Путешествие в 2000 год туда и обратно; или Полет во времени

Глава 1. Человек и время

Ламли стоял на пустынном причале Норт-Ривер и смотрел вниз, в темную воду. Всего один прыжок в воду мог положить конец всему. Почему бы не сделать это?

Он вздрогнул, поплотнее закутался в свой поношенный плащ и прислонился к одной из свай. Этот прыжок в воду казался ему единственным выходом на земле, но... он колебался.

В тот момент Неизведанная Страна представлялась ему более справедливой, чем любая другая, которую он успел изучить.

Там у него были друзья, и нигде больше. Вопрос о пропитании и одежде не был жизненно важным в этой прекрасной стране; ищейки правосудия не могли выследить его за ее пределами или увести с ее берега, чтобы подвергнуть несправедливому наказанию в мирском суде.

Час был благоприятный. Скользящие по реке огни чертили карандашные линии в поле зрения Ламли, и до его слуха, пока он топтался на самом краю, доносилось чуфы-чуфы проплывающих мимо судов и хриплые сигналы их сирен.

На мгновение он застыл на месте, а затем с протяжным, дрожащим вздохом поднялся во весь рост, раскинул руки и отступил назад.

Не то чтобы он боялся, нет, нет. Он был человеком, опередившим свое время, и позволить этой щемящей неоцененной эпохе 1900 года засосать его в свои дебри, было бы чересчур унизительно.

Если подумать, он должен и дальше жить. Другие, помимо него, тоже становились жертвами неблагоприятных обстоятельств, но в конце концов находили справедливость. Он будет терпеть свою судьбу до тех пор, пока прогрессивные идеи не пустят корни и не освободят его. Когда он повернулся, чтобы покинуть пирс, до его ушей донесся квакающий смех.

Чуть поодаль он увидел темный силуэт на фоне полумрака. Ламли замер на месте, а фигура надвигалась на него.

- Почему ты не прыгнул? - прошелестел сухой монотонный голос.

Маленький человечек - Ламли видел, что он горбун, - остановился и, задав вопрос, снова рассмеялся.

- Я не признаю за вами права на какие-либо расспросы или комментарии, - холодно ответил Ламли.

- Нет? - ответил другой невозмутимым тоном. - Признаете ли вы мое право, мистер Эверсон Ламли, протянуть вам руку помощи в критической ситуации?

Ламли вздрогнул и внимательно посмотрел на стоящего перед ним человека. За гладким лицом, острым носом и подбородком, а также за большими круглыми очками он ничего не мог разглядеть в своем собеседнике.

- Вы, кажется, знаете меня, - сказал Ламли, - но я не могу вспомнить, где я вас встречал.

- Это наша первая встреча.

- Тогда откуда вы знаете мое имя?

Снова раздался скрипучий смех карлика.

- Я знаю о вас все, и, как я уже сказал, я пришел за вами этой ночью, чтобы завязать с вами знакомство и проявить себя как друг в трудную минуту. Вы - тот самый человек, Ламли, и это тот самый час!

- Да? - неуверенно ответил Ламли.

- Несомненно. Суровые времена закона, мой друг, вплотную подступают к вам.

- Что вы имеете в виду?

- Я имею в виду, что Кинч идет по вашему следу.

- Кинч! Боже правый!

Ламли сжал руки в кулаки и бросил безумный взгляд назад, в сторону реки.

- Ты знаешь об этом? - прошептал он, снова повернувшись к горбуну.

- Я знаю больше, чем ты можешь себе представить. Пойдемте со мной, и я покажу вам, как обмануть сыщика. Откажешься от моей помощи - и до утра окажешься за решеткой.

Холодные мурашки пробежали по напряженному телу скрывающегося беглеца. Опасность, несомненно, была велика, но он не был настолько ошеломлен ею, чтобы с готовностью подчиниться загадочному горбуну.

- Кто вы такой, - с подозрением спросил Ламли, - чтобы пытаться спасти меня?

- Я верю в вашу невиновность, и это предмет моей веры, что один философ должен помогать другому, когда он может это сделать. Ха! - Неизвестный повернулся и указал на освещенную улицу у себя за спиной. - Вон Кинч… он… идет сюда. Быстрее! У тебя есть всего мгновение, чтобы принять решение. Пойдешь ли ты со мной?

- Да, да, - пробормотал Ламли. - Я пойду куда угодно и сделаю что угодно, лишь бы избежать встречи с этим человеком!

