Перешагнуть через пропасть. Гедонистическая инженерия против уныния, одиночества и разобщенности

Перевод оригинального издания:

Jamie Wheal

RECAPTURE THE RAPTURE:

Rethinking God, Sex and Death in a World That's Lost its Mind

Печатается с разрешения автора и литературных агентств United Talent Agency и Prava I Prevodi International Literary Agency.

© 1995 by Maya Angelou. Стихотворение приводится с разрешения Random House, подразделения Penguin Random House LLC.

© 2021 by Jamie Wheal

© Перевод на русский язык, оформление. ООО «Издательство АСТ», 2022

Тебе, Джулия, mea alpha et omega

Читай неспешно. Это опасная книга!

Предисловие

Ныне мы живем в сложнейшем мире новых вызовов, ставящих перед нами небывалые задачи. Эти вызовы касаются, конечно, и материальной сферы нашего существования: экология, изменение климата, сменяющие друг друга экономические кризисы, стремительное развитие компьютерных технологий и проблема искусственного интеллекта. О недооценке последней, в частности, Стивен Хокинг отзывался как о «самой большой ошибке в истории человечества», так как развитие ИИ грозит привести к так называемой точке сингулярности[1] и необратимо изменить жизнь всего человечества. Однако в первую очередь эти вызовы касаются духовной сферы. Аномия – утрата человеком смысла своего существования – поразила западную цивилизацию во второй половине ХХ века. Классик социологии религии Питер Бергер говорил о том, что номизация – осмысление Космоса, в котором мы живем, – одна из основных функций религии. Христианство вполне справлялось с этой функцией до XVIII века: человек жил в мире, где не было выбора между верой и неверием, вся его жизнь от рождения до смерти регламентировалась религиозными предписаниями. Но постепенно, с XVI–XVII века, начался процесс секуляризации, освобождения различных сторон жизни человека и социума от религиозного влияния. Секуляризация способствовала развитию науки и техники, привела к появлению светской культуры, освободила политическую жизнь от церковного влияния. Но она же привела и к духовному кризису.

Классические теории секуляризации предсказывали скорое исчезновение религии под натиском научного прогресса, процессов модернизации. Но все оказалось намного сложнее. Оказалось, что человек не может жить в секулярном мире, быть лишенным конечного смысла своего существования. С другой стороны, наука в том виде, к которому она пришла к концу XX века, не смогла решить ни социальных проблем (провал коммунистического проекта в России), ни проблем биологии и медицины, связанных с продлением жизни и победой над болезнями. И теперь мы, по образному выражению социолога Бергера, разучившись беседовать с ангелами, пытаемся уловить хотя бы слухи о них, слухи о трансцендентном[2].

Но простое возвращение к традиционному образу жизни, к традиционным религиям невозможно; нельзя, как говорил Гераклит, дважды войти в одну реку. Мы все являемся носителями секулярного сознания: мы знаем об эволюции Вселенной, о ее многомиллиардной истории, сложнейшем, но тем не менее познаваемом устройстве. Мы многое открыли о себе, своей биологической основе, психологических механизмах мышления и поведения. Однако современный человек вновь оказался в поисках смысла существования. Кто-то пытается обратиться к древним церквям, стараясь интерпретировать традицию в современных условиях, а кто-то пускается в свободный полет… Так, согласно докладу Парижского католического института и Центра изучения религии и социологии им. Бенедикта XVI в Лондоне[3] об отношении современной европейской молодежи (в возрасте от 16 до 29 лет) к религии, в 12 странах из 22 больше половины молодых людей не идентифицируют себя с каким-либо течением. Характерно, что шесть самых христианских стран являются католическими, а в атеистической Эстонии (80 % нерелегиозной молодежи) христиане представлены в основном православными. То есть молодые люди Европы, связывающие себя с христианской традицией, выбирают древние церкви.

