- -
- 100%
- +
Книга: «Пленница эмира»
Глава 1: Алмаз и взгляд из ложи
Зал конференц-центра в Дубае гудел, как перегретый улей. Сотни лиц, десятки языков, вспышки камер. Но для Алиши Соколовой весь этот шум на секунду замер, растворился. Она стояла на подиуме, чувствуя под ладонью прохладную грань пульта, и знала – она их зацепила.
Её презентация подходила к концу. Не слайды с графиками, а живой, дерзкий рассказ о том, как её алгоритм может изменить логистику целых стран. Она говорила на английском, но временами вставляла русские термины – для точности, для характера. Зал слушал, затаив дыхание.
– Вопрос не в технологии, – голос её звенел, уверенный и чёткий, как удар хрусталя. – Вопрос в смелости мыслить иначе.
Аплодисменты взорвались, когда она сошла со сцены. Её сразу окружили. Рукопожатия, визитки, восторженные взгляды. «Блестяще, мисс Соколова!», «Где можно проинвестировать?». Она улыбалась, отвечала, ловила знакомых глазами свою подругу Катю, которая ликовала у первого ряда. Это был её момент. Пять лет работы стартапа, бессонные ночи, риск – и вот он, триумф.
Она не знала, что за всем этим наблюдают.
В затемнённой VIP-ложе на втором уровне, за стеклом с односторонней видимостью, сидел человек. Шейх Халид аль-Рашид. Он откинулся в кресле из черного дерева, длинные пальцы сложены шпилем у губ. Его взгляд, тёмный и неотрывный, как прицел, был направлен на одну точку внизу – на фигуру в строгом, но безупречно сидящем костюме-фраке, на пучок русых волос, на энергичные жесты.
– Кто она? – спросил он тихо, не отводя глаз.
Советник, стоявший чуть позади, мгновенно раскрыл планшет.
– Алиша Соколова. Двадцать пять лет. Москва. Основатель и CEO стартапа «ЛогикСфера». Прибыль пока нулевая, но потенциал…
– Не это, – прервал его Халид. Его голос был низким, в нём звучал лёгкий, чуть хрипловатый оттенок – следствие английского образования и сигар. – Она не из тех, кого измеряют прибылью. Посмотри на её глаза. В них огонь. И страх. Но не страх сцены. А страх… не успеть. Это редкое топливо.
Он наблюдал, как она парировала каверзный вопрос инвестора из Сингапура, ответив шуткой, от которой зал рассмеялся. Уголок его рта дрогнул. Не улыбка. Скорее, признание.
– Алмаз, – произнёс он задумчиво. – Неогранённый. И брошенный в грязь их суетного мира.
– Ваше Высочество? – осмелился переспросить советник.
Халид медленно поднялся. Его белый кандура, сотканная из тончайшего египетского хлопка, ниспадала безупречными складками.
– Пригласите её. На ужин. Сегодня. Используй протокол «Альфа». Инвестиции. Она не откажется от шанса.
Он бросил последний взгляд вниз. Алиша смеялась, подняв лицо к свету софитов. Она сияла. Она была самой свободной, самой успешной версией себя.
Недолго, – пронеслось у него в голове с холодной, неоспоримой уверенностью. Он развернулся и вышел из ложи, не оглядываясь. Его свита беззвучно растворилась за ним.
Час спустя Алиша, всё ещё на взводе, допивала минеральную воду в холле отеля, делясь впечатлениями с Катей.
– Ты была божественна! – щебетала Катя. – Я видела лица! Мы все разбогатеем!
– Рано радоваться, – усмехнулась Алиша, но глаза её горели. – Завтра переговоры с…
К ним подошёл мужчина. Безупречный костюм, короткая стрижка, лицо – маска вежливости. Он поклонился.
– Мисс Соколова. От имени Его Высочества шейха Халида аль-Рашида.
Он протянул конверт. Тяжёлая, кремовая бумага. На нём – оттиск сургучной печати с каким-то сложным гербом.
Алиша взяла его, удивлённо подняв бровь.
– Шейх… аль-Рашид? Я читала. Его фонд…
– Его Высочество был впечатлён вашим выступлением. Он просит оказать ему честь и разделить с ним ужин сегодня вечером. Для обсуждения возможного сотрудничества. За вами заедет машина в восемь.
Это не звучало как просьба. Это был факт, облачённый в вежливость.
