Гора из черного стекла

Его слова произвели впечатление на стражников, а Пол не собирался давать им время на долгие теологические раздумья. Он поднял охапку копий и подтолкнул Рени, !Ксаббу и Т-четыре-Б к выходу. Солдаты обменялись тревожными взглядами, но последовали за ними наружу, туда, где кричали и суетились защитники греческого лагеря.

Они прошли не больше десятка шагов, когда Огромные ворота лагеря распахнулись внутрь, так быстро поворачиваясь на петлях, что двоих убило створками. В образовавшийся проход ворвался Гектор, он все еще держал внушительное бревно, которым сбивал засов ворот, а греки пятились от него с суеверным страхом. Всего несколько часов назад сына Приама унесли с поля битвы, а сейчас разъяренный воин стоял перед ними, излечившись от ран, которые бы убили любого обычного человека. И тут троянцы хлынули через распахнутые ворота, как вода через рухнувшую плотину, убивая всех на своем пути. Отчаявшиеся защитники спрыгивали со стен, чтобы попытаться задержать наступление, исчезло последнее подобие порядка. Сейчас бой кипел в самом центре греческого лагеря.

Стражники, которые сопровождали Рени и ее друзей от самого дома высокородного царя, бросились на помощь своим товарищам и оставили пленников в покос.

– Вот дьявол! – раздраженно воскликнул Пол. – Троянцы находятся как раз между нами и Орландо! Нам ни за что не пробраться незамеченными.

Группа войной отделилась от общей массы дерущихся и направилась к ним плечо к плечу. Казалось, что сама битва выбросила щупальце, пытаясь затянуть Рени и ее друзей в сражение. Джонас швырнул на землю охапку их копий и разрезал веревку кинжалом, он чуть не опоздал: греческий солдат бросился на помощь товарищам, но тут увидел Т-четыре-Б и золотых доспехах и резко изменил направление бега, стараясь проткнуть того копьем. Потенциальная жертва выхватила одно из рассыпавшихся на земле копий и как раз успела отбить первую атаку, у второго был щит, так что Т-четыре-Б не достиг цели. А когда Рени наклонилась, чтобы подобрать свое копье, троянская стрела угодила греку прямо в незащищенную спину и швырнула его на землю. Он пополз прочь, оставляя на песке кровавый след.

– Сними эти чертовы доспехи! – набросилась Рени на Т-четыре-Б.

– Ты в своем уме? – крикнул он в ответ. – Снять это?

– Нам никогда не выбраться отсюда, если все будут узнавать тебя. – Они отходили к жилищу Агамемнона, но Рени не заблуждалась насчет надежности этого укрытия – его хватит лишь на несколько минут. – Сними доспехи!

– Если повезет, они примут тебя за раба, – сказал Джонас. – Я серьезно – эти маньяки слишком заняты, убивая друг друга, чтобы заниматься еще и рабами. У них это не принято.

Крайне несчастный Т-четыре-Б чуть не плакал, снимая свои золотые доспехи, он остался в одном сильно помятом хитоне. Рени зашвырнула доспехи за стену хижины Агамемнона, надеясь, что их долго не найдут и они успеют уйти далеко.

– Нам нужно к Орландо и Фредериксу, – сказала она. – Если ему не стало лучше, они совсем беззащитны.

Она увидела Гектора и других выдающихся троянцев, бегущих к ближайшим греческим кораблям, в руках у них были факелы. А солнце еще даже не поднялось над далекими холмами.

– Нам никогда не добраться до них, – жалобно сказал Джонас.

Троянцы закрепляли свои позиции на открытом пространстве перед воротами, но греки бросались на захватчиков со всех сторон, жертвуя своими жизнями, лишь бы враг не продвинулся дальше, как антитела уничтожают вредные бактерии.

– Нам придется спуститься к морю, если сможем пройти по берегу. Вот дьявол! – Пол показал рукой направление – Орландо и Фредерикс вон там, в противоположной стороне лагеря.

– Идите за мной, – велел !Ксаббу, повернулся и побежал между палатками.

