Смешные сюжеты с элементами хорорра

Дизайнер обложки Наталья Сергеева

© Владислав Улаханов, 2025

© Наталья Сергеева, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0064-0099-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Агентство

Протопов третий год сидел на пенсии. Пенсия была высокая на фоне старух и стариков, но очень низкая на фоне моложавых спортивных пареньков и губастых блондинок. Прикидывая стоимость автомобилей, на которых они ездят, Протопов делал вывод, что смог бы тоже приобрести такой же, но примерно годам к семидесяти. Несмотря на то, что он не мог устроиться на престижную, в общественном мнении, работу, на которой есть отдельный кабинет, машина с водителем, заискивающие взгляды подчинённых, и даже несмотря на то, что работал на отстойной, по мнению большинства, работе —охранником в продуктовом магазине, он всё равно не жалел об увольнении из полиции.

Первое время Протопов с ужасом подскакивал по утрам, думая, что проспал на службу. Потом долго ещё хронометрировал: в 9:00 – развод, в 11:00 – совещание, с 13:00 – работа с гражданами, в 14:00 – планёрка, в 19:00 – отчёт за день, с 22:00 – дежурство.

Работая в магазине и встречая разных знакомых, часто читал в их взглядах презрение или жалость. Некоторые делали вид, что не замечают его, чтобы не здороваться. Но если он проявлял настойчивость: догонял и приветствовал, – то многие изображали радость, даже обнимали. «Люди неискренни как в своём презрении, так и в своём радушии», – сделал вывод про себя Протопов.

Однажды он встретил опера из отдела по экономическим преступлениям. Оказалось, что он тоже на пенсии. В отличие от других, сам первый поздоровался. Вышли покурить. Поговорили. В лоб предложил работу в своём охранном агентстве. Зарплата в два раза выше, чем в магазине. Дал время подумать. Оставил визитку и уехал на «Крузаке».

Две ночи Протопов не спал. Снились дурацкие сны. Вспомнилась нервотрёпка на работе. Кратковременные вспышки счастья от раскрытых преступлений. Единение коллектива. Эмоциональные застолья под колбасу с водкой. Потом тягучие будни. Серость кабинетов, вонь от старой мебели, папок и стен.

Про обэпника, предложившего работу, ходили разные слухи. У него, якобы, был кабинет на вещевом рынке, где торговали граждане СНГ… и он там… «…гладил котят у старух», – трансформировал сплети Протопов. Или часто в обеденное время на служебной машине уезжал с кавказцами в неизвестном направлении. Их видели в пафосном ресторане на набережной… «…где они кормили хлебом голубей», – дополнял, опережая, Протопов.

Все негативные оценки и холодящие кровь истории о людях – это пережиток полицейской профессии, понимал Протопов, поэтому старался составлять о людях своё личное представление.

Через три дня Протопов приехал в агентство, предварительно сообщив по телефону о своём согласии.

Директор встретил его на улице перед входом. В хорошем настроении и костюме. На рукавах запонки и галстукодержатель из металла жёлтого цвета с прозрачным камнем.

Не заходя в офис поехали в магазин. Директор купил Протопову туфли, костюм, с этикеткой иностранного производителя, ручку с логотипом известного бренда и галстук. Привёз в офис. Посадил в свой кабинет, вывалил на стол кучу папок со словами: «Давай разгребай за три – четыре дня, и в бой!»

Первая эйфория от счастливого предложения начала проходить на второй день. Документооборот в плачевном состоянии. Низкая исполнительская дисциплина. Коллектив молодой, необученный. Хроническое невыполнение поставленных сроков, что в полиции очень жёстко каралось. Начали закрадываться сомнения о целесообразности смены работы. В супермаркете – никакой ответственности и минимальный риск.

Если видишь, что здоровые парни выпивают алкогольную продукцию с прилавка, жмёшь вызов охранного агентства, если маленькая девочка или мальчик тырят шоколадку в рукав, вырываешься, как огненный лев, в бой! А что тут?

Ленивые, безынициативные молодые люди после сорока, готовые «присягнуть» на верность рублю. Одновременно заискивающие и осуждающие всё, что связано с достатком, обеспеченностью и роскошью.

Несколько раз проводимые мероприятия агентства заставили улыбнуться и даже посмеяться Протопова.

