νεокрепший ум, или ярмо, или круг:

воспоминание i. esкапада

X. лежал в нише, на боку, давно поджав колени к груди; он чувствовал, как снег слепит его веки, забивается под воротник и складки весеннего пальто, засыпает плечи и покрывает волосы — сколько он здесь? сорок минут, а может, час? ему не известно — часы ведь изъяли. И немеют пальцы, и тело пробирает дрожь, от которой хочется выть, но, стиснув зубы, он молчит. смотря в одну точку, он старается вслушаться в эхо, доносящееся за пределами проклятого закутка, но город смолк, давая повод лишь ветру гудеть где-то вдали.

тесная, неуютная ниша казалась могилой, вырытой под него наспех, а стена напротив усмешливо вырисовывала трещинами христианский крест — издевательское «уж прощай!» от людей Неба, плюнувших X.'у прямо в душу.

...

он прикрыл глаза. и... о Звук, чудесное явленье света! совсем недалеко часы пробили час.

один. два. три. двенадцать раз они раскатисто X.'у били мозг, заставляя его дёргаться и сильнее вжиматься в гранитную стену. где же он это слышал..? — там, на границе, где его задержала тройка людей в форме, перебирая его вещи. совсем скоро он сидел в сыром кабинете, где служители закона с азартом тормошили остальные его сумки: портмоне — вам, часы и драгоценности — мне, а телефон и что по мелочи, пусть третьему, на память.

что говорить? его вывели на порог, наказали подождать. потом портфель вернули. «забирай, — выпалил молодой офицер. — это не конфискуем». пустой... Малец ухмыльнулся и перед ним захлопнул дверь.

_.аваждение уходит на вторичный план, открывая дорогу новым формам звука — шёпоту. становится настойчивее он, и нарастает.

посеяно Навязчивости зерно, что молвила Душе его: "замёрз?. замёрз!. и правильно. ведь некуда идти тебе, и незачем сие. — Душа его молчала. — окаченел, и уже сродни трупу! ты дышишь через раз. о, бедная душа, исчерпан пьесы этой смысл, и роль окончена твоя. — Дух было разомкнул уста, но вместо слов лишь выдох прозвучал. — так сдаться же тебе пора, и слиться со стеной, ведь я права?"

... и Сущность вдруг сказала: «в праве, как всегда...» но в тот момент, когда X. начал тело отпускать, и снег решил его могилу приласкать, послышались шаги; открылися глаза. под тусклым светом фонаря поймал взгляд тень девицы непреклонной: худа и высока, и в пепельном пальто, поднятый воротник сокрыл две четверти лица. и шла она неспешно, зная завсегда, что если времени у ней всего лишь кан, le monde l'attend — и больше чем тщедушный un moment.

ритмичный, лёгкий шаг прошёл и не заметил, в проёме ниши светлое лицо. и стук о землю к X. был изначально ближе, а ныне еле-еле — далеко.

вернулась тишина. Навязчивость заговорила снова: "так провалиться нежно в топи снежного покрова, хотелось бы Душе. ведь видишь сам — как будучи на дне — не так уж важен ты, не заслужил вниманья, и кому бы ни было плевать! и мир..." — »он не позволит его взять. — наперекор чеканила Безумная Идея. — дыши же ты, ещё дыши. и не позволь ей самого себя запутать. смотри на след, вставай, беги. со мною во главе мы сможем её план три сотни раз переобдумать!«

ce mouvement, je ne l'ai même pas pensé en mon âme. mais j'ai poussé, hors de ma niche…—EBAM!—…et en course je me suis changé, éphémère. et la glace a commencé à me tailler le visage.