Развод с альфой. Ты сам отказался от своих наследников

Глава 2. Бывшая Луна

Из Серого Предела мы выехали через два дня.

Столько потребовалось, чтобы Королевская Палата получила бумаги о разводе, зарегистрировала их и прислала подтверждение обратно.

За эти двое суток дом успел измениться.

В нем все оставалось на своих местах: картины, мебель, детские игрушки, мои книги, одежда Кайра в гардеробной. Слуги по-прежнему обращались ко мне «госпожа Ривен», потому что новая запись еще не дошла до каждого управляющего.

Но я уже собирала вещи как гостья.

Самым трудным оказалось решить, что брать.

Не потому, что мне хотелось увезти половину дома.

Наоборот.

Я внезапно поняла, как много вещей никогда не были моими.

Парадные украшения Луны принадлежали Серому Пределу.

Часть одежды оплачивалась из представительского счета.

Серебряные сервизы, которыми пользовались в наших комнатах, числились за правящим домом.

Даже несколько картин, которые я сама выбирала, покупали для официальной резиденции.

Я складывала в сундуки личные платья, старые учебники, коробку с инструментами мастера родовых знаков, которую не открывала почти пять лет, письма от родителей и две книги по ритуальной экспертизе.

Потом остановилась перед шкатулкой с драгоценностями.

Кайр подарил мне большую часть.

Я закрыла крышку.

Через минуту открыла снова.

Это были подарки.

Значит, мои.

Оставлять их только потому, что сейчас мне неприятно смотреть на кольца и серьги, было бы глупостью.

Я позвала управляющую.

— Составьте отдельную опись личных украшений. Копию мне и в канцелярию дома.

Женщина растерялась.

— Госпожа...

— Все нормально.

— Я не хотела...

— Знаю. Просто хочу, чтобы потом никто не спорил, что именно я забрала.

Она кивнула.

Я стала намного внимательнее к бумагам всего за два дня.

Раньше мне казалось, что мы с Кайром никогда не будем делить ложки и сундуки.

Теперь понимала: хорошие документы нужны как раз тогда, когда люди еще не собираются ссориться из-за каждой мелочи.

Тео собирался дольше всех.

Он хотел взять всю крепость.

Она занимала три больших ящика.

— Мы не можем увезти все, — сказала я.

Он посмотрел на меня так, будто я предложила оставить его самого.

— Ты обещала.

Я вспомнила.

Обещала.

— Хорошо. Всю.

Слуга у двери тяжело вздохнул.

Тео сразу оживился.

— И башню Корса.

— Башню Корса тоже.

— И запасные стены.

— Если они относятся к крепости, бери.

Он посмотрел на меня подозрительно.

— А мост?

— Тео.

— Он тоже часть крепости.

— Бери мост.

В итоге игрушечный Серый Предел занял больше места, чем мои книги.

Лея действовала иначе.

Она положила в дорожный сундук пять платьев, две куклы и тряпичного волка.

Все остальное объявила ненужным.

— Даже зеленое платье? — спросила я.

— Нет.

— Ты его любила.

— Тут.

— Что?

Она пожала плечами.

— Оно для тут.

Я поняла не сразу.

Платье ассоциировалось у нее с домом.

— Хорошо.

Не стала убеждать.

Дети и без того слишком многое получали сейчас без права выбора.

Пусть хотя бы сами решают, какие вещи брать.

Кайр пришел к экипажу, когда последние сундуки уже привязывали сзади.

Он не пытался остановить нас.

За эти два дня вообще не пытался.

Один раз попросил отложить отъезд до конца недели.

Я отказалась.

Он спросил почему.

Я ответила:

— Потому что если останусь еще на неделю, потом найдется причина остаться на две.

На этом разговор закончился.

Теперь Кайр стоял возле лестницы в дорожном плаще, хотя никуда не собирался.

Дети вышли вместе.

Тео держал под мышкой маленькую деревянную башню, которую в последний момент отказался отдавать слугам.

Лея сначала пошла ко мне.

Потом увидела отца.

Остановилась.

Кайр не сделал шага навстречу.

Просто опустился на одно колено.

— Я хотел попрощаться.

Тео подошел первым.

— Мы надолго?

Кайр посмотрел на меня.

Я не ответила за него.