Катя замерла с открытым ртом. Алиша ощутила лёгкий, холодный укол между лопаток. Интуиция? Нелепая вспышка памяти – слова брата Марка, сказанные наспех по телефону накануне отъезда: «Там свои правила, Аль. Если кто-то слишком высоко сидит, он считает, что законы писаны не для него. Бди».
– Я… не одна. Моя ассистентка, – Алиша кивнула на Катю.
Мужчина едва заметно склонил голову.
– Разумеется. Будут ожидать обеих. Приятного вечера.
Он удалился так же бесшумно, как и появился.
– О Боже, Алиш! – выдохнула Катя, когда они поднялись в номер. – Это же он! Тот самый! Ужин с шейхом! Это… это нереально!
– Это странно, – отрезала Алиша, поворачивая конверт в руках. Она не вскрыла его. – Почему так быстро? Почему не через офис? Зачем личная встреча?
– Потому что ты потрясающая! – Катя кружилась по комнате. – Это шанс! Шанс всей жизни!
Алиша подошла к окну. Над ночным Дубаем пылала реклама на небоскрёбах. Город-мечта. Город-ловушка.
Она вспомнила взгляд. Тот самый, который почувствовала на себе во время выступления. Тяжёлый, пристальный. Как будто её уже тогда оценивали, измеряли, прикидывали, куда поставить.
«Не будь параноиком, Соколова. Это бизнес. Самый высокий уровень».
Она приняла решение. Быстрое, как всегда.
– Хорошо. Едем. Но, Кать, правило номер один: не разлучаемся. Ни на минуту. И я пишу Марку, где мы будем. На всякий случай.
Она отправила брату короткое сообщение с названием отеля (он был указан в приглашении) и пометкой «деловой ужин». Ответ пришёл почти мгновенно: «Ок. Звони, если что. Руки прочь, глаза в пол». Она усмехнулась. Типичный Марк.
Выбирая платье, она намеренно отвергла облегающее чёрное, которое предлагала Катя.
– Ты что! Это же шейх! Надо производить впечатление! – взмолилась подруга.
– Именно поэтому, – твёрдо ответила Алиша. – Впечатление должно быть деловым, а не… товарным.
Она выбрала строгое платье-футляр цвета слоновой кости, с высоким воротом и длинным рукавом. Брошь на лацкане – геометрия из серебра и оникса. Броня. Элегантная, неуязвимая. Перед зеркалом она собрала волосы в тугой, низкий пучок, обнажив шею и лишив лицо каких-либо мягких обрамлений. Так оно казалось ещё более отточенным: серые, холодные, как озеро в ноябре, глаза, прямой нос, упрямо поднятый подбородок. Черты, в которых читалась не русская мягкость, а какая-то северная, почти скандинавская четкость. Это была красота не для украшения. Это была красота-аргумент, красота-оружие.
Она знала, откуда в ней эта резкость. Не из дворцовых альбомов, а из бесконечных студенческих ночей в общаге МФТИ, из борьбы за гранты, где её «сибирскую» пробивную жилу принимали за наглость. Из отца-геолога, пропавшего в экспедиции, и матери-учительницы, вырастившей двоих детей в одиночку на скромную зарплату. Её имя, «Алиша» – причуда матери, влюблённой в французские романы, – всегда казалось ей немного чужим, не соответствующим её сути. Она была «Аль» для брата, «Соколова» для партнёров и «та самая стерва с третьего курса» для завистников.
Ровно в восемь к подъезду отеля, не издав ни звука, подкатил серебристый «Роллс-Ройс». Шофер открыл дверь.
Алиша сделала глубокий вдох, ловя в лифте своё отражение – бледное, решительное.
«Игра началась. Посмотрим, кто кого переиграет».
Она не знала, что правила игры уже написаны. И написаны не ею. Её ход был всего лишь жестом в заранее предрешённой партии. А следующий ход противника был прост, как удар кинжала, и неотвратим, как ночь в пустыне.
Машина бесшумно тронулась, увозя её от сияющего отеля в тёмную, бархатную пасть ночи. Алиша поймала своё отражение в тонированном стекле. Бледное лицо-маска, светлые волосы, собранные в тугой шлем. Она увидела в нём не будущую IT-королеву, а девочку из провинции, которая слишком высоко забралась и теперь боялась сорваться вниз. Последнее, что она видела в окне, – это искажённое отражение небоскрёбов, похожее на трещины в зеркале, и свой собственный, чужой взгляд, в котором уже читалась тень от брошенной на неё в ложе тёмной, всевидящей тени.
