Просто останься

Глава 8. Ян

Я провожаю Катю полным отчаянной ревности взглядом. «Карие глазки, говоришь?» — ухмыляюсь про себя. Уж кого-кого, а Катю я знаю как свои пять пальцев! Служебный роман, две полоски… Ага, как же! Как не умела врать, так и не научилась.

«А внешне она не изменилась. Ни капли не изменилась», — подмечаю с тоской, наблюдая за тем, как Катя отчаянно флиртует с Каримом у водопада. У нее даже флиртовать назло мне толком не получается! Чувствуется же ее фальшь.

— Так, я смотрю, ты совсем голову потерял от бывшей женушки? — слышу голос Любимова. — Но там есть от чего раскиснуть, не спорю. Пойдем за стол, выпьем чего-нибудь?

— Да, выпить не помешает, — испепеляя Катю взглядом, соглашаюсь я.

— А сейчас для прекрасной Натальи споет ее любимую песню муж Георгий! — объявляет со сцены ведущий.

На сцену взбегает муж именинницы и берет в руки микрофон.

— Наташенька, в этот чудесный день мир подарил нам тебя! Позволь мне первым поздравить тебя с твоим днем, душа моя! — с чувством произносит он.

Музыканты на сцене врубают музыку, которая заглушает все остальные звуки.

Морщась от громкой музыки, я иду за Любимовым к столу, а сам будто горю в аду. Пожираю взглядом светлые волосы бывшей, которые сводили меня с ума, подмечаю, что нежные черты ее лица стали еще выразительнее, а белый сарафан из натуральной ткани очень выгодно подчеркивает ее бедра, которые стали еще привлекательнее. Я слышал, что роды делают женщину красивой, но не думал, что настолько.

Мой мозг плавится, превращается в поток лавы, готовой испепелить любого, кто посмеет пригласить ее на медленный танец. Ощущаю, как сильно я ее хочу. До физической боли, до скрипа зубов… Хочется сгрести ее в охапку, закинуть на плечо и свалить подальше с этого банкета.

— Коньяк? — Витя понимающе придвигает мне бокал на короткой ножке и наполняет его до самых краев.

Обычно после целой недели непрерывных операций я стараюсь не принимать спиртное. Лучше поплавать в бассейне, так легче снять стресс. Но сегодня плавать негде, поэтому я молча соглашаюсь на угощение, которое подсовывает Любимов.

Опрокидываю в себя весь коньяк сразу, и даже не морщусь. Кажется, еще немного, и у меня из ушей повалит дым.

«Что, если ребенок — твой?» — пылает в голове фраза Любимова.

«Не успела обернуться — а у тебя в руках уже сверток с карими глазками», — взрывает мозг болтовня Кати.

Адвокат от меня не отстает, себе тоже щедро наполняет бокал.

— Пропустим пару тостов, а потом танцы? — подмигивая тем самым красоткам из нашего центра, что я спугнул, обещает он.

— Какие танцы?! — рычу я и притягиваю его за локоть к себе ближе.

— Слушай сюда, Любимов. Нам ни к чему глупые танцы. Нам надо срочно выяснить все о ребенке Кати.

— Она треплется о том, что у нее был короткий служебный роман, — щедро закусывая коньяк тарталеткой с красной икрой, отзывается мой друг. — Кажется, довольно правдивое объяснение.

— Катя никогда не умела врать, и этот бред про служебный роман — миф чистой воды! Меня интересует возраст. Потому что, если возраст совпадет со временем нашей разлуки минус девять месяцев на беременность, то твоя теория о том, что ребенок — мой, может оказаться весьма правдоподобной.

— Если все подтвердится, то это будет похоже на взрыв атомной бомбы! — крякает Любимов и отправляет в рот еще одну тарталетку. — Боюсь, твоя семейка в тандеме с прокурором не устоит!

— Прошу, только никому не слова! Я не хочу, чтобы скандальная новость всплыла на поверхность до того, как наши подозрения подтвердятся.

Витя, не скупясь, снова щедро льет нам коньяк. Я от бокала не отказываюсь. Нервы настолько на пределе, что сводит скулы.

Замечаю, как Олейник подходит к Кате. Догадываюсь, что беседуют они о работе в городской больнице.

Сам я увольняюсь в конце этого месяца, отработать осталось всего неделю. Сосредоточусь на работе в медицинском центре: как ни крути — это мое наследие, и я не в праве подвести своих родных.

