Гора из черного стекла
- -
- 100%
- +
– Любимый богами Одиссей, – благородный царь высвободил руку из пурпурных одежд и указал Полу на место за столом. – Сейчас твоя мудрость просто необходима.
Пол взял покрытую ковром табуретку. Азадор присел рядом на корточках, он по-прежнему мрачно молчал и интересовался происходящим не больше, чем муха. Пол подумал, а что бы было, если бы Азадор заговорил, обратили бы они на него внимание? Но вряд ли ему удастся узнать, потому что цыган рта не открыл от самого побережья.
Немножко поговорили о ходе осады, Пол слушал с большим вниманием, кивая в знак согласия, когда он считал это уместным. Какие-то детали отличались от того, что он помнил из Илиады, но это и неудивительно: Пол был уверен, что такая сложная система с такими совершенными персонажами, которые не отличались от настоящих людей, должна была вносить множество вариаций в оригинал.
Осада плохо продвигалась. Город отбивал мощные атаки уже десять лет, сами троянцы, особенно сын Приама Гектор, оказались свирепыми воинами. Теперь они воспряли духом, потому что величайший воин греков Ахилл не участвовал в сражениях. За последние дни они не только отбрасывали греков от стен города, но чуть не добрались до их укреплений с целью поджечь корабли и лишить возможности уплыть из враждебной страны, Список погибших с обеих сторон был огромен, но троянские воины наносили огромный урон грекам, отчего те начали терять боевой дух. Троянцев вели Сарпедон и брат Гектора Парис (который похитил красавицу Елену и этим спровоцировал войну), но больше всех греки страдали от Гектора, могучего и несокрушимого.
Пол про себя улыбнулся, слушая Агамемнона и остальных, объясняющих ему главные моменты. Тот, кто программировал симуляцию, исходил из того, что те немногие, – кто читал Гомера, как Пол, читали его давно и не очень внимательно.
– …Но, как вы знаете, – важно заявил Агамемнон, дергая себя за бороду, – по своей жадности я обидел Ахилла, отняв у него девушку-рабыню, которую он получил в награду, и я сделал это, чтобы восполнить свой проигрыш. Я не знаю, то ли царь всех богов Зевс отвернул от меня свое сердце – все знают, что Громовержец следит за судьбой Ахилла, – но знаю, что судьба довлеет над греками и их кораблями. Если великодушный Зевс отвернулся от нас, боюсь, мы все оставим здесь свои кости, на этом чужом берегу. Никому не дано перебороть бессмертного сына Времени.
Агамемнон быстро перечислил все замечательные, щедрые подарки, которые он вручит Ахиллу взамен украденной награды, если великий воин простит его. Будет возвращена девушка, а также он получит украшения из драгоценных металлов, быстрых коней, а главное, если Троя падет, кроме земель, он получит дочь самого Агамемнона Арго. Потом он стал молить Одиссея отправиться с Аяксом и Фойниксом к Ахиллу и уговорить его. Они выпили вина из тяжелых металлических кубков, разлили немного в качестве подношения богам, и Пол с сопровождающими вышел из домика. Солнце скрылось за тучей, и долина Трои выглядела мертвой и унылой – серо-коричневое болото, поглотившее целые армии героев.
Аякс тряс своей огромной головой.
– Все из-за упрямства Агамемнона, – прорычал он.
– Из-за упрямства их обоих, – возразил Фойникс. – Почему великие так легко впадают в гнев, так полны гордыни?
Пол почувствовал, что должен что-то сказать, возможно какое-то мудрое высказывание, которыми славился Одиссей, на тему слабостей великих, но он не был готов к риторическим импровизациям с соблюдением требований классического стиля. Пол решил ограничиться выражением глубокой озабоченности на лице.
«Постой, – подумал он. – Я и в самом деле должен быть обеспокоен. Если троянцы выйдут и скинут нас в море – а кто может утверждать, что такое не предусмотрено в этом раунде симуляции, – тогда это не просто кучка марионеток, кого убьют вопреки поэме. Это будем мы с Азадором».
Убаюканный знакомыми именами, зачарованный ожившими знаменитыми местами, он снова забыл, что обещал себе не забывать.
«Если я не буду относиться к этому серьезно, – напомнил он себе, – меня убьют».