Глава 2: Ужин. Предложение. Бездна
Машина не поехала к другому отелю. Она скользнула к частной пристани, где их ждал катер, а затем – к вертолётной площадке на одном из искусственных островов. «Роллс-Ройс» сменился бесшумным «Агустой», интерьер которого напоминал салон летающего лимузина.
Катя замерла с открытым ртом. Алиша ощутила лёгкий, холодный укол между лопаток. Интуиция? Нелепая вспышка памяти – слова брата Марка, сказанные наспех по телефону накануне отъезда: «Там свои правила, Аль. Если кто-то слишком высоко сидит, он считает, что законы писаны не для него. Бди».
Она машинально поднесла руку к шее, коснувшись тонкой серебряной цепочки с небольшим, потускневшим от времени православным крестиком. Единственное, что осталось от матери. От той жизни, в сибирском городке, где фамилия «Соколова» звучала обычно, а её славянская, с высокими скулами и светлыми, почти льняными волосами красота, не выделялась из ряда. Здесь, в этом мире стекла и позолоты, она чувствовала себя инородным телом – ярким, замеченным, но чужим.
– Боже, Алиш, – прошептала Катя, вжимаясь в кожаную кресло, – мы в кино попали.
Алиша молчала. Она смотрела в иллюминатор на уплывающие вниз огни Дубая. Эта демонстрация силы, это бесшумное, идеально отлаженное перемещение из одного кокона роскоши в другой – всё это было рассчитано. На что? На восхищение? На запугивание? Она сжала пальцы. Её оружие было не в кошельке, а в голове. И она была готова его применить.
Вертолёт приземлился на плоской крыше дворца, сливавшегося с тёмным силуэтом скалы где-то за пределами города. Воздух пах не бензином и пылью, а ночными цветами и свежеполитым мрамором.
Их проводили внутрь. Интерьеры были такими, какие можно увидеть в журналах, но никогда – в жизни. Высота потолков подавляла, тишина была звенящей, а под ногами мягко пружинил ковёр, в котором, казалось, тонули века. Их встретила пожилая женщина в скромном платье – экономка.
– Его Высочество ожидает вас в зимнем саду. Пожалуйста, пройдёмте.
Они шли за ней через анфилады залов. Алиша ловила на себе взгляды слуг – быстрые, скользящие, полные немого любопытства. Её светлые волосы и белое платье здесь, среди тёплых тонов дерева и тканей, были как вспышка молнии в сумерках – красиво, но чужеродно.
Зимний сад оказался стеклянным куполом, под которым буйствовала тропическая зелень. В центре, у небольшого водоёма с кувшинками, был накрыт столик на двоих. Третий прибор отсутствовал.
– Госпожа Катя, – экономка повернулась к подруге, – вам будет угодно пройти в гостевую комнату? Для вас накрыли отдельно.
Катя растерянно посмотрела на Алишу.
– Мы…
– Всё в порядке, Кать, – Алиша сказала спокойно, хотя внутри всё сжалось. Разделение. Первый шаг. – Я скоро.
Её оставили одну. Она стояла, ощущая на себе влажный, тёплый воздух, пахнущий орхидеями, и понимала, что игра пошла не по её сценарию.
– Вы пунктуальны. Ценное качество.
Голос прозвучал сзади, тихо, но так чётко, что она вздрогнула. Алиша обернулась.
Шейх Халид аль-Рашид стоял в нескольких шагах. Не в белой кандуре, как она почему-то ожидала, а в тёмно-сером, идеально сидящем костюме. Он был выше, чем казалось с ложи. И моложе. Едва за тридцать. Но во взгляде была не молодость, а власть. Власть, выкованная поколениями и отточенная, как клинок. Он подошёл ближе, и она увидела его лицо: смуглую кожу, тёмные, почти чёрные глаза под чётко очерченными бровями, строгий, но не лишённый привлекательности рот. Он был красив. Красив так, как может быть красив хищник или идеально сделанный механизм – бездушно и безупречно.
– Мисс Соколова, – он слегка склонил голову. – Халид.
– Ваше Высочество, – она кивнула, не опуская глаз. – Алиша.
Он оценивающе посмотрел на неё. Взгляд был откровенным, изучающим, но без намёка на похабность. Как будто он рассматривал редкую архитектурную находку.
– Белое. Серебро. Строгость. Вы выбрали оборону. Интересно.
