Империя воображения: Гэри Гайгэкс и рождение Dungeons & Dragons

МАСТЕР ПОДЗЕМЕЛИЙ: Вы уже несколько часов идете по крутой горной тропе. Ваш отец, с ног до головы закованный в доспехи, едет верхом впереди. Он всегда начеку. Ваша мать управляет повозкой, запряженной двумя волами. В повозке находится все имущество, только меч, подаренный отцом, висит у вас на поясе. Вы поднимаетесь на горный хребет, перед вами огромное черное озеро с долиной вдоль берега. На обветшавшей деревянной вывеске написано: «Озеро Теней». Вы не ошиблись! На противоположном берегу, вдалеке, находится поселение. Вы видите деревянные и каменные оштукатуренные домики с соломенными крышами, из труб идет дым. Это, должно быть, та самая деревня, о которой говорили родители. Озеро непроглядной стеной окружает густой лес; вокруг возвышаются неприступные горы. Это ваш новый дом. Что вы будете делать?

ИГРОК (ПАЖ ЭГЭРИ): Что мне делать? Родители сделали выбор. Я двигаюсь дальше…

+1. Озорники Среднего Запада

Юноша смотрел в глаза противнику, и его сердце бешено колотилось. В глазах заблестели слезы, желудок скрутило от выброса адреналина. Пришло время выяснить отношения, хотя на самом деле сделать это надо было гораздо раньше. Его так называемая «банда» состояла из десятка соседских мальчишек, большинство из них были из приличных семей трудолюбивых иммигрантов. Они называли себя Пиратами Кенмора, потому что жили на Кенмор-стрит, а слово «пираты» звучало более устрашающе, чем «дети». Однако соперники были из зажиточного северного района Чикаго и превосходили их численностью более чем в два раза[12].

«Должно быть, так чувствовал себя Роланд, когда сражался с грозным великаном Ферракутусом», – подумал юный Гэри. Легенда о Роланде-паладине была одной из любимых историй Гэри, он знал ее столько, сколько себя помнил. С самого раннего детства каждый вечер отец рассказывал ему фантастические истории о «великанах и драконах» и «мудрых старых магах с волшебными кольцами»[13], и Гэри обожал сказки о мечах и колдовстве.

«Отступил бы Роланд? – задумался он. – Ни за что, черт возьми!» С этой мыслью Гэри бросился на ближайшего противника, обрушив все тридцать килограммов своего веса на задиристого хулигана. Началась потасовка, и если бы не главарь банды Гэри Джерри Пол, не пневматический пистолет и меткая рука Джерри, бой был бы проигран.

Пиратам Кенмора удалось сдержать натиск вояк с севера, и линия фронта сместилась к самому крыльцу дома Полов. Когда Пираты Кенмора собирались дать последний бой, достойный Бутча Кэссиди[14] или битвы за Аламо[15], Джерри «огрел их главаря, некоего Рекса, кирпичом и оглушил его»[16]. Кирпич «вырубил Рекса, приятели оттащили его на руках, многие разбежались»[17]. Пираты победили! Уже смеркалось, когда Гэри появился на крыльце особняка на две семьи, который родители делили с тетей и дядей Элси, Эдом Хоэнси и бабулей Элизой Цумхер Гайгэкс, жившей наверху. Он в первый раз в жизни был в синяках с головы до ног. Целый час Гэри просидел на качелях соседней детской площадки, пытаясь придумать, как объяснить все родителям. Что скажут мама и папа, когда увидят его? Что бы сделал Роланд?

Эта мысль придала ему смелости. Он приоткрыл входную дверь и тихо проскользнул внутрь. Подбитый глаз заныл, как только мальчик оказался в теплой прихожей. Соблазнительный аромат тушеной говядины, доносившийся с кухни, пробудил в Гэри аппетит и усилил тревогу. Он был голоден, уже почти пришло время обеда, и спрятаться было негде. Патефон отца проигрывал скрипичный концерт, но мелодия, которая обычно успокаивала Гэри, теперь, казалось, только усугубляла и без того мрачное предчувствие.

