Гора из черного стекла

– Ну и? – спросила я его.

– У меня возникла проблема и мне самому не справиться. Видишь ли, я не отношусь к старомодным болванам, которым стыдно принять помощь от женщины. – Он захохотал, и если не слышать того, что он только что сказал, можно было бы подумать, что это смех приятного веселого молодого человека. – Ты же не заставишь меня объяснять все уловки, которыми я могу заставить тебя согласиться. Я прекрасно управляюсь с режущими и колющими штучками.

– Это я заметила, – сказала я в ответ, и хоть я и злилась, но надеялась его разговорить.

– Ты, наверное, имеешь в виду Сладкого Уильяма? – Он улыбался приятным воспоминаниям. – Я тогда выпустил ему кишки. Это был нож летающей девчонки. Жаль, что нельзя было взять его в следующую симуляцию, тогда бы вы до меня не добрались. А если б добрались, то недосчитались бы пальцев. – Он снова хихикнул. – Не волнуйся. Я уже достаточно осмотрелся в этой симуляции, чтобы не возникало таких проблем. Он вытащил из-за пояса жуткого вида нож. У ножа имелся эфес с чашечкой, как у сабли, но лезвие было коротким, толстым и тяжелым.

– Хорош, – сообщил он мне. – Режет кости как хлебные палочки.

Я втянула воздух, чувствуя, что согласна на все, только бы он не приближался ко мне с этой гадостью.

– Что ты от меня хочешь?

– Все просто, дорогуша. Мне нужно, чтобы ты помогла мне разобраться с зажигалкой. А чтобы не терять свое и твое время, хочу предупредить – и не думай, что я позволю тебе ей пользоваться или хотя бы приблизиться к ней. Но я хочу воспользоваться твоими способностями на полную катушку и получить максимум от находки. – Его широкая улыбка выглядела на лице Квон Ли как оскал черепа под кожей. – Я жадный малый, хочу всего.

А потом, забыв о том, что он говорил о потере времени, он начал подробно, в деталях, рассказывать о функциях человеческого тела и как каждая из них может принести невероятную боль. Он заверил меня, что все это и еще многое другое может случиться со мной, если я буду противиться или использовать свои штучки, – ну просто литания [25] отпетого негодяя из сетевого шоу. Его напряженная поза во время речи, сжимающиеся и разжимающиеся пальцы рук говорили мне, что все происходит на самом деле, что он не порождение симуляции, а психопат, попавший в мир, где нет наказаний. И что хуже всего, он пообещал, что сначала схватит Рени и остальных и проделает с ними то, что обещал мне, у меня на глазах.

Никогда до этого я никому не желала смерти, но, слушая, как он спокойным ровным голосом рассказывает, что он заставит маленькую Эмили кричать, пока выдержат голосовые связки, я представила, как мой гнев превращается в энергию, выходящую из меня, чтобы сжечь его заживо. Но новые способности, которые я приобрела в этой симуляции, были, увы, пассивными. Я слушала его рассуждения о том, какие мерзости он сделает, постепенно его голос стал переходить в бормотание, и я не разбирала слов.

Когда же он закончил, как я думаю, исчерпав свой порыв, он заявил, что уходит, и…

Помоги мне, боже, он возвращается. Он что-то тянет… или кого-то. Боже, помоги нам всем!

Код Дельфи. Закончить здесь.

– Глупее ситуации не придумаешь, – пробормотал Дель Рей. Длинный Джозеф взял на себя командование, поэтому Дель Рей забился за машину для уничтожения бумаг, а Джозеф расположился на переднем крае.

– Большего труса, чем ты, я не встречал, – ответил ему Длинный Джозеф, хотя и сам был далеко не спокоен. Он не волновался о киллерах, преследующих бура Дель Рея Чиуме, он не очень в них верил – они слишком походили на персонажей игры, и Джозеф так их и воспринимал. Но он знал, что больничный карантин – вещь серьезная. И если их поймают, они попадут в тюрьму, по крайней мере, на некоторое время. Он начал подумывать, не пора ли им туда, где лежали Рени и остальные.

– Надо было пристрелить тебя, когда была возможность, – буркнул Дель Рей.