Он подал знак, и они сели. Ужин начался. Блюда сменяли друг друга – изысканные, лёгкие. Он говорил. О технологии. О её презентации. Задавал точные, проницательные вопросы, которые показывали, что он не просто кивнул, слушая её, а действительно вник. Он был блестящим собеседником. Остроумным, начитанным, говорил на безупречном английском с лёгким, манящим акцентом.
Алиша ловила себя на мысли, что начинает расслабляться. Опасность отступала, уступая место азарту интеллектуального поединка. Она спорила с ним, отстаивала свою точку зрения, даже позволила себе улыбнуться в ответ на одну из его шуток. Он разоружал. Он был тем самым «идеальным инвестором» – умным, дальновидным, ценящим смелость.
Кофе подали в крошечных фарфоровых чашках. Катя так и не вернулась. В саду остались только они, тихий плеск воды и пение невидимых птиц.
Халид отставил чашку. Его лицо стало серьёзным. Игра кончилась.
– Алиша, – сказал он. Её имя на его языке звучало непривычно, но мягко. – Мы потратили вечер на разговоры о будущем. Давай поговорим о твоём.
– Я думала, мы этим и занимаемся, – настороженно ответила она.
– Нет. Мы говорили о бизнесе. Бизнес – это песок. Его унесёт ветер. Я говорю о наследии. О вещах, которые имеют значение.
Он откинулся на спинку стула, его взгляд стал тяжёлым, тем самым, из ложи.
– Ты исключительна. Твой ум, твоя энергия, твоя… красота, – он произнёс это слово без лести, как констатацию. – Они не должны раствориться в суете твоего мира. В погоне за деньгами, которые обесценятся, за славой, которую забудут.
Алиша замерла. Лёд пробежал по спине.
– Что вы предлагаете? – её голос прозвучал тише, чем она хотела.
– Остаться. Здесь. Со мной. Стать моей женой.
Воздух перестал поступать в лёгкие. Она услышала слова, но их смысл не доходил. Он продолжал, спокойно, как будто обсуждал условия контракта:
– Ты войдёшь в мой дом. У тебя будет всё, что только можно вообразить. Роскошь, безопасность, положение. Твои дети будут принцами. Твой ум найдёт применение здесь, в делах эмирата. Я видел многих женщин. Но такую, как ты – только одну.
Тишина. Затем в груди у Алиши взорвалось пламя. Жгучее, унизительное, яростное.
Она встала. Стул с грохотом упал на каменный пол.
– Ваша… жена? – её голос дрожал от невероятности услышанного. – Войти в ваш гарем? Стать частью вашей… коллекции?!
Он не моргнул.
– Это не коллекция. Это семья. По нашим законам и традициям.
– Ваши традиции – это варварство! – выкрикнула она, и эхо раскатилось под стеклянным куполом. – Я человек! Не вещь! Я построила компанию с нуля! Я не для того пробивалась сюда из своей глухой Сибири, чтобы стать украшением чьего-то будуара!
Она видела, как в его глазах что-то изменилось. Не гнев. Что-то более холодное. Любопытство учёного, наблюдающего за редкой, дикой реакцией.
– Ты отказываешься? – спросил он всего лишь.
– Я не отказываюсь! Я с негодованием отвергаю это чудовищное предложение! Я уезжаю!
Она резко развернулась, чтобы уйти, но её путь преградили двое слуг, возникших словно из воздуха.
– Госпожа Катя уже в машине, – мягко сказал один из них. – Вас отвезут в отель.
Халид не встал. Он смотрел на неё, и в его взгляде теперь читалось нечто окончательное.
– Прощай, Алиша Соколова, – сказал он. И добавил на чистом, безупречном русском, от которого у неё кровь застыла в жилах: – До скорой встречи.
Её почти выпроводили. Тот же катер, тот же вертолёт, та же машина. Катя в ужасе молчала всю дорогу. В номере отеля Алиша трясущимися руками пыталась собрать вещи.
– Мы срочно уезжаем. Сейчас же. Меняем отель, летим в Абу-Даби, что угодно…
– Алиш, он же просто странный богач, он ничего не сделает… – робко начала Катя.
– Ты ничего не поняла! – резко обрезала её Алиша. – Он не просил. Он констатировал. «До скорой встречи». Это не прощание. Это…
В этот момент её телефон завибрировал. СМС с незнакомого номера. Всего одна фраза на русском:
«Ты уже сделала выбор. Жди».