Все припустили за ним. Хотя несколько греков, бегущих к месту схватки, заорали на Одиссея, а случайная стрела свалилась прямо с неба, им удалось избежать серьезных неприятностей по пути к побережью. Там они обнаружили, что троянцы уже добрались до воды, пока их товарищи удерживали основные силы врага в центре лагеря. Группа ликующих воинов забралась на длинный черный корабль и пыталась его поджечь. Языки пламени уже поднимались по мачте, клубы черного дыма устремились вверх.

Греки увидели дым и полезли на палубу, чтобы помешать уничтожению корабля, как раз в тот момент, когда Рени с друзьями добрались до нужного места. Сражения вспыхивали среди пожаров. Рени увидела троянца, у которого голова была почти полностью отрублена от тела, но его убийца тут же зашатался, сраженный копьем в грудь, и с воплями свалился в огонь.

«Сущий ад, – подумала Рени. – Война – это ад».

Это избитое выражение крутилось в голове, она снова и снова повторяла его, как навязчивый стишок, пока они пробегали по берегу.

Впереди них еще несколько греческих кораблей полыхали огнем, пламя начиналось с небольших языков, которые ползли по снастям вверх вдоль просмоленных мачт и ярко вспыхивали, добираясь до парусов. А в сотне метров от берега Гектор прорвал линию обороны, его доспехи сияли в лучах восходящего солнца, и во главе группы воинов с криками бросился к кораблям, стоящим на берегу. Греки, занятые в основном сражении, предприняли отчаянную попытку преградить главному врагу путь к своим бесценным кораблям, но сына Приама было невозможно остановить. Рени увидела, как Гектор сунул свой факел одному греку в лицо, а другого проткнул копьем и отпихнул ногой оба тела, словно это были всего лишь легкие стульчики. Линия атаки неуклонно приближалась к океану. Масса орущих, обезумевших от крови троянцев отрезала Рени и ее товарищей от их цели. !Ксаббу остановился в нерешительности.

– У нас ничего не получится, – сказала Рени задыхаясь. Джонас побледнел.

– Может, попробовать какую-нибудь уловку? Что-нибудь эдакое? Мы не можем позволить…

– Они считают Т-четыре-Б троянцем, кроме тебя, все – троянцы, Это может нам помочь. – Она представить не могла, что они будут спокойно смотреть, как захватят, а может и убьют, Орландо.

– Да, конечно, а они будут расступаться: «Проходите, проходите. Нет проблем?» – сказал Т-четыре-Б, пытаясь отдышаться. – Это взбесившаяся толпа. Нельзя лезть вперед со словами «дайте пройти».

Конечно, он был прав. Рени исполнилась ужаса от безнадежности ситуации, она опустилась на колено, когда Гектор в сияющих латах добрался до кораблей и полностью отрезал им путь.. Троянский герой швырнул свой факел высоко в воздух, на минуту битва остановилась – все наблюдали за полетом. Крутясь в воздухе, факел разбрасывал искры, как комета, и наконец ударился о палубу ближайшего корабля. Почти сразу вспыхнули веревки.

– Наконец Зевс подарил нам день, который окупает все! – возопил Гектор. Его поддержал одобрительный гул вокруг.

Рени изо всех сил старалась придумать способ выйти из явно безнадежной ситуации, и даже когда усилились крики, она не поняла, что что-то изменилось. Люди возбужденно кричали, а там, где битва была не очень напряженной, даже салютовали своими копьями. Но впервые в это утро радовались не троянцы, а греки.

– Вышли мирмидонцы! – крикнул кто-то. – Гляньте, они нападают на троянцев с фланга!

– Мирмидонцы? – Рени стала вглядываться. В самом деле, на фланге войска Гектора что-то происходило. Похоже, колесницы бросились в самую гущу битвы, комья земли летели из-под копыт коней.

Джонас застыл от изумления. – Мирмидонцы… это же люди Ахилла.

– Ты хочешь сказать?.. – Она пыталась сообразить, но тут солдат, который стоял ближе к месту событий, возбужденно завопили, то ли от радости, то ли от ужаса:

– Ахилл! Ахилл! Сын Пелея вышел на бой!

