- -
- 100%
- +
— Слышала? Наш новый прокурор приказал перевести Лизу Котову в помощницы к начальнику отдела, а вместо нее поставил замухрышку. —Приглушенный голос Иры из отдела планирования и мониторинга цифровой трансформации не спутать, слух у меня отменный, как у кошки.
Смешок ее коллеги Оли Куликовой тоже хорошо узнаваем.
Стою, прижимаясь щекой к прохладной стене с другой стороны пыльного архива, а глаза обжигают непрошеные слезы. Замухрышка! Какое обидное прозвище! Хотя куда мне тягаться с Котовой? Лиза в прошлом году на конкурсе красоты заняла второе место — она у нас теперь ходит в звании «Леди прокуратуры».
— Начальник отдела сказал, что прокурору виднее, — задумчиво выдает Куликова.
— Но Котова проработала три года у прежнего шефа! Зачем Льву Борисовичу это огородное пугало рядом? — не унимается Ира. — Ее дальше цокольного этажа пускать нельзя. Она же его репутацию на корню загубит! Посмотрят, кто сидит в приемной, и та-а-акие слухи поползут! А прокурор фигура публичная, ему слухи ни к чему.
Зрение у меня плохое, но слух хороший. Слышится звук удаляющихся шагов, и из груди рвется вздох облегчения.
Выбираюсь из-за стеллажа с пыльными папками и первым делом нащупываю упавшие на пол очки. Неприятно слушать о себе гадости, да только ничего с этим не поделаешь. Я и сама не понимаю, для чего новый прокурор выдернул меня из отдела документационного обеспечения на цокольном этаже и посадил в приемную. Воспринимаю это как насмешку. Да и для меня он вовсе не прокурор! Мы с ним юрфак вместе оканчивали пять лет назад. Лёва Ключников, краса курса и староста нашей группы, был тогда для меня всем. Говорят, первая любовь запоминается надолго. Для меня — на всю жизнь. Его поцелуи, ласки — все пролетело, как один миг. Лёву отец отправил в Москву в магистратуру, а я… Страшные воспоминания захлестывают огромной темной волной, и я уговариваю себя дышать по методике, которой меня научил психотерапевт в центре реабилитации. Через пару минут сосредоточенного дыхания меня отпускает. Образы, которые преследуют меня по ночам, потихоньку отползают обратно в глубины подсознания. Стараясь не смотреть на свое отражение в зеркале, торопливо поправляю форму, и глаза снова обжигают слезы. Аккуратно перебираю папки, забираю нужную информацию и прячу нужную папку в сумку. «Что было, то прошло, — уговариваю себя. — Незачем ворошить».
Вешаю на плечо объемную сумку, поднимаюсь по лестнице наверх. Иры и Оли уже след простыл. Я тоже спешу на свое новое рабочее место. Самооценка, которая и так невысока, после подслушанного разговора коллег падает ниже плинтуса. Замухрышка… Придумали же прозвище!
Июльская жара грозится меня добить. Начало девятого, а уже душно, как в печке, еще и сплит-система вышла из строя на всем этаже. Что будет в обед, остается только догадываться. Хорошо, что сегодня последний рабочий день. Завтра я выхожу в отпуск, и мои страдания из-за внезапного назначения на новую должность ненадолго отойдут на задний план, потому что оказаться с Ключниковым в одном кабинете спустя пять лет попыток его забыть — это как босиком по стеклам.
Вот и приемная нового прокурора. Толкаю плечом тяжелую дверь — и я на рабочем месте.
В приемной натыкаюсь на Лизу Котову. Красива и безупречна — другими словами ее не описать. Сегодня она не в форме, а в стильном брючном костюме цвета кофе с молоком, который очень выгодно подчеркивает цвет ее глаз.
— Доброе утро. — Снова чувствую себя не в своей тарелке от того, что меня со вчерашнего дня поставили на ее место.
— Слушай, пугало огородное, я просто так тебе свое место не отдам, поняла?!
— А что ты сделаешь? Это приказ, — усмехаюсь с бравадой, но бравада эта напускная.
Одно мгновение — и острые коготки Котовой оказываются у моей щеки. Да только я, может, и пугало, но спорт подготовка у меня по-прежнему на высоте.
