Очерки безумия

Звук шагов, казалось, ударялся о невидимую преграду и тут же затухал, будто растворяясь в звукоизоляции.

Он шагнул в помещение, вернее, правильно было бы сказать, в нечто. Оно не имело определенной формы, изменялось с течением времени, которое, казалось, замерло, но тем не менее неумолимо спешило. Стены были цвета льда, но переливались от кристальной прозрачности до абсолютной непроглядности.

Человек шел, ступая среди множества статуй, застывших в нелепых формах. Они будто бы тянулись туда, к обрыву, но лица изображали агонию, будто нечто тянуло их против их воли, причиняя боль. Их было много, сначала десятки, потом многие сотни и становилось все больше. Каждый зал был забит ими.

Странник остановился и посмотрел наверх. Там, где-то очень высоко, блестело белое пятнышко, отбрасывая лучи, будто через ледяную призму. Он сделал шаг и услышал хруст, будто бы кто-то тяжелым башмаком наступил на хрупкий стеклянный бокал. Он глянул вниз. Фигура, как будто запертая в ловушке изо льда, простирала кверху руки, то ли прося о помощи, то ли молясь. На одной из кистей не было пальцев, а рядом лежала небольшая кучка крошки.

Он пошел дальше, не обращая более внимания на хруст, который раздавался с каждым шагом.

Материя вокруг начала меняться, приобретая черты готических храмов, но все так же переливаясь темным холодным цветом. На стенах появились линзы кристальной чистоты, похожие на витражи. Однако за ними не было голубого неба и белых облаков, не было туч и капель дождя. Вообще ничего не было. Мрак сочился оттуда, но был совершенно другим. Это было нечто ледяное, что невозможно потрогать, лишь ощутить внутри себя, ведь в каждом жила частичка этого.

Странник шел дальше. Статуи стояли плотными рядами, заслоняя проход, будто бы собрались на смотр. Он свалил несколько штук, затем ломал им ноги, просто сваливая в сторону. Путь сильно замедлился, но тем не менее он упорно шел вперед. Туда, где находилось то, что влекло его. Влекло их всех, каждое создание, каждую частицу вещества.

Время, на котором все так зациклены в обычной жизни, здесь не имело никакого смысла. Оно было неким параметром, который как бы отсутствовал здесь. Да и самое понятие «здесь» никак не было связано с этим местом. Это место – одновременно все, весь мир, собранный в единой точке, сжатый и изуродованный, и одновременно ничего. Этого всего не могло существовать, просто потому, что не могло. Но оно было.

По залу прокатывался грохот падающих фигур. Несколько раз странник будто бы слышал стоны и всхлипы. Но разве может такая мелочь остановить его. Его, стремящегося туда, вглубь. Он не знал, что его там ждет, поэтому он шел, повинуясь некоторому внутреннему желанию. А оно тянуло, неумолимо тянуло. Не позволяло останавливаться. Любое промедление он считал за унижение, а это причиняло боль.

Все ближе, он чувствовал, как становится ближе к своей цели. Вот-вот и сможет прикоснуться к ней. Многие предшественники уже дошли до этого, и оно было совсем близко.

Он преодолел последний ряд и… Все. Далеко ровная поверхность пола, а больше – ничего. Вокруг исчезли колонны, стены, даже потолок. Исчезла сама материя. Исчезло само понятие реальности. Воздух, будто заряженный озоном после грозы, стал как натянутая нитка, которая может лопнуть при одном-единственном вдохе. Воздух стал вязкий и тяжелый.

Каждый шаг давался все труднее, и каждое движение клонило его вниз. Но он шел. Плащ все крепче обнимал плечи и стал настолько тяжелым, будто бы был из металла, а не из обыкновенной шерсти.

Странник шел. Шел, превозмогая себя, превозмогая физические возможности живого существа. Он буквально чувствовал на себе взгляд тысяч глаз тех, кто остался позади. Их лица, по-прежнему изображавшие агонию, теперь уже не казались таковыми. Они выражали гнев и желание уничтожить любого, кто продвинулся дальше, чем они.

Странник был жив, но уже почти не двигался. Его ноги подкосились, и он упал на колени. Сложно сказать, сколько прошло времени, ведь оно столь неуловимо, но, собрав силы, он скинул с себя плащ и последние одежды. Мгновенно спала тяжесть. Он встал и двинулся вперед, прежде взглянув на тех, кто остался позади.

Через несколько шагов пропало все. Все, что можно было бы счесть реальным, исчезло. Теперь впереди лишь что-то мерцало таинственным светом, оттенки которого перемешивались в абсурдном танце, исторгая из этого невероятного соития все более и более изощренные оттенки.