Гэри глубоко вздохнул и решительно направился прямо на кухню. Не успел он войти в комнату, как истошный вопль матери заглушил патефон и заставил вздрогнуть всех домочадцев.

Этот «сигнал тревоги» распространился по дому со скоростью лесного пожара, и через несколько мгновений на кухню ворвался отец. Он мельком увидел Гэри и тут же понял, из-за чего начался переполох. Гэри поймал суровый взгляд отца и почувствовал, что грядут большие перемены.

Но перемены коснулись не только семейства Гайгэкс. В глобальном смысле перемены, в чем-то хорошие, в чем-то трагичные, обрушились, как снег на голову, на всю страну. Шел 1946 год, Чикаго, родной город Гэри, процветал. Окончились Великая депрессия и Вторая мировая война, и Чикаго с его тремя с половиной миллионами жителей снова ожил: шумели поезда, трамваи и мощные автомобили американского производства. В южной части города выросли небоскребы из стекла и стали, пригороды застраивались однотипными одноэтажными коттеджами, в которые заселялись семьи тех, кто возвращался с войны. Здесь не жилось так хорошо со времен Сухого закона 1920-х годов, когда Чикаго, находившийся под властью легендарного Аль Капоне и его мафии, был одним из самых скандально известных и богатых городов в мире. Теперь он снова стал райским и тихим местом для всех, кроме разве что фанатов злосчастной бейсбольной команды «Чикаго Кабс», к которым, увы, принадлежал Гэри.

Семилетний Эрнест Гэри Гайгэкс жил со своими родителями в скромном двухквартирном доме по адресу Кенмор-авеню, 4113 на окраине района Лейквью, всего в нескольких кварталах от стадиона «Ригли-филд». Сегодня этот престижный район носит название Буэна-парк, а в то время там жили трудолюбивые семьи рабочих-иммигрантов.

Бейсболисты «Чикаго Кабс» и футболисты «Чикаго Беарз» вместе тренировались на стадионе «Ригли», что делало жизнь в этом районе захватывающе активной. Сидя во дворе перед домом, Гэри частенько слышал рев спортивных фанатов.

Отец Гэри Эрнест Гайгэкс был швейцарским иммигрантом и талантливым скрипачом, который когда-то играл во всемирно известном Чикагском симфоническом оркестре. Ходили слухи, что он был второй скрипкой, но уволился, потому что не получил места первой. Рассказывали и другие истории о невезении Эрнеста. В молодости ему предложили купить четверть доли в предприятии по производству газированной воды, которое затем превратилось в Coca-Cola Company. Позже он не прислушался к биржевому маклеру, который советовал продать портфель акций за день до краха 1929 года[18]. Как бы то ни было, чтобы прокормить семью, Эрнест в итоге устроился продавцом костюмов в Rothschild & Co. Позже Гэри тоже оценит хрупкий баланс между страстью, творчеством и работой.

Мать Гэри Альмина Бёрдик Гайгэкс по прозвищу Поузи вышла замуж во второй раз и была домохозяйкой. Она происходила из известной семьи в Лейк-Дженива и имела двоих детей от предыдущего брака, Нэнси и Хью, на одиннадцать и девять лет старше Гэри.

С самых ранних дней Поузи испытывала особую привязанность к младшему сыну. Она проводила с ним много времени, читая волшебные истории, мифы и народные сказки. Вскоре Гэри и Поузи стали соревноваться друг с другом, проходя тесты на словарный запас из журнала Reader’s Digest. «Я ненавидел проигрывать»[19], – вспоминал Гэри. Он стремился превзойти мать и очень скоро по знанию языка значительно опережал сверстников. Несомненно, в будущем это помогло Гэри формулировать сложные правила ролевых игр.