Перехватываю руку в миллиметре от своего лица. Чудом избежав царапин, с силой толкаю ее к стене, но Лиза тоже не промах — дергает меня за волосы.
— Мы с тобой еще не закончили, очкарик! — шипит она мне на ухо.
Как назло, новый прокурор входит в приемную.
Мы с Котовой шарахаемся друг от друга.
— Доброе утро, Лев Борисович! — Вытягиваемся перед ним по стойке смирно. Контраст очевиден: стильная красотка Лиза в стильном костюме не идет ни в какое сравнение с моей персоной.
— Доброе? — Он машинально кивает, но в его голубых глазах плещется недовольство, смешанное с удивлением.
Лиза красивым движением поправляет свои длинные черные волосы, подхватывает коробку с вещами и, стуча каблучками туфель, гордо направляется к выходу.
Хлопает дверь, и я остаюсь наедине с новым начальником. И снова ощущение, что я стою босиком на стеклах, медленно режущих мои ступни.
— Ася, все в порядке? — В голубых глазах прокурора отражается тревога.
— Да, Лев Борисович, — хмурюсь, поправляя очки, а затем и форму. Почему-то мне хочется плакать от ощущения собственного бессилия. — Сделать вам кофе? — бурчу дежурное.
— Буду премного благодарен. — Он не сводит с меня глаз, изучает так пристально, что я ежусь от его прямого взгляда.
«Не смотри на меня! Я уже не такая, как раньше! Прежнюю Асю не вернуть. Она погибла там, под завалами, в страшном подвале, где ее чудом обнаружили спасатели через несколько суток после обрушения. — Сердце сжимается. — Да и предателей я не прощаю. Сделаем вид, что мы незнакомы. Так будет лучше для всех».
— Ася, зайдите ко мне в кабинет в конце рабочего дня, — не спуская с меня глаз, чеканит прокурор. — У меня есть к вам приватный разговор.
Отвожу взгляд. Что ему еще нужно? Какой еще приватный разговор?
Глава 2
Ася
День тянется очень медленно. Жара грозится меня добить. Пальцы летают по клавишам, набирая очередной документ, а мозг плавится от горячего, как в печке, воздуха. Как назло, сплит-система в приемной и холле вышла из строя, а починить ее обещают только завтра.
Все сотрудники со второго этажа возмущаются, и даже у меня, самой невзрачной и терпеливой «серой мышки», иссякает терпение.
Отодвигаю клавиатуру в сторону и поправляю очки, которые от духоты сползли на переносицу. Как хорошо, что завтра я выхожу в отпуск! Целый месяц я буду валяться на диване и читать любимые женские детективы.
В телефоне громко звякает сообщение. Я нехотя смотрю на экран, и у меня сосет под ложечкой от нехорошего предчувствия: сообщение пришло от моей бедовой подружки Катерины, с которой мы не созванивались уже целую вечность.
Катя работает в турагентстве, и в отличие от меня она живет яркой, насыщенной жизнью. Своей миссией Катерина выбрала цель спасти меня от угрюмого затворничества. Целеустремленности Кати я сопротивляюсь весьма отчаянно, и у меня есть на то веские причины, о которых я стараюсь не вспоминать.
«Есть две горящие путевки в Сочи на десять дней. Отель в центре города дает хорошую скидку. До пляжа пешком всего десять минут. Поехали?»
Я напряженно сглатываю. Стопка новеньких детективов, которые я планировала прочесть за отпуск, нервно вздрагивает. Но ответить отказом на сообщение Катюхи я не успеваю: дверь кабинета распахивается, и на пороге появляется наш новый прокурор.
Я с досадой отвожу взгляд: слишком яркий контраст составляет Лев Борисович Ключников с моей невзрачной внешностью. Статный, целеустремленный блондин с голубыми глазами, он уверенно идет по жизни, сражая наповал своей харизмой и холодным ароматом мужской туалетной воды, название которой я успела узнать в парфюмерном магазине. А как ему идет темно-синяя форма!
Не то чтобы я питала надежды на его счет: у нас с неуставными отношениями весьма строго, да и неприметная Ася совершенно точно не может оказаться рядом с таким красивым и успешным мужчиной, но аромат его туалетной воды настолько приятен, что вчера после работы я не удержалась и свернула в отдел парфюмерии. Перенюхав все мужские духи, я наконец нашла тот самый аромат и купила маленький флакон, зажмурившись на ценник. Глупо, знаю, но теперь этот флакон стоит у меня на туалетном столике, и перед сном я могу украдкой открыть его, чтобы окунуться в аромат, который исходит от нового прокурора.