- Отлично!

Горбун подхватил Ламли под руку и вместе с ним нырнул в темноту, которая простиралась слева от них. Обходными путями они добрались до улицы и прыгнули в поджидавший их экипаж.

- Быстрее! - обратился карлик к водителю. - Ты знаешь, куда ехать.

Когда они умчались, за ними выскочил кэб, который ждал в квартале дальше по улице. Ламли выглянул через опущенное окно в верхней части двери кареты.

- Кинч преследует нас! - воскликнул он, падая обратно на сиденье.

- Пусть преследует, - самодовольно ответил другой. - Если мы доберемся до места назначения раньше него, мне все равно.

- А мне не все равно. Если он узнает, где я нахожусь, меня схватят.

- Тебя не схватят, если ты будешь делать то, что я потребую.

- И что же мне следует делать?

- Ждать, ждать. Наберись терпения.

Вскоре карета остановилась. Горбун, за которым неотступно следовал Ламли, выскочил и взбежал по ступенькам дома.

С обочины донеслось резкое "тпру!" и скрежет колес, когда за ними выскочил экипаж.

"Остановитесь!" - скомандовал голос, и с двухколесной коляски на дорожку спрыгнул человек.

- Заходи, Ламли! - приказал карлик, распахивая дверцу.

Запыхавшийся Ламли влетел в дом, а карлик закрыл и запер за ними дверь.

- Спасены! - воскликнул он.

- В смысле, спасены, - пыхтел Ламли. - Как ты думаешь, сколько времени понадобится Кинчу, чтобы выбить дверь и схватить меня?

- Возможно, он выбьет дверь, но не схватит вас, если вы будете следовать моим указаниям. Сюда, будьте добры.

Когда маленький человечек начал подниматься по лестнице, в холле появился слуга.

- Мне нужно полчаса, Честер, - обратился к нему карлик, перегнувшись через перила.

- Я понимаю, сэр, - ответил слуга.

Ламли заметил, что его собеседник, похоже, предусмотрел все пункты всеобъемлющего плана. Но времени на замечания и объяснения не было.

Через несколько мгновений Ламли и таинственный карлик оказались за очередной запертой дверью, в просторном и хорошо освещенном кабинете.

- У нас есть тридцать минут, мистер Ламли, - сказал маленький человечек, отбрасывая плащ, скрывавший его нескладную фигуру. - Присядьте и успокойтесь.

- Я, конечно, могу сесть, - сказал Ламли, опускаясь на кожаную кушетку, - но мне будет трудно успокоиться, когда этот детектив ломится к вам в дверь.

- О, Честер о нем позаботится.

- Возможно, но всего на полчаса. После этого Кинч позаботится обо мне.

- Нет, если у вас есть мужество моих убеждений.

- Не просветите ли вы меня на этот счет?

Карлик плюхнулся в кресло и, кажется, полностью погрузился в него, глядя на Ламли блестящими, прищуренными глазками.

- Скоро вы все узнаете. Начнем с того, что я доктор Келпи...

- Не доктор ли Алонзо Келпи, автор книги "Время и пространство и их ограничения"?

- Точно так и есть, - ответил известный ученый. - Вы знакомы с моей работой?

- Я могу повторить ее наизусть задом наперед.

- Ах! Тем лучше… тем лучше, мистер Эверсон Ламли. Вы действительно та самая яркая звезда, которую я искал на небосклоне случайностей. Кроме того, вы сами - искатель истины и написали тот восхитительный фолиант "Возможности подсознательного эго".

- Так и есть, доктор Келпи, - ответил Ламли, выпятив грудь и подняв голову. - Работа всей моей жизни, сэр.

- Грандиозный труд, - пробормотал доктор Келпи. - Мы оба опередили свое время.

- Без сомнения, - с чувством ответил Ламли.

- Как вы думаете, Ламли, насколько вы опережаете свое время?

- Я бы сказал, лет на сто - ответил Ламли, поразмыслив несколько минут.

- По крайней мере, не меньше, - размышлял доктор Келпи, изучая своего гостя задумчивыми полузакрытыми глазами. - Мир всегда злоупотреблял теми, чьи идеи опережали окружающий мир, Ламли. В старые времена это были дыба и винт, кол и факел; в наши более современные времена - презрение, насмешки или, возможно, сумасшедший дом. Удивляюсь, как вы вообще нашли издателя для "Возможностей подсознательного эго".