Гэри был единственным биологическим ребенком Эрнеста Гайгэкса, человека непростого и временами меланхоличного. Родной сын стал его зеницей ока. Неудивительно, что первое имя мальчика – Эрнест. Но он обычно представлялся вторым именем – Гэри; это имя ему дали не в честь родственника, а в честь великого американского киноактера Гэри Купера. Поузи была его большой поклонницей, и Эрнест, в то время уже мужчина средних лет, прагматичный и здравомыслящий, согласился на второе имя при условии, что жена никогда не будет крутить роман ни с кем, кроме него или самого мистера Купера[20].

Однако, пожалуй, наибольший интерес вызывает необычная фамилия Гэри – Гайгэкс. Она происходит от греческого слова, означающего «гигант». Семейная легенда гласила, что они были потомками филистимлянина Голиафа, ветхозаветного великана-воина. Филистимляне предположительно переселились в Грецию в библейские времена и обосновались в Швейцарии в Средние века. Юный Гэри любил мечтать о своих гигантских предках, странствующих по древнему миру – миру мечей и магии. Мальчик едва ли мог представить, какую роль позже сыграет в тех самых фэнтезийных мирах.

+2. Ночь страха

Восьмилетний Гэри неподвижно лежал на нижнем ярусе кровати и никак не мог уснуть. Ничего удивительного – он часто страдал бессонницей. Слишком о многом нужно было подумать, слишком многое вообразить, а в это время суток разум Гэри работал лучше всего. Несколько минут назад верхний ярус занимал его гость, бывший член банды Пиратов Кенмора Дейв Димери, но отец Дейва переселил сына в другую комнату, чтобы заставить мальчиков спать по ночам[21].

Прошло меньше года после «потасовки»[22] с участием Пиратов Кенмора, и отец Гэри начал спешно готовиться к переезду семьи в Лейк-Дженива. Очевидно, драка стала той самой последней каплей, и Эрнест по настоянию жены решил, что ее родной городок в Висконсине будет более безопасным и здоровым местом для воспитания детей. К концу лета 1946 года семья переехала к родителям матери Гэри, в дом ее детства. Бабушка и дедушка Гэри по материнской линии Хью и Грейс Бёрдик жили на Додж-стрит, 925 в большом бело-зеленом доме с шестью спальнями, просторной верандой и похожим на шале балконом на втором этаже. Этот загадочный дом выделялся среди других викторианских особняков. Он был словно из фэнтези-романа, и Гэри нравилось в нем абсолютно все. Ему казалось, что это место куда лучше их тесного и шумного чикагского жилища. К тому же у Гэри теперь была своя комната – первая дверь слева от лестницы. Мальчик мог выбрать себе комнату по душе, потому что его сводная сестра Нэнси недавно вышла замуж, уехала и родила ребенка.

Юный Гэри уже хорошо знал Лейк-Дженива – он навещал дедушку и бабушку каждое лето, сколько себя помнил. И ему нравились живописные окрестности городка у озера. Он уже успел обзавестись там хорошими друзьями. Во время долгих летних поездок Гэри сблизился с сыновьями соседей его бабушки и дедушки, Джоном и Джимом Рашами. Он также подружился с другими местными ребятишками, включая добродушного Дона Кея и хорошенькую рыжеволосую озорницу Мэри Джо Пауэлл. На самом деле мисс Пауэлл так хорошо ладила с соседскими мальчиками, что отец Гэри часто поддразнивал ее, называя мальчиком и сильно удивляясь, когда она возражала.

Гэри лежал в постели, больше не отвлекаясь на разговоры с гостем, его разум наконец успокоился, веки отяжелели, и он начал и засыпать.

Бум!

Громкий грохот прокатился по всему дому. Сердце Гэри замерло, волосы встали дыбом. Шум доносился сверху – с чердака.

«Нас атакуют? – подумал Гэри, садясь на кровати. – Нет, война закончилась… Может быть, землетрясение? Или… мне это показалось? Не может быть!» Конечно, у Гэри было богатое воображение, но он определенно чувствовал разницу между фантазией и реальностью.

Прежде чем Гэри смог придумать новые объяснения происходящего, он услышал стук: тук… тук… тук… Тук, тук, тук, тук!

