Просто останься

— Катерина, ты?! Нет, серьезно?! Глазам своим не верю!

Я вздрагиваю, щурясь от яркого солнца, прячу за спину своего маленького Марка и присматриваюсь к водителю добротного китайского внедорожника. Губы против воли растягиваются в улыбке — я его узнаю. Когда-то мы вместе начинали — делили ночные дежурства в центральной городской больнице. Карим — анестезиолог, я — терапевт.

«В той, другой жизни», — отзывается глухой болью в груди воспоминание.

— Привет, Карим.

— Ты здесь какими судьбами, Катюша?

Я отмахиваюсь.

— Контракт закончился, и я решила его не продлевать. Родители не справляются, очень просили вернуться. У них здесь хозяйство, нужна помощь. Да и по внуку скучают. Решение далось мне нелегко, но сам знаешь, с возрастом хочется подольше побыть рядом с родителями. Они не молодеют, увы.

Карим вздыхает.

— Не молодеют, это точно. И давно ты здесь?

— Почти неделю. Решила пока взять отпуск. Отгуляю, а там подам запрос в нашу больницу. Уверена, для меня найдется место.

— Шутишь? Конечно, найдется! У нас же вечная текучка, — с энтузиазмом произносит Карим, а сам изучает малыша, который робко выглядывает из-за моей спины.

— У тебя сын, Катя? Ничего себе! Привет, малыш! — Карим подмигивает заплаканному Марку. — Подбросить вас?

— Было бы неплохо, — киваю с надеждой. В этом году июнь решил побить все рекорды, и плюс тридцать восемь в тени — еще не предел.

Я бы, может, дождалась автобуса, но мой маленький сын плохо переносит жару, а сейчас, после прививки, которую ему сделали в детской поликлинике, он едва переставляет свои маленькие ножки по раскаленному асфальту.

— Не вопрос! Для друзей ничего не жалко, — заверяет меня старый знакомый.

Он паркуется у обочины и быстро выбирается из машины нам на помощь.

Малыш виснет на подоле моего сарафана. Хнычет.

— Мама, я хочу домой! Домой! Где деда? К деду хочу…

— Тс-с, сейчас дядя Карим нас подбросит, — приземлившись на корточки, доверительно шепчу на ушко сыну. Вытираю влажный от жары лобик, целую его в щечку. — Потерпи, еще немного, и будем дома.

Карим несколько мгновений размышляет. Почесывает свою бороду с проблесками седины.

— Ребенку требуется детское кресло, а у меня его нет. Но ничего, доберемся. Адаптер есть, — принимает решение мой старый друг.

— Здесь недалеко, я подержу его на руках, — соглашаюсь рискнуть и нарушить правила. — Понимаешь, Марку плохо. Мы после прививки, а он не переносит жару. Надо скорее добраться до дома моих родителей.

Карим распахивает нам заднюю дверцу своего «китайца» и помогает устроиться.

В машине работает сплит, и жизнь сразу налаживается. Я расправляю складки на своем еще утром идеально отглаженном сарафане из льна.

Сын понемногу успокаивается, но с опаской таращится в окно на незнакомые пейзажи. Есть у него такая врожденная особенность — непереносимость всего незнакомого. Марк тяжелее, чем другие дети, адаптируется к новой реальности. Это не отклонение, а просто особенность. Невролог меня успокоил, сказал, что с возрастом это пройдет. Просто такой ребенок. А я так благодарна Богу за то, что он подарил мне этого чудесного малыша, что готова все стерпеть, лишь бы он был счастлив.

Карим забирается в авто с любопытством рассматривает нас в зеркало заднего вида.

— А отец знает, что сын в городе? — подмигивает мне. — Почему Бестужев вас не встречает?

Я обмираю. Испуганно посматриваю на Карима. Ян Бестужев — мой бывший муж. Мы расстались почти пять лет назад: слишком глубокая пропасть была между нами. Он — наследник сети медицинских центров «Диана», а я — дочка нищего военного. Такие, как он, редко женятся на таких, как я. Ян пошел против системы, но из нашего союза не вышло ничего хорошего. Его ядовитые родственники за год испепелили меня дотла. Я очень любила мужа, но понимала, что, если останусь, заболею. Ян не хотел разводиться, расставание далось нам очень тяжело. Два разбитых сердца, море слез.