- Я издал книгу сам, - признался Ламли, и в его словах прозвучала горечь гения. - Тридцать шесть экземпляров было продано, а остальные из тиража в тысячу экземпляров я распространил частным образом.

Сгорбленная фигура в большом кресле напротив откинулась вперед.

- Мой дорогой друг, ваш свет был слишком ярок для глаз этого века! Поразительный блеск вашего подвига ослепил ваших соратников! Но какая отвага! По крайней мере, тридцать шесть экземпляров этого ценнейшего труда будут бережно храниться, и в следующем столетии памяти его автора будут воздвигнуты памятники. Книга "Время и пространство и их ограничения" была принята примерно так же. Однако, в отличие от ваших революционных идей, некоторые из моих теорий я могу продемонстрировать практически уже сейчас. Но разве я бросаю жемчуг перед свиньями, разве я демонстрирую свои знания на благо тех, кто не может их понять? Нет! Но для вас, Ламли, для вас...

Взмахнув похожей на когти рукой, бесформенное тело опустилось обратно в глубину кресла.

- Для меня... - с нетерпением прошептал Ламли.

Прежде чем доктор Келпи успел ответить, откуда-то снизу послышался треск. За этим тревожным звуком последовал топот ног по лестнице. Ламли вскочил на ноги с выражением дикого страха.

- Кинч! - потрясенно воскликнул он, - Кинч вломился в дом, он идет за мной!

Доктор Келпи тоже поднялся.

- Спокойствие, - сказал он успокаивающим тоном. - Мы с вами были бы настоящими глупцами, Ламли, если бы не смогли использовать плоды наших далеко идущих открытий в своих интересах. Этот человек, Кинч, преследует вас по всему миру, не так ли?

- Да! - пробормотал Ламли, вытирая пот со лба. - Дюжину раз он был на волосок от того, чтобы поймать меня; но никогда, никогда я не был так напряжен, как в эту минуту.

Ламли бросил на него мучительный взгляд утопающего.

- Мужайтесь, друг мой! - призвал доктор.

- Мужаться? - воскликнул Ламли. - Как я могу мужаться, когда Кинч находится в дюжине футов от меня? Вы не знаете этого человека, доктор Келпи!

- Я скажу вам, почему вы должны встретить эту опасность со спокойствием, - продолжал доктор с горящими глазами. - Хотя ваш враг находится всего в дюжине футов от вас, Ламли, скоро он будет на целое столетие позади, и вы окажетесь в безопасности.

Доктор встал и направился к двери кабинета. В его словах была убежденность, а в манере поведения - уверенность, что произвело на Ламли сильное впечатление.

- Вы имеете в виду... - запинаясь, пролепетал Ламли, смачивая языком пересохшие губы.

- Я имею в виду, что Время, всемогущее, вырвет вас из лап вашего врага. У нас есть тридцать минут. В одну треть этого времени, или в десять минут, я могу втиснуть сто лет. Подождите немного.

Когда Ламли опустился на кушетку, доктор прошел к двери.

Глава 2. Тридцать минут отсрочки

Кто-то яростно стукнул рукой по дверям.

- Откройте, - раздался властный голос, - именем закона!

- Кто вы? - поинтересовался доктор.

- Джаспер Кинч, детектив. Там у вас Эверсон Ламли, и я не уйду, пока не заберу его с собой.

- Если вы дадите мистеру Ламли тридцать минут отсрочки, - сказал доктор, - я открою дверь.

- Дом охраняется спереди и сзади, и ему бесполезно пытаться сбежать.

- Тем больше причин, чтобы вы дали нам эти тридцать минут.

Последовала короткая пауза; затем, к большому удивлению Ламли, детектив ответил:

- Хорошо; но если через тридцать минут вы не отопрете эту дверь, я ее выломаю.

- Не стоит применять насилие. Присядьте, мистер Кинч, и устраивайтесь поудобнее.

Доктор Келпи отвернулся от двери.

- Не стоит доверять Кинчу, - сказал Ламли. - Он жесткий человек, доктор, и он хитер.

- Мы максимально используем наши тридцать минут, мой дорогой Ламли.

Доктор сел, достал из кармана часы и раскрыл их на ладони.

- Почему этот человек преследует вас? - продолжил он.

- Утверждают, что я проник в банк, - ответил Ламли, - и украл пятьдесят тысяч долларов. За мою поимку назначено вознаграждение в десять тысяч долларов, и Кинч охотится за этой наградой.