Ледяной ужас обнял её за горло. Она схватила телефон, чтобы позвонить Марку, но связь пропала. На дисплее горел значок «Нет сети».
– Кать, бежим! Сейчас!
Они выскочили из номера с чемоданами. Внизу, в холле, было пустынно. Ночной портье мирно дремал за стойкой. Они выбежали на тёплую, пропитанную запахом моря и асфальта улицу. Такси не было.
Со стоянки напротив медленно, беззвучно, поползли фары большого чёрного внедорожника. Он остановился рядом. Из него вышли двое мужчин в белых кандурах. Их лица были спокойны, движения – экономичны и точны.
Один из них, с печальными карими глазами, обратился к ней на ломаном русском:
– Мисс. Не надо кричать. Бесполезно.
Алиша отшатнулась, но её руки уже были схвачены. Ладонь с пропитанной чем-то сладким и тяжёлым платком накрыла её лицо. Она успела увидеть, как Катю точно так же, но более грубо, заталкивают в другую дверь машины. Её последней мыслью, перед тем как сознание поплыло в липкую, чёрную мглу, было не лицо брата, не страх, а ярость. Чистая, белая, ледяная ярость.
Ты пожалеешь. Клянусь всем, что во мне есть. Ты пожалеешь об этом дне.
А потом – тишина.
Глава 3: Пробуждение в позолоченной клетке
Сознание возвращалось обрывками. Сначала запах – сандал, воск, сухой воздух с лёгкой пыльцой цветов. Незнакомый запах. Потом звук – тихий, мерный плеск воды. Не фонтан на улице, а что-то ближе. И тишина. Глубокая, звенящая, неестественная тишина большого, пустого пространства.
Алиша открыла глаза. Над ней был не белый потолок отеля, а высокий свод, украшенный сложной деревянной резьбой в виде звёзд и геометрических узоров – мукарны. Через узорчатые решётки окон пробивались косые лучи заходящего солнца, рисующие на стенах и на полу из полированного мрамора кружево света и тени.
Она лежала на огромной кровати под балдахином из лёгкого шёлка. На ней было не её платье, а длинная, мягкая рубашка из дорогого хлопка. Паника, холодная и липкая, поднялась из живота к горлу.
Катя. Где Катя?
Она сорвалась с кровати, ноги подкосились, голова закружилась от остатков наркоза. Комната была огромной, роскошной и абсолютно чужой. Мебель – низкие диваны, резные сундуки, медные столики. Ни одной знакомой вещи. Ни телефона, ни сумки, ни паспорта.
Дверь. Массивная, деревянная, с железными накладками. Ни ручки, ни замочной скважины с внутренней стороны.
– Эй! – её голос прозвучал хрипло и неуверенно в этой тишине. – Откройте! Вы слышите? Откройте дверь!
Она начала бить в дерево кулаком. Сначала тихо, потом всё сильнее, пока костяшки не заныли.
– Выпустите меня! Это похищение! Вы слышите?!
Никакого ответа. Только эхо её собственного голоса. Она прижалась ухом к щели. Ни шагов, ни голосов. Лишь далёкий, призрачный плеск воды.
Беспомощность и ярость душили её. Она огляделась в поисках чего-то тяжёлого. На одном из столиков стояла ваза из тёмно-синего стекла. Алиша схватила её, с размаху швырнула в окно. Результат был жалким и символичным: ваза с глухим стуком ударилась о прочную деревянную решётку, отскочила и разбилась о мраморный пол, разлетевшись десятком острых осколков. Окно даже не дрогнуло.
Она стояла, тяжело дыша, глядя на осколки, в которых отражались искажённые лучи заката. Первая попытка сопротивления закончилась ничем.
Неизвестно, сколько времени прошло – час, два. Свет за окнами погас, и комнату озарил мягкий свет от ламп в резных медных фонарях, встроенных в стены. Внезапно с лёгким щелчком дверь открылась.
Вошла девушка. Лет восемнадцати. Прекрасное, как у газели, лицо с большими карими глазами. На ней было простое, но добротного кроя платье, а волосы скрывал лёгкий шарф. Она несла поднос с едой – фрукты, лепёшки, что-то в глиняной миске. Её взгляд был опущен в пол.
– Где я? – бросилась к ней Алиша. – Кто ты? Отвези меня к шейху! Немедленно!
Девушка вздрогнула, но не подняла глаз. Она молча поставила поднос на низкий столик и сделала шаг назад.