Изумление и волнение сменились настоящим ужасом. Замирая от страха, Гэри юркнул под одеяло и начал считать звуки – всего «семь ударов»[23]. По словам Гэри, стук на чердаке был отчетливым, «как будто какой-то высокий и грузный человек шагал от южного фасада здания, откуда донесся первый звук, к северной, задней части чердака»[24]. Через несколько секунд в коридоре зажегся свет. Он услышал приглушенный звук шагов – кто-то спешил в его комнату. Гэри медленно натянул одеяло на голову.

Дверь распахнулась, свет из коридора на мгновение ослепил мальчика: он смог разглядеть лишь неясную тень.

– Гэри, что ты сделал? – строго спросила тень.

К счастью, это был голос миссис Димери. Родители, бабушка и дедушка Гэри отдыхали в Калифорнии, и бывшие чикагские соседи Гайгэксов, Джо и Джин Димери, согласились приехать вместе с сыном в дом на озере и пожить с Гэри.

– Это не я, – испуганно сказал Гэри, высунувшись из-под одеяла. И тут же понял, что страшные звуки вряд ли издавали мистер или миссис Димери.

«Держу пари, это Дейв», – подумал Гэри. Такие мистификации были как раз по его части. Но Гэри почти сразу отверг эту мысль, когда услышал, как мистер Димери будит сына в комнате напротив.

Когда миссис Димери включила свет, Гэри встал с кровати и оглядел комнату в поисках оружия для самозащиты. Со вчерашнего вечера по полу были разбросаны настольные игры, шахматы и игрушечные солдатики. Многочисленные книги и комиксы оккупировали полки и лежали стопками рядом с креслом. Комната выглядела так, будто в нее только что переехали. Через мгновение Гэри заметил то, что искал: бейсбольную биту и фонарик. Он схватил их и присоединился к трем товарищам по несчастью в коридоре, которые обсуждали план действий.

– Так вы двое не имеете к этому отношения? – прошептал мистер Димери, пытаясь сохранять самообладание.

– Нет, клянусь, – прошептал в ответ Гэри.

Дейв, который, очевидно, проспал все веселье, просто протер глаза и в замешательстве покачал головой.

– Хорошо, Гэри, дай мне биту и фонарик, – сказал мистер Димери.

Семейство во главе с мистером Димери сбилось в кучу и медленно двинулось по длинному коридору. Половицы скрипели при каждом осторожном шаге. Наконец они подошли ко входу на чердак.

Мистер Димери медленно приоткрыл дверь и посветил фонариком. Лестница, ведущая на чердак, к счастью, была пуста.

– Будьте здесь, – прошептал мистер Димери. Остальные слабо кивнули в знак согласия.

Мистер Димери на цыпочках поднимался по ступенькам, а те предательски скрипели. Все, затаив дыхание, смотрели, как он исчезает в темноте. Всего через несколько секунд он вернулся.

– Там ничего нет, – сказал он уже громким голосом. – Наверное, какое-то животное…

В это никто не поверил.

– Ладно, возвращайтесь в постели, – сказал мистер Димери и поспешно запер чердачную дверь.

На следующее утро, осмелев при свете дня, все снова отправились на чердак. Гэри ни капельки не удивился, увидев, что «все окна заперты, все решетки целы и нигде не было никаких следов животного»[25].

Хотя раньше Гэри не боялся заходить на чердак, у него сложилось отчетливое впечатление, что ему там не рады. Был ли это действительно какой-то зверек, полтергейст или всего лишь плод воображения – неизвестно, но тот вечер навсегда остался в памяти Гэри.

+3. Шах и мат

Десятилетний Гэри вспотел от напряжения, обдумывая следующий ход. Он будет иметь решающее значение, а последствия могут быть ужасны. На карту было поставлено много жизней, и будущее королевства висело на волоске.

С другого конца стола дед прожигал его взглядом, в обычно непроницаемых стальных глазах мелькнул страх. Гэри никогда не обыгрывал дедушку в шахматы, но на этот раз был близок к победе… нужно только сделать еще один или два хороших хода[26].