Сюрприз в виде двух полосок я получила после.

— У Марка нет папы, — качаю головой. — Он появился в моей жизни после развода с Яном.

Карие глаза Карима лезут на лоб.

— Кать, ты… серьезно сейчас? Ян не в курсе, что у него есть сын?!

Я напрягаюсь.

— С чего ты решил, что Бестужев — отец Марка?

— Да брось, малыш — его маленькая копия! Ты что, ему не сказала?

Я крепко сжимаю ручку сына и отвожу взгляд.

— Я пыталась, Карим, но у Яна к тому моменту уже началась новая жизнь. Только затянулись свежие раны. Я решила его не беспокоить. Малыш — мой осознанный выбор. Я его мать, и я несу полную ответственность за его жизнь.

Карим проводит крепкой рукой по лицу.

— Ну, дела… — бурчит изумленно.

— И тебе не советую беспокоить доктора Бестужева всякими глупостями. — Опаляю старого друга предупреждающим взглядом.

— За кого ты меня принимаешь?! Я что, похож на сплетника?! — Карим обжигает меня ответным взглядом, полным обиды.

— Прости. Мой ребенок слишком дорог, я не хочу рисковать своим и его покоем.

— Я понимаю, Катюш. Бестужевы невыносимы. Только вот незадача: город у нас небольшой, все друг у друга на виду. Недолго тебе хранить свою тайну.

Я грустно вздыхаю.

Я не была в родном городе почти пять лет. С тех пор как главврач Диана Бестужева поставила свою размашистую подпись на отличных рекомендациях, которые я получила в обмен на то, что уеду навсегда и не буду травить душу ее младшему сыну Яну, я сюда не приезжала.

«Пять лет без Яна», — шепчет подсознание, и я болезненно ежусь.

Чем ближе автомобиль Карима к моему родному дому, тем сильнее ноет в груди сердце, без ножа вскрывая застарелые раны, которые так и не затянулись.

«Надо забыть. Забыть», — твержу себе в миллиардный раз, но сердцу не прикажешь. Стоит взглянуть на сына, маленькую копию моего бывшего, и сердце рвется на части.

Машина набирает скорость, вливается в поток других автомобилей. Мелькают знакомые перекрестки.

«Медицинский центр «Диана»», —мелькает вывеска на белоснежном трехэтажном здании, которое мне так знакомо. Этот центр, как и несколько других, разбросанных по всему округу, принадлежит семье отца моего ребенка.

Я крепче прижимаю сына к себе. Маленькая копия Яна, мое сердечко, моя радость, которая вопреки всему появилась на свет!

«Интересно, Ян до сих пор занимает должность в хирургическом отделениии в городской больнице или сконцентрировался на работе в семейном центре?» — нашептывает подсознание, и я хмурюсь. Мне не по нраву, что стоило оказаться в родном городе, и я снова расклеилась.

В машине не холодно, а я ёжусь так, будто резко ударил мороз. Думала, пять лет спустя будет проще вернуться в родной город, но я просчиталась.

— Карим… — наконец решаюсь спросить о том, чем когда-то поклялась не интересоваться. — Скажи, Ян женился?

Глава 2. Катя

Мой старый знакомый невесело усмехается.

— Через две недели у него свадьба. Ты, подруга, будто сердцем почувствовала, что отец твоего ребенка вот-вот заключит союз с другой женщиной.

Кажется, мне по сердцу только что больно полоснули лезвием. Хочется гордо вскинуть подбородок и убедить Карима, что мне все равно, что я вернулась не для того, чтобы рыться в своем прошлом, но слова почему-то не идут.

— Она из своих? — вместо этого интересуюсь глухо.

Карим кивает, и мое сердце разлетается на осколки.