Лагерь Ахилла и его мирмидонцев находился в дальнем конце за кораблями, почти на берегу. Пол и сопровождающие его долго шли в тени от многочисленных кораблей. Мирмидонцы сидели или стояли у своих палаток, играли в кости либо спорили; их «переполняла, по мнению Пола, нервная энергия. При их приближении лица встречных становились злыми либо смущенными, никто их не приветствовал, как в других частях лагеря. Раскол между Агамемноном и Ахиллом не пошел на пользу морали.
Домик Ахилла был чуть меньше, чем у Агамемнона, но искусно сделанный и без украшений, – место, где великий воин только отдыхает. У дверей сидел стройный молодой человек, он подпер подбородок руками, лицо было скорбным, словно он потерял лучшего друга. Его доспехи не очень хорошо сидели на нем, будто их неправильно сшили. Услышав шаги, он поднял голову и нервно посмотрел на Пола и его эскорт, в глазах мелькнуло узнавание.
Старый Фойникс тоже узнал его и поприветствовал словами:
– Будь добр, верный Патрокл, скажи благородному Ахиллу, что Фойникс, храбрый Аякс и знаменитый Одиссей хотели бы поговорить с ним.
– Он спит, – ответил юноша. – Он плохо себя чувствует.
– Иди – он не сможет прогнать старых друзей. Фойниксу не удавалось полностью скрыть свою досаду.
Патрокл посмотрел на него, потом на Пола и внушительного Аякса, будто решая, как поступить.
Неуверенность в глазах юноши вернула Полу ощущение опасности. В такой ситуации колебания были вполне уместны, Патрокл оказался перед трудным выбором – с одной стороны, желание товарищей господина по оружию, с другой – самолюбие господина. Но что-то в этом молодом человеке было не так.
– Я ему скажу, – наконец решил Патрокл и исчез в домике. Он появился снова через несколько минут, лицо его выражало неодобрение, он кивнул им войти.
Кто-то поддерживал чистоту в домике: песчаный пол был подметен метлой, доспехи и другие вещи были аккуратно сложены у стены. В центре помещения на постели из веток, покрытых шерстяным ковром, возлежал предмет их беспокойств, и греков, и троянцев. Он тоже был меньше Аякса, который, похоже, был самым крупным в округе, но по обычным меркам он был высок, сложен как греческая статуя, под загорелой кожей отчетливо выступали мышцы. Полуголый, укрытый плащом вместо одеяла, Ахилл был похож на ожившую картину художника-романтика.
Герой поднял свою кудрявую золотистую голову и посмотрел на вошедших. В .какой-то момент он наклонил голову, словно внимал одному ему слышному голосу, потом повернулся к гостям. На больного он не был похож – цвет лица, насколько Пол мог разглядеть в полумраке, был здоровым, но вот движения – усталыми.
– Скажите Агамемнону, что я болен, – попросил он. – Я не могу сражаться. Нет смысла посылать ко мне людей, даже таких, как… – его глаза смотрели вдаль. – …ты, Фойникс, мой учитель.
Пожилой человек посмотрел на Пола, ожидая от него первых шагов, но Пол не хотел начинать с места в карьер. Вместо этого, пока Фойникс занимал больного подробным описанием щедрых даров Агамемнона в знак примирения, Пол наблюдал за реакцией Ахилла. Знаменитого гнева Ахилла не было. Или он его не показывал. Хотя он был явно раздражен, весь его вид говорил, что его разбудили ради пустых дел, значит, Патрокл не соврал. Но Пол что-то не помнил, чтобы в Илиаде Ахилл болел. Возможно, это одна из вариаций, порожденных бесконечным повторением запутанного сюжета.
Уговоры Фойникса ни к чему не привели. Ахилл не передумал. Аякс заговорил о долге Ахилла перед всеми греками, но и это не произвело должного впечатления на золотовласого воина.
– Ты не понимаешь, – возразил он уже громче. – Я не могу воевать, не сейчас. Пока не могу. Я слаб и болен. А ваши подарки мне не нужны. – Он замолчал, будто пытаясь что-то вспомнить или слушая голос, говорящий ему в ухо. – Человек может выиграть приз, – продолжил он наконец, тщательно выговаривая слова, будто цитировал знаменитое высказывание, – но вернуть свою жизнь обратно, когда она уже покинула тело, невозможно.
Больше он ничего не сказал, и наконец удрученный Фойникс был вынужден повернуться и вывести своих товарищей, Пола, Аякса и молчащего Азадора из дома.
– Пойдешь с нами сообщить Агамемнону печальную новость? – спросил старик, когда они пробирались обратно между корпусов кораблей. Он постарел еще лет на десять, и Пол в очередной раз поразился, насколько серьезно они все это воспринимали.