– Но ты этого не сделал, – напомнил ему Джозеф. – А теперь заткнись.

Они прятались за бачками в гараже областной больницы, машин было совсем мало из-за карантина. Видя непреклонность Длинного Джозефа, Дель Рей связался с несколькими родственниками и соседями: если все пойдет как надо, они пройдут внутрь. Дель Рей настаивал, что это проще простого.

Длинному Джозефу было все равно. Клаустрофобия, которая побудила его бежать с военной базы Осиное Гнездо, почти прошла за время скитаний, а жажда, которая мучила его не меньше, уже несколько раз утолялась. Голова Джозефа работала сносно, и он начал подумывать, что, если вернется, ничего не добившись, но, изрядно выпив, Рени и остальные будут плохого о нем мнения.

«Даже этот Джереми будет задирать нос», – подумал он с отвращением.

Достаточно неприятно, если ваша дочь считает вас безответственным болваном, но позволить этому женоподобному существу так думать – хуже некуда.

Но если он вернется с новостями о Стивене, возможно даже об улучшении его состояния, все будет выглядеть иначе.

«Ах, папа, – скажет Рени, – я так волновалась, но сейчас рада, что ты пошел. Ты такой смелый».

Его вернул к реальности ощутимый удар локтем под ребро. Он начал возмущаться, но Дель Рей прижал палец к губам, умоляя молчать. Спускался лифт.

Из лифта появился санитар с тяжелой тележкой, груженной пакетами с медицинскими отходами: марлей, режущими инструментами и пустыми ампулами от лекарств. Пока санитар, похожий в своем защитном комбинезоне на астронавта, катил тележку к мусоропроводу в противоположном конце гаража, Дель Рей и Джозеф прокрались за бачком и кинулись к лифту. Дель Рей едва успел просунуть пальцы между дверей лифта, прежде чем они закрылись, лифт зазвенел, но санитар этого не услышал из-за тяжелой пластиковой маски.

Уже внутри кабинки, поднимающейся вверх, Дель Рей вытащил из бумажного мешка одежду хирурга.

– Быстрее, – прошипел он, глядя, как Джозеф старательно перекладывает из карманов их содержимое, включая и полбутылки вина цвета сиропа от кашля. – Бога ради, надень это!

К тому времени как лифт остановился на втором этаже, их одежда лежала в пакете, а на них была больничная униформа. Правда, брюки были страшно коротки для Джозефа, и над белыми носками сверкали голые голени. Дель Рей быстро провел его через холл, который, к счастью, был пустым, в раздевалку для санитаров. Защитные комбинезоны висели вдоль всей стены, как опустевшие коконы гигантских бабочек. Двое мужчин болтали и смеялись в душе за перегородкой. Дель Рей взял Джозефа за локоть, не обращая внимания на его протесты, и подвел к стенке с костюмами. Несмотря на заминку с застежками, оба были в костюмах уже через минуту и вернулись в холл. Дель Рей попытался залезть в карман, для чего ему пришлось остановиться, расстегнуть защитный комбинезон и дотянуться до кармана хирургического халата. Он вытащил оттуда сложенную карту, которую нарисовал для него двоюродный брат. Карта не внушала доверия: прежде всего, кузен не был чертежником, а его стаж службы сторожем в больнице был невелик и закончился скандалом с начальником из-за опозданий. Похоже, что дисциплина, как и черчение, не была его сильной стороной.

– Того парня звали Нейшн Ухимве, – сообщил им кузен, – старший охранник. Можете оторвать ему голову, если встретите.

По карте выходило, что отделение длительного лечения находилось на четвертом этаже. После перепалки шепотом они решили держаться подальше от лифта, где их самодельные значки могли привлечь внимание. Дель Рей повел Джозефа к лестнице.

На верхнем этаже они сначала высунули головы, чтобы осмотреться, и только после этого ступили в коридор. Небольшая группка врачей и сестер – все одинаковые из-за полупрозрачных комбинезонов – шли через холл в нескольких ярдах от них, разговаривая между собой. Они направлялись в другой конец этажа. Дель Рей подвел Джозефа к фонтанчику, но вдруг понял, что через маску пить невозможно, значит, им нечем оправдать свое присутствие. После минутной паники он толкнул Джозефа в боковой коридорчик, где не было так людно.