По стечению обстоятельств в город приехали одновременно три знаменитости, которые заказали физическую охрану и сопровождение во время трансфера.

Первым двум достались лучшие в профессии подготовленные спецы, а третьему – известному скрипачу, приехавшему чуть позже, остались два бывших преподавателя: один по классу флейты и второй по хореографии. Впоследствии продюсер музыканта написал претензию, по которой проводилось служебное разбирательство. Читая объяснения, Протопов восхищался охранниками. Один из них (флейтист), обеспечивавший физическую охрану «играющего» инструмента на сцене, громко аплодировал, передавал маэстро цветы от поклонников, на одном из произведений даже прослезился и в заключение поцеловал руку скрипача. «…своим поведением на сцене, кривлянием и фиглярством отвлекал как самого исполнителя, так и публику» – читал текст претензии Протопов.

Кроме того, впоследствии выяснилось, что дополнительным отягчающим обстоятельством явилась расстёгнутая ширинка у охранника, вышедшего на замену первому: впопыхах, как следует из объяснения, перед выходом он справил нужду и вышел на пост, не проверив опрятность амуниции.

Публика (преимущественно мужская) в антракте громко шипела бодигарду, монолитно стоящему возле сейфа с итальянскими скрипками, о том, что у него видно… (Здесь идёт перечисление чего и советы: «…белого горошка на красных труселях», «застегни скворечник – простудишь кукушонка», «гордый орёл из гнезда не выпадет»…)

…… «…тем самым отвлекал публику, внимание которой было приковано не к мировой знаменитости, а к предмету нижнего гардероба секьюрити», —следовало из претензии.

Папка со служебными разбирательствами так увлекла Протопова, что он, закурив, стал читать очередную.

Задание: изъятие, копирование документов о составе акционеров в ОООшке в частном коттедже.

Коттедж находится под охраной в этом же агентстве. Выждали, когда хозяев не будет дома, и под видом сработки сигнализации прибыли на объект.

Ключи от сейфа есть. План-схема есть. Отключение сигнализации есть. А что сделали? Отключили. Зашли. Одного приспичило в туалет. Дело сделал и, как следует из объяснительной, «не стал смывать, чтобы не шуметь!»

Второй сожрал на кухне и рассыпал, как он в темноте подумал, кириешки, а оказалось – собачий корм.

Третий выпил стакан воды, оказавшейся физраствором с дорогими импортными линзами. В итоге взяли не те бумаги, не из того сейфа. Благо хозяева переругались из-за несмытого, выпитого и съеденного, думая друг на друга.

Удалось зайти со второй попытки, взять нужные бумаги. Но заказчик остался недоволен из-за сроков.

Примерно в 9 утра в кабинет Протопова ворвался взволнованный директор, вытащил из портфеля замызганную грязную кошку, выложил несколько пятитысячных и приказал «рвать во все лопатки»: помыть, подстричь, причесать привести в порядок. «Потом всё объясню!» Передавая свои ключи от машины, добавил: «Очень важно. Как можно быстрее. Не подведи!»

Протопов за три года пенсии уже успел отвыкнуть от неожиданно появляющихся неотложных вводных, исходящих от начальников разного уровня, часто противоречащих друг другу или даже взаимоуничтожающих. Ехал по городу, отыскивая одновременно в навигаторе салоны кошачьей красоты. Анализируя своё внутреннее состояние, с радостью отмечал, что уже очень далёк от хаоса, но работа в условиях стресса всё-таки манила его. Единственным дискомфортом была, как ему показалось, фамильярность бывшего коллеги, позволившего свой частный вопрос поручить не рядовому члену агентства, а ему! Человеку, стоящему на равных (как он сам считал) в социальной иерархии.

Прокручивая в голове более – менее адекватные объяснения про чистку грязной кошки, ни одно не вписывалось в его картину мира как неотложное, требующее срочного исполнения в 9 утра.

Однако впоследствии установлено, что некий гражданин заказал в агентстве предоставление возможности тайно ознакомиться с завещанием матери. Копию завещания добыли, однако при выходе случайно выпустили из квартиры кошку британской породы серой масти. В спешке погнались за ней. Оповестили группу прикрытия, дежурившую на улице. Быстро изловили и доставили животное обратно. Но оказалось, что изловили не ту кошку. Хозяйке вернули подвального бесхвостого серого кота, прикормленного соседями в этом же подъезде.