— Не знаю, — сказал он сыну. — Но я буду приезжать.

— В столицу?

— Да.

— Часто?

Кайр чуть помедлил.

— Настолько часто, насколько вы с мамой разрешите и насколько мне позволит работа.

Правильный ответ.

Не обещание «каждый день», которое он не смог бы выполнить.

Тео кивнул.

Потом спросил:

— Ты все еще альфа?

Кайр растерялся.

— Да.

— А я уже нет?

Я напряглась.

Кайр не стал говорить, что Тео никогда не был альфой.

Не поправил детскую формулировку.

— Ты мой сын, — сказал он. — Это не изменилось.

— Я не спросил.

Кайр закрыл глаза на секунду.

— Нет. Сейчас ты не наследник.

Тео опустил башню.

— Понятно.

Он позволил отцу себя обнять, но сам рук не поднял.

Кайр не удерживал.

Лея стояла рядом со мной.

— Хочешь попрощаться? — спросила я.

Она покачала головой.

Кайр услышал.

По лицу видно было, насколько это его задело.

Но он не подошел к ней.

— Хорошо, — сказал он. — Я не буду заставлять.

Лея подняла взгляд.

— Ты приедешь?

— Если ты разрешишь.

Она нахмурилась.

— А если я не разрешу?

— Тогда подожду.

Я посмотрела на него.

Лея тоже.

Потом сказала:

— Не знаю.

— Это можно.

Он встал.

Мне не хотелось устраивать длинное прощание при детях и слугах.

Кайр, похоже, чувствовал то же.

— Напиши, когда доберетесь.

— Напишу.

— Я передал в Палату документы по содержанию детей.

— Хорошо.

— Там все, о чем мы договорились.

— Я проверю.

Он поморщился, но ничего не сказал.

Я уже взялась за ручку двери экипажа, когда Кайр позвал:

— Элла.

Обернулась.

— Что?

Он подошел на два шага.

Не ближе.

— Фамилию тоже меняешь?

Я знала, что он спросит.

— Да.

— На Сейр.

— Да.

— Понял.

И только.

Я села в экипаж.

Через несколько минут ворота Серого Предела остались позади.

Тео долго смотрел назад.

Лея ни разу не обернулась.

Я сидела напротив них и не пыталась угадать, кому из двоих больнее.

У детей горе редко выглядит одинаково.

До столицы добрались к вечеру следующего дня.

Обычно я приезжала сюда как Луна Серого Предела.

Нас встречали люди дома Ривен, заранее бронировали этаж в гостинице или готовили городской дом, если Кайр приезжал надолго.

Теперь никаких слуг Ривенов я не вызывала.

Комнаты сняла сама.

Небольшая гостиница недалеко от Королевской Палаты оказалась приличной и дорогой.

Я заплатила за неделю вперед.

Тео тут же спросил:

— Мы будем жить здесь?

— Несколько дней.

— А потом?

— Найдем квартиру.

— Не дом?

— Может быть, квартиру.

Он задумался.

— В ней поместится крепость?

Я посмотрела на три ящика, стоявшие у стены.

— Теперь обязана.

Он удовлетворенно кивнул.

Лея залезла на кровать в одежде.

— Здесь пахнет чужими.

— Это гостиница.

— Я знаю.

— Завтра будет лучше.

— Почему?

Я не нашлась.

— Потому что сегодня мы устали.

Она подумала.

— Тогда ладно.

Вечером дети уснули быстро.

Я нет.

В комнате было тихо.

Слишком тихо после большого дома, где даже ночью кто-нибудь проходил по коридору, хлопала дальняя дверь, дежурные менялись у входа.

Я лежала и впервые за восемь лет понимала, что никто не знает, где я нахожусь, кроме нескольких служащих гостиницы и Кайра, которому я отправила короткую записку:

«Добрались. Дети в порядке».

Он ответил через час.

«Спасибо. Передай им, что я люблю их».

Я перечитала.

Потом убрала записку в ящик.

Не передала сразу.

Не потому, что хотела наказать его.

Дети спали.

Скажу утром.

Мне важно было самой помнить разницу.

Не скрывать любовь отца.

Но и не становиться его посыльной каждый раз, когда ему тяжело говорить самому.

Утром я пришла в Королевскую Палату Родовых Прав с двумя детьми, тремя папками и старым свидетельством мастера второй категории.