Музыканты объявляют поздравление и исполняют для именинницы песню — EMIN, «Любимая моя».

Я слежу за тем, как Наталью Олейник приглашает на танец муж, и мне в голову внезапно приходит идея — безумная, еще более скандальная, чем само появление Кати в городе, но под коньяк она кажется очень даже приемлемой. Через неделю во главе центра встану я, мать окончательно уйдет на пенсию, а значит…

Опустошив второй бокал, я поднимаюсь из-за стола и, сбивая все на своем пути, под изумленным взглядом Любимова иду к Кате.

Глава 9. Ян

Карим рассказывает Кате какой-то бородатый анекдот у водопада, а она смеется. Изнутри меня пожирает ревность. Мне хочется, чтобы она смеялась только для меня! Кто такой этот Карим, что она так веселится рядом с ним?!

— Ян?.. — обернувшись, пугается Катя.

Не давая бывшей жене опомниться, я резко хватаю ее за локоть и, вытащив на танцпол, властным движением руки притягиваю к себе.

Под любопытными взглядами сотрудников и знакомых мы с Катей начинаем двигаться в танце.

Я чувствую ее дыхание, ловлю испепеляющий меня возмущением взгляд зеленых глаз, ощущаю ее попытки вырваться из плена моих рук, но крепко удерживаю в своих объятиях.

— Совсем свихнулся, Бестужев?! — шипит Катерина. — Зачем ты приглашаешь меня танцевать на глазах у всех?! И вообще, где твоя невеста?!

— Моя невеста сегодня осталась дома, — шепчу неистово в ответ. — А для тебя у меня есть деловое предложение.

— Что еще за предложение? — Катя пытается толкнуть меня в грудь, вырваться, но я крепко удерживаю ее в своих объятиях.

Она подрагивает в моих руках, прожигает яростным взглядом и так умопомрачительно пахнет, что меня бросает в жар. Как же я хочу ее вернуть! До боли, до скрипа зубов… Хочу сгрести ее в охапку, забрать у Любимова ключи от его катера, что одиноко стоит на пристани у набережной, и…

— Зачем тебе работа в городской больнице? — прижимая Катю к себе, интересуюсь вальяжно с напускным безразличием. — Разве ты не знаешь, какие там низкие зарплаты? А у тебя ребенок. Почему ты не думаешь о его благополучии?

Катя настораживается.

— Не понимаю, что тебе от меня нужно, Ян? Да, у меня есть ребенок, я воспитываю его сама, и мне необходима работа, чтобы держаться на плаву. Родители обещали помочь с малышом, пока я буду на работе, так что не вижу никаких препятствий для того, чтобы приступить к работе.

Она подрагивает в моих руках, мечет в меня испепеляющие взгляды, но почему-то не отталкивает.

Ее губы соблазнительно приоткрываются, и меня бросает в жар.

Борясь с собой из последних сил, я прожигаю ее ответным взглядом.

— Неужели тебе не хочется работать в хорошем месте, иметь четкий график, не перерабатывать и получать нормальную зарплату? — обворожительно улыбаясь, искушаю бывшую жену.

Она прищуривается.

— К чему ты клонишь, Бестужев?

— Через неделю я увольняюсь из городской больницы и принимаю на себя руководство медицинским центром «Диана». Уверен, для хорошего специалиста у нас найдется теплое местечко…

Катя вздрагивает, как от пощечины.

— Совсем свихнулся?! Чтобы я еще хоть раз ступила на порог твоего центра?!

— А что плохого в том, чтобы работать в достойном месте?! — вспыхиваю я. Ты смотри, какие мы гордые! Центр мой ее не устраивает!

— Я уже там работала, прости, не понравилось! — упираясь ладонями мне в грудь, шипит она.

— Тебе не понравилось, потому что моя мать вела себя слишком неадекватно! — силой удерживая ее, рычу в ответ. — На следующей неделе я беру руководство на себя! Никто не посмеет сказать тебе ни слова!

— Ха! Чтобы ты наведывался ко мне в кабинет каждый раз, потрепать нервы?! Ни за что!

— Да за кого ты меня принимаешь?! Корпус, в котором мы проводим операции, находится через две остановки от того, где принимают терапевты! Мне, по-твоему, делать больше нечего, кроме как бегать из корпуса в корпус, чтобы поболтать с бывшей женой?!