«Ага! Дедушка не защитил ферзя», – подумал он. Без дальнейших раздумий Гэри улыбнулся и переместил белого коня на клетку, которую раньше занимал черный ферзь.

– На этот раз ты попался, дедуля! – воскликнул Гэри, угрожающе потирая руки.

Бёрдик-старший посмотрел на шахматную доску, а затем медленно поднял глаза на Гэри. В них больше не было страха. Морщинистое лицо растянулось в улыбке чеширского кота. Гэри понял, что его песенка спета.

– Шах и мат! – как ни в чем не бывало объявил дед, делая ход конем.

Гэри настолько увлекся атакой, что совершенно забыл об обороне. Он позволил королю попасть в ловушку!

– Не переживай, Гэри, однажды ты меня обыграешь, – заверил его дедушка.

Хмурый Гэри медленно встал и убрал шахматы с большого письменного стола в гостиной. Там нельзя было оставлять ничего, кроме толстого «Полного толкового словаря Вебстера» 1890 года, с помощью которого Гэри расширял свой и без того обширный, и даже немного устаревший, словарный запас.

По правде говоря, Гэри не принял поражение слишком близко к сердцу. В свои десять он был лишь новичком-любителем, так как играл в шахматы только с шести лет, а в карты (а именно в пинакл) – с пяти[27]. Совсем недавно его внимание привлекли такие настольные игры, как Clue, – в них было место для полета фантазии, это казалось необычным и новым. Гэри нравилось играть за полковника Мастарда, но больше всего он любил быть главным персонажем игры, рассказывающим свою историю от первого лица. Дедушка Бёрдик был выдающимся шахматистом и в учебных целях часто позволял Гэри переделывать ходы. Хотя в Гэри жил дух соперничества, что он и доказал в тот день, больше всего ему нравилась сама игра и время, проведенное с дедушкой. Он для виду нахмурился, чтобы привлечь внимание и, возможно, получить утешительное мороженое.

К 1948 году жизнь Гэри в основном вращалась вокруг активных, но простых компанейских игр. В доме почти всегда был кто-то, желающий сыграть партию в карты, шахматы или другие настольные игры. Конечно, как и всем детям, ему приходилось делать неприятные перерывы на учебу, которые отвлекали от важных вещей. И хотя Гэри терпимо относился к таким предметам, как история, школа была не для него. Позже он выскажется об этом довольно резко: «Я ненавидел школу, я терпеть не мог дисциплину»[28].

Близилось время обеда, начали спускаться вечерние сумерки. Мать вошла через заднюю дверь из сада, тут же раздался рев отцовского седана Nash Ambassador 1939 года, въезжающего в гараж. Это время суток было волнующим для юного Гэри, поскольку у отца, казалось, всегда припасена пара хороших историй в рукаве, хотя он также мог «просто взять и сходу что-то придумать»[29]. Долгие часы, которые Эрнест проводил в дороге, сделали его знатным выдумщиком. После переезда в Лейк-Дженива он продолжил продавать костюмы в Rothschild & Co в Чикаго и дважды в день совершал полуторачасовые поездки на работу, чаще на поезде, но иногда брал машину. Гэри подозревал, что папе нравилось проводить время наедине с собой, но при этом он всегда казался счастливым, когда был дома.

Гэри выбежал в гараж, чтобы поприветствовать отца, тот уже шел нетвердым шагом по садовой дорожке. Эрнест Гайгэкс в молодости стал жертвой несчастного случая, из-за которого одна нога у него стала короче другой[30]. Он носил специальные стельки, чтобы компенсировать разницу в десять сантиметров, но все равно ходил, заметно прихрамывая. Шестидесятичетырехлетний возраст также сказывался на осанке, но зато в его глазах все еще горел огонек.

– Эй, пап, расскажи историю! – попросил Гэри.

