенных у морфологического корпуса медицинского института.

При прочтении книги А.К.Углицких перед глазами встают образы уважаемых, светлых, дорогих сердцу людей, преподавателей ПГМИ тех лет: Е. А. Вагнера, Е. Н. Оленевой, И. А. Ривкуса, В. С. Варгина, А. А. Храмцова, В. Я. Родионовой, М. Н. Шваревой, К. М. Батуева…

Книга будет интересна читателям всех поколений от очевидцев событий и до современных студентов, тем более, что факты, изложенные Андреем Клавдиевичем, не утратили юношеской яркости.

Общеизвестно, что Пермский государственный медицинский институт отпочковался, вырос из «побега» медицинского факультета Пермского Университета.

То есть, началом всему стало появление на свет 13—14 октября 1916 года самого Пермского университета. В структуре физико – математического факультета которого имелось медицинское отделение. Ставшее в 1917 году полноценным медицинским факультетом.

А 23 февраля 1931 года, в соответствии с постановлением Совнаркома РСФСР, медицинский факультет стал отдельным медицинским институтом2.

Корпус ПГМИ на углу ул. Куйбышева и Большевистской. Особняк возведен в первой четверти девятнадцатого века по проекту знаменитого зодчего И. И. Свиязева, а позднее, в середине века – перестроен архитектором Р. О. Карвовским в духе русского классицизма3. Из архива О.И.Нечаева

От спецпереселенца НКВД до Академика АМН СССР

В 1972 ректором ПГМИ был профессор Евгений Антонович Вагнер. Человек незыблемого авторитета, мужества и личного обаяния.

Долгое время не знал я досконально многих обстоятельств жизни этого замечательного хирурга и ученого. Представлявшейся мне, в мои студенческие годы, вполне благополучной, карьерно – восходящей, почти беспроблемной.

Благополучной настолько, насколько может быть благополучной эта вот, официальная биографическая справка:

«Евгений Антонович Вагнер родился 22 сентября 1918 года в с. Понятовка Херсонской губернии. В 1940 г. окончил лечебный факультет Одесского государственного медицинского института и был оставлен в аспирантуре.

Во время Великой Отечественной войны служил начальником хирургического отделения эвакуационного госпиталя.

С 1946 г. – хирург, заведующий хирургическим отделением Березниковской городской больницы.

С 1955 г. – главный врач Молотовской областной клинической больницы.

В 1956 г. защитил кандидатскую диссертацию, в 1966 г. – докторскую диссертацию.

С 1961 г. – доцент кафедры госпитальной хирургии. С 1965 г. – зав. кафедрой факультетской хирургии и одновременно проректор по научной работе.

С 1967 г. – профессор, с 1970 г. – ректор ПГМИ, заведующий кафедрой госпитальной хирургии.

В 1965 г. присвоено звание заслуженного врача РСФСР, в 1973 г. – заслуженного деятеля науки РСФСР.

В 1980 г. избран членом – корреспондентом, в 1986 г. – действительным членом АМН СССР.

Член правления, затем заместитель председателя Всероссийского общества хирургов, член международной ассоциации хирургов, ученого совета и совета ректоров Министерства здравоохранения РФ, редакционных советов медицинских журналов.

Награжден орденами Октябрьской Революции, Отечественной Войны II степени, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Дружбы народов, орденом «Знак Почёта», медалями, в 1997 г. удостоен Государственной премии Российской Федерации.

Почетный гражданин г. Березники, г. Перми, Пермской области.

Умер 14 сентября 1998 г.».4

Лишь гораздо позже задумался о том, почему, каким это образом, уроженец жаркого юга, немец по национальности, оказался вдруг за тридевять земель от родной Одессы на нашем холодном Урале? В те годы в Пермской области было немало этнических немцев, оказавшихся в наших краях не по своей воле, не случайно, а вынужденно. Под давлением обстоятельств.

Неужели же и Евгений Антонович из числа репрессированных, перемещенных?

Трудармеец – спецпереселенец – ректор ПГМИ – Академик АМН СССР, заслуженный врач и заслуженный деятель науки РСФСР – Почетный гражданин Березников, Перми, Пермской области Евгений Антонович Вагнер. Из архива О. И. Нечаева.

Судите сами.

В 1941 году недавний выпускник и молодой аспирант Одесского медицинского института Е. А. Вагнер призван в Действующую армию. Начал работать заведующим хирургическим отделением эвакогоспиталя.

«В начале 1942 года в жизни молодого военного врача наступил трагический перелом – особый отдел части снял его как немца по национальности с фронта и отправил в Казахстан. В Алма – Ате ему предложили сдать личное оружие, сняли знаки отличия и объявили о зачислении в трудовую армию. Так Вагнер оказался в товарняке, следовавшем на Урал…».5

Что же это такое «трудовая армия»?

«Термин «трудовая армия» возник раньше, в годы гражданской войны, когда специальным декретом была объявлена всеобщая трудовая повинность и сформированы «революционные армии труда» для решения хозяйственных задач в военное время.