Пришедшая домой пожилая женщина сослепу не обнаружила подмену. Кот сожрал её любимые конфеты, чего никогда не делала её любимица. Нагадил в напольные цветы, а потом их выкопал. Съел канарейку и выловил всех аквариумных рыбок.

Старушка списала всё на обиду из-за её часового отсутствия, но первым фактом, заставившим её усомниться в подлинности своей кошки, явилось созерцание, как животное совершает действия сексуального характера с её вязанием – шерстяным свитером для старшей сестры. Пытаясь усмирить свою любимицу и попросить у неё прощения, получила болезненный укус. Кроме того, беглым взглядом обнаружила наличие какой-то, как ей показалось, вздутости под хвостом питомицы, что, возможно, и явилось обеспокоившим фактором и причиной изменения ее поведения.

Взволнованный заказчик (кстати, оставшийся довольным содержанием завещания), кусал кулаки и умолял сделать всё, чтобы ему не расшифроваться. Оказывая активное содействие агентству, предложил помощь в замене животных во время обращения матери в ветеринарную лечебницу.

Животных незаметно поменяли. Через два месяца кошка родила серых диких, голодных и агрессивных котят, что вызвало ещё один приступ недоумения у едва успокоившейся старушки.

Протопов остался работать в агентстве. Подружился с хореографом и флейтистом. И через год купил себе новый автомобиль немецкого бренда.

Анна

Из повседневной суеты вырвал звонок матери. Попросила пожить на даче. На удивление, без проблем дали отгулы: три дня и три ночи за городом. Без Интернета, с плохой связью и без магазинов. Накупив на голодный желудок еды и бухлишка, двинулся за город.

Дача представляла из себя полноценный дом, с гаражом, верандой, баней, мансардой. Дачей называли из-за того, что строились вблизи действующей деревни, в которой осталось три десятка дворов. В основном древние старухи и три-четыре полуспившихся старика. В детстве проводил на этой даче по целому лету. В деревне в то время было много детей, с которыми ловили пиявок, играли в прятки в зарослях конопли, гоняли колхозных коров.

По дороге взял деревенскую попутчицу, хотя не в моих правилах кого-то подвозить. Женщина моего возраста. С хорошей фигурой. Красивые глаза и губы. Бежевый плащ, показалось, как будто надет на голое тело. Уверенная в себе. Когда подвёз, настояла, чтобы взял деньги. Правда, не живые: перевела на карточку. «Анна Аркадьевна С.» – значилось в онлайн-банке.

Приехав, растопил в доме печь. Затопил баню. По-быстрому перекусил. Немного выпил.

Всё знакомо: дровяник, засов, поддувало. В углу дома иконка. Помолился.

Пока парился в бане, стемнело. Перед уходом замешкался. Надо бы закрыть, но в нашей округе всего пять домов, только в двух живут круглый год. Воровать вроде нечего. Времена, когда с мясом вырывали баки из нержавейки, прошли.

Ушёл в дом так. Не закрыв. Пока шёл, обратил внимание на чёрные бесшумные тени летучих мышей.

В доме тепло. Подогрел еды. Выпил. Но тревога за незакрытую баню не проходила. Взял ключи. В темноте кое-как отыскал в связке нужный. Долго не мог попасть в скважину. И ощутил холодное присутствие кого-то рядом. Нарочито демонстративно обернулся. Резко заглянул за угол. Включил фонарь в телефоне и посветил по сторонам. Едва различимые силуэты сарая, забора, деревьев стали какими-то чужими. Порывистым, но уверенным шагом двинул в дом. Отключая свет на веранде и затворяя за собой входную дверь, поймал себя на мысли, что делаю это слишком суетливо, как будто опасаясь, что кто-то невидимый, но прилипший к спине, всё-таки проскочит за мной. Придя в дом, задёрнул занавески. Впервые показались не по размеру малы. С боков и между ними оставались просветы, которые никак не затворялись. Усевшись в гостиной, поспешно выпил. Закусил. Некогда большое пространство неожиданно сузилось. Отсветы огня в печи не приводили в умиротворение, а превратились во всполохи тени. Выпил. Выпил. Выпил. Отлегло…

Появилась бравада и агрессия. Вспомнил, что под лестницей стоит финский колун. В гараже – монтировка для шиномонтажа. Выпил. Наспех собрался, вышел на улицу. Закурил. С голыми кулаками обошёл сначала дом, потом баню. Постоял, демонстративно наблюдая со стороны за домом. Через занавески действительно было видно обстановку. По голове и рукам предательски пробежали мурашки. Пробежали торопливо. Трусливо. Опять появилось ощущение присутствия кого-то невидимого. Спешно ретировался обратно. Запер все замки, щеколды. Проверил двери в гараже, окна, ещё раз занавески. Приглушил свет. Выпил.