Фигура в сверкающих латах стояла в первой колеснице, герой держался не так свободно, как можно было бы от него ожидать, но он крепко держал меч над головой. От одного присутствия Ахилла ближайшие троянцы начали разбегаться, те, что бежали недостаточно быстро, были смяты лошадьми, покрытыми пеной. Когда колесница объезжала большую группу врага, фигура в ярких доспехах наклонилась и нанесла удар копьем. За колесницами следовала волна вооруженных воинов, все вместе они вклинились в битву как кинжал.

– Святой боже, что он делает? – вскричала Рени. – Орландо! Не валяй дурака! – Но это была безнадежная попытка – даже если бы он находился в десяти шагах, за шумом сражения, воплями людей и визгом раненых лошадей он бы ее не услышал. На самом деле он был в сотне метров от нее и вел мирмидонцев в самую гущу вражеского войска.

Возвращение Ахилла вернуло грекам уверенность быстро, будто сами боги вдохнули храбрость в их сердца.

– Он слишком слаб для этого, – забеспокоилась Рени. – Где Фредерикс? Почему она позволила своему другу выйти? Выйти на эту виртуальную битву!

– Она не была бы виртуальной, если бы троянцы сожгли корабли и разгромили лагерь, – возразил !Ксаббу.

Троянцы, которые чуяли победу всего несколько минут назад, сейчас отступали к воротам крепости беспорядочной толпой. Гектор и его воины были отрезаны от остальных, окружены, им грозило попасть в плен. Великий сын Приама предпринял отчаянную попытку пробиться с боем к основным силам.

– Посмотрите, они отходят, – сказал !Ксаббу. – Орландо сделал то, что нужно.

– Круто, – проговорил восхищенный Т-четыре-Б.

– И даже больше того. – Джонас поднялся на цыпочки, пытаясь увидеть, что происходит в водовороте тел в центре лагеря. – Молодой дурачок заставил троянцев бежать, а сейчас он и его воины выгоняют врага через ворота. Боже, если бы он слышат нас!

!Ксаббу залез на один из кораблей, на нем никого не было – бой переместился к стенам лагеря, где троянцы тщетно пытались сделать отступление организованным. Рени и остальные тоже полезли на корабль, карабкаясь по наклонной палубе, они добрались до носа.

– Что происходит? – спросила Рени. – Где он?

Сражение переместилось в долину за ворота, греки яростно преследовали врага, в то время как троянцы вели отчаянные арьергардные бои.

– Орландо в своей повозке преследует повозки врага. Нет, кажется, они называются колесницами. – !Ксаббу встрепенулся. – Плохо видно, но кажется, Гектору снопа удалось прорваться к воротам, и он садится в свою колесницу.

Рени наблюдала, как остатки троянцев высыпались из ворот, словно песок из песочных часов.

– Нужно идти за ним, – заявила она. – За Орландо, я хочу сказать. Мы не можем оставить его там – Гектор разорвет его на куски, если достанет.

– Пойти туда? – удивился Т-четыре-Б. – Без доспехов?

– Мы найдем тебе подходящие по дороге, – сказал Джонас – Вокруг полно людей, которым доспехи уже не нужны.

– Нужно идти, – повторила Рени. – Теперь, когда мы нашли друг друга, мы должны держаться вместе. – Она начала пробираться по палубе вниз. – Если повезет, мы его догоним, уведем с поля битвы и уйдем отсюда.

– Уйдем куда? – спросил Джонас, спрыгивая на песок рядом с ней. – В Трою? Рени пожала плечами.

– Если нам удастся добраться до него живыми, мы решим, куда. – Она горько усмехнулась. – Познакомься со здешними правилами.

!Ксаббу спрыгнул с носа корабля и повел их через лагерь. Солнце еще не зашло, но его скрывал дым от горящих кораблей, из-за чего сумерки наступили раньше времени. Они перешагивали через распростертые тела, разбросанные по всему лагерю. Отбирая доспехи для Т-четыре-Б, все измазались кровью, а у Рени в голове тоненький голосок снова запел о том, что такое война.

Орландо пробудился ото сна без сновидений и увидел, что мир изменился.

Он чувствовал грубое одеяло под собой, листья и ветки, упруго упирающиеся в спину. Он вдыхал запах костра, резкий и бодрящий, хотя огонь в жаровне совсем прогорел. Он слышал голоса людей, но где-то вдали, приглушенные, как рокот океана. Все было как всегда.