Не знаю, кто решил, что в нашем спокойном округе всем должен заправлять такой деятельный мужчина, как Ключников, но этот кто-то явно подкинул нам проблем. В отличие от прошлого прокурора, ведущего весьма умеренную деятельность, новый прокурор — карьерист до мозга костей. И, возможно, я бы никогда не оказалась на месте его помощницы, но как только он вступил в должность, сразу потребовал найти сотрудника, который умеет быстро печатать и схватывать информацию на лету, а не улыбаться и красиво подавать кофе. Так в его приемной вместо яркой Лизы Котовой появилась я, Ася из отдела документационного обеспечения на цокольном этаже рядом с архивом. Котову с радостью забрал к себе начальник отдела, но со вчерашнего дня она меня ненавидит, а мне очень тяжело внезапно стать мишенью для насмешек всех трех этажей. Ведь и так понятно, что роль помощницы прокурора я не потяну…
Отпустив журналиста, которому он целых полтора часа давал развернутые ответы на вопросы, Ключников останавливается перед моим столом.
— Ася, зайдите ко мне в кабинет.
Я напрягаюсь: что ему понадобилось в конце рабочего дня, да еще и приватно?
— Да, Лев Борисович, уже бегу.
Перед ним я теряюсь. Не думать о нас я не могу. Каждый миг сердце гулко стучит о ребра, напоминая о том, как сильно я его любила, о наших поцелуях в городском парке на лавочке после лекций, о студенческих посиделках, о танцах до самого рассвета…
После случившегося со мной кошмара я и так немногословна, но стоит Льву Борисовичу заговорить со мной, как язык и вовсе отказывается выдавать нужные фразы, заменяя их на невнятное мычание.
Поднявшись из-за стола Лизы Котовой (почему-то я не могу до конца поверить в то, что этот стол отныне мой, а не ее), я послушно следую за прокурором в его кабинет.
— Присаживайтесь, Ася, не стесняйтесь. — Ключников дружелюбно смотрит на меня и указывает на место для посетителей.
Я опускаюсь на стул, мечтая не упасть в обморок, и выжидающе смотрю на него. Что он скажет? Что моя миссия провалена и я возвращаюсь в отдел документационного обеспечения на свое привычное место? Честно говоря, это было бы здорово. Рядом с ним я ощущаю жуткий дискомфорт. Между нами слишком большой контраст, а ведь помощник должен дополнять своего руководителя.
— Я смотрел твое личное дело. — Его слова — как гром среди ясного неба.
Я нервно сглатываю и вжимаюсь в кресло.
— Ася! Я не понимаю…
Все, маски сброшены. Нет никакого прокурора. Есть Лёва, есть Ася. И огромная пропасть между нами. Пропасть, через которую не перебросить мосты.
— Что… не понимаете? — Не хочу с ним на «ты»! Он ведь меня бросил тогда. Уехал, даже не попрощавшись. Нет, не навести мосты пять лет спустя.
Ключников нервничает, вскакивает со своего места и прохаживается по кабинету, безумно сексуально проводит рукой по светлым волосам.
— Ты же была лучшей на курсе! У тебя хорошая физподготовка, отличная правовая база! Ты можешь занять достойное место в следственном отделе! Ты ведь всегда мечтала стать следователем по особо важным делам, так почему вместо этого прячешься за пыльными папками в отделе документационного обеспечения?
— Я так решила, — сбивчиво шепчу, ощущая, как по спине от дикого напряжения скатываются капли пота. — Скажите, Лев Борисович, вы разочарованы? Я плохо справляюсь с обязанностями, и вы позволите мне вернуться в мой неприметный отдел?
Горько усмехнувшись, он отодвигает папку с личным делом в сторону.
— На цокольный этаж в полуподвальное помещение, где тебя никто никогда не увидит? Ты этого хочешь?
Я робко киваю.
— Так было бы лучше всего. Я уже три года, как архивист. А к вам бы вернулась Лиза Котова. Это ее место. Прежнего прокурора все устраивало.