А вдруг в дверь или окно кто-то постучит. Как выглянуть? Вспомнил, как мать рассказывала, что на дачах возле кладбища люди боялись ночевать из-за странных ночных звуков. У всех неспящих было ощущение, что по запертому дому кто-то ходит. Этот Кто-то невидимый… однако, если резко рванёшься к нему, он постоянно ускользает из периферийного зрения… Он всегда рядом, как бы за спиной. И не делает ничего плохого.

Или вот как-то ночевал у студенческого товарища в частном доме. Легли. Выключили свет. Он в ночи что-то рассказывает. Вдруг на серванте появляется фигура с едва заметным зелёным свечением. Глаз фокусируется, пытается распознать объект. И в это время мозг вычленяет из рассказа одногруппника, что ты спишь на диване, на котором месяц назад умер его дед.

Выпиваю. Перемещаюсь в спальню. В маленькой комнате чувствую себя более защищённым. В голову лезут скабрёзные мысли. Отыскиваю в банковском переводе телефон. «Анна Аркадьевна С.». МТС. Пишу СМС. «Анюта, привет! Есть поесть. Выпить. Приезжай!»

Она перезвонила. Голос спокойный. Никакого кокетства. Делает паузы. Мелю всякие сальности. Намекаю про обеспеченность. Мол, скрасить мужское одиночество.

А она: «Так я с тобой весь вечер уже пробыла. Ты боишься меня. Боишься, что постучу в окно. Боишься увидеть глаза. Я закрыла с тобой гараж. Я закрыла с тобою дом. Топор и монтировку тебе принесла. Занавески тебе застила. Прощай! Спроси у матери, я давным-давно умерла»…

Ася

В рамках точечной застройки города N-ска в одном из престижных микрорайонов возвели комплекс новых современных зданий, который, по замыслу строителей, должен был привести в соответствие с генпланом один из центральных проспектов города, а также «расплескать благодать» для жителей старых хрущевок, которые с удовольствием, и даже некоторой спешкой, приобретали однушки в указанном сооружении.

Строительство пошло не впрок только жителям близлежащих домов: под комплекс вырубилась осиново-берёзовая роща. Некоторым жителям комплекс закрыл обзор на проспект, а кому-то достались виды подвалов и техпомещений магазинов, офисов, расположенных на первых этажах новостройки.

За строительством внимательно наблюдал в бинокль отставной майор внутренних войск, который восьмой месяц сидел на пенсии и не знал, чем себя занять. Внимательно рассматривая развернувшуюся стройку, отмечал про себя:

– Помимо русских рабочих имеется много наёмных из Северной Кореи;

одеты в фирменную строительную спецовку, это может свидетельствовать о том, что иностранцы оформлены официально. Хотя, возможно, и наоборот: спецовкой «наводят антураж», что все русские;

четыре четырёхподъездные девятиэтажки. Все квартиры однокомнатные. По четыре на площадке умножаем на 8 этажей (1 этаж – коммерческая недвижимость) и на 16 подъездов, итого: 512 квартир. Если в каждой в среднем будет жить по два человека, то 1024 жителя. У каждого четвёртого есть машина, то есть 256 авто;

мест для парковки во дворе делают специально мало, так как под одним из домов построили подземный паркинг на 100 мест…

За этими размышлениями майор внимательно изучал контингент, заселяемый в дальний от него дом. Совсем скоро его застроят другим, который будет стоять вдоль проспекта и полностью закроет на него обзор. Жителями новостройки были в основном молодые семьи до 36 лет с одним – двумя детьми. Некоторые квартиры были куплены для сдачи в аренду. У многих ещё с 90-х годов считалось выгодным вкладывать деньги в однушки и по прошествии времени их продавать. Товар очень ликвидный и, как казалось, многим позволял либо сохранить деньги, либо немного заработать.

