Отражённый Огонь

Глава 1. Холодный огонь

Леди Юлиана Глейс не танцевала. Она стояла у мраморной колонны, и бальная суета обтекала её, как вода ледяной утёс. Восемь лет перемирия между Ламирией и Эльдарией праздновали с размахом: зал гудел, воздух плавился от запахов духов, вина и цветочных гирлянд. Но для неё этот гул оставался где-то далеко. Она ждала.

Высокая, с гордой осанкой и кожей, словно никогда не знавшей солнца, она казалась статуей в серебристо-сером муаре. Чёрные волосы, стянутые в строгий узел, открывали длинную шею – единственное, что в её облике выглядело уязвимым. Платье сидело безупречно, подчёркивая тонкую талию, высокую грудь. Но сама она смотрела на зал спокойно и ясно, будто наблюдала за чем-то давно знакомым и не слишком интересным.

Рядом не было мужа, Верховного мага Ариса. Он задерживался на переговорах о поставках ардиума, который когда-то стоил крови на стенах Валгора. И это одиночество делало её заметной. Слишком заметной. Она уже чувствовала на себе чужие взгляды – оценивающие, любопытные. Один из них, самый цепкий, исходил от дальней колонны, где в тени стояла пожилая дама в бордовом. Герцогиня Агинская, тётка короля. Её узкие глаза уже не раз останавливались на Юлиане – и всякий раз, когда та ловила этот взгляд, герцогиня невозмутимо отводила его. Но Юлиана знала: каждая деталь будет увидена, оценена, доложена по назначению.

Внезапно гул голосов в зале перекрыл звонкий голос герольда:

– Его Высочество кронпринц Эльдарии Рендеэль Игнийский!

Юлиана не обернулась на звук. Она и так знала, кого увидит. Кого ждала весь вечер. И все же, выплеснутое в воздух огненное имя, прошлось холодком вдоль позвоночника, отозвалось внезапной тишиной в крови.

Когда Рендеэль Игнийский вошёл в зал, Юлиана почувствовала это всей кожей. Раскалённый ветер с призрачным запахом гари, снега и камня – память о другом дне, другой жизни.

Он был высок, широкоплеч, в тёмно-синем мундире с золотым шитьём, на голову выше толпы. В чёрных глазах читалась привычная уверенность. Он улыбался, кивал склоняющимся придворным, но взгляд скользил по лицам – он сам не знал, что ищет, пока не нашёл.

Всё вокруг для него будто приглушилось. Он увидел её – статную, спокойную, холодно-прекрасную. Что-то внутри дрогнуло, зацепилось. Не просто красота. Эта ледяная грация стояла здесь, среди блеска и фальши, но пахло от неё вызовом.

– Ваше Высочество? – тихо окликнул сопровождающий.

– Кто это? – Рендеэль не отводил глаз.

Придворный взглянул и слегка побледнел:

– Леди Юлиана Глейс. Супруга Верховного мага Ариса.

– Глейс… – повторил Рендеэль, пробуя имя на вкус. Где-то на задворках памяти шевельнулось что-то смутное, но он отогнал это. – Интересно.

– Ваше Высочество, будьте осторожны. Её муж… он не просто маг. Он очень могущественен. И ревнив.

Рендеэль кивнул, но шагнул вперёд. Не из упрямства, а из внутреннего зова, который был старше разума. Он шёл через зал, и люди расступались. Шепотки ползли за ним: «Смотри, он идёт к Глейс», «Как он смеет?», «Её муж…».

Юлиана обернулась. Музыка, смех, шелест платьев – всё спрессовалось в далёкий гул. Остались только его глаза – чёрные, глубокие, как угольки в черепе дракона.

Её левая рука, лежавшая на веере, дрогнула. Под перчаткой, под слоями муара, старый шрам отозвался тихим напоминанием. О том, что некоторые встречи оставляют следы, которые не стираются годами.

Она медленно, с ледяным усилием воли разжала пальцы на веере и опустила руку. Дыхание – ровное. Лицо – маска. Она позволила бальному залу вернуться, заглушив призрачный рёв в ушах. Он думает, что начинает игру? Он даже не подозревает, что этот разговор ждал своего часа восемь лет.

Когда Рендеэль остановился перед ней, её лицо было безупречным полотном спокойствия. Зелёные глаза встретили его тёмные.

«Ты ищешь красавицу, дракон, – прошептала мысль где-то в глубине, где пряталась та окровавленная девчонка. – Но нашёл призрак. И этот призрак не боится тебя».

Он слегка склонил голову:

– Леди Глейс. Рендеэль Игнийский. Простите за дерзость, но я не мог не подойти. Вы затмили собой весь вечер. Позвольте пригласить вас на танец?

Тишина вокруг стала осязаемой. Каждая секунда промедления обсуждалась бы потом. Отказать – невежливо, вызовет вопросы. Согласиться – признать правила его игры.

Юлиана не смотрела в сторону герцогини, но знала, что та сейчас наблюдает, прикидывая, какую ценность имеет эта сцена для донесений королю.