- Понятно. И вы не врывались в банк и не брали деньги?

- Боюсь, что так и было, доктор… подсознательно.

- Вот как!

- Если вы читали вторую главу моей книги, то поймете, как подсознательное "я" может быть виновно в чем угодно - в то время как реальное "я" не виновно, как новорожденный младенец.

- Это мысль, достойная двухтысячного года, если таковой вообще существует! - воскликнул доктор, потирая руки. - Я, конечно, все понимаю, и давно уже рассуждал на эту тему. Как это случилось, Ламли?

- Я проводил серию экспериментов с человеком, который называл себя моим другом, - криминологом и гипнотизером по имени Осборн. Осборн загипнотизировал мое сознание и подсознательно отправил меня в банк глубокой ночью, с дрелью и кувалдой.

- Ограбление, как я заметил из газет, прошло успешно, но меня заметил сторож и нашел несколько улик. Должно быть, я отдал деньги Осборну, потому что, когда я вышел из транса, я оказался один, и у меня не только забрали деньги из банка, но и украли мои часы, бесценную реликвию, и обобрали мой кошелек.

- Увы, бедный Ламли! - вздохнул доктор. - Я сочувствую вам, правда, сочувствую.

- С того самого часа, - продолжал Ламли горьким тоном, - я стал старательно избегать этого человека, Кинча. Теперь я без гроша в кармане, без средств к существованию и нахожусь в его власти. О, почему я тогда не прыгнул?

Ламли зарылся лицом в свой платок.

- Судьба предназначила вам еще один прыжок, Ламли, - сказал доктор, - прыжок через годы, который приведет вас в то время, когда ваша уникальная философия будет оценена по достоинству. Вы, несомненно, задаетесь вопросом, как мне удалось встретить вас в критический момент у причала на Северной реке.

- Хотелось бы, чтобы вы мне рассказали, - ответил Ламли, глядя на него снизу вверх.

- Я - любитель кристаллов, - сказал доктор, - но я развил это искусство почти до совершенства.

- В этом, - он положил руку на стеклянную сферу на столе, - я видел ваши странствия, день за днем и неделю за неделей, и в этом я также следил за Кинчем. Ночью, когда я увидел, как вы двое направляетесь к реке, я понял, что пришло время, чтобы помочь вам, если это вообще возможно. Поэтому я и разработал свой план.

- Это было очень мило с вашей стороны, и я вам благодарен.

- Оставь это, мой дорогой друг. Теперь мы подошли к важному моменту нашей беседы. Вы уже знакомы с некоторыми моими взглядами на Время и Пространство, но самое важное из моих открытий так и не было опубликовано.

- Почему?

- Я не осмелился. Ламли, для таких выдающихся мыслителей, как мы с вами, в наш вздорный век есть только тюрьмы и сумасшедшие дома.

- Верно, очень верно, - ответил Ламли, бросив взгляд на дверь кабинета.

- Однако вам, - продолжал доктор Келпи, - я могу открыться, как родственной душе. Вот в чем суть моей идеи: Мы преодолеваем пространство различными способами с помощью паровых машин, автомобилей и так далее. Почему же мы не можем преодолевать время так же, как и пространство?

- А почему бы и нет? - спросил Ламли, хотя и с некоторым недоумением.

- Я изобрел, сэр, - сказал доктор, вскакивая с кресла и расхаживая по комнате, - не что иное, как купе времени. Вы садитесь в него, я поворачиваю рычаг, нажимаю кнопку, и через две минуты вы отправляетесь в путешествие сквозь годы с молниеносной скоростью. Только подумайте!

- Потрясающе! - воскликнул Ламли.

- Мое купе - это компрессор времени, аннигилятор. Вы садитесь в тысяча девятисотом году, а выходите в двухтысячном, и ваше путешествие занимает десять минут обычного времени.

- Чудесно!

- Вы сами знаете, Ламли, - продолжал доктор, - что время эластично. Как бесконечно долог час печали, как бесконечно короток соответствующий период удовольствия.

- Да, - сказал Ламли, - одна минута Кинча равна тремстам шестидесяти секундам - могу поклясться в этом.

Доктор Келпи отошел в один конец комнаты, откинул шелковую занавеску и открыл дверь.

- Сюда, Ламли, - сказал он.

Ламли встал и последовал за ним в помещение, крытое и огороженное с трех сторон холстом. В центре комнаты стояло...