Так, в один прекрасный морозный день состоялась сдача второго дома, который находился прямо напротив окон майора. Изучая обстановку, майор неожиданно отметил, что в этом доме очень много молодых незамужних девушек, а также молодых пар, живущих в гражданском браке.

На восьмом этаже проживала леди, дефилирующая в ярко-синем пеньюаре. Постоянно переговаривалась с кем-то по телефону, поглаживая сидящего на подоконнике кота. На кухне, оборудованной аскетично, под первичные потребности, была раковина как в общежитии, небольшой холодильник и стол. Майора удивляла синяя подсветка, исходящая то ли с потолка, то ли со стены. В вечернее время дама, расхаживающая в синем пеньюаре, в подсвеченной синим сиянием пустой кухне выглядела демонически. Каждое утро дама ровно в 7:30 выходила из дома, в 7:35 садилась на автобус маршрута 24 и уезжала на работу. В 17:40 возвращалась домой, и демо-свето-синее шоу повторялось.

На девятом этаже соседнего от синей дамы подъезда проживала семейная пара – седой, коротко остриженный мужчина лет 45 и молодая женщина лет тридцати. Мужчина постоянно ходил по квартире голым, а его спутница – топлес. Через некоторое время майор обнаружил в этой квартире ещё и девочку лет четырёх, которую из-за плохого обзора и подоконника не сразу заметил. Каждое утро примерно в 7:30 молодая женщина заводила с пульта припаркованный под окнами автомобиль, через некоторое время выходили вместе с дочкой. Девочку бережно усаживала в детское кресло, наспех смахивала с лобового стекла снег и уезжала. В 17:45 возвращалась с дочкой домой. Судя по ранним подъёмам супруга и прерывистому пребыванию в квартире, майор сделал вывод, что мужчина работает вахтовым методом либо по сменам.

Через стенку от них, только в соседнем подъезде, тоже жила семейная пара. Жена долго ходила с огромным пузом на балкон покурить. Потом картинка сменилась вывешенными на балконе пелёнками. Постоянно идущий пар от плиты или от кастрюль. Качающие маленький свёрток и перемещающиеся из кухни в комнату силуэты. Запотевшие от чада и духоты окна. И так в течение полутора лет. Майор быстро потерял интерес к этой квартире и переместился на пятый этаж.

Стильный, яркий ремонт. Современная кухня. Ленивый молодой человек, постоянно лежащий на диване перед телевизором, и мечущаяся по периметру молодая особа с телефоном. Активно жестикулирующая, ведущая с кем-то непрерывную связь. Постоянным атрибутом помимо телефона были аккуратные стринги, традиционно топлес. Маленькая девичья грудь. На голове либо топчан из накрученного полотенца, либо вымытые мокрые волосы. «Оперирующий дистанционно хирург либо брокер на нью-йоркской бирже», – подумал, усмехнувшись, майор. Её парень изредка прокрадывался от дивана до холодильника. Майор отметил хорошее спортивное сложение и аляпитстые шорты. Пара ни разу не попалась ему на глаза занимающейся сексом, несмотря на то, что диван хорошо подсвечивался экраном телевизора и не было штор. Часто просто лежали. Он – в наушниках… и что-то ел. Она или ходила как тигрица по квартире, либо её не было.

На втором этаже крайнего подъезда жила пара из Средней Азии. Чуть ранее в этой квартире жили от 8 до 12 среднеазиатов, однако после появления женщины все куда-то подевались. Несколько раз майор заставал мужчину в коленопреклоненной молитве. Женщина суетилась на кухне. Одета в плотный халат. Никаких вольностей в плане поцелуев, обниманий. Строгий дресс-код. В спальне никаких признаков исполнения супружеского долга. Никаких жестов, эмоций. Всё строго, как по регламенту, как будто это разведчики, проживающие на чужой территории, опасающиеся прослушки и видеоконтроля. «Ваххабиты!» – иронично про себя подумал майор.