«Не совсем так. Я чувствую себя… сильнее. – Он сел, хотя сначала закружилась голова, но это быстро прошло. – Если честно, я прекрасно себя чувствую».

Последняя волна болезни, которая накатила после бегства из храма Ра и чуть не утопила его, отступила. Он, конечно, не был полностью здоров – мир вокруг казался призрачным, а тело было хрупким, будто сделано из стекла, – тем не менее он чувствовал себя много лучше, чем раньше.

В плохо освещенной хижине никого не было. Он крикнул:

– Фредерикс! – Но никто не пришел. Он не испытывал голода, но все равно очень хотел что-нибудь съесть и выпить» чтобы наполнить свое тело чем-то более существенным, чем то искусственное питание, которое поддерживало жизнь в его реальном теле.

«Что бы ты ни съел здесь, оно не будет существенным, ты ведь знаешь это, Гардинер?»

Ему было все равно. Он снова жив, более или менее. Он хотел отпраздновать выздоровление.

Орландо спустил ноги с лежанки и почувствовал землю под собой. Даже это доставило ему удовольствие, и он целую минуту наслаждался новым ощущением. Гардинер встал, ноги при этом слегка подкашивались, пока он не зафиксировал колени, зато его головокружения, из-за которых он провалялся в постели столько времени, отпустили. Орландо сделал несколько шагов. Получилось.

«Я жив! По крайней мере на некоторое время».

Сделав несколько осторожных шагов, он прислонился к косяку, чтобы проверить свое состояние, и нашел его неплохим. Орландо толкнул дверь и вышел наружу, утренний свет слепил глаза. Небо было голубым, но его пересекали странные полоски черных облаков. Сильно пахло горелым деревом.

«Где же все?»

Он снова позвал Фредерикса, но ответа не последовало. Лагерь был пуст. Костры еще дымились, но этого дыма было недостаточно для того удушающего запаха, что Орландо чувствовал. Он прошел дальше и осмотрелся, мирмидонцев нигде не было.

Когда он проходил через странно пустынный лагерь, ему не был виден осажденный город – обзор закрывали корпуса больших черных кораблей, но он видел человеческие фигурки в отдалении и слышал слабые голоса. Солнце вдруг скрылось, и Орландо взглянул вверх, облака, наплывшие на солнце, не были естественными, а размытыми ветром по краям огромными столбами черного дыма – эти столбы поднимались где-то совсем близко от него за рядами кораблей.

– Удивительно! – Рассматривая дым, Орландо наступил на острый камень, выругался и захромал обратно в хижину за сандалиями.

Подбирая свои сандалии, Орландо заметил, что еще что-то изменилось, пока он спал. Исчезли доспехи и оружие, которое стояло в углу, осталась пустая подставка, наводящая грусть, как могильный холмик у дороги. Только одно одинокое копье осталось лежать на земляном полу.

Уже в обуви, Орландо боролся с новым приступом головокружения, но все-таки распахнул входную дверь, выскочил наружу и чуть не столкнулся со сгорбленным старцем, который тащил охапку дров. Старик отпрянул и уставился на Орландо, завопил и бросил ношу на землю.

– Где все? – спросил Орландо.

Старик отскочил в сторону, как краб, больной артритом, и не сводил с Орландо глаз, словно тот был страшным чудовищем. Старик открыл рот, чтобы ответить, но изо рта донесся только стон.

– Вот дела – ты что, умом тронулся? – Орландо огляделся, но рядом никого не было. – Почему, не можешь сказать, куда все подевались?

– Могучий Ахилл, это ты? – Старик жевал беззубым ртом.

– Да, это я, – Орландо показал на хижину. – Я вон там живу.

Старик, скорчившийся рядом, чуть не заплакал.

– А кто же тогда повел храбрых мирмидонцев на битву? – Он затряс головой. – Неужто боги сыграли с нами шутку? Будь проклят день, когда мы здесь высадились!

– Повел мирмидонцев… – Орландо охватила дрожь, он вдруг стал видеть окружающее искаженным, как в кошмарном сне, словно сам он исчезает, а мир остается как был. – Меня? Ты видел меня?