Что ж, это и было купе времени доктора. Оно действительно напоминало купе времени, и больше ничего под небесами. И все же в каком-то смысле оно было похоже на автомобиль, от которого и произошло его название. В кузове была дверь, через которую можно было попасть внутрь машины, а в двери - окно.

Колес не было. Каркас поддерживали четыре шара - жуткие, мерцающие штуки.

Серебряная полоса, круглая и много ярдов в окружности, была пропущена по диаметру под днищем купе и полностью опоясывала его. На этой полосе были изображены знаки зодиака.

- Вот! - воскликнул доктор, махнув рукой в сторону аппарата. - Вы входите в купе, я поворачиваю переключатель на цифру "2000" - нажимаю на маленькую полоску в боковой стенке купе, - а затем нажимаю на эту кнопку, - он указал на кнопку рядом с переключателем, - и через минуту шары начинают вращаться, а экваториальный круг поворачивается. Годы отступают, и вот вы достигаете двухтысячного года и становитесь на десять минут старше, чем были в начале пути.

Ламли замер как зачарованный. Он открыл рот, чтобы заговорить, но слова не шли. Доктор улыбнулся и продолжил:

- Что именно совершает это чудо, я оставляю за собой право держать в тайне, но имею честь предложить вам, Ламли, отправиться в путешествие на сто лет в моем купе времени, оставив Кинча позади себя в этом суетном тысяча девятисотом году.

- Вы будете сопровождать меня, доктор? - сумел выговорить Ламли.

На лице доктора промелькнула тень досады.

- Земные дела приковывают меня к этим привычным временам, Ламли, иначе ничто не доставило бы мне большего удовольствия. Однако вас ничто не удерживает; более того, все указывает вам путь. Вы отправитесь?

- С радостью.

- Я так и думала. Вряд ли, мой дорогой друг, вы захотите возвращаться в эти прозаические времена после того, как вкусите прелести будущего.

- Могу ли я вернуться, если захочу?

- Конечно. Купе времени работает как вперед, так и назад. Все, что нужно, - это установить индикатор на нужный год и нажать кнопку. Все остальное сделает машина.

- Я понимаю.

Доктор достал из кармана пачку бумаг.

- Для пользы науки и в качестве личного одолжения для меня, - продолжил он, - я хотел бы, чтобы вы исследовали некоторые вопросы в ту эпоху, в которую отправляетесь. Когда исследования будут завершены, напишите отчет, положите его в купе, переведите индикатор на "1900" и отправьте ответы. Вряд ли, как я уже говорил, вы захотите вернуться лично.

Доктор посмотрел на часы.

- Время отсрочки близится к концу. Вам пора отправляться в путь, Ламли.

Ламли схватил руку доктора и сердечно пожал ее.

- Я никогда не забуду вашу доброту ко мне, - сказал он с большим чувством. - До свидания, доктор.

- Прощайте, Ламли. Я уверен, что вы отправляетесь туда, где вас оценят по достоинству.

Ламли ответил, что он на это надеется, затем открыл дверь и сел в купе. Через окно он наблюдал, как доктор Келпи тронул рычаг в стене здания позади них. Мгновенно брезентовая крыша и боковые стенки откинулись, открыв взору звездное небо и сверкающий огнями город, раскинувшийся внизу. Над головой не было ничего, кроме безоблачного небесного свода.

- А теперь, - сказал доктор, стоя рядом с купе, - прежде чем я отправлю вас в грядущие годы, - не могу ли я выполнить для вас здесь какие-нибудь мелкие поручения? Последнее слово родственникам...

- Нет, - решительно ответил Ламли.

- Или друзьям?

- У меня нет друзей, - пробормотал Ламли, - кроме вас.

Доктор печально покачал головой.

- Твоя могила - в будущем, Ламли, - продолжил он. - Когда вы отправите назад купе времени с вашим письменным отчетом, я уничтожу машину - плод тридцатилетнего терпеливого исследования и труда - и построить другую будет невозможно. Завеса грядущих событий опустится за тобой, мой друг, и ты исчезнешь, как мертвец.

- Именно так я и хочу, чтобы было, - ответил Ламли, но не с печалью, а скорее с ноткой триумфа в голосе. - Пусть все думают, что это я прыгнул с пирса.

- Но Кинч знает, что я привез вас сюда. Обмануть его будет невозможно.