В годы Великой Отечественной войны вновь была введена принудительная трудовая повинность и тех, кто ее нес, стали называть «трудармейцами». Но ни в одном официальном документе периода 1941—1945 гг. понятие «трудовая армия» не встречается.

Большую часть этих формирований составили люди, считавшиеся неблагонадежными по социальному или национальному признаку: поволжские немцы, евреи, эстонцы, финны, румыны, венгры, итальянцы. Они использовалась на стройках НКВД в различных отраслях народного хозяйства. Стали бесплатной рабочей силой, пополнив обширную сеть ГУЛАГа в Сибири и на Урале.»6.

Соликамск встретил южанина суровыми морозами, жестокими вьюгами, обвальными снегопадами. Поселили трудармейцев на …овощехранилище.

Нары, голод, холод, тяжелый многочасовой труд…

Что делал, чем занимался тогда молодой врач?

Как сообщается, первое время «общими земляными работами»: копал траншеи, ямы, убирал овощи. Потом был переведен, направлен врачом в самую глухомань для медицинского обслуживания прибывающих эшелонов все новых и новых трудармейцев.

Возможно, мы не знаем этого наверняка, но, скорее всего, не раз и не два задавал он себе в свободную минуту сакраментальный вопрос: «За что?»

Впрочем, к счастью, свободного времени у Евгения Антоновича почти никогда не было. Ведь врач Вагнер опять занимался любимым делом – лечил людей!

Да, немец, да, косо посматривают, да, подозревают, да, следят за каждым шагом. Ну и пусть! Главное не в этом, это все можно, можно пережить! Главное сейчас в другом, главное в том, что ОН ОПЯТЬ ЛЕЧИТ ЛЮДЕЙ! Этого у него никто уже не в силах был отнять!

Закончилась война. Трудармейцы ждали послабления, разрешения вернуться на свои малые родины.

Дождались!

Новый закон Верховного Совета СССР гласил: «без права выезда с мест поселения на вечные времена».

Так трудармеец Вагнер стал еще и спецпереселенцем. Теперь он не мог выехать даже в Пермь для защиты своей кандидатской диссертации! За оставление мест поселений нарушителям закона грозил немалый срок.

Молодой ученый не имел также возможности представлять результаты своих исследований на научных конференциях, сьездах. Казалось, жизнь окончательно зашла в тупик.

Именно тогда ему очень помогла встреча с хорошим человеком – А. А. Росновским. Который попросил не оставлять молодого врача свои научные исследования. Росновский же убедил талантливого хирурга, что «спецпоселенчество – явление временное, а научная хирургия и творческая работа были, есть и всегда будут»7.

Остальное хорошо известно из официальной биографии ректора ПГМИ…

Лечфак или педфак?

Любопытный исторический факт: «первый набор студентов во вновь образованный Пермский мединститут (1931) проводился на семь факультетов: лечебно – профилактический, санитарно – гигиенический, охраны материнства и младенчества, подготовки фельдшеров без отрыва от производства, рабфак, высших медицинских кадров, химико – фармацевтический»8.

Но и в 1972 году у абитуриента ПГМИ также имелся немалый, считаю, выбор. Кандидат в студенты мог поступать на любой из четырех факультетов: на лечебный, педиатрический, санитарно – гигиенический или стоматологический.

Лидером, самым главным, престижным, значимым считался (и являлся!) именно Его Величество Лечебный Факультет. Это – обьективно. Это – не обсуждается.

На ступеньку, но, все – таки, ниже шел санитарно – гигиенический факультет, не в обиду замечательным выпускникам его будь написано это. Простите, друзья! Сейчас я во многом изменил ту, раннюю свою, точку зрения, но когда – то, и впрямь, полагал, что дело обстоит именно так.

Причина простая: выпускники санфака, хотя и занимались крайне важной и ответственной работой, обеспечивая безопасность граждан, но правом лечения людей они наделены все – таки не были. А мне хотелось лечить, а не только предупреждать!

Примерно, вровень с санитарно – гигиеническим значился в моей тогдашней «табели о рангах» и стоматологический факультет.

Да, стоматологи, конечно, лечили, но лечили они не всего человека. Их интересы ограничивались всего лишь челюстно – лицевой областью. С другой стороны, учились на стоматфаке на целый год меньше. Не «пять лет и десять месяцев», как на всех остальных факультетах, а всего лишь «четыре и десять…». Для кого – то из абитуриентов это обстоятельство имело определенное значение.

Оставался, впрочем, еще педиатрический… Каюсь, мало что знал об этом новом факультете. Так, в общих чертах. Но главным было то, что давал он право непосредственной лечебной работы. Одно это уже ставило его вровень, на одну ступеньку с лечфаком. Правда, право это распространялось только на детей.

С другой стороны, лечение пациентов детского возраста представлялось мне в каком – то смысле, занятием даже более трудным, нежели взрослых. Взрослый больной, он, хотя бы, может сказать, объяснить врачу, довести до сведения доктора: что, где, как болит… А ребенок? Что может врачу рассказать о своих болячках грудная кроха, к примеру?!