– Как хорошо, что ты напомнил! У меня с собой есть кое-что интересное, – ответил отец, доставая из потертого коричневого кожаного портфеля журнал. На яркой цветной обложке красовался вооруженный мечом варвар, одетый лишь в сапоги и набедренную повязку. Он сражался с гигантским зеленым змеем. От внимания Гэри не ускользнуло, что на переднем плане также находилась полуодетая лисица. Название гласило: Weird Tales («Странные истории»).

– Это тебе, сынок, – сказал Эрнест, протягивая Гэри журнал и одновременно взъерошивая его светлые волосы.

– Ух ты! Спасибо, папа! Что это? – спросил Гэри.

– Думаю, тебе понравится. Там есть история о варваре по имени Конан, – сказал Эрнест и шепотом добавил: – Но если твоя мать найдет журнал, я буду отрицать, что имею к этому хоть какое-то отношение.

Он подмигнул сыну сквозь круглые очки в роговой оправе и, прихрамывая, вошел в дом.

Гэри с широко распахнутыми глазами листал страницы. Он был очарован дерзкими иллюстрациями и графическим стилем надписей. Это был новый тип фэнтези – более опасный, более реальный.

Раньше в литературных журналах публиковались по частям произведения Эдгара Аллана По, сэра Артура Конана Дойла и Эдгара Райса Берроуза (который написал серии книг про Тарзана и Джона Картера). Продолжившие эту традицию журналы 1920–1940-х годов представляли сборники ярких и порой пикантных вымышленных историй в жанрах фэнтези или научной фантастики. Эти 130-страничные журналы печатались на дешевой бумаге, но при этом имели яркие рисованные полноцветные обложки.

Некоторые издания, например Argosy и Blue Book, расходились миллионными тиражами, но, несмотря на столь впечатляющий успех, эти журналы не пользовались уважением в серьезных литературных кругах. Они получили название «бульварное чтиво» (в основном из-за откровенного содержания), стоили в два раза дешевле глянцевых журналов и были ориентированы на молодую аудиторию и мечтателей-маргиналов – и наш Гэри вписывался в обе категории. Небольшие издания, такие как чикагский Weird Tales, расходились тиражами более пятидесяти тысяч экземпляров.

Героем номера, который попал в руки Гэри, был отважный и дикий варвар Конан. Это был один из семнадцати выпусков Weird Tales 1930-х годов, посвященных данному персонажу. Позже Гэри начал проводить большую часть времени на местной заправке, зачитывая до дыр экземпляр «Конана-завоевателя» – посмертного издания «Саги о Конане» Роберта Ирвина Говарда.

Гэри нашел себе нового героя.

+4. Здесь водятся драконы

Одним темным и туманным весенним вечером двенадцатилетний Гэри свернул с Брод-стрит на Додж-стрит. Было поздно, он шел быстрым шагом, опустив голову и засунув руки в карманы. Наступало лето, но было еще прохладно, воздух казался странно густым, за каждым углом словно прятались глубокие тени. Тем вечером он шел домой по Брод-стрит, потому что эта улица была более людной, а еще потому что… за ним следили![31]

Он точно не знал, кто преследовал его и когда это началось. Несколько минут назад он вышел из кинотеатра и ясно почувствовал, что за ним наблюдают. Фильм «Нечто» с Кеннетом Тоби и Маргарет Шеридан в главных ролях напугал Гэри до полусмерти. Он хотел только одного – добраться домой целым и невредимым.

Гэри ускорил шаг, сердце бешено билось в груди. Газовые уличные фонари, обычно дававшие спокойный ровный свет, казалось, порождали зловещие тени, которые не сулили ничего хорошего.

– Осталась всего пара кварталов, – сказал себе Гэри, но эти слова его не успокоили.

Внезапно краем глаза он заметил, как зашевелилась тень, и, наконец, понял, кто его преследовал. Это было Нечто – существо из другого мира! Оно сошло прямо с киноэкрана и преследовало Гэри до самого дома.

Гэри пустился бежать. Нечто не поймает его, если не оглядываться… Вдруг из-за тенистого куста показалась другая тварь. Он резко свернул из переулка на людную улицу. Здесь враги вряд ли смогли бы выскочить из ниоткуда и броситься на него.