- Вот как! - воскликнул Ламли с внезапным трепетом. - Боюсь, доктор Келпи, что я втягиваю вас в неприятности.

Доктор щелкнул тонкими пальцами.

- Это касается Кинча и всех неприятностей, которые он может мне доставить! Я обещал открыть ему дверь своего кабинета, но не обещал предоставить вас. Вы не хотите оставить последнее послание, Ламли?

- Если ваш кристальный взор когда-нибудь даст вам изображение Осборна, криминалиста, - внезапно подумал Ламли, - вы можете навести Кинча на его след. Моя месть будет полной, если я натравлю на Осборна эту ищейку закона!

- Что-то можно сделать, - пробормотал доктор, - во всяком случае, положитесь на меня, я сделаю все, что в моих силах.

- Оторваться от этого детектива таким образом - это такое счастье, какого я не испытывал уже давно! Но, - и тут самодовольство Ламли внезапно поколебалось, - вы уверены, что купе времени не сломается или не выполнит свою работу?

- Даю слово, мой дорогой Ламли. Вот увидите! Я нажму на кнопку, и через две минуты вы отправитесь в путь на годы вперед.

Как только кнопка была нажата, какой-то человек перепрыгнул через гребень холста, который лежал вдоль парапета.

- Я буду рад, если вы не сошли с ума, вы оба, - сказал он. - Последние пятнадцать минут я стоял на пожарной лестнице и слушал все эти глупости. Положите между нами сто лет, Ламли, а? Чушь!

Это был Кинч. Он продемонстрировал коварство своей натуры, а Ламли прижался к сиденью купе и в мучительном молчании ждал, что же произойдет. Кинч направился к купе.

- Назад! - крикнул доктор, шагнув ему навстречу.

- С дороги! - приказал детектив. - Хватит с меня этих глупостей.

Одной рукой он грубо оттолкнул доктора с дороги, бросился к купе и распахнул дверь.

- Наконец-то, Ламли, ты мой! - крикнул он, запрыгивая в машину. - На выход! Вон, я тебе говорю!

Он прижал к себе Ламли, и пока они боролись, купе жужжало, как большая пчела. Одновременно с этим зодиакальная полоса начала рассекать воздух, опоясывая купе огненным кольцом.

Перед глазами тех, кто находился в машине, вспыхнули разноцветные огни. Непонятные звуки отдавались в ушах, невиданные ощущения будоражили нервы, а в голове крутились вихри.

Вскинув руки к голове, Кинч попятился и опустился на сиденье рядом с Ламли.

Да, они действительно отправлялись в путь - в двухтысячный год, - но вместо того чтобы оставить Кинча, Ламли взял его с собой.

Глава 3. Потерянный пассажир

Как описать события, теснившиеся за окнами купе времени? Даже перо подсознания Ламли, погруженное в необузданное воображение и пишущее на зачарованном пергаменте, не справилось бы с этой задачей.

Вспышка сменяла вспышку со всей трепетной быстротой биографической картины; каждая вспышка - это ночь и день, и тридцать шесть тысяч пятьсот вспышек должны были уложиться в десять минут обычного времени. Это означало три тысячи шестьсот пятьдесят вспышек в минуту - более шестидесяти в секунду.

Но хватит о холодных цифрах. Войны, кровопролития, мирные времена, голод, мор, пронесшиеся мимо купе времени, отмеченные вспышками, с более долгими следами для циклов крутящегося вокруг них кольца и вращения Земного шара.

Армии создавались и терпели поражение; флоты проносились по экрану, сталкивались друг с другом в клубах дыма и исчезали из поля зрения; пожары уничтожали города, чума истребляла народы, карта мира преображалась и менялась вновь; Вулканы выбрасывали на поверхность пепел, стирая с лица земли человека и его творения в молниеносном отблеске ужаса; приливные волны затопляли страны; рушились империи; рождались республики; земля вздымалась и содрогалась в горниле конфликта, и во всем этом могучем хороводе лишь тут и там наступал краткий покой, означавший мир.

Ламли и Кинч были теми, кто видел все это, глядя в окна купе. Кинчу хватило трех минут этого зрелища.

Он перевел дух, пришел в себя и решительно перешел к делу. Он выпил что-то такое, от чего у него помутилось в голове, и в этом он был уверен.

- Тебе не удастся поколебать меня, Ламли, - закричал он, вставая. - Пойдем, ты должен выбраться из этого.