И наконец, третий этаж. Большая широкая кровать. Напротив неё – большое зеркало, столик с креслом. На кухне прозрачный тюль, у окна большой с огоньками холодильник. На стенке постоянно работающий телевизорик. «Молодая, красивая пара», – отметил про себя майор. Девушка с красивыми шелковисто-русыми волосами. Худенькая. Маленькая, прямо в ладошечку грудь. В трусиках и маечке. Фанатичная чистюля. Дома идеальный порядок. Её парень или муж – огромный, с кубиками пресса на животе. Елдастый. Несовременные, правда, трусы. Какие-то деревенские. И к тому же чёрные. Несколько раз заставал пару за сексом. Предусмотрительно выключенный в спальне свет не спасал от обзора извне. Отсвет из коридора и расположенное напротив кровати зеркало предоставляли майору прекрасную панораму бытия. Плавные, размеренные движения сначала молодого человека, потом чуть торопливое колебание девушки приводили в восхищение майора! Он по-детски радовался то ли от возможности подглядывать, то ли от чувства прекрасного, изящного. Несмотря на свой длительный стаж в половой жизни, майору эта сторона отношений красивой пары казалась неизведанной загадкой и тайной. Он, как мальчишка, задерживал дыхание, сопереживал их соитие. Но головной мозг сигнализировал:

– Почему семейный молодой секс происходит как у вахтовиков: в девять – десять вечера? Почему здоровенный, огромный Лось ТАК лениво делает ЭТО? Как бы нехотя, слишком сыто. Майор даже начал отмечать в блокноте частоту и продолжительность секса у этой пары. Его даже осенило, что он может через окно вычислить у леди начало и окончание критических дней. Но однажды огромного Лося не стало. Прекрасная всё больше была одна. Ходила так же по квартире в трусиках. Готовила, читала, спала одна. В 7:10 каждое утро выходила из дома. Яркий зелёный пуховик с капюшоном, стильный рюкзачок, белые пушистые рукавицы. Примерно в 20:15 возвращалась обратно. Длительные периоды света в окнах не было.

Однажды прибежала. Не разуваясь, на кухню. Открыла окно. Следом занесли коробки. Через час появился новый, стильный кухонный гарнитур. Потом опять долго не было. Летом сам уезжал в отпуск. Вернулся. Достал оптику. Появилась! Такая же лёгкая, изящная. Что-то готовит на кухне, тут же всё прибрала. Еду – с собой в спальню. Приглушённый отсвет телефона на красивом лице. Локоны ниспадают на плечи. «Сосредоточенно-грациозная пантера в зоне комфорта и безопасности», – подумал майор, рассматривая её в оптический прицел своей охотничьей винтовки.

На следующее утро он вместе с ней собрался. Подъём в 6:30. Душ, волосы с шампунем, туловище с гелем. Намотал култырь из полотенца на свою короткостриженую голову. Сделал лёгкий салат из овощей. Погладил брюки, начистил ботинки. Сверился с окном. Да! Прихорашивается. Уже в пуховике. Вышел загодя по траектории, опережающей её повседневный маршрут. Следуя то сбоку, то сзади, стараясь не потерять её из виду. На улице безлюдно и полумрак. В одном из микрорайонов решил также срезать на упреждение маршрута, однако девушка выскочила почти в лоб, заметила замешкавшийся, блуждающий взгляд, неловкие движения и походку. Быстро сориентировался, изобразив, что гуляет с собакой и негромко позвал: «Тоби! Тоби! Тоби!!!» Долго не оглядывался, чтобы окончательно не провалиться. Но, оглянувшись, понял, что упустил! Её нигде не было. Стремительно рванул за соседний дом, обогнул второй. На первом этаже – ателье и парикмахерская. Света нет, работают с 9:00. Дальше аптека. Часы работы с 8:00 до 20:00. Горит свет. Потянул дверь. Открыто! Никого нет. Справа замечает женщину в зелёном халате. Осведомляется о наличии цитрамона (первое, что пришло в голову). Она отзывается и говорит: «Сейчас позову провизора». И так громко, во всё горло: «Ааааааасяяяяя! Выйди в зал!» Внутри коридора за стойкой послышались шаги, приотворилась дверь, вышла уже немолодая, но достаточно симпатичная женщина, на ходу надевающая белый халат. Бросила вопросительный взгляд на него. Он сбивчиво, мол, цитрамон надо. Выдала не глядя из-под стола. Глаза грустные. В уголках едва заметные морщинки. На лице никаких эмоций. Под халатом обычные плечи обычного человека. На груди бейджик «Ася. Провизор такой-то категории», фамилию не успел рассмотреть. Быстро рассчитался. Вышел на улицу. Мозг майора прагматично выдавал:

– Недавно бросил женатый любовник; замучила ипотека и одиночество, и работа осточертела…