– Вы очень любезны, Ваше Высочество. Конечно.

Он протянул руку. Его пальцы – тёплые, сильные – сомкнулись вокруг её ладони. Даже сквозь перчатку она чувствовала их уверенность. И свою собственную дрожь. В момент соприкосновения под кожей что-то ёкнуло – слабый, ледяной толчок. Будто два магнита насильно свели вместе одноимёнными полюсами. Юлиана едва заметно вздрогнула. Рендеэль приподнял бровь – он тоже что-то почувствовал. Странный импульс. Неловкость? Нет, что-то иное.

Музыка сменилась медленным вальсом. Он вёл легко, уверенно, его рука на её талии была твёрдой и властной. Платье муара вдруг показалось грубым, как бинты, корсет сжимал рёбра – будто она снова в доспехах. Юлиана смотрела куда-то за его плечо, позволяя телу двигаться автоматически, пока разум бушевал.

«Он не узнал меня», – пронеслось в голове холодной волной. Облегчение? Оскорбление? Он видел платье, причёску, прямую спину. Не видел шрама. Не помнил лица в грязи и крови.

Но она помнила. И сейчас, глядя на его уверенную улыбку, её охватила холодная ярость. Ярость того, кого стёрли из памяти как незначительную деталь.

– Странно, – вдруг сказала она, и собственный голос прозвучал со спокойствием, которого она в себе не чувствовала.

– Что странно, леди? – заинтересованно откликнулся кронпринц. Его взгляд изучал её профиль.

– У меня такое чувство, будто ваше лицо мне знакомо, Ваше Высочество. Возможно, с какой-то гравюры или из старых хроник.

Он мягко рассмеялся, и рука на её талии стала чуть увереннее, ведя в плавном повороте:

– О, в хрониках обычно изображают суровых воинов или мудрых правителей. Я надеюсь, хоть на второе немного похож?

– Надежда – прекрасная вещь. – Юлиана позволила себе тонкую, почти незаметную улыбку. – Особенно когда речь идёт о мире. Говорят, он такой хрупкий, наш мир. Как старинное стекло – кажется прочным, но помнит каждую трещину.

Его рука на её талии замерла на долю секунды. Мускулы под камзолом напряглись. Взгляд стал внимательнее, острее:

– Вы говорите о мире с такой… личной интонацией, леди.

– Разве мир – не личное дело каждого? – Юлиана, наконец посмотрела ему прямо в глаза. – Особенно для тех, кто знает, какой ценой он достаётся. И как легко его разбить одним неосторожным движением.

В его чёрных глазах что-то промелькнуло. Не узнавание – смутное ощущение дежавю, тень образа, который не хочет складываться в картину. Память дракона хранила только значимые победы, а не царапины от сломанного оружия. Он снова отогнал это чувство.

– Героизм часто граничит с безрассудством, – сказал Рендеэль, и улыбка вернулась, но стала чуть менее беспечной. – Но это делает истории захватывающими. Легенды рождаются из таких несоответствий.

– О, да. – Она смотрела на него, и в зелёной глубине на миг сверкнул отблеск далёкого пламени. – Истории имеют свойство возвращаться. В самых неожиданных обличьях. И к самым неожиданным людям. Не находите?

Рендеэль замолчал. Вальс кружил их, но между ними повисла звенящая пустота. Он всматривался в неё теперь не как в красивую женщину – как в шифр. Как в карту, где знакомые контуры вдруг складывались в узор, смысла которого он не мог ухватить.

– Вы загадочны, леди, – наконец произнёс он, и в его тоне не было игривости. Только внимание. Опасное и заинтересованное. – И, кажется, знаете больше, чем говорите.

– Это не загадка, Ваше Высочество. – Она не сделала реверанса. Просто смотрела ему в глаза, пока музыка не стихла. – Это опыт. Тот, который не записывают в хрониках.

Её рука выскользнула из его пальцев. Юлиана развернулась и пошла прочь, чувствуя, как мужской взгляд жжёт спину. Не спешила. Каждый шаг был отмерен. Но под корсетом сердце колотилось, как в тот день, когда она бросалась под его клинок.

Проходя мимо колонны, где стояла герцогиня, Юлиана встретилась с ней взглядом. Та не отвела глаз – лишь чуть наклонила голову, словно принимая к сведению всё, что только что произошло. Скоро об этом будет знать король.

Она вышла в ночную прохладу, но тепло чужой руки на талии не растворялось – оно жгло немым предупреждением и странным, невыносимым обещанием.

Балкон тонул в темноте. Слабый свет из зала падал на каменные плиты, но здесь, в тени, можно было спрятаться. Юлиана с силой вцепилась в холодные перила. Только сейчас, оставшись одна, она позволила себе дышать. Глубоко, рвано, как после боя.