Вскоре появилась еще пара сотрудников и прошла как раз там, где они только что стояли.

Джозеф с раздражением смотрел, как Дель Рей пытается рассмотреть карту, поднеся ее к лампе дневного света. Он подумал, что молодой человек совсем не обладает отвагой для такого дела. Он был бизнесменом, и ему не стоило хвататься за пистолеты и похищать людей. Джозеф считал, что он сам прекрасно справляется. Главное, совсем не нервничает. Ну, если только самую малость. И тут же подумал, что глоточек вина поможет успокоить нервы, и тогда, когда у Дель Рея сдадут нервы, он сможет взять руководство на себя.

Немного поразмыслим, Джозеф понял, что идея плоха: нельзя снимать маску и пить прямо в холле, где его могут легко увидеть. Дель Рей продолжал вертеть потрепанную бумажку, вглядываясь в нее. А Длинный Джозеф прошел по холлу дальше к открытой двери. Внутри царили полумрак и тишина, он зашел и стал дергать застежку в основании маски, пытаясь найти кнопку, откидывающую верх, которую ему показывал Дель Рей. Наконец он нашел ее и поднял маску – теперь Джозеф ничего не видел, но зато мог добраться до рта. Одним глотком он почти опустошил бутылку и размышлял, не стоит ли допить или лучше оставить на потом. И тут кто-то зашевелился на кровати в конце комнаты; от неожиданности Джозеф выронил бутылку.

Однако он прекрасно владел собой и, несмотря на опасную ситуацию, подхватил тару до того, как она перестала крутиться. Поднимая бутылку, он разглядел крупную белую женщину, которая пыталась оторваться от подушки и сесть.

– Я уже десять минут звоню, – заявила женщина, и на ее сморщенном лице читались боль и раздражение. Она смерила Джозефа взглядом. – Ты ведь не торопился? Мне нужна помощь!

Джозеф тупо смотрел на нее, ощущая, как вино превращается в теплое золото в его желудке.

– Да, точно, – согласился Джозеф, пятясь к двери, – но от уродства нет лекарства.

– Боже правый! – воскликнул Дель Рей, когда увидел его. – Где тебя черти носили? Чему ты радуешься?

– Что мы здесь торчим? – вопросом на вопрос ответил Джозеф. – Давно пора уходить отсюда.

Дель Рей покачал головой и повел его назад в главный коридор.

Для маленькой местной больницы областной Дурбанский центр занимал слишком много комнат: потребовалось еще десять минут, чтобы найти отделение длительного лечения. Хотя им было на руку, что персонала в больнице совсем мало, Джозеф, как отец, не мог не возмутиться этим фактом.

– Все колются и занимаются сексом, – бормотал он, – прямо как в Сети. Неудивительно, что они никого не могут вылечить.

Наконец Дель Рею удалось найти нужный коридор. Они прошли три четверти этого коридора мимо множества открытых дверей, пока не добрались до палаты, где под прозрачными тентами просвечивали тела, на табличке у двери третьим значилось имя «Сулавейо Стивен».

Сначала они не могли решить, на которой из четырех кроватей лежит Стивен, а какое-то время Джозеф и не хотел этого знать. У него вдруг появилось желание повернуться и уйти. Что изменится? Раз мальчик все еще здесь, значит, врачи ничего не смогли сделать, что Джозеф и подозревал в глубине души. Ему снова отчаянно захотелось выпить, но Дель Рей уже прошел к дальней койке слева и поджидал там Джозефа.

Когда Джозеф наконец подошел, он долго не мог сообразить, что же он видит.

Сначала он почувствовал некоторое облегчение. Здесь точно какая-то ошибка. Это не мог быть Стивен, хотя табличка над кроватью говорила обратное, но ведь возможно, что его вылечили, а табличку забыли убрать. Но, внимательно посмотрев на истощенную фигурку под кислородным тентом, со сложенными на груди, сжатыми в кулачки руками, напоминающую плод в чреве матери с журнальной фотографии, Джозеф стал различать знакомые черты лица – материнский контур щеки, широкий нос, – когда-то Джозеф говорил Ивонне, что это единственное доказательство того, что она ему не изменяла. Это был Стивен.