Несмотря на то, что исторические церковные сообщества теряют влияние, нельзя сказать, что люди перестали интересоваться «предельными вопросами» бытия. Социологические опросы говорят о постоянно увеличивающемся интересе к альтернативным проявлениям религиозности – духовности, противопоставляемой «организованной» религии. Поиски альтернативных форм привели к появлению так называемой лоскутной религиозности, или пэчворк-религии, когда человек в поисках духовных смыслов конструирует индивидуальное религиозное мировоззрение, используя материал различных религиозных практик и традиций, причудливо их комбинируя. Он может, например, считать себя христианином и верить в переселение душ, использовать буддийские медитации и общаться с духами одновременно, считая, что все это помогает ему обрести понимание Бога, которое не может ему дать, с его точки зрения, ни одна традиционная религия. При этом человек может как полностью порвать с имеющимися религиозными институтами, так и считать себя по-прежнему католиком, протестантом, православным и т. д. Так, ныне человек испытывает глубокую потребность, по выражению немецкого католического теолога Йоханнеса Ферста, «в таких практиках, которые интегрируют дух, душу и тело и не оставляют их наедине и исключительно перед “математически рациональной” стороной жизни человека, детерминированной естественнонаучной картиной мира»[4].

Подобный свободный поиск «своего» Бога таит множество опасностей. Так, можно попасть под тоталитарный контроль со стороны нового религиозного движения, что в конечном итоге лишит нас не только привычного социального статуса, но и имущества; можно получить зависимость от препаратов, приводящих нашу психику в экстатическое состояние; можно прийти к экзистенциальному тупику и личностному краху. Как ориентироваться в колоссальном многообразии религиозных учений и практик, выработанных человечеством на протяжении тысяч лет истории и ставших теперь доступными абсолютно всем? Труд Джейми Уила может стать для того, кто решился на такое рискованное духовное путешествие, хорошим путеводителем.

Автор, анализируя апокалиптические ожидания нашего времени, утверждает, что сейчас, когда потерпели крах Смысл 1.0 (традиционная религия) и Смысл 2.0 (проект модерна), мы должны разработать систему Смысла 3.0, которая интегрировала бы в себе и примирила все лучшее, что человечество получило в первых двух системах, могла бы пользоваться духовными смыслами предыдущих традиций, опираясь на достижения современной науки. Эта система должна быть открыта для каждого и обладать способностью отвечать на все вызовы нашего времени; она должна утолить тоску по Запредельному и примирить наше сознание с трагедией человеческого существования, конечного в его земном измерении, полного скорбей и неожиданностей. И наконец, эта система должна вывести современного человека из тюрьмы индивидуального существования к радости обретения себя в общине единомышленников.

В качестве фундамента для системы Смысла 3.0 автор предлагает прежде всего нашу телесность. Дыхательные и телесные практики, человеческая сексуальность, музыка, препараты, способствующие расширению нашего сознания, – вот его дорожная карта. Здесь впору насторожиться: пуститься в неконтролируемые эксперименты с подобными вещами было бы весьма опасно и потенциально губительно, ведь мы знаем, как строго регламентируют традиционные религии использование подобных «практик экстаза», и к этим предостережениям нельзя не прислушаться. Но, с другой стороны, многочисленные исследования последних двух столетий дают вполне объемное понимание того, что происходит с психикой под влиянием пяти вышеупомянутых факторов. Наукой описана нейрофизиология воздействия на головной мозг человека учащенного и глубокого дыхания (так называемого холотропного дыхания, открытого психологом С. Грофом); психофармакология боли, которая способна произвести «глобальную перезагрузку нервной системы»; психические механизмы воздействия музыкальных ритмов на сознание. В достаточной мере изучено функционирование «гормонов радости» при сексуальных практиках и приеме психоактивных препаратов. И этот инструментарий способен обезопасить от потенциальных разрушительных последствий неумеренности, причем важнейшим сдерживающим фактором здесь должны стать приемы воздержания, различные виды постов, разработанные в традиционных религиях и позволяющие избежать пагубной зависимости. Это необходимое «снаряжение», предохраняющее от гибели, как страховка в скалолазании.