— Соня весьма амбициозна, она — дочь окружного прокурора, — кивает друг. — Мать лично отбирала Яну невесту. Эти ненужные отношения ради матери он терпит уже давно, но в последний год они все будто свихнулись! Диане нездоровится, она очень переживает, что так и не увидит внуков. Требует от Яна наследников, а тот… ты же сама знаешь, какой он, наш Бестужев! Для него работа на первом месте. У него запись на операции расписана на месяц вперед, какие там наследники!.. Да и, если честно, мне кажется, он так и не смог окончательно прийти в себя после вашего расставания: замкнулся, перестал посещать мероприятия, которых в медицинском центре хоть отбавляй. Ты разбила ему сердце, Кать. Я не припомню, когда в последний раз видел его на людях. Правда, Соня настаивает на совместном выходе в свет. На прошлой неделе они посетили открытие нашей обновленной набережной. Был большой праздник, даже салют давали. — Губы Карима растягиваются в улыбке от воспоминаний о салюте, а мое сердце отчаянно ноет. Пульсирует боль в висках. Когда-то я пообещала себе, что не стану еще сильнее разрушать наши с Яном жизни. Обещания надо выполнять. Как бы больно ни было, надо позволить ему жениться. Нас ничего хорошего не ждет. Мы это уже проходили. Невозможно слишком долго противостоять всему миру. Рано или поздно защита дает трещину.

— Надеюсь, он будет счастлив в браке, — произношу глухо.

Но Карим меня перебивает:

— Кать, это неправильно — скрыть сына! Ян же… он же с ума сойдет, если узнает!

— А он не узнает.

— Не узнает?! Не смеши меня! Что ты делать будешь? Прятать мальчишку? Одного взгляда достаточно, чтоб ы понять: Ян — отец.

Я вздыхаю, крепче прижимаю к себе Марка, целую в лобик. Сын сидит тихо, как мышонок, не сопротивляется моим поцелуям.

— Кать…

Я ловлю взгляд Карима в зеркале заднего вида, крепче сжимаю сына в объятиях.

— Прости, задумалась. Воспоминания не дают покоя. Слишком давно я не была в родных краях.

Он вздыхает.

— Я очень хорошо тебя понимаю. Просто хотел сказать: заведующая терапевтическим отделением городской больницы завтра вечером празднует день рождения. Будет небольшой банкет в ресторане на набережной. Я в числе приглашенных. Если пойдешь со мной, могу замолвить за тебя словечко.

Я оживляюсь.

— О, это было бы замечательно! Отпуск отпуском, а без работы я пропаду!

Карим притормаживает у дома моих родителей.

— Значит, завтра в шесть будь готова. Я за тобой заеду. Надень что-нибудь красивое, — подмигивает мне.

— Я согласна.

— Только, Кать… Бестужев там тоже будет со своей Соней.

Что-то больно царапает в груди, но я стойко выдерживаю удар.

— Карим, рано или поздно нам с Яном придется встретиться. Чем раньше мы увидимся, тем лучше. Я справлюсь. Главное — скажи: Дианы там не будет?

— Нет, твоей бывшей свекрови нездоровится в последнее время. Она не посещает увеселительные мероприятия.

На самом деле нет ничего неприятнее, чем встреча с несостоявшейся свекровью, а знакомство с Соней я, пожалуй, смогу пережить.

— Не забудь про платье, — подмигивает мне Карим.

— Я надену самое красивое, — обещаю ему. — До встречи!

— До встречи, подруга!

Марк, завидев знакомые ворота, уже рвется во двор.

— Деда! Деда! — зовет моего папу. Тот торопится навстречу. Мой отец — бывший военный. Весь седой, но все такой же поджарый. Он приветливо машет Кариму.

— И вам доброго дня, Михаил Кириллович! — расплывается в улыбке Карим. — Как оно?

Папа подхватывает на руки Марка.

— Сам же видишь, теперь, когда внук приехал, все лучше, чем когда-либо! — веселится он. Подсаживает малыша себе на плечи и заносит во двор.

— Кать, в шесть! — кричит в окошко своего «китайца» Карим.

— Я буду ждать, — подмигиваю другу, прежде чем закрыть ворота.

Выдыхаю и прикрываю на миг глаза. Чувствую, как по телу прокатывается нервная дрожь. На что я только что подписалась?! Неужели и вправду смогу смотреть в глаза Бестужеву на банкете, будто ничего между нами не было?

«Надо постараться, Катя. Это все ради работы», — убеждаю себя, а сердце отчаянно сжимается от боли.

Глава 3. Ян

Пятница плавно подходит к концу. Ну и жаркий выдался день! Неужели последняя операция закончена? Срываю с рук окровавленные перчатки, маску. Медсестра и ассистент весело переговариваются, зазывают меня на пару бокалов в бар через дорогу (как-никак, пятница), но я лишь рассеянно отмахиваюсь, тщательно мою руки в раковине, а потом иду в ординаторскую.