Дель Рей стоял рядом, изумленно глядя на мальчика сквозь запотевшую маску.

– Мой бедный мальчик, – прошептал Джозеф. Сейчас все мировые запасы вина не смогли бы утолить его жажду. – Господи Иисусе, что они с тобой сделали?

Из-под повязки на лбу тянулись провода, напоминая виноградную лозу, провода были приклеены на груди, привязаны к рукам. Джозеф подумал, что это напоминает тело, которое постепенно поглощают джунгли. Еще казалось, что жизнь утекает из тела по этим проводам к машинам. Что говорила Рени? Что люди используют Сеть и эти провода, чтобы вредить детям? В какой-то момент Джозеф почувствовал острое желание оторвать все провода, схватить их рукой, как пучок сухой травы, и просто оторвать. И тогда эти тихонько жужжащие машины перестанут отсасывать жизнь у его мальчика. Но Джозеф не мог пошевелиться. Беспомощный, как сам Стивен, Джозеф мог только смотреть на кровать, так же как когда-то смотрел в гроб своей жены.

«Этот Мфавиз, – вспомнил он, – этот чертов похоронный директор пытался сказать, что мне не следует на нее смотреть. Будто я не видел ее все время, что она находилась в этой же проклятой больнице, вся в ожогах».

Он тогда хотел убить гробовщика, кого-нибудь убить. Ему удалось загасить этот огромный черный заряд ненависти внутри себя, напившись так, что он не смог выйти из церкви даже тогда, когда закончилась служба. Джозеф просидел там в одиночестве целый час. Но сейчас не было даже Мфавиза, чтобы излить свою ненависть. Не было ничего, только оболочка его сына: глаза закрыты, губы приоткрыты, а тело скрючено, как засохший лист.

Рядом с ним Дель Рей озабоченно поднял голову. В дверях появился силуэт, широкобедрый и темнолицый, даже под костюмом было видно, что это женщина. Она сделала несколько шагов и остановилась, увидев нежданных посетителей.

Джозеф был настолько опустошен, что не мог говорить. Сестра, врач – какая разница. Она ничего не могла сделать. Значит, все бесполезно.

– Могу я вам помочь? – спросила она искаженным маской голосом.

– Мы… Мы – врачи, – сказал Дель Рей. – Все под контролем. Занимайтесь своими делами.

Сестра внимательно посмотрела на них и отступила к двери.

– Вы не врачи.

Длинный Джозеф почувствовал, как напрягся Дель Рей. И это вернуло ему способность двигаться. Он шагнул навстречу женщине, поднимая свою огромную руку и тыча пальцем ей в лицо под маской.

– Оставь его в покое, – сказал он. – Не смей больше ему вредить. Сними с него провода, пусть дышит!

Женщина отступала, пока не уперлась в кровать пациента.

– Я вызову больничную охрану! – заявила она.

Дель Рей схватил Джозефа за руку и потащил от сестры к двери.

– Все хорошо, – глупо бормотал он и чуть не влетел в дверной косяк. – Не волнуйтесь, мы сейчас уйдем.

– Не смейте прикасаться к нему! – орал ей Джозеф, уцепившись за косяк, в то время как Дель Рей пытался вытащить его в коридор. За ее спиной виднелся кислородный тент Стивена, похожий на песчаную дюну, пустынную и безжизненную. – Оставьте ребенка в покое!

Дель Рей толкнул его еще раз посильнее, и Джозеф оказался в коридоре, сам Чиуме повернулся и понесся к лестнице. Джозеф отправился за ним как во сне и только в середине коридора перешел с шага на бег. Грудь его вздымалась, и он сам не знал, то ли ему плакать, то ли смеяться.

Сестра остановилась проверить тент и мониторы, спокойно вытащила блокнот из кармана. Только сделав звонок в черный фургон с затемненными стеклами, который уже несколько недель безвылазно находился на стоянке перед больницей, дожидаясь именно этого звонка, она подождала еще минут пять, пока нарушители выйдут из здания, и позвонила больничной охране, сообщая о нарушении карантина.