— Меня устраиваешь ты! Поверь, меня даже устраивает маска, за которой ты прячешься… полагаю, после того случая, который упоминается в личном деле и повлиял на твою жизнь не лучшим образом. Ты частично лишилась зрения, но это же не повод хоронить себя в архиве.
Я вспыхиваю. Горло горит, пульс подскочил, ладони вспотели.
— Хватит! Достаточно красивых фраз! Если я работаю в отделе документации, значит, у меня есть на то причины.
Он останавливается передо мной. В его глазах плещется недоумение.
— Какие причины, Ась?! Я возвращаюсь домой через пять лет, и что я вижу? Девушка, которая всегда шла к цели напролом, внезапно превращается в затворницу! Где твой задор, где тот блеск в глазах?!
Я пожимаю плечами.
— Их больше нет. Осталось то, что осталось. Так что будет лучше, если вы позволите мне вернуться в свой любимый отдел. Там я в безопасности.
Ключников пристально рассматривает меня, как будто пытается найти ответы на нужные ему вопросы.
— Ты чего-то опасаешься?
— С некоторых пор много чего. Но это личное. Я не собираюсь ни с кем им делиться.
Наши взгляды встречаются. В моем твердое «нет», и Ключников сбавляет обороты.
— Ладно, извини, я не должен был… Ась, я бы не вызывал тебя к себе в кабинет, но у меня возникла весьма деликатная проблема, и только ты можешь мне помочь ее решить, —произносит он с расстановкой.
— Что, есть проблема серьезнее сломанной сплит-системы?
— Еще какая! Завтра вечером заместитель главы администрации проводит одно важное мероприятие, и там надо присутствовать.
— Хвостов? — морщусь, как от головной боли. Если в городе и есть самый неприятный человек, так это заместитель главы администрации Анатолий Хвостов. Это он приказал закрыть мое дело за недостатком улик.
— Он, да. Мне нужна спутница, которая все будет схватывать на лету.
— Нет, нет, нет! Это исключено! — Я отчаянно машу руками.
— Ася, я вернулся в город совсем недавно. Работа отнимает все мое свободное время. Поверь, если бы у меня была женщина, которой можно было доверять, я бы смело взял ее с собой. Увы, таких женщин нет, поэтому я вынужден просить тебя пойти со мной. Поверь, ты будешь в полной безопасности! Надо будет всего лишь красиво уложить волосы, сделать макияж и надеть вечернее платье.
Я поднимаюсь со своего места. Пячусь к двери. Как же красиво он говорит. Недаром прокурор.
— Нет, нет, и еще раз нет! — молвлю дрожащим голосом. — И не «ты, Ася», а «вы»! Не надо мне «тыкать». То, что мы когда-то были знакомы, не имеет никакого значения в настоящем.
В его глазах мелькает затаенная боль. Или мне кажется?
— Хорошо, приношу свои извинения. Больше никакого «ты»! — с досадой чеканит он.
— Да и с чего вы взяли, Лев Борисович, что мне можно доверять?
— Полагаюсь на интуицию. Она меня еще ни разу не подвела.
— Возьмите Котову!
— Она не подходит. Достаточно хорошо я знаю только одного человека, и это вы, Ася.
«Вы» он произносит подчеркнуто, с издевкой, как будто не верит, что мы больше не одна команда, как было раньше, и надо соблюдать субординацию.
Я качаю головой.
— У меня нет вечернего платья.
— Будет. Просто дайте свое согласие. Мероприятие начинается завтра в шесть.
В его взгляде мелькает мольба, и я осторожно выдыхаю.
— Вы обещаете, что я буду в безопасности?
— Я не отойду от вас ни на шаг.
— Тогда я согласна. Ищите платье.
Ключников смягчается.
— Отлично. Платье доставят завтра. Я заеду за вами в пять вечера. Надеюсь, моя просьба не нарушит ваши планы.
Несколько мгновений мы молчим. Смотрим друг на друга неотрывно, как будто пытаемся нащупать что-то давно ускользнувшее, близкое.
—Я живу там же, — произношу тихо.
Ключников удивлен.
— Разве вам не подарили квартиру?
— Мне?
С губ срывается смешок. С чего он взял, что мне кто-то мог что-то подарить?