– Это должен был быть ты, мой царь. Все знают твои лучезарные доспехи, твой знаменитый щит, твой меч в серебряных ножнах. Ты должен помнить! Троянцы наступали по всему лагерю, некоторые корабли уже горели, а Гектор носился среди наших солдат, как разъяренный кабан. Мы почти проиграли, и тогда вышел ты в доспехах и сел в свою колесницу. Мирмидонцы издали мощный клич радости! У меня самого чуть не разорвалось сердце! – Но радостное выражение быстро слетело с его лица, оно как бы сморщилось. – Но ты, оказывается, здесь, а ведь я сам видел, как ты гнался за удирающими троянцами в долину всего час назад.

– Боже мой, – медленно произнес Орландо. – Фредерикс. Ну, Фредерикс, мастерица переодеваний!

Старик съежился от страха.

– Я не понимаю твоих слов, мой царь. Может, тебя убили на поле боя, окружили, как свора собак медведя? Может, это твой дух пришел сюда перед тем, как отправиться по пути в Аид?

– Лучше заткнись, хорошо? – Орландо стоял под лучами вновь появившегося солнца и чувствовал запах гари. Весь мир перевернулся. Фредерикс, которая избегала даже ссор в тавернах в Срединной стране, надела доспехи Ахилла и повела мирмидонцев против троянской армии. Вот дура! Неужели она не знает, что ее могут убить?

– Как тебя зовут? – спросил старика Орландо.

– Фестор, мой царь. Не тот Фестор, кто родил Калчаса, и не тот, кто родил Алкмеона, и даже не Фестор, сын Энопса, встретивший смерть на поле брани от руки твоего друга Патрокла…

– Ладно, достаточно. – Солнце опять пробилось сквозь дымовую завесу, и Орландо увидел какое-то движение в долине, но это было очень далеко, почти под стенами Трои. Что же ему делать? Отправиться в середину схватки без доспехов, безоружным?

– Знаешь, Фесторов много, – продолжил свою песню старик, – а я из самых простых…

– Все, достаточно. Мне нужны доспехи. Где их взять?

– Но я видел на тебе твои знаменитые медные доспехи, когда ты выезжал. Ты выглядел в них как бог.

Орландо отвернулся. Старик был абсолютно безнадежен. Вдруг ему пришла в голову мысль.

«Черепаха! – позвал он. – Черепаха, иди сюда!»

– Но меня зовут Фестор, великий Ахилл…

Орландо не обращал на него внимания. Из-под домика выползло нечто круглое и заморгало глазами от яркого света.

– Мне нужны доспехи. Мне нужно оружие. Где их взять?

– Если бы ты мог подождать одну ночь, твоя мать могла бы попросить Гефеста, бога кузнечного дела, выковать их для тебя. Он делает прекрасные доспехи.

– Нет времени. Мне нужно оружие прямо сейчас.

Черепаха закрыла глаза, будто проверяла состояние симуляции на настоящий момент. Старый Фестор спокойно ждал, пока его хозяин Ахилл оживленно разговаривал с пустотой – то ли сама система отключила его, то ли божественное безумие было неотъемлемой частью всех героев.

– По какой-то причине доспехи Глаукуса из Ликии были им сняты, – объявила черепаха, – и сейчас лежат позади хижины Агамемнона. Они подойдут тебе, у них длинная и героическая история…

– Мне не интересно. Эти доспехи подойдут, – Он повернулся к Фестору: – Ты знаешь, где находится хижина Агамемнона?

Старик кивнул, его била дрожь.

– Конечно…

– Позади той хижины лежат доспехи. Сходи за ними и принеси сюда. Все полностью. Беги!

– У меня болят ноги, великий царь…

– Тогда беги трусцой. Только не стой!

Фестор послушно потрусил прочь. Орландо вернулся в свою хижину и подобрал последнее копье, лежавшее там. Оно было невероятно тяжелым и таким длинным, что его было непросто протащить через дверь, но оно прекрасно подходило ему и удобно легло в руку.

Черепаха одобрительно наблюдала за происходящим.

– Твое знаменитое копье – оно оказалось слишком тяжелым для Патрокла, хотя он забрал все остальное.