Тео возмущался, что его заставили надеть официальный жилет.

Лея отказалась от ленты в волосах.

Я решила, что одного прилично одетого ребенка из двух достаточно для государственного учреждения.

Палата занимала старое белокаменное здание возле Королевского суда.

На первом этаже регистрировали браки, разводы, опеку, родовые имена и усыновление.

На втором разбирали вопросы наследования.

На третьем находились экспертные архивы и служба родовых знаков.

Раньше я знала это здание с другой стороны.

Приходила сюда работать.

Потом как Луна подписывала официальные бумаги.

Сегодня встала в обычную очередь.

Дети сели на скамью.

Через двадцать минут Тео начал скучать.

Через тридцать Лея спросила:

— А богатых тоже заставляют ждать?

Я посмотрела на длинный ряд людей перед окнами.

— Судя по нам — да.

— Папа бы не ждал.

— Скорее всего.

— Почему?

— Потому что его документы обычно передает секретарь.

Лея нахмурилась.

— Это нечестно.

— Иногда должности дают удобства.

— А у тебя должности больше нет.

Она сказала без злости.

Просто как факт.

— Да.

— Поэтому мы ждем.

— В том числе.

Тео вмешался:

— Когда я был наследником, я тоже мог не ждать?

Я почувствовала, как на нас посмотрела женщина с соседней скамьи.

— Наверное.

— А теперь должен?

— Тео, твое право не стоять в очередях точно не самое важное, что произошло.

Он подумал.

— Но тоже потерял.

Мне пришлось отвернуться, чтобы не улыбнуться.

— Да. Очень серьезная потеря.

Он понял, что я шучу, и впервые после отъезда улыбнулся сам.

Когда подошла наша очередь, регистратор долго проверял бумаги.

Потом поднял глаза.

— Совместное заявление подписано обеими сторонами.

— Да.

— Решение Совета приложено.

— Да.

— Соглашение по детям тоже.

Он перелистнул.

— Отец подтверждает полное содержание детей, медицинские расходы, обучение, отдельный ежегодный имущественный счет и сохранение доли родового имущества.

— Верно.

— Вы отказываетесь от пожизненного содержания бывшей Луны и просите определить единовременную компенсацию отдельно.

— Да.

— Уверены?

Я посмотрела на него.

— Почему все задают этот вопрос?

Регистратор спокойно ответил:

— Потому что люди часто отказываются в состоянии сильных эмоций, а через месяц понимают, сколько стоит жизнь.

Мне понравился ответ.

Не снисходительный.

Практичный.

— Я не отказываюсь от компенсации. Только от пожизненных выплат.

— Тогда все правильно.

Он поставил первую печать.

— Фамилия после расторжения?

— Сейр.

Перо остановилось.

— Возвращаете добрачную?

— Да.

— Полное имя Элла Сейр?

— Да.

Он внес запись.

Почему-то именно в этот момент у меня сжалось горло.

Не в Зале родов.

Не когда Кайр подписал лишение наследства.

Не когда мы уехали.

А сейчас.

Перо незнакомого чиновника вывело:

Элла Сейр.

Имя, которое я не носила восемь лет.

Регистратор не заметил моего состояния.

— Согласно заявлению обеих сторон брак между Кайром Ривеном и Эллой Сейр считается расторгнутым с момента регистрации.

Он поставил вторую печать.

— Готово.

Все.

Так просто.

— Что дальше? — спросила я.

— По браку ничего. По детям соглашение вступило в силу одновременно. Изменение порядка проживания или встреч можно оформить здесь же.

— Я хочу зарегистрировать порядок общения отца с детьми отдельно.

Регистратор поднял брови.

— В соглашении стоит свободный порядок по договоренности родителей.

— Я хочу изменить.

— Уже?

— Да.

Он посмотрел на детей.

Потом снова на меня.

— Причина?

— Не хочу, чтобы каждый приезд становился новым спором. И не хочу иметь возможность в плохой день просто сказать отцу детей «нет», если нет объективной причины.

Регистратор отложил одну папку и достал другую.

— Разумно. Предлагаемый порядок?

Я подготовилась еще вчера.