— Я знаю, что так и будет. Ты возьмешь на себя руководство, а насколько я помню, главврач всегда присутствовала в центральном корпусе. Более того, если мне не изменяет память, кабинет твоей матушки был расположен на одном этаже с моим.

— Моя матушка в течение этой недели покинет свой пост навсегда. Она выходит на пенсию! — злясь от того, что она слишком легко читает мои мысли, уверяю ее я.

— Ян, я очень хочу хорошую работу с высокой зарплатой, но пойми: мы с тобой не сработаемся. Слишком много взаимных обид так и осталось непрощенными. В общем, спасибо за предложение, но я вынуждена сказать тебе твердое «Нет».

Катя пронизывает меня откровенным взглядом. «НЕТ!» — утверждает всем своим видом, раззадоривая меня еще сильнее, чем прежде.

— Что значит «нет»?! — взрываюсь я. — В этом городе мне не отказывал ни один человек! Да люди мечтают попасть в наш центр, годами ждут места, а ты, имея на руках ребенка, с такой легкостью отказываешься от счастливого билета?!

Катя вздыхает, в какое-то мгновение в ее глазах отражается боль, и она осторожно касается моей руки.

— Прости, Ян. Я вынуждена тебе отказать. Мое душевное благополучие для меня важнее зарплаты. Даже если бы твоя мама переехала на Северный Полюс, это ничего бы не изменило.

Поражение бьет наотмашь, заставляя меня сжать челюсти. Меня окатывает волной слепой ярости. Вот, значит, как?! Гордая у нас Катерина, ни с какой стороны не подступишься?..

— Ян, — слышу голос Любимова. Друг оказывается рядом с нами и сильно сжимает мой локоть. — Ян, Соня приехала.

На миг я замираю.

— Соня?.. — приподнимаю бровь.

Виктор отчаянно кивает, а Катя отшатывается от меня так, будто я прокаженный, и тут же примыкает к Кариму, который за время нашего танца успел раздобыть блюдо королевских креветок и с удовольствием их поглощает.

Пытаясь подавить чувство досады из-за ее отказа, я оборачиваюсь и немею, потому что там — картина маслом!

Глава 10. Ян

У входа в беседку, подхватив подол пышного вечернего платья желтого цвета, стоит Соня. В этом платье моя невеста похожа на пирожное «безе». Она осматривает беседку, видимо, пытается найти меня, и в ее взгляде плещется такое отчаяние, что мне становится нехорошо. Но это еще половина сюрприза. За спиной у Сони, как гриб после дождя, внезапно вырастает прокурор Гусев. У прокурора в руках пышный букет из розовых и голубых гортензий.

Виктор проводит по лицу рукой.
— Ба-а-а, кажется, Гусевы решили прийти на банкет всем семейством? — изумленно произносит он.

— Скажи, что мне это снится... — цежу сквозь зубы я.

— Вот это ты попал, братец! — Любимов понимающе похлопывает меня по плечу. — Как по мне, так от таких веселых родственников путь один: через черный ход огородами на другую сторону улицы, а там — на такси до аэропорта.

Я фыркаю.

— Не говори ерунды, Любимов! Это моя ответственность, мне и разруливать!

Что ж, раз невеста здесь, придется взять огонь на себя. Не стоит давать лишний повод для сплетен.

Сверкнув горьким взглядом в сторону столика, за которым Катя и Карим уплетают королевских креветок, я отправляюсь навстречу вновь прибывшим гостям, которых никто не приглашал.

Наталья Олейник принимает букет от прокурора, а Соня видит меня, и в ее взгляде сквозит невероятное облегчение.

— Ян! — радуется она.

Я беру ее под руку и веду в глубь беседки.

— Что ты здесь делаешь? — интересуюсь у невесты. — Ты же не хотела сюда идти?

Соня пожимает плечами.

— Планы поменялись. Я такая эгоистка, прости меня! Давай больше не будем ссориться? Просто наша свадьба на носу, я нервничаю… Сама не знаю, что на меня нашло! Обещаю, что не стану совать свой нос в дела, которые меня не касаются. — Она умоляюще посматривает на меня. — Ты же меня простишь?

— С чего ты взяла, что я обиделся? — накрывая ее руку своей рукой, удивляюсь я. — Ладно, пойдем к столу.

Я помогаю невесте устроиться за столом и вдруг замечаю, как Витя Любимов активно перемещается в сторону столика, за которым веселятся девочки с ресепшена.

Я перехватываю его на ходу.