– Нет, я лучше побуду один и подумаю, – ответил Пол. – Мне нечего сказать, чтобы утешить его, но возможно, я принесу ему план, как следует поступить. Я могу подумать. – Он сам не знал, почему старается говорить как они. Система сама адаптирует его речь как нужно.
Когда Фойникс ушел отчитаться за неудачную миссию, сопровождаемый огромным Аяксом, Пол неожиданно понял, что его беспокоило. Он хотел сказать об этом Азадору, но потом передумал, безопаснее держать это при себе.
«Они говорят неестественно и неестественно ведут себя», – размышлял он. Ахилл чуть лучше, чем его друг Патрокл, но и он говорил будто по подсказке. Может, они пришлые, гости Сети? Никакой гарантии, что они не враги. Не исключено, что они члены Братства Грааля, проводящие свой отпуск на собственной игровой площадке в несколько миллиардов кредитов. Нужно за ними последить и хорошенько подумать. Он прибыл сюда не без причины, ему приходилось верить, что Пенелопа, Ваала или как там ее зовут на самом деле что-то приготовила для него в Трое.
«Черная гора. Она говорила, что я должен ее найти, эту гору… но здесь нет никаких гор поблизости».
– Я возвращаюсь к плоту, – вдруг заявил Азадор. – Ты видел этих людей – они скоро перебьют друг друга. У меня нет причины позволить им убить меня.
– Куда ты поплывешь?
Цыган неопределенно пожал плечами.
– Это не имеет значения. Азадор может постоять за себя, что бы ни случилось. Но ты, Ионас… – Он вдруг улыбнулся. – Одиссей. Ты еще пожалеешь, что не пошел со мной. Здесь слишком для тебя опасно.
Пол был уязвлен, но постарался не показать своих чувств.
– Может, и так. Но я должен остаться здесь. Желаю тебе счастливого пути, никогда тебя не забуду. Спасибо за помощь и компанию.
Азадор отрывисто засмеялся.
– Наверное, ты – англичанин, так ведут себя выпускники какой-нибудь знаменитой английской школы. Ты – англичанин? – Не получив ответа от недовольного Пола, тот снова рассмеялся. – Так и знал! Тебе, друг мой, нужно больше, чем просто удача, – Он повернулся и зашагал к берегу.
«Какого черта я здесь делаю? – подумал Пол. – Мне нужно уносить отсюда ноги. Это место превратится в бойню, такую же, как Первая мировая война. Но я останусь здесь, играя в викторины, и буду носиться взад-вперед, пытаясь отгадать, зачем какой-то ангел послал меня сюда, а в это время за мной будут гоняться накачанные психи с копьями, пытаясь меня убить. Идиот, вот кто я, и мне это порядком надоело.
А что еще мне остается?»
Где-то за стеной крепости поднялась стая ворон и взвилась вверх, как циклон, потом стая распалась и рассыпалась по небу. Пол смотрел на них – могло ли это означать что-то еще кроме дурного предзнаменования? Он ковырял песок, раздумывая, что же делать дальше.
«Пожалуй, не мешает сначала осмотреться – походить по лагерю, поговорить с людьми. А попозже я, возможно, заскочу еще разок к Ахиллу, величайшему из воинов…»
ГЛАВА 25
РАБОТА ЗА НЕОБЫЧНОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ
СЕТЕПЕРЕДАЧА/НОВОСТИ: База на Марсе молчит.
(изображение: материал, отснятый МВС, – строительство базы)
ГОЛОС: Самый крупный строительный проект на Марсе остановлен, строительные работы прекращены. Руководители космического агентства подозревают, что система воспроизводства их строительных роботов-жуков заражена вирусом.
(изображение: глава компании «Дженерал Эквипмент VPPR» Корвин Амес на пресс-конференции)
АМЕС: «Депо в том, что мы не контролируем подобные вещи. Мы только производим мастер-копии и отсылаем их. Это очень сложные самовоспроизводящиеся системы, Если что-то в программе мутирует – по какой-то причине появляются изменения, как царапина, воспроизведение этих изменений не может быть остановлено иначе как путем естественного отбора. Будем надеяться, что у этих негативных изменений небольшой жизненный цикл, и они будут вытеснены в следующем поколении…»
Бригадный генерал Дэниел Якубиан появился в виртуальной столовой, эффект был бы еще грандиознее, если бы его появление сопровождалось клубами дыма.
– Я получил твое послание, – прогремел его голос – Хотелось бы, чтобы это было что-то серьезное, я сейчас в пути и у меня тысяча дел.