Странник будто приближался к этому свечению, но шел он не по полу. Под его ногами была самая что ни на есть настоящая тьма. Тьма настолько густая, что ее можно было держать в руках, изменять ее форму и снова растворять в безграничье себе подобной пустоты.

Странник сделал еще несколько шагов, как почувствовал легкое дуновение ледяного ветерка. Затем спустя еще несколько шагов это был стремительный порыв ветра, обволакивающий и пронизывающий до самых костей.

Но он стих так же неожиданно, как и появился, и странник все быстрее приближался к таинственному мерцанию. Он чувствовал, как сердце бьется быстрее, как изнутри наполняет жар, на лбу выступил пот.

Резкий и сильный порыв ветра ударил его в спину. Теперь он пытался удержаться, чтобы не начать скользить. Но порыв оказался недолгим. Теперь, когда он закончился, странник бежал туда, к свечению, в сторону, куда подул внезапный порыв.

Несколько широких шагов, и он оказался у края. Это походило на огромную воронку, будто огромных размеров метеорит упал сюда, но… Здесь не могло этого быть. Здесь нет звездного неба, здесь вообще ничего нет, только лишь мрак и пустота, но тем не менее здесь была и воронка. Свечение шло откуда-то снизу, оттуда, куда стремились все. Оттуда изливалась реальность, мощь и сила, время, но там же оно и оставалось. Лишь тонкие лучики таинственного света вырвались оттуда, но туда же и улетали.

Странник глубоко вздохнул. Если бы он мог улыбнуться, то непременно сделал бы это, вместо этого тихо шагнул вперед. Падение длилось неописуемо долго. Рядом с ним летел луч, будто бы соревнуясь, кто первый. Странник простер руки и обнял его, прижал к себе так сильно, как только могли его уставшие руки.

Бездна. Ледяная темнота, пустое нечто, всепоглощающая… Приближалась. Он чувствовал, что то, ради чего он пришел сюда, уже совсем близко. Еще несколько мгновений, и он будет тем, кто смог достичь этого. Многие неудачники замерзли, превратившись в статуи. Многие оказались заточены во льдах, как в тюрьме, однако оставались живы, и их питала надежда, что когда-нибудь они покинут ее и достигнут своей цели. Но он, он смог сделать это. Он дошел.

Внизу почти беззвучно раскрылась пасть, полная острых, как бритва, конусовидных зубов, между которыми была натянута вязкая паутина слюны. Множество щупалец, окружавших ее, вскинулись ввысь, будто караул. Попав внутрь, странник впервые за свое путешествие ощутил страх. Затем отчаяние. Но через некоторое время понял. Ему суждено было оказаться здесь.

Сверху так же беззвучно захлопнулись челюсти.

Белая округлая форма отражалась в безмятежной поверхности воды. Еще немного, и она покроется тонкой коркой льда, а через неделю по нему будут ездить многотонные механизмы. Он их выдержит. Но это будет потом. Пока же перед водой сидела фигура. В руках у нее была веточка ивы, которая опускалась, едва касаясь воды, и снова поднималась. Глаза фигуры устало смотрели на расходящиеся круги на воде, нарушавшие ее спокойствие. Безмятежность – вот что занимало ее мысли. Безмятежность. То, к чему стремится каждый, когда осознает усталость от мира, существ, времени. Фигура еле шевелила губами, шепча что-то себе под нос. Вокруг стояло множество деревьев, сбрасывающих последние листья. Пусть днем это выглядело красиво, однако ночью или, вернее сказать, поздним вечером это вызывало дикую тоску и непередаваемое ощущение бессилия перед временем. Фигура, сгорбившись, укутывалась в козлиную шкуру и уже громко разговаривала со своим отражением в воде.

Случилось это после времен Великого Раскола. Все было в руинах, везде сновали банды, а непонятные люди заполонили большаки. Многие деревни были сожжены, во многих просто никого не осталось. Зачастую можно было увидеть остовы и множество колов с насаженными на них людьми. Везде были трупы: кто-то умер сам, кто-то не вынес лишений, кого-то убили из-за денег или еды, а кого-то просто ради забавы.

Город, стоящий у подножия горы, на которой располагался замок, давно превратился в безлюдное нечто. Каменные клетки, что были домами, теперь населяли в основном крысы или птицы. Редко кого можно было увидеть на улицах, а если видели, то все прятались.