– А он – Патрокл – жив?

– Только богам известно то, чего не видят люди, – ответила черепаха. – Он выехал в долину, а троянцы бежали перед ним, как овцы. Велик был их ужас, когда они увидели вооружение Ахилла.

– О мой бог, Фредерикс, ну почему ты не вернулась, когда остановила их? – застонал Орландо. – Ты настоящая самозванка!

С помощью черепахи Орландо нашел замену своему мечу и щиту к тому времени, как вернулся Фестор, пыхтя под тяжестью доспехов Глаукуса. Нагрудная пластина сияла, как праздничная чаша.

– Она золотая! – восхищенно воскликнул Орландо.

– А по тяжести больше похожа на свинец, – тяжело дыша, заметил Фестор. – Но герои сильнее обычных людей. Ты, мой царь, конечно, не заметишь непосильного веса этих доспехов, который чуть не раздавил старого гражданина.

– Помоги мне надеть их.

Сначала Орландо терпеливо ждал, потом от нетерпения и чтобы ускорить процесс, попытался сам завязывать то, что мог достать, и наконец обратил внимание, что старик, неумело пытающийся приладить ножные латы – не просто часть пейзажа. Что бы там ни происходило, какая бы программа ни определяла его поведение, древний Фестор был таким, каким казался, – испуганным уставшим стариком с трясущимися руками. Орландо стало стыдно за свое нетерпение.

– Все в порядке. – Он мягко, но настойчиво потянул паховую раковину из рук слуги. – Я могу сделать это сам.

Седая щетина Фестора неожиданно напомнила Орландо его собственного отца, небритого воскресным утром, пытающегося представить, что это еще один нормальный выходной, как у всех остальных, невзирая на тот факт, что он и его сын не собирались пойти на какую-нибудь бейсбольную игру, или в музей, или погулять в парке. Несмотря на мимолетность воспоминания, оно ударило Орландо, будто кулаком в живот, на мгновение он испугался, что может расплакаться.

– У тебя… у тебя есть кто-нибудь, о ком бы ты заботился? – спросил он Фестора.

Старик глянул на Орландо с опаской.

– Нет, мой царь, у меня никогда не было никаких животных, кроме одной белой курицы, ну и еще пары собак, но я не мог их прокормить.

Орландо проклял собственную тупость.

– Нет, я имею в виду детей. Есть ли у тебя дети? Фестор покачал головой.

– У меня была жена, но она померла. Я путешествовал с вашей семьей много лет, господин, побывал во многих землях, но не встретил никого, кто понравился бы мне так же, как она. – Он выпрямился. – Теперь вы снаряжены для войны, мой царь. Вы выглядите, как сам Аполлон, да простят меня боги за эти речи. – Он понизил голос – Они очень обидчивы, господин, как вы знаете.

– Да, я знаю, все в порядке, – вздохнул Орландо, – доверься мне.

Неоседланная лошадь набирала скорость, почти сбрасывая с себя седока, когда они мчались через поле битвы. Тела греческих и троянских солдат лежали вокруг, словно замороженные, можно было подумать, что античные скульптуры из музея были сброшены зачем-то на пол. Рабы, остававшиеся позади, по мере того как битва сдвигалась назад через равнину, и грабившие трупы троянцев в пользу хозяев или, возможно, в свою собственную, выпрямились, когда Орландо проносился мимо, и указывали на него, пораженные яркой золотой броней и видом воина, скачущего верхом на лошади.

– Вот оно, – мрачно подумал Орландо, вонзая пятки в ребра лошади и посылая ее вперед. – Первая в мире и самая маленькая, какую только можно себе представить, кавалерия.

Впереди, приближаясь с каждой секундой, лежала мерцающая и кипящая толчея битвы. Гардинер мог слышать человеческие голоса, тонкие, как звук струны, крики ярости и агонии, поднимающиеся к небесам. В небе кружили падальщики, следуя за движущейся живой массой с терпением, выработанным тысячами поколений.

– Я здесь, Фредерикс. Пожалуйста, не умирай. Только подожди, пока я приду.

Лошадь впечатывала шаг в самую плоть дымной равнины.