Роберт Уэллс получал какое-то извращенное удовольствие оттого, что даже в ВР представал в своем натуральном виде. При ближайшем рассмотрении его сим не скрывал ни одного дня из его ста одиннадцати – кожа, где матовая, где блестящая, движения замедленные и порывистые. Лечение от старения помогло ему не умереть и даже сохранило некоторую активность, но не могло вернуть молодость, и он не хотел скрывать этот факт в своем виртуальном воплощении. Якубиана же это очень раздражало.
– Надеюсь, твоя линия безопасна, Дэниел? – спросил Уэллс.
– Конечно. Я не идиот. В твоем сообщении говорится, что дело очень важное.
– Да. Хорошо. Спасибо, что так быстро ответил. – Уэллс сел и ждал, когда сядет Якубиан.
Из комнаты открывался вид на Тихий океан, пенящийся в прибрежных каналах и разбрасывающий брызги как конфетти. Генерал прикидывал, является ли океан просто программой, или инженеры Уэллса пошли более простым путем, используя записи настоящего океана. Почему-то ему казалось, что Уэллс не пойдет простым путем, даже если этого место почти никто не видит.
– Так что же произошло? Думаю, у нас обоих мало времени, ведь обратный отсчет уже пошел, всего семьдесят два часа, кажется.
– Похоже, ты нервничаешь, Дэниел. – У Уэллса была раздражающая привычка сидеть неподвижно как в виртуальной, так и в реальной жизни. У Якубиана начинался зуд. Генерал вытащил из нагрудного кармана сигару, но не стал закуривать.
– И ради этого ты вытащил меня в Сеть? Какая разница, нервничаю я или нет?
Уэллс поднял руку и помахал ею, под полупрозрачной кожей виднелись кости.
– Нет, конечно. Мы все немножко беспокоимся. После всех этих лет планирования, ожидания невозможно не испытывать некоторую неуверенность перед самым завершением. Вот о Церемонии я и хотел поговорить.
Якубиан взял сигару в рот, потом снова вынул.
– Ну и?
– Мне только что звонил Жонглер, очень странный звонок. Даже не знаю, как его понимать. С одной стороны, я впервые говорил со Стариком без его сима «Проклятье Фараонов». Он меня вызвал и оставил только голос. Экран был пуст. Очень старомодно.
Якубиан нахмурился:
– Ты уверен, что это был он?
– О чем ты говоришь, Дэниел? Разве я тебя спрашиваю, уверен ли ты, что бомбишь ту страну или обливаешь химикатами те джунгли?
– Так чего же он хотел? Боже, Боб, ты так медленно подходишь к делу.
– Сколько тебе, Дэниел, – семьдесят или около того? Как трогательно, что ты все еще нетерпелив. У нас скоро будет время, очень много времени. Мы сможем обдумать все, что уже сделали, если все сделаем правильно, а вот если ошибемся, времени у нас не будет.
– О чем это ты? Ты меня пугаешь. – Якубиан поднялся и прошел в конец комнаты. Снаружи Тихий океан простирался на всем видимом пространстве. Волны накатывали на изрезанную береговую линию, напоминая невероятно большую составную картинку из двух частей.
– Я хочу сказать, Дэниел, что нам не следует торопить события. В спешке можно наделать ошибок. – Уэллс слегка отодвинул стул и положил руки на краешек стола. – Жонглер не хочет, чтобы я проходил Церемонию вместе со всеми. Он хочет, чтобы я наблюдал за происходящим вместе с ним и Жиан Бао, – думаю, ты скажешь, что это смахивает на мошенничество.
– О Господи! – выдохнул Якубиан, его лицо исказил гнев. – Что же, черт возьми, это означает? Он что, хочет устранить всех?
Уэллс только пожал плечами:
– Я не знаю. Не вижу в этом смысла – мы нужны друг другу в этом деле. Я, конечно, спросил его. Он сказал, что Жиан Бао хочет пройти через Церемонию последним, а Жонглер не может ему отказать. Старик сказал, что это нечестно по отношению ко мне, поскольку я один из трех руководителей проекта, если я тоже не буду в последних рядах.
– Все это дурно пахнет, ты ведь понимаешь?
– В основном да, Я даже уверен. Но происходит что-то, чего я не понимаю. Разговаривать с Жианом бесполезно, легче заставить булыжник танцевать. Я чувствую, что они нервничают. Они хотят остановить проект, потому что не уверены, что все сработает. Я им, конечно, нужен, потому что только я могу устранить технические неполадки, если что-то пойдет не так.