Маска упала. Перед глазами всё ещё стоял кронпринц – чёрные глаза, изучающие её лицо, его рука на талии, этот проклятый танец, в котором каждое ее слово било в цель, но он не понял. Не вспомнил. Для него она была просто красивой женщиной, женой мага, ледяной статуей в серебристом муаре.

А для неё он был тем, кто чуть не убил её, даже не заметив. Она провела ладонью по левой руке, туда, где под тканью платья прятался старый рубец. Сколько раз она касалась его за эти восемь лет? Сколько раз думала, что этот шрам – единственное, что связывает её с той девушкой, которая стояла на стене Валгора, которая посмела броситься на дракона?

Теперь той девушки не существовало. Арис позаботился. После падения крепости, когда он вытащил её из кровавого месива и потратил месяцы на то, чтобы вернуть к жизни, он сделал нечто большее. Он стёр её из военных хроник. Убрал все упоминания о лейтенанте Веймор, защищавшей приграничный форпост. Заменил на сухие строчки: «эвакуирована, награждена, комиссована по ранению». Чтобы её имя осталось чистым. Чтобы никто не тыкал пальцем: «Смотрите, жена Верховного мага когда-то была простым солдатом». Чтобы она могла войти в высший свет без клейма кровавой бойни и испорченной репутации.

Он сделал это из любви. Из всепоглощающей, удушающей любви, которая часто казалась клеткой.

И Рендеэль Игнийский никогда не узнает. Никогда не поймёт, что женщина, которую он только что держал в объятиях, – та самая девчонка с ледяными глазами, посмевшая дать ему отпор. Для него она останется просто леди Глейс, женой мага, красивым дополнением к интерьеру.

Горечь подкатила к горлу. Чего она хотела? Чтобы он узнал? Чтобы посмотрел на неё с тем же удивлённым признанием, мелькнувшим в его глазах восемь лет назад, когда он понял, что его ранила девушка? Чтобы сказал: «А, это ты»? Тогда это будет скандал со сложными последствиями.

Она зажмурилась, вцепившись в перила так, что камень, казалось, должен был треснуть. Нет. Пусть не узнаёт. Пусть остаётся в неведении. Это безопаснее. Это правильнее. Но почему тогда внутри так больно? Почему это «невыносимое обещание» жжёт сильнее, чем сам шрам?

– Леди Юлиана.

Голос за спиной был тихим, но от него по спине пробежал холодок. Юлиана медленно обернулась, натягивая маску обратно с той скоростью, с какой солдат вскидывает щит.

В тени балконного проёма стояла герцогиня Агинская. Бордовое платье делало её почти невидимой, только глаза поблёскивали в полумраке – цепкие, умные, оценивающие.

– Ваша Светлость, – голос Юлианы прозвучал ровно, без тени той бури, что только что бушевала внутри. – Решили подышать воздухом?

– Решила убедиться, что с вами всё в порядке, – герцогиня сделала шаг вперёд, и свет из зала упал на её лицо – невозмутимое, как у карточного игрока, знающего все козыри противника. – Вы очень быстро покинули зал после танца с Его Высочеством.

– Танец закончился. Мне стало душно.

– Понимаю. – Герцогиня чуть склонила голову. В её голосе не было ни сочувствия, ни осуждения. – Его Высочество произвёл впечатление на многих.

Юлиана промолчала. Ветер шевелил волосы, выбившиеся из причёски, но она не поправляла их.

– Завтра об этом будут говорить, – продолжила герцогиня, будто размышляя вслух. – О танце. О том, как кронпринц Эльдарии смотрел на жену Верховного мага Ламирии. Сплетни – опасная вещь, леди. Особенно когда за ними стоят реальные интересы.

– Я понимаю, – ответила Юлиана коротко.

– Понимаете. – Герцогиня кивнула, и в этом кивке было что-то похожее на одобрение. – Тогда, полагаю, вы так же понимаете, что завтра Его Величество захочет услышать мою версию событий. – Она сделала паузу, давая словам осесть в воздухе. – Я скажу, что танец был безупречен с точки зрения этикета. Ничего более.

Юлиана посмотрела на неё в упор. Герцогиня не отвела взгляда – пожилая женщина с глазами, видевшими слишком много дворцовых интриг, чтобы тратить время на пустые угрозы.

– Благодарю, Ваша Светлость, – тихо сказала Юлиана.

– Не благодарите. – Герцогиня развернулась, но на пороге замерла. – Просто помните: в этой игре у вас есть союзники, даже если вы о них не просили. Но и цена ошибки будет высокой.

Она исчезла в свете зала так же бесшумно, как появилась. Юлиана осталась одна. Ветер стих, и ночная тишина сомкнулась вокруг неё, плотная и глухая. Она ещё раз провела пальцами по левой руке, там, где под тканью прятался шрам. Память о Валгоре. Память о том, кем она была. И о том, кем стала.

Она глубоко вздохнула, поправила выбившуюся прядь и шагнула обратно в свет. Маска была надёжно закреплена. В конце концов, она училась носить её восемь лет. Ещё один вечер ничего не изменит.