Наконец, для обретения Смысла 3.0 нужна и система этических координат. Джейми Уил намечает архитектуру этой системы. Он, предостерегая от непоправимых ошибок, перечисляет верные признаки тоталитарных культов, способных полностью поработить своих приверженцев, сломить их личность. Нам предлагается открытая система из десяти этических советов, сформулированных иногда шутливо, иногда парадоксально. Они не подменяют собою десять заповедей Моисея, но позволяют обрести собственное направление духовных поисков. Автор оснащает нас и открытыми принципами новой метафизики – метафизики Бесконечной игры, играющей с самими правилами. Нам, людям христианской традиции и культуры, он предлагает осмыслить и переосмыслить роль Христа в нашем духовном пути, истоки которого предстоит ощутить в таинствах, ставящих нас перед Невыразимым, в предстоянии пред Которым и даже в слиянии с Ним в точке Омега Тейяра де Шардена мы должны обрести себя.

Введение

В ожидании конца света

Весь этот хаос, все эти противоречия

Учат нас, что мы не демоны и не ангелы…

Если уж на то пошло,

Придется нам признаться, что мы есть возможное,

Мы есть истинное, восхитительное чудо этого мира.

Тогда и только тогда

Мы к нему придем.

Нас постигло крушение смысла. Последние 100 лет этот процесс шел постепенно, а в последние годы обрушилось все разом. Мы привыкли искать веру и утешение в организованной религии, но еще никогда у подобных убеждений не было так мало сторонников[6]. Эту традиционную систему мы можем назвать Смысл 1.0, и она сулила спасение для избранных. Кто верует – тот спасется. Кто не верует – нет. Сурово, но справедливо.

В последние несколько столетий мы попробовали другой эксперимент, основанный не на спасении, а на инклюзии. Вот что сулил нам глобальный либерализм: идею, что рынки, демократия и права человека приведут нас в мир, где право на счастье есть у всех, а не только у избранных.

Однако и здесь ничего не вышло. Беспрецедентное экономическое неравенство, глобальные кризисы и загрязнение окружающей среды показали, что эти обещания обернулись пшиком. Этот современный эксперимент условимся называть Смысл 2.0, и он предлагал инклюзию масс. Соблюдай правила, играй в игру – и скоро настанет твой ход. В теории многообещающе, а на практике есть оговорки.

Когда рухнули и Смысл 1.0, и Смысл 2.0, у нас начался глобальный кризис. И в образовавшийся вакуум хлынул целый сонм убеждений, грозивших разрушить саму структуру цивилизации. Весь мир – и верующие, и неверующие – все мы попали в ловушку идеологий вознесения.

В основе всех идеологий вознесения лежат четыре основных постулата.

Мир, каким мы его знаем, гибнет, и спасти его невозможно.

В ближайшем будущем настанет момент, когда все изменится.

После этого переломного момента все ценное для нас либо уцелеет, либо будет нам возвращено (так или иначе спасется).

Так давайте же приблизим этот переломный момент, не особенно задумываясь о мире, который мы оставим позади!

Это становится проблемой для всех нас. Очень важно восстановить контроль над историями, которые мы рассказываем, поскольку они формируют будущее, которое мы создаем. Для этого нам нужно вспомнить, что трогает нас до глубины души и вдохновляет, исцелить боль и апатию и держаться друг друга крепче прежнего. Если мы этого не сделаем, последнее слово останется за идеологами вознесения, и все рухнет, как они и предвещают. Если сделаем, в наших силах создать мир, устраивающий всех нас.

Всякий, кто сейчас взвесил мимоходом такую возможность, а потом подумал: «Ну, это все-таки предельные случаи, а в мире, где мы живем, в миреWall Street Journal, Economist, TED Talks преобладают люди здравомыслящие» – подумайте еще немного. Приверженцы философии вознесения окружают нас со всех сторон. И они носят худи и дорогие костюмы не реже, чем власяницы, и не всегда посыпают голову пеплом. Лозунг «Вот-вот настанет точка сингулярности» можно услышать от них не реже, чем «Покайтесь, конец близок». Они вглядываются в строчки компьютерного кода не реже, чем в древние писания. Надо просто знать, что искать.