Якубиан сжал кулаки:
– Значит.. Значит, остальные как бы… морские свинки? Как канарейки в стволе шахты?
– Но не ты, Дэниел, – Уэллс мягко улыбнулся. – Я сказал ему, что ты должен быть там же, где и я.
– Ты… да. – Похоже, генерал не знал, что делать. – Я… это… спасибо тебе, Боб. Но я все равно не понимаю.
– Я тоже. И все происходит в последнюю минуту, это-то меня и смущает. Давай кое-кому позвоним. Просто слушай, если ты не против, они тебя не увидят.
В противоположность Уэллсу сим Имоны Дедобланко, владелицы сорока пяти процентов акций «Критапонг Энтерпрайсис», а значит, одной из богатейших женщин мира, сильно отличался от облика хозяйки. В виртуальном мире она выглядела как в те времена, когда участвовала в конкурсе «Мисс Вселенная» – такая давняя история, что, кроме самой Дедобланко, никто о ней не помнил.
Бывшая Мисс Филиппины отбросила прядь блестящих черных волос с лица.
– Что тебе надо? Я сейчас ужасно занята. Нужно уладить столько юридических вопросов… – Она пристально посмотрела на него. – Ну?
– Я тоже рад тебя видеть, – улыбнулся в ответ Уэллс – Я просто хотел узнать, нет ли у тебя каких-нибудь вопросов.
– Вопросов? – Когда она раздраженно тряхнула головой, нельзя было не увидеть в ней богиню-львицу, образ которой создал для нее Жонглер. – Я ждала этого двадцать лет. Я задала уже все вопросы. Мои адвокаты и… специалисты, или как там они называются, уже все просмотрели.
– Ты не волнуешься? Это серьезный шаг для всех нас.
– Волнуюсь? Это для простых людей, для трусов. Это все, что ты хотел знать?
– Пожалуй, да. Встретимся на Церемонии.
Она не стала тратить время на долгие прощания и прервала связь так быстро, что Якубиан услышал шум океана, прежде чем Уэллс набрал следующий номер.
Эдуард Амбодулу, явно довольный, что Уэллс о нем заботится, тоже ничего не добавил. Африканский пожизненный президент также был занят приготовлениями, в результате чего многочисленные правозащитники направили протесты в ООН, но бюрократы, которые легко определили их бесперспективность, поставили слушания в конец календаря. Он позвонил Ферешны, Набилси и другим. Ни у кого из внутреннего круга Братства Грааля не возникло новых опасений, по крайней мере Уэллсу не удалось узнать ни об одном. Из всех слишком занятых богатеев только Риккардо Клемент не был раздражен, узнав, зачем звонят.
Латино-американский бизнесмен – от такого словосочетания даже самый алчный, самый закаленный выпускник программы МВА в Гарварде задрожит от возмущения – был довольно сдержан вначале, возможно из-за известной близости Уэллса с Жонглером. Клемент очень давно шел в одной упряжке со счастливчиком Жонглером, и держался он в ней только благодаря самой бессовестной лести и подобострастию, с которыми принимал все предложения Старика. Якубиан, наблюдая со стороны, не мог не восхититься, как ловко Уэллс с ним управляется. Сначала он расслабил Клемента легкой беседой, и дал понять, что он не занимается политическими интригами против его возлюбленного хозяина в последний момент.
– Просто я хочу проверить, нет ли у кого вопросов, – пояснил Уэллс – У нас у всех были трудности – и у тебя, и у меня, – я не намерен это скрывать, в конце концов, мы сейчас все в одной лодке. Мы либо победим, либо проиграем все вместе.
– Мы победим, – с жаром отозвался Клемент. Странно, но из всех членов Братства, с кем говорил Уэллс, только аргентинец разделял его собственную позицию быть откровенным с самим собой. Его сим тоже показывал самого Клемента, увешанного трубочками и в темных пигментных пятнах на коже, – человек борется со смертью в аргентинской больнице. – Мы слишком много сделали, чтобы проиграть. Сеньор Жонглер создал чудо. С вашей, конечно, помощью, сеньор Уэллс.
– Спасибо, Риккардо. Очень любезно. Итак… все готово? – Нет необходимости говорить, что Клемент больше, чем кто-либо другой, ждал этого долго откладываемого момента. Старый спекулянт сделал ставку на интенсивную терапию, жертвуя возможностью протянуть подольше, хотя бы как это делал Жонглер. Жонглер не давал своим многочисленным раковым опухолям добраться до ствола мозга, пока он не закончит свой проект.