— Встречи два раза в месяц минимум по два дня, если Кайр находится в столице. Дополнительные встречи по согласованию. Письма без ограничений. Поездки детей в Серый Предел только с их предварительным согласием и после завершения нынешней проверки наследственного дела.

— Согласие семилетних детей юридически не является самостоятельным решением.

— Тогда запишите, что учитывается их состояние и мнение.

— Можно.

— Никакого вывоза из столицы без уведомления второго родителя.

— Обоюдно?

Я задумалась.

— Да. Обоюдно.

Не только Кайр должен был сообщать мне.

Я тоже.

— Медицинские решения?

— Экстренные принимает тот родитель, с которым находятся дети. Плановые — совместно, если не требуется срочность.

Регистратор записывал.

— Споры?

— Через Палату.

— Хорошо.

Тео дернул меня за рукав.

— Мам.

— Что?

— Это про нас?

— Да.

— А можно мне сказать?

Регистратор посмотрел на него.

— Конечно.

— Я не хочу пока ехать домой.

Я почувствовала, как слово «домой» снова кольнуло.

Регистратор спросил:

— В Серый Предел?

— Да.

— Почему?

Тео пожал плечами.

— Там все будут знать.

Чиновник ничего не стал уточнять.

Просто внес короткую пометку.

Лея сказала:

— А я не хочу видеть папу.

Я повернулась к ней.

— Совсем?

— Сейчас.

— Это другое.

— Я так и сказала.

Регистратор спросил:

— Вы хотите, чтобы первые встречи проходили только в столице?

Я посмотрела на дочь.

— Да. Пока.

Он закончил.

— Для вступления документа в силу нужна подпись отца.

— Отправьте ему.

— Могу передать сегодня.

— Хорошо.

Я ожидала, что Кайр начнет спорить.

Он подписал вечером.

Без изменений.

После Палаты мы пошли искать жилье.

К вечеру я возненавидела столичный рынок квартир.

В первой квартире было красиво, дорого и негде поставить даже половину Теоовой крепости.

Во второй хватало комнат, зато окна детской выходили на шумный торговый двор.

В третьей хозяйка узнала мою фамилию и немедленно решила, что бывшая жена альфы способна заплатить вдвое больше.

Я поблагодарила и ушла.

В четвертой Лея обнаружила мышь.

Мышь меня не испугала.

Меня испугало, что хозяйка назвала ее «редкой случайностью», а Тео тут же заметил еще две дыры у плинтуса.

На следующий день нашли подходящее место.

Верхний этаж небольшого дома в спокойном квартале, двадцать минут пешком до Палаты.

Три спальни.

Общая гостиная.

Небольшой кабинет.

Кухня.

Чердак.

И широкий пол в детской, куда помещалась крепость.

— Берем, — сказал Тео.

Хозяин рассмеялся.

— Решение принято.

— Еще нет, — сказала я.

Проверила договор.

Срок.

Залог.

Стоимость.

Кто оплачивает ремонт.

Правила досрочного расторжения.

Раньше подобное делал управляющий.

Теперь я читала каждую строку сама.

Это заняло почти час.

Хозяин терпеливо ждал.

— Вы юрист? — спросил он наконец.

— Нет.

— Похоже.

— Развод очень способствует внимательному чтению документов.

Он кашлянул.

Больше не спрашивал.

Я подписала аренду на шесть месяцев.

Не покупала дом.

Не хотела принимать решение на годы только потому, что боялась неопределенности.

Дети получили комнаты.

Тео выбрал ту, что выходила во двор.

Лея — с маленьким балконом.

Моя оказалась между ними.

Кабинет я заняла последним.

Поставила на стол старую коробку с профессиональными инструментами.

Открыла.

Внутри лежали серебряные измерительные пластины, лупа, набор реагентных игл, инструменты для снятия отпечатков родовой вязи, несколько пустых стекол и мои старые записи.

На крышке изнутри сохранилось имя:

Элла Сейр.

Я провела пальцем по буквам.

Пять лет коробка пролежала закрытой.

Некоторые реагенты давно испортились.

Металл потемнел.

Два инструмента требовали замены.

Но это было мое.

Не имущество Луны.

Не знак Серого Предела.

Моя профессия.

На следующее утро я снова пошла в Палату.

На этот раз одна.

Детей оставила с нанятой женщиной, которую нашла через рекомендованное агентство и проверила по трем рекомендациям.