— Только посмей оставить меня с прокурором наедине! — прожигаю друга испепеляющим взглядом. — Останешься с нами и будешь травить байки из своей практики. Уверен, вам будет о чем поговорить.

Витя закатывает глаза.

— За испорченный вечер ты будешь мне должен, Бестужев, — произносит рассерженно и садится обратно рядом с нами.

— Хорошо, как только приму руководство, выпишу тебе премию.

— В размере оклада?

— Не наглей!

Прокурор Гусев присоединяется к нашей компании.

— Эх, ребята, ну что, за именинницу?! — довольно потирает руки он и тянется за коньяком.

— А что это вы, Антон Сергеевич, сегодня без супруги? — широко улыбаюсь я. — Пришли бы всем семейством?

— Так супруга принимает важную гостью, — не уловив иронии в моем вопросе, охотно поясняет прокурор. — Матушка твоя, Ян, внезапно нагрянула к нам с какой-то оглушительной новостью, вот моя зазноба и отослала нас с Соней сюда, чтобы поболтать в свое удовольствие.

— Да что вы говорите?! — напрягаюсь я.

Моя мать внезапно нагрянула к Гусевым, после чего они прибыли сюда незваной делегацией? Глупость несусветная! Мать никогда не ходит в гости без официального приглашения. Не иначе как кто-то из медицинского центра донес матери новость о том, что Катя должна быть на банкете у Олейник, вот она и сорвалась к Гусевым. Соня примчалась сюда вместе с папой не по своей воле, а по указке моей матушки и будущей тещи.

Похоже, моя матушка снова в игре? А если учесть тот факт, что через неделю она выходит на пенсию и свободного времени у нее будет слишком много, то свои силы она бросит на то, чтобы вытравить Катю из города?

Мне совсем не нравится такой расклад.

Витя заливается соловьем, развлекает моего будущего тестя, (зарабатывает себе премию), а я угрюмо посматриваю на столик, за которым Катя беседует с Каримом. На миг наши с ней взгляды встречаются. В глазах моей бывшей жены сквозит разочарование.

Я понимаю: она разочарована во мне. Пять лет назад от моей матери не было никакого спасения. Я был моложе, наивнее, был по горло загружен работой и все надеялся, что Катя сможет принять ту реальность, в которой я привык жить. Моим надеждам не суждено было сбыться. Мой брак рухнул, не продержавшись и года.

Взгляд скользит по Соне. Соня молода, даже слишком. Ей всего двадцать один. Она окончила школу и больше нигде не училась. Родители пытались пристроить ее в колледж, да все без толку: ей это не интересно. Она легко внушаема, что очень устраивает мою мать. Из Сони можно слепить что угодно, а связи прокурора помогут нашей семье получить больше привилегий.

Я снова смотрю на Катю. Да, с Катей такой номер у матушки не прошел. Моя бывшая жена — крепкий орешек!

Витя обращается ко мне, и я на время отвлекаюсь от своих горьких мыслей.

Прокурор всем щедро льет коньяк и убеждает нас с Любимовым в том, что нам втроем надо вырваться на морскую рыбалку.

— Я в деле! — горячо кивает Любимов. — Рыбалка — мое хобби!

Я мысленно усмехаюсь: вранье — это все! Уж кто-кто, а Виктор Любимов на рыбалке не был ни разу в жизни. Да и в море его укачивает.

В какой-то момент я вдруг понимаю, что не вижу желтого платья невесты. Стоп, а где Соня?

Перевожу взгляд на столик, за которым Катя и Карим устроили креветочный пир, и немею: моя невеста вкупе со своим пышным желтым платьем переместилась к моей бывшей жене!

В руке у Сони до краев наполненный бокал вишневого сока со льдом, и она как-то слишком нервно им подергивает.

— Твою дивизию… — цежу сквозь зубы и пытаюсь выбраться из-за стола.

Глава 11. Катя

— Слушай анекдот. — Карим толкает меня в бок локтем. — Бородатый, правда, но смешной. В общем, приходит как-то дед на прием к врачу.

«На что жалуетесь?» — спрашивает доктор.

«На сердце. На одну влезу— нормально. На вторую — начинаю задыхаться. На третью — уже не могу».

«Ну вы, папаша, герой! Я на тридцать лет вас моложе, но меня только на одну хватает...»

«Про что вы, доктор?»

«Про женщин».

«А я — про ступеньки».

Я смотрю на Карима несколько мгновений, а потом не выдерживаю, взрываюсь хохотом.