— Нет, к сожалению, богатых спонсоров у меня никогда не было.
Он недоверчиво усмехается. В глазах колкий лед.
— Надо же, а у меня другая информация.
Хмурюсь. О чем он? Впрочем, не важно.
— Я могу идти? — произношу тихо с надеждой поскорее избавиться от его общества.
— Конечно, идите.
Оказавшись в приемной, наконец, выдыхаю. Какая же это пытка – видеть его после стольких лет молчания! И с чего он взял, что кто-то подарил мне квартиру? Что ни говори, а хорошо, что завтра у меня отпуск!
Будто чувствуя мой настрой, телефон вибрирует сообщением от Катюхи: «Мы в Сочи едем, или как?»
Жмурюсь. Не люблю я море и солнце!
Прокурор распахивает дверь своего кабинета и стремительно покидает приемную. Провожаю его взглядом и чувствую, как сердце раскалывается на две половинки.
«Я подумаю», — пишу ответное сообщение подруге.
«Думай быстрее!» — летит ответка. Нет, все же Катя неисправимая оптимистка.
Глава 3
Прокурор
Выхожу из кабинета и иду по холлу. Просто не могу находиться рядом с Асей, эмоции зашкаливают. Память услужливо переносит меня на пару дней назад, когда я случайно столкнулся с ней на пороге у входа в главное управление. На миг мне показалось, что я обознался! Нет, не могла моя Ася, та самая Ася, превратиться в то, что предстало взору!.. Она ведь и горы могла свернуть, если бы понадобилось для достижения цели. За те годы, что мы не общались, я бы мог ее представить кем угодно, но только не архивистом! Что могло заставить такую деятельную натуру внезапно сменить ориентиры и закрыться от всего мира?
Послеполуденная жара расползается под одеждой, грозя свести с ума. Платье давно лежит в моей машине, я купил его вчера вечером, когда стало ясно, что от Хвостова не отвертеться. Скользкий тип! А еще больше мне не понравился его сын, Костя Хвостов, с которым накануне мы случайно пересеклись возле здания городского суда. Костя всего на пару лет старше меня, но этот его взгляд полный безнаказанности и всевластия!.. Руки чешутся сбить с него спесь!
Я бы мог взять на это мероприятие любую девушку, в том числе и красотку Котову. Но я имею привычку тщательно подбирать сотрудников и внимательно читать их личные дела. Ася… Моя несчастная любовь, которая закончилась через год после окончания института, никак не давала мне покоя.
Ася окончила юридический факультет с отличием, но, как внезапно выяснилось, она отчего-то уже три года пряталась, не желая заниматься тем, что давалось ей лучше всего.
Говорят, первая любовь самая яркая. В моем случае забыть ее не получилось. Это я четко ощутил, вернувшись в родной город. И теперь, когда мы с Асей снова оказались так близко, я хочу знать, почему пять лет назад она мне изменила. Тогда я был молод, горяч, и у меня не было никакого желания выяснять подробности того, почему меня предали.
Спускаюсь на первый этаж, тут немного прохладнее. Подхожу к окну и бесцельно пялюсь взглядом на усохшие туи в клумбе. Перед глазами до сих пор стоят фотографии, которые тогда мне предоставили отец и старший брат. На них Ася в постели со взрослым мужчиной. Отец сказал, что пока я учусь в Москве, она нашла себе спонсора здесь, поближе к дому, и что иногородние всегда так поступают: выбирают то, что выгоднее. Что спонсор купил ей квартиру и полностью содержит, а надо мной и моей любовью они вместе смеются, особенно, когда читают хором мои стихи. Да, было со мной в молодости, я ей стихи писал — так она меня цепляла. С досадой провожу по лицу рукой: до сих пор неловко вспоминать, каким я был глупцом.
Понятно, что порвать с ней все связи, не объясняясь, было единственным верным выходом. У меня состоятельная семья, отец и брат — известные адвокаты, и нельзя было позволить какой-то провинциалке вот так запятнать нашу фамилию.
Но вот я здесь. Она передо мной. Что с ней случилось? Где та яркая штучка, что давала фору любой красотке? Откуда эти страшные очки? И где ее хваленый спонсор? Где квартира, которую он ей подарил? Почему она до сих пор живет в общежитии, которое еще пять лет назад давали иногородним, а главное — почему в личном деле пометка «ПТСР»?