Что можно было встретить в некогда цветущем городе, центре торговли, светоче науки и столице государства? Трупы, разруху, боль, отчаяние и зловоние. Те, кто не умер от войны, умирали в мучениях, агонии от пожиравших их болезней. Зараженные сразу же становились изгоями общества, но болезнь всегда находила лазейки. Сначала был заражен рыбный рынок. Именно там первый раз появился человек, страдающий последней стадией – безумием. Квартал был оцеплен стражей, и никто не мог выйти оттуда. Затем заражение перекинулось на Большой Рынок и купеческий квартал. Уже тогда ученые мужи били тревогу, призывая людей уезжать из города, но их никто не слушал.

Через неделю стены всего города были измазаны кровью. Зараженные сходили с ума, резали каждого, кто попадался под руку, а их кровью рисовали таинственные знаки на стенах. Они сбивались в группы и рыскали по огороженным кварталам в поисках новых жертв. Эпидемия не дошла только до замка. Именно там укрылась аристократия, духовенство и богатые купцы. Обычные люди и стражники пытались противостоять толпам безумцев. Некоторые районы защищались долго. Отражали многие атаки. Однако вскоре и в них начинали появляться симптомы заражения, островков здоровых становилось все меньше.

Безумцы, взявшие в руки оружие, с яростью загнанного в угол зверя резали друг друга, но в один миг они спустились в катакомбы. Сотни, нет, тысячи человек ушли под землю. Немногие выжившие старались не появляться на улицах, не шуметь, да и просто не подавать признаков жизни. Распространение инфекции на этом не кончилось. То тут, то там у какого-то человека или семьи проявлялись признаки инфекции. Но спустя некоторое время они сами уходили в катакомбы. Оставшиеся люди завалили множество ходов, оставив лишь несколько, чтобы новые зараженные могли уйти.

Прошло несколько лет, город опустел, а заражение будто прекратилось.

И вот новые поселенцы осторожно начинали его заселять. От выживших они узнали, что творилось в городе, и с опаской смотрели на оставшиеся проходы в катакомбы. По мере заселения горожане становились все более уверенными, когда была восстановлена городская стража, была предпринята первая попытка узнать, что творится там, внизу. Группа из нескольких бойцов отправилась вниз, другая же была послана наверх, в замок. То, что увидели люди в цитадели, никого не удивило. Их встретила та же картина, что и в городе – трупы, исписанные кровью стены, зловоние и крысы.

Группа же, ушедшая в подземелья, шла по кровавым следам. Последний зараженный отправился туда несколько месяцев назад, и его следы можно было различить. Спускаясь все глубже и глубже, стражники видели иссушенные тела, однако немного.

Город вырос на месте деревушки, которая занималась разработкой горных жил, поэтому катакомбы представляли собой сеть пещер и штолен.

В этих шахтах никого уже не должно было быть, однако стражи были готовы поклясться, что откуда-то снизу слышались шорох, кашель.

Стражи продолжали спускаться все дальше и дальше. Через некоторое время они свыклись с полной темнотой, оставляя фонари в местах развилок как ориентиры.

Вдруг в темноте мелькнула чья-то фигура. Капитан Мартин готов был поклясться, что видел кого-то или, вернее сказать, что-то. Ведь то, что он видел, вряд ли можно было счесть за человека. Существо мелькнуло и скрылось где-то в глубине.

Страх, охвативший стражников, не давал им двигаться. Они вдруг поняли, что за ними с самого момента спуска кто-то наблюдает. Что они далеко не одни в этих темных бесконечных пещерах.

Прочитав несколько молитв, стражи двинулись дальше. Туда, где мелькнуло непонятное существо, туда, откуда начал исходить жар.

Штольня выводила в зал, в центре которого находилось некое создание. Оно было настолько огромным, что невозможно было понять, где у него и есть ли вообще голова. Мартин и стражники боялись к нему приближаться, предпочитая осмотреть издалека.

Существо будто бы росло из-под земли, хотя все готовы были поклясться, что оно не росло оттуда, а просто вылезало откуда-то с еще большей глубины. Кожа его была прочной, хоть ее и пронизывали огромные пульсирующие вены.

Внезапно существо начало надуваться, увеличиваясь в размере, будто жирея, а затем по туннелям пронесся теплый ветер, пусть и не самый приятный по запаху. Откуда-то в зале появилась сморщенная фигура. Это был голый и невероятно худой старик. Он хотел сказать что-то, но рот без языка и впавшие губы делали это невозможным. Он медленно воздел к ним руку, после чего приложил ладонь к существу. Мгновение спустя оно начало поглощать его. Старик будто тонул в нем.