– Конечно, готово, С разрешения сеньора Жонглера я создал прекрасное местечко, я о нем говорил на собрании. Это будет дань этому великому дню. У нас будет прекрасное окружение, чтобы превратиться в богов.
– Естественно. – Уэллс не придавал большого значения этому разговору и не хотел тратить время на обсуждение чисто технических вопросов оформления праздника. – Уверен, это будет замечательно, Риккардо. Есть что-нибудь от Жонглера? – Он старался говорить беспечно. – Я довольно давно с ним не говорил из-за множества мелочей, о которых приходится заботиться.
Клемент отрицательно качнул головой. Если он что-то скрывал, то делал это очень хорошо.
– Только приглашение. Уверен, ему сейчас приходится многое держать в голове. У сеньора Жонглера очень много обязанностей и много идей.
– Думаю, да. Увидимся на Церемонии, Риккардо. Да поможет нам Бог.
– Спасибо… Роберт. Очень мило, что ты позвонил. – Радостно кивая, Клемент отключился.
Уэллс рассмеялся:
– Ты слышал, Дэниел? «Очень мило, что ты позвонил». И это говорит наглец, начинавший свою карьеру грабителем могил. Мы очень благовоспитанная и уважаемая компания.
– Я не заметил, чтобы кто-то из них что-то знал. Совсем не заметил.
– Я тоже, – слегка нахмурился Уэллс – Но это ничего не доказывает. Но и выбора у нас нет, нужно сказать Старику «да» на его предложение, даже если мы и не знаем, что все это означает.
– Черт бы все побрал, Боб, эта штука сработает? – Сим Якубиана сохранил загорелый вид, но голос звучал так, будто он побледнел.
– Успокойся, Дэниел. Мы проверили все, что можно, не говоря уже о пленнике Старика, который обошел весь курятник.
Он прошел весь процесс и чувствует себя хорошо, насколько нам известно. Вообще-то, может, слишком хорошо.
– Говоря о «X», или как вы его называете, что случилось с вашим агентом, который пытался его найти? Ты поминал, что у вас были сложности?
Уэллс покачал головой:
– Не буду тебе врать, Дэниел. Я озадачен. Мои мальчики и девочки из команды Джи говорят, что программа прошла. Мы ее просмотрели, но ничего связанного с Церемонией не нашли. В отличие от проекта Грааля мы поторопились с Немезидой и сейчас расплачиваемся.
– В отличие от проекта Грааля?
– Не говори так. Он сработает. Мы очень долго работали над Граалем и, как я уже говорил, мы провели уже тысячи тестов. Это всего лишь машины, пусть очень сложные, но все-таки машины. Мы не добавляли новых функций с тех пор, как мистер X был заброшен в систему и сбежал. Она работает. Сработает и для нас.
– Но Старик держит нас за горло. Нельзя было позволять этому ублюдку сохранить контроль над системой.
– Вся инициатива принадлежит ему, Дэниел, – тихо сказал Уэллс – Нам пришлось позволить ему создать правила игры, по крайней мере некоторые.
– Все равно я с удовольствием бы убил его. Как говорят дети? Я бы его прихлопнул для ясности.
– По-моему, они говорят «для смеха», – улыбнулся Уэллс, но улыбка никак не отразилась в его желтых глазах. – Ты жаждешь крови, Дэниел. Ты случайно еще не ушел в отставку?
– Что ты этим хочешь сказать? – Якубиан сел и принялся шарить по карманам, вспомнив, что у него в руке незажженная сигара. Он не взял спички, которые Уэллс материализовал на столе.
– Ничего особенного, Дэниел. Давай не будем ссориться – нас еще ждут бурные споры, если мы примем предложение Жонглера.
– Что же мы будем делать?
– Мы скажем спасибо Старику, но приготовим парочку сюрпризов на всякий случай.
– Хорошо.
Якубиан вытащил из кармана большую золотую зажигалку, зажег ее и прикурил сигару. А за окном виртуальной комнаты бурлил океан.
* * *Им пришлось летать над аэропортом полтора часа, выписывая широкий прямоугольник над Тасманским морем, потом над центром метрополии. Небо было чистым, если не считать множества самолетов, ожидающих посадочную полосу. Дульси Энвин была слишком возбуждена, чтобы читать, она рассматривала город, который проплывал внизу каждые пятнадцать минут, как на дисплее в витрине магазина.