В почти пустом холле меня окликает второй хирург, Арина Кузнецова. Она на ходу подхватывает меня под руку и приветливо улыбается.

— Ян, ты на банкет к Наташе едешь?

Я досадливо морщусь. Сегодня празднует день рождения наша общая коллега из центральной городской больницы, и я в числе приглашенных. Не ехать нельзя: с Натальей Николаевной нас связывает многолетнее сотрудничество. Город у нас небольшой, настоящих специалистов можно по пальцам сосчитать, так что не идти нельзя: обидится.

— Вот только немного посижу в тишине и прохладе и буду выдвигаться, — киваю согласно.

— Ты приедешь на банкет с Соней?

Я усмехаюсь.

— Естественно.

— Я должна тебя предупредить, Ян. Не то чтобы я сплетница, просто…

Я притормаживаю посреди холла. Приподнимаю бровь. Мы с Ариной знакомы еще со студенчества, не пойму, отчего она мнется.

— В чем дело? Говори уже, не томи!

— Ян, Катя вернулась в город.

Что-то больно бьет под дых, да так сильно, что темнеет в глазах. Кажется, мне не хватает воздуха. Еще миг — и задохнусь.

— Катя?.. — уточняю глухо. Пытаюсь справиться с эмоциями, но выходит плохо.

Арина кивает.

— И как она? Замужем? Дети есть? — спрашиваю вроде бы отстраненно, но яд так и сочится сквозь слова.

— Не замужем она, Ян! А вот ребенок есть. Сын. Пойми, я не сплетница, но птичка принесла на хвосте, что Катя прийдет сегодня на банкет к Наталье. Ей нужна работа в больнице. В общем, я тебя предупредила. Не хочу, чтобы ты чувствовал неловкость, когда придешь на банкет с Соней. Все, давай, до встречи в ресторане! Мне еще надо успеть принять душ и уложить волосы.

Арина подмигивает мне и стремительно исчезает в просторах холла, а я стою и не могу пошевелиться. Вернулась?! Катя?! Ничего себе, новости!

Женщина, которая когда-то была моей вселенной, а потом низвергла на самое дно ада, решила вернуться?..

— Ян Васильевич! — окликает меня Милана, красивая сотрудница с ресепшена. — Ваша невеста два раза звонила, просила передать, чтобы вы поторопились. Банкет в ресторане назначен на шесть часов вечера, ей не хочется быть в числе опоздавших.

Я раздраженно выдыхаю.

— Милана, пожалуйста, передайте Соне, что я заеду за ней вовремя. Мы не опоздаем.

— Конечно, Ян Васильевич. Сейчас передам.

Девушка улыбается, а я устало киваю в знак благодарности и направляюсь в ординаторскую.

Всем известно, что очень скоро моя мать оставит свой пост, а я займу ее место. Сотрудники понимают, что власти Дианы Бестужевой пришел конец. Ее уже боятся не так, как раньше, зато подыграть будущему хозяину клиники возможность никто не упустит, и девочки на ресепшене не исключение.

Я закрываюсь в ординаторской, снимаю белый халат, стягиваю медицинский колпак.

В нашем центре для сотрудников имеется все: и специально оборудованная комната отдыха, и даже ванная комната. Удобно, ведь чтобы попасть к себе домой, мне надо пересечь весь город, а сегодня пятница, пробки.

После душа становится немного легче. Я переодеваюсь в легкую летнюю рубашку, поправляю белоснежные брюки из льна, переобуваюсь в светлые туфли, а потом подхожу к зеркалу и долго смотрю на свое отражение. Вроде выгляжу неплохо, но печать усталости ничем не скрыть. Когда ты востребованный специалист, то практически живешь на работе, и гардероб частично тоже переезжает в офис.