К своему кабинету, что рядом с отделом кадров, торопится штатный психолог Надежда Коротаева.
— Здравствуйте, Лев Борисович, — приветливо улыбается она.
Я оживляюсь. Может, психолог сможет прояснить ситуацию, связанную с пометкой в личном деле Аси?
— Надя, у меня есть к вам пара вопросов, — останавливаю ее. — Это касается моего нового сотрудника.
— Конечно, Лев Борисович.
Она открывает дверь и пропускает меня в кабинет. Осматриваюсь. Миленько у нее здесь: фиалки на подоконниках, мягкие кресла для посетителей, даже занавески на окнах вместо стандартных жалюзи. Благодаря занавескам солнце не так сильно нагрело воздух в помещении, и я с удовольствием усаживаюсь в мягкое кресло. Нет, все же сутки без сплит-системы — это издевательство над сотрудниками прокуратуры!
— Хотите холодной минералки? — оборачивается ко мне психолог. — Кажется, мне удалось донести ее до кабинета, и она не закипела.
Испытующе смотрю на нее.
— Не откажусь.
Она улыбается, достает два стакана и открывает бутылку ледяной воды, которая еще не успела согреться.
— О ком речь?
— О Киреевой. Что с ней случилось?
Она ставит передо мной стакан с холодной минеральной водой и качает головой.
— Ох, Лев Борисович, я не имею права рассказывать о секретах своих клиентов!
— Но в том, что вы поставили в ее деле пометку ПТСР, тайны нет?
— Нет, конечно.
— Хотя бы просветите меня о том, что это значит.
Надя протягивает мне стакан с холодной водой и садится напротив меня.
— Одна из задач, стоящих перед психологической службой — обеспечение высокого уровня профессионализма личного состава. Посттравматическое стрессовое расстройство Аси Киреевой — тяжёлое психическое состояние, возникшее в результате события, оказавшего сильное негативное воздействие на ее психику. Травматичность события тесно связана с ощущением собственной беспомощности из-за невозможности эффективно действовать в опасной ситуации. Асе противопоказаны эмоциональные перегрузки, с которыми связана работа следственного комитета, именно поэтому она поменяла квалификацию три года назад.
— Что с ней произошло?
— В одном частном доме после взрыва произошло обрушение. Асю спасли по чистой случайности, исключительно потому, что собака одного из сотрудников МЧС упорно не хотела уходить от завалов. Хотите подробностей — спросите у Аси.
Я хмурюсь.
— Она напрочь отказывается об этом говорить. Но я помню ее совсем другой! Это два разных человека — та Ася и новая…
— Иногда события влияют на нас не самым лучшим образом. Поговорите со следователем, который вел ее дело три года назад. Хотя он вам вряд ли чем-то поможет. По моим сведениям, тот следователь давно уволился, а дело закрыли. Единственный, кто может вам помочь восстановить цепочку событий — один из сотрудников МЧС, Николай Гладков. Это его собака нашла Асю Кирееву.
— Гладков… знакомое что-то. — Озадаченно потираю подбородок. На слуху у меня эта фамилия. Да разве припомнишь всех, кто был в знакомых пять лет назад?
Посматриваю на часы — почти пять. Отправить запрос МЧС-никам?
В мобильнике сверкает срочное сообщение.
Смотрю на экран — от мамы. Она чувствует, что я не хочу сегодня появляться в родительском доме.
«Лева, ты же не забыл, что в семь вечера тебя будут ждать гости? Я очень старалась. Кстати, моя близкая подруга будет со своей дочерью Ариночкой. Очень хорошая девочка: два высших образования, работает в фирме дизайнером, своя машина, квартира, внешне — куколка. Прислать тебе ее фото?»
Стискиваю зубы от досады. Моя мама решила, что мое назначение не обойти стороной, и сегодня вечером устраивает званый ужин. А поскольку я — младший сын, безграничную любовь моей мамочки ничем не погасить. И от ужина никак не отвертеться: я пока еще не нашел себе жилье и временно занимаю спальню на втором этаже в родительском доме. Уверен, на званый ужин мать и отец позовут всех друзей семьи и партнеров по работе. Степан, старший брат, тоже приедет с женой и спиногрызами.