– Я с тобой говорю! – Алиша схватила её за руку. Девушка испуганно вскрикнула, и это был первый звук, который Алиша от неё услышала. Глаза её были полны страха, но не перед Алишей. Перед чем-то большим.
– Лейла, – прошептала девушка, наконец подняв на неё взгляд. Она говорила на арабском, но имя произнесла чётко. Потом она показала на еду, на Алишу, на кровать – мол, ешь, отдыхай. Её жесты были полны странной, жалостливой торопливости.
– Лейла, – повторила Алиша, стараясь говорить спокойнее. – Где моя подруга? Катя? Блондинка. Понимаешь?
Лейла покачала головой. Либо не поняла, либо не знала. Она выскользнула из её хватки и почти побежала к двери. Прежде чем та закрылась, Алиша увидела в коридоре фигуру высокого охранника в белом кандуре и с автоматом на груди.
Она осталась одна. С подносом еды, которую боялась есть, и с нарастающим отчаянием.
Следующие два дня были адом изолированной роскоши. Лейла появлялась три раза в день с едой и водой, меняла бельё, пыталась жестами показать, где ванная комната (оказавшаяся целым мраморным гротом с бассейном). Она не говорила ни слова, только вздрагивала от любого резкого движения Алиши.
На третий день, под вечер, дверь открылась не для Лейлы.
В проёме стоял Халид.
Он был в домашней белой тобе и гутре. Он вошёл не спеша, как хозяин, осматривающий свои владения. Его взгляд скользнул по разбитой вазе, осколки которой Алиша намеренно не убирала, потом перешёл на неё. Она сидела на краю кровати, одетая в одно из предоставленных платьев – длинное, голубое, которое она ненавидела всем сердцем. Она не встала.
– Тебе нравится твои новые апартаменты? – спросил он на английском. Его голос был спокоен, без намёка на злорадство.
– Где Катя? – её собственный голос звучал чужим, сдавленным.
– Твоя подруга в безопасности. Она уже в Москве. С немного подправленными воспоминаниями о том, как вы поссорились, и ты решила остаться в ОАЭ с внезапно подвернувшимся выгодным контрактом. У неё есть твоё прощальное письмо, написанное, кстати, весьма убедительно.
Ложь была такой чудовищной и такой безупречной, что у Алиши перехватило дыхание.
– Вы… вы монстр.
– Я реалист, – поправил он, делая шаг ближе. – Теперь о тебе. Ты можешь продолжать эту комедию. Можешь биться головой о стены, голодать, кричать. Никто, кроме Лейлы и охраны, этого не увидит и не услышит. Итог будет один. Ты только продлишь свои страдания.
– Меня будут искать, – выдохнула она. – Мой брат…
– Марк, тридцать лет, офицер спецподразделения, – перебил он. – Да. Он будет искать. И найдёт следы, которые мы для него приготовили. Девушку, которая устала от бедности, воспользовалась шансом и с радостью променяла свою прежнюю жизнь на роскошь. Все доказательства будут указывать на это. Платежи на её счёт (пустой, но с красивой историей), поддельные свидетельства очевидцев, её же собственные, якобы восторженные, сообщения в соцсетях, которые мы постепенно будем «публиковать». Ты стала призраком, Алиша. Для внешнего мира ты – добровольная исчезнувшая.
Она слушала, и с каждым его словом стены комнаты, казалось, сжимались, превращаясь в абсолютно герметичный саркофаг. Он мыслил на шаги вперёд. Он покрыл все базы.
– Зачем? – прошептала она. – Зачем тебе я? Ты можешь иметь любую.
– Любую – да, – согласился он. – Но такую – нет. В тебе есть огонь. Вызов. Ты не будешь пресмыкаться. Ты будешь бороться. А я… я люблю приручать диких животных. Это придает вкус жизни.
В его словах не было страсти. Была холодная, хищная уверенность коллекционера, нашедшего уникальный экспонат.
Ярость, которую она копила три дня, пересилила страх. Она резко вскочила.
– Я тебе не животное! Я никогда не буду твоей! Ты слышишь? Никогда!
Она бросилась к нему, не соображая, что будет делать – ударить, поцарапать. Он даже не шевельнулся. Из тени у двери вышел охранник и перехватил её на лету, сжав её руки так, что кости захрустели.
Халид наблюдал за её беспомощными попытками вырваться с тем же научным интересом.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Первый урок: здесь только одна воля. Моя. Второй урок начинается сейчас.