В нестройном хоре голосов, предвещающих очередную вселенскую катастрофу, особенно будоражит воображение перезагрузка космической гонки. Недавно вThe New York Times писали, что мы оказались на грани прорыва в освоении космоса и что «полеты [на Марс] могут начаться уже в 2024 году». Помимо прямых репортажей о запуске ракет и шумихи вокруг первых билетов для самых отважных миллиардеров, готовых стать космическими туристами, здесь встает более серьезный вопрос, который редко задают будущим колонизаторам космоса: а мы уверены?

Мы ведь не на Марсе родились. Он далеко, и условия там абсолютно непригодны для жизни человека. Решить обе задачи – и преодоление расстояния, и обеспечение выживания – задача поистинетитаническая. И если мы в состоянии привлечь столько профессиональных научно-технических знаний, капитала и энтузиазма, чтобы совершить этот бессмертный подвиг, который останется в веках, почему мы не можем бросить те же ресурсы на то, чтобы навести порядок там, где мы уже живем? Там, откуда мы на самом деле родом?

В ответе всего два слова: идеология вознесения. Ее подают не под тем соусом, что религиозные версии, которые мы смутно помним со школьных лет. Но общая структура у них одинакова. Только эта идеология основана не на замшелом писании. Не на решающей битве добра со злом. Но все равно это идеология вознесения. Назовем такое вознесение Техно-утопическим. Оно следует все той же четырехэтапной схеме.

• Мир, каким мы его знаем, гибнет, и спасти его невозможно (на этот раз не из-за грехов, а из-за чрезмерного потребления).

• В ближайшем будущем настанет переломный момент (геополитический/экосистемный коллапс, а не явление четырех всадников апокалипсиса).

• Когда мы окажемся по ту сторону, у всех наших все будет в ажуре (сингулярность / марсианские колонии для лучших и талантливейших, «Атлант расправил плечи» в космосе).

• Так давайте же как можно лучше подготовимся к неизбежному, не особенно задумываясь о случайных жертвах (построим космические станции и роскошные бункеры, вместо того чтобы решать насущные вопросы глобального масштаба вроде пищи, воды, энергии и климата)!

На вопросы об очевидных затратах и трудностях, связанных с колонизацией Марса, у ее горячих сторонников, от покойного Стивена Хокинга до Илона Маска, уже готовы ответы: «Колонизация Марса – наилучший возможный способ обеспечить будущее человечества как биологического вида, когда мы истощим ресурсы родной планеты», – сказал как-то Илон Маск. «Распространение по другим планетам, – согласился с ним Хокинг, – вероятно, единственное, что спасет нас от нас самих»[7]. Когда мы слышим подобные комментарии, то почему-то не бьем в набат и не начинаем повсеместные дебаты о нашем будущем, а совершенно теряемся. Мы не в состоянии уловить, насколько серьезно то, о чем мы говорим. С нежностью вспоминаем «огромный шаг для человечества» Нила Армстронга. В голове гудит тема из «Звездного Пути» – «Отважно двинуться туда, где не бывал еще человек». Вспоминаем мультики про семейство Джетсонов с их реактивными ранцами и думаем: а вдруг именно сейчас настал момент, когда вся эта научная фантастика станет наконец научным фактом? Все это так славно и знакомо – если закрыть глаза на то, как все это рухнет.

Предположим, Хокинг и Маск правы. Оба они гениальные ученые; оба глубоко задумывались над вопросами, которые большинству из нас уж точно не по мозгам; обоим приходилось между делом решать нерешаемые задачи; оба знакомы с самыми лучшими исследованиями в мире. И ни тот, ни другой особенно не надеются, что наш биологический вид доживет до конца нынешнего века, если мы не придумаем радикальный план Б. Уже один этот вывод должен нас отрезвить.