Тянусь за коробкой, в которой хранится самый модный мужской парфюм этого сезона. Его подарила мне Соня, она же настояла, чтобы я брал флакон с собой на работу. «Это удобно, дорогой. Когда нет времени вернуться домой после смены, просто нажми на кнопку и вспомни обо мне. Так мы будем ближе друг к другу», — посоветовала мне невеста. Но сейчас это все кажется не важным. Перед глазами против воли всплывают картинки из прошлой жизни. Они уже померкли и не такие яркие, но от них все равно никуда не деться…

Пять лет назад от меня ушла жена. В нашей семье не принято жениться на женщинах не своего круга, но я пошел против всех. Мы с Катей поженились, невзирая на недовольство моей семьи. Конечно, больше всех негодовала моя мать, она женщина властная и жесткая. Весь свой яд она обрушила на Катю. Наш союз продержался ровно год. Катя не выдержала. Она стала инициатором нашего развода, чем нанесла непоправимый удар по репутации моей семьи. Первый развод за всю историю существования Бестужевых не прошел бесследно, но я не имею права винить Катю. Сломать систему, установленную диктатурой моей семейки, невозможно. Там, где крутятся большие деньги, всегда побеждает бездушный расчет, чувствам места нет, а Катя была сплошная чувственность. Наверное, за это я ее так сильно полюбил. Полюбил, но отстоять не смог.

После тяжелого расставания Катя уехала из города. Она начала все с чистого листа, а я так и застрял в прошлом. Застрял и больше не живу. Занимаюсь работой, спасаю людей. Существую.

Я жалею, что пошел на уступки семье и начал отношения с Соней. Дочь прокурора, моя невеста молода, амбициозна и помешана на власти, как моя мать. Если бы не усталость мамы, я бы никогда не пошел на новые отношения.

Я тяну со свадьбой уже год. Все надеюсь, что отношения сойдут на «нет», но Соня упорна. Она не понимает, что мне семья ни к чему.

Взгляд падает на часы, и я понимаю: надо поторопиться, если хочу выбрать цветы для именинницы.

Забираю кожаную сумочку с документами и ключами от автомобиля.

Выхожу торопливо из частной клиники, которой владеет моя семья и тут же попадаю в пекло июня. Как же быстро привыкаешь к сплит-системе! А выйдешь на улицу — и плавишься вместе с асфальтом.

Мысли о Кате снова и снова будоражат мою душу.

«А вот ребенок есть. Сын», — звенит в голове голос Арины.

У Кати есть сын. Надо же! Интересно, сколько мальчику лет? Впрочем, это все не важно. Скорее всего, после отъезда она завела роман, а потом получился малыш. Так часто бывает. В наше время ребенку не обязательно иметь второго родителя.

Я сажусь в свой добротный автомобиль бизнес-класса, завожу мотор и терпеливо жду, когда воздух сплит-системы разгонит жару в салоне.

Ловлю себя на мысли, что мне предательски хочется увидеть Катю. Какой она стала? Изменилась после рождения сына или осталась такой, как прежде?

«Соберись, Ян! Не раскисай! Уйти было ее решением. Не стоит ворошить прошлое. У нее есть сын, а значит, были мужчины после тебя. Она смогла стать счастливой», — убеждаю себя. Горько вздыхаю. Да, она смогла, а я не смог.

Будто подтверждая мою теорию, телефон взрывается требовательным звонком от Сони.

Виски сводит болью, но я заставляю себя взять трубку.

— Алло, дорогой? Приветик! Ты скоро за мной приедешь? Я уже заждалась. Не знаю, чем себя занять. Просто сижу у окна и жду, когда ты приедешь, — звенит капризной обидой голосок невесты.

— Привет, Сонь. Я скоро буду. Уже сижу в машине, жду, когда сплит-система заработает на полную мощность. Салон нагрелся жутко!

— А я тебе уже несколько раз говорила, что у центра нужна крытая парковка! — недовольно бурчит она, и я раздраженно прикрываю глаза.

—Милая, позволь мне самому принимать решения, которые касаются работы центра! — резко прерываю ее. — Тебе прекрасно известно, что нам не нужна парковка, нам требуется новый рентген-кабинет.

— Ян, мы ведь станем семьей! У нас в семье принято слушать советы женщин. Папа никогда не принимает решения, не посоветовавшись с мамой!

— Сонь, давай сразу расставим точки над «i». Семья и бизнес — разные вещи. Поверь, я не нуждаюсь в женских советах!

— Почему ты так злишься?

— Потому что достаточно и того, что моя мать всюду всегда вмешивалась со своей диктатурой! В моей собственной семье такого не будет!

Соня шумно вздыхает. Я ощущаю ее негодование. На самом деле я злюсь от того, что Катя смогла стать счастливой, а я не смог. Но Соне об этом знать не обязательно.