По форме оно напоминало огромного жирного слизняка, однако кожа по структуре больше походила на дерево. Это было нечто среднее между слизняком и деревом, и оно было живым. Стражники слышали тихий топот маленьких бесчисленных лап и чувствовали пристальный голодный взгляд сотен тысяч глаз. Здесь, именно здесь жило нечто, отравившее город, именно здесь покоился корень проблем или… Или, быть может, это все стражникам просто казалось, может, из-за недостатка кислорода и обилия серы они давно потеряли сознание, и это коллективные видения? Нет. Оно было реальным. И тысячи мордочек, увенчанные красными глазками, тоже были реальны. Но реальность эта была лишь отчасти.

Стражники стояли посреди куч разлагающихся тел, в пещере стоял аромат зловония, и мухи роились над терриконами, между которыми сновали бесчисленные полчища крыс. Гигантское существо то сокращалось, то растягивалось, издавая отвратительное чавканье, по его шершавой коже стекала слизь, и любой касавшийся ее уже не мог отнять руку и медленно поглощался этим существом. Слизь разъедала плоть, металл, одежду, а полученная кашица втягивалась в поры.

Спустя некоторое время стражники стояли на коленях, воздевая руки к неведомому созданию, принимая его за бога и преклоняясь перед ним. В это время голодные крысы маленькими, но острыми зубками отрывали куски свежей плоти.

«Это корень всего», – самозабвенно произнес Мартин. Последний фонарь погас, и слуги императора утонули во мраке.

Еще долгое время никто не решался спуститься в пещеры. Город почти полностью восстановился после эпидемии, дома и улицы были отмыты, в замке заседал новый феодал, а на площадь постоянно тянулись купцы. Но рано или поздно должны были найтись храбрецы, которые попытаются узнать, что же там внизу. Несколько групп отправлялось внутрь через разные входы. Но вернулся лишь один человек.

Золото. Что это? Цветной металл, предмет роскоши, материал отделки? А что такое камни? Сапфир, подобный глубокому синему морю, или рубин, яркий будто кровь, прозрачный топаз или неимоверно твердый алмаз. Что все это? Чем оно является в своей изначальной сущности и какой смысл придают этим как бы редким, но в то же время заурядным вещам?

Все эти вещи, как и многие другие, могли храниться долгими веками в пещерах, охраняемые великолепными и смертоносными существами. Они жили высоко в горах, спускаясь лишь изредка, чтобы украсть несколько коров или, если удастся, разграбить караван торговцев, поживиться и унести в свою пещеру очередную побрякушку.

Есть же те, причем среди представителей людского рода, кто ценит золото больше жизни. Из-за него начинаются войны, совершаются убийства, создаются и ломаются жизни. Все ради какого-то жалкого кусочка презренного металла.

Есть люди, которые, обретя весомое богатство, тратят его, вкладывая в фабрики, заводы, мануфактуры и многое другое, другие же, как драконы, забирались на кучу золота и сидели на ней, не слезая, боясь покинуть свое насиженное место. Боясь, что кто-то может, нет, не украсть, а лишь позариться на это гору золота.

А что было золото для простого наемника? Это его жизнь. То, ради чего он шел на службу, то, ради чего убивал себе подобных, получал тяжелые и смертельные ранения, поломанные копытами кости, сломанную жизнь. Но жизнь. Для наемника без разницы, кого убивать, лишь бы платили жалование исправно: в срок и в полном объеме, а желательно еще и сверху.

Таким был и кортес Альберто Хуан де Тинто. Всю жизнь прослужив в пехоте, повидав огонь, и воду, и медные трубы, он скопил некоторую сумму, на которую собирался купить большой особняк и жениться на знатной даме. Этот человек никогда не стеснялся идти по головам, он убивал, грабил, насиловал и сжигал.

Вернулся в мирную жизнь он уже совершенно другим.

Его план сработал. Большой, по меркам обычных людей, особняк стоял на холме, а вокруг простирались поля.

Графиню, на которой женился, он не любил, но ради приличий соблюдал вид любящего мужа, однако большую часть времени устраивал своеобразные пиры и попойки в компании проституток, хоть и дорогих, и некоторых своих приятелей.

Домом он также не занимался, оставив его на попечительство своей супруги. Она разбила большой прекрасный сад, в котором в период цветения благоухало столь диковинно, что на некоторое время графиня забывала обо всем. По контуру его стояло множество хвойных деревьев, прекрасно защищавших от ветра.

Дом быстро наполнился всякими диковинками, которые Альберто добыл в течение своей службы. К нему заезжали его сослуживцы, как и он, выбившиеся в люди. В доме быстро появился аппарат, проигрывающий музыку, заводной соловей, часы с миниатюрами, которые показывали представление каждые два часа. Подвал ломился от редчайших дорогих вин, а в оружейной он складировал оружие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.