Но не будем на этом останавливаться. Предположим, в ближайшие два десятилетия мы и в самом деле выстроим колонию на Марсе, которая сможет служить базой для дальнейшего сохранения и распространения человечества. Что дальше?

Одно очевидно. На этом кораблике любви не хватит мест на все восемь миллиардов человек. И в этом и состоит самая соблазнительная и самая разрушительная часть идеологий вознесения. Что бы ни говорила нам беспощадная статистика, в глубине души у нас нет сомнений, что уж мы-то достойны билетика. Вопреки всему мы воображаем, будто окажемся среди спасенных, а не среди оставленных. Только представьте себе, как высока планка, позволяющая отхватить билет с покойной планеты Земля, некогда великой. На этом фоне вертолеты, разлетавшиеся от американского посольства в Сайгоне, покажутся легкой разминкой[8].

Не стоит упоминать об этом в смешанной компании, но после терактов 11 сентября, мирового финансового кризиса 2008 года, расцвета популизма и пандемии коронавируса все мы стали гораздо больше задумываться о немыслимом. Еще в 2012 году[9] National Geographic запустил реалити-шоу «В ожидании конца света» о людях, которые всерьез готовятся к временам, описываемым привычно пугающими аббревиатурами вроде WROL (without rule of law – «без закона и порядка») и WTSHTF (when the shit hits the fan — «когда полетит говно на вентилятор») во время EOTWAWKI (End of the World as We Know It – «конец света, каким мы его знаем»). Его первая серия собрала более четырех миллионов зрителей (почти на полмиллиона больше, чем привлекает лучшее вечернее комедийное шоу).

В дальнейшем «В ожидании конца света» побило все рекорды канала и стало одним из его самых рейтинговых шоу[10]. National Geographic, не ожидавший такого успеха, провел исследования, чтобы больше узнать о своем чемпионе. Оказалось, что почти половина американцев уверены, что вкладывать деньги в бомбоубежища и непортящиеся армейские рационы надежнее, чем в популярные накопительные пенсионные планы вроде «Фор-о-уан-кей» (401(k

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Точка сингулярности, или технологическая сингулярность, – неограниченное развитие искусственного интеллекта и появление в конечном итоге некоего сверхинтеллекта, превосходящего интеллект человечества, что положит конец человеческой эре на Земле.

2

Berger P. A Rumor of Angels, Modern Society and the Rediscovery of the Supernatural (1970).

3

Stephen Bullivant. Europe’s Young Adults and Religion. Findings from the European Social Survey (2014–16) to inform the 2018 Synod of Bishops. https://www.stmarys.ac.uk/research/centres/benedict-xvi/europes-young-adults-and-religion.aspx.

4

Först J. Abschied von der «Patchworkreligiosität»?: Von der pastoralen Kompetenz, moderne religiöse Orientierungen existentiell zu entschlüsseln und theologisch zu deuten (2005).

5

Maya Angelou, “A Brave and Startling Truth”: //Out of such chaos, of such contradiction // We learn that we are neither devils nor divines… // When we come to it // We must confess that we are the possible // We are the miraculous, the true wonder of this world // That is when, and only when // We come to it.

6

«Young Adults around the World Are Less Religious». Pew Research Center’s Religion & Public Life Project. June 13, 2018. https://www.pewforum.org/2018/06/13/young-adults-around-the-world-are-less-religious-by-several-measures/.

7

Joseph, Yonette. “Stephen Hawking, in His Own Words (Published 2018).” The New York Times. March 14, 2018. http://www.nytimes.com/2018/03/14/world/europe/stephen-hawking-quotes.html.

8

Scott, A. O. “Witnesses to the Collapse.” The New York Times. September 05, 2014. https://www.nytimes.com/2014/09/05/movies/last-days-in-vietnam-looks-at-fall-of-saigon.html?_r=0.

9

Это произошло в 2011 году. –Прим. перев.

10

Osnos, Evan. “Survival of the Richest.” The New Yorker. Januiary 22, 2017. http://www.newyorker.com/magazine/2017/01/30/doomsday-prep-for-the-super-rich