— Все, скоро приеду, жди меня. Только за цветами заскочу и буду у тебя, — говорю уже мягче, отчаянно пытаясь сгладить углы.

— Можешь не торопиться. Я не желаю никуда сегодня идти! — шипит Соня. В трубке раздаются короткие гудки.

Глава 4. Ян

Я смотрю на экран мобильника и чувствую, как меня окатывает волной ярости. Ты смотри, какие мы гордые! Советы она мне давать будет?! Не доросла еще, девочка!

Завожу мотор, и вскоре мой автомобиль выезжает на перекресток. Ох, как же я негодую! Хочется проучить мерзавку! Просто не приехать за ней, и все. Пусть сидит себе дома, дуется дальше!

Но, во-первых, в нашем маленьком городе все завязано на связях. Соня — дочь прокурора. Мать не просто так приметила ее мне в жены. Это был расчет чистой воды. В руках прокурора сконцентрирована неограниченная власть. Он с ноги может войти в любой кабинет и решить любую проблему… или устроить проблемы — при желании. С такими, как прокурор Гусев, по-хорошему, надо держать нейтралитет. В нашем случае нейтралитет не получится: уж очень спелись моя матушка и достопочтенный господин прокурор. Так спелись, что теперь Соня у меня в невестах. У нас — деньги, у Гусевых — связи. Все для того, чтобы подняться на ступень выше.

А во-вторых, не могу же я появиться на банкете, где будет Катя, без невесты! Пусть думает, что у меня все отлично, что я успешен, богат и вскоре женюсь на девушке мечты.

По дороге в цветочный павильон я понемногу успокаиваюсь. Конечно, в отношениях с дочкой прокурора нужна тактика. Сегодня я за ней заеду. Но ей придется раз и навсегда уяснить одну вещь: в моей семье женщина больше ничего решать не будет! Хватит и того, что мать со своей одержимостью к власти и контролю всегда вмешивалась.

Вот и цветочный развал — так называется место в городе, где сконцентрировались цветочные павильоны и продаются цветы на любой вкус.

Я выбираюсь из машины, и снова жара окатывает меня с ног до головы. Жару я переношу плохо. Есть у меня такая особенность: стоит июню ворваться в наш город, и меня как подменяют. Ни сил, ни энергии. Только сплит-система и спасает.

К счастью, в цветочном бутике довольно прохладно. Я выбираю для коллеги пышный букет. Чтобы не продолжать концерт с Соней, беру еще один — ее любимых китайских роз, расплачиваюсь картой и отправляюсь домой к прокурору.

«Ну почему Катя смогла стать счастливой, у нее даже появился ребенок, а я так и не смог?!» — горит досада в груди. Я ведь понимаю: сколько ни пытайся полюбить Соню, ничего не выйдет. Разве что удастся сегодня пустить пыль в глаза бывшей женушке, которая успела завести спиногрыза за эти годы.

Вот и роскошный двухэтажный особняк окружного прокурора.

Я паркуюсь возле ворот и медленно выбираюсь из машины. Забираю букет розовых роз и направляюсь к воротам.

Жаркий воздух тут же забирается под одежду. Он набивает мои легкие, и я не могу свободно вдохнуть.

«Скорее бы солнце ушло!» — морщусь страдальчески. Когда уйдет солнце, ко мне вернется привычная бодрость.

…Как назло, мой будущий тесть уже дома. Он встречает меня на пороге в форменной рубашке и брюках.

— Ян! Какой сюрприз! — широко улыбается мне этот хитрый лис. Приглаживает когда-то рыжую шевелюру с проседью, протягивает руку, крепко жмет.

— Добрый вечер, Антон Сергеевич, — сдержанно киваю я. — Я за Соней.

— За красавицей моей прибыл? — понимающе расплывается в улыбке Гусев. — А она тебя ждет. Сидит у окна в красивом платье, дуется, как принцесса Несмеяна, честное слово! Уж не знаю, чем ты ее так обидел.

Будущий тесть ухмыляется. Смотрит на меня испытующе, сканирует взглядом маленьких карих глазок.

— Женщины и их настроение для меня всегда были загадкой, — натянуто улыбаюсь я, огибаю его крепкую фигуру и толкаю плечом входную дверь.