— Хватит, Карим, я больше не могу!

И тут краем глаза я замечаю пышное желтое платье. Никто в этой беседке не пришел в желтом наряде, поэтому невесту моего бывшего мне удается определить фактически мгновенно. Я обрываю смех и жду, когда пачка «безе» проплывет мимо.

Увы, Соня Гусева проплывать мимо не планирует. Вместо этого она подхватывает бокал вишневого сока со льдом с подноса и метит прямиком за наш столик.

Карим изумленно зависает, а я, конечно, настораживаюсь. Что нужно этой девице?!

Ослепительно улыбаясь, дочь прокурора стреляет в меня хищным взглядом.

— Добрый вечер.

— И вам не хворать, — подмигивает ей Карим. — Креветку?

— Ах, нет, спасибо! Я совсем не за этим сюда пришла, — капризно качает головой Соня.

Я воинственно приподнимаю бровь.

— А за чем же тогда? — интересуюсь холодно.

Конечно, я догадываюсь, почему она здесь, и считаю, что этот поступок совсем не логичен.

Соня подается ко мне, и ее губы изгибаются в хищном оскале.

— Некоторые женщины думают, что им все дозволено. Да-да, это я про вас, Катя. Но хочу предупредить: не вздумайте даже пытаться снова вешаться на моего будущего мужа! Ваш поезд ушел. Запомните: мужчины не любят стареющих женщин, которые липнут к ним из отчаяния. Уясните раз и навсегда: Ян — мой! Вам рядом с ним места нет!

Карим осторожно откладывает креветку обратно на блюдо и произносит громкое «Кхм».

Я изумленно распахиваю глаза. Это я-то стареющая женщина, которая липнет ко всем из отчаяния?!

Не иначе как моя бывшая свекровушка науськала юную невесту!

Я вижу, как к нашему столу торопится Бестужев, и в груди вспыхивает яростное желание ответить дерзкой юной кобыле еще до того, как он подхватит ее под руки и отведет обратно в стойло.

Я подаюсь вперед, так близко, что между нашими лицами почти не остается свободного места.

— Слушай сюда, девочка… — начинаю жестко, но продолжить не успеваю: Соня подхватывает со стола свой бокал с вишневым соком и с силой выплескивает его мне в лицо.

Мой отчаянный вскрик прокатывается по беседке и приковывает к себе взгляды всех без исключения.

Колотый лед сыплется мне в декольте, а ужасные красные пятна безжалостно расползаются по груди, уничтожая белую ткань.

— Ой, простите! — прикрыв рот ладонью, громко произносит Соня. — Сама не знаю, как это произошло! Я порой становлюсь такой неуклюжей…

Глаза жжет, но я слышу, как подскакивает со стула Карим, слышу возмущенную ругань Яна и понимаю, что вечер испорчен.

Я срываюсь с места. Сгорая от стыда, со всех ног бегу в дамскую комнату, чтобы спрятаться от любопытных глаз.

— Черт, черт, черт! — Я в отчаянии бью кулаком по раковине и пытаюсь отмыть хотя бы лицо, потому что тушь очень некрасиво потекла, обеспечив мне черные круги под глазами.

Изнутри меня взрывает ярость. О-о-о, я недооценила сучку! Она на глазах у всех унизила меня, испортив макияж и платье, а я… все, что я могла — это сбежать! Спрятаться…

Нет, это невыносимо! Немыслимо! Чтобы дочь старшего офицера пряталась от маленькой, подлой, похожей на пирожное «безе» стервы?!

Взгляд падает на декольте, и от бессилия мне хочется плакать. Бурые разводы от сока слишком сильно испортили платье. Оно насквозь промокло до самого пояса и некрасиво прилипло к груди. Какой позор! Первый раз вышла в люди после возвращения, и такой конфуз!

Конечно, мне придется отправиться домой, чтобы не разжигать еще больше любопытство окружающих.

Кто-то громко стучит в дверь дамской комнаты.

— Катя! — слышу голос Бестужева. — Катя, открой!

— Убирайся к своей невесте, Ян! — выкрикиваю зло.

— Открой. Я принес тебе свой пиджак.

Я хочу выкрикнуть что-нибудь обидное, но потом в голове всплывают слова юной «мадам Безе» о том, что Ян только ее, и что-то вспыхивает нехорошим огоньком внутри.

«Только твой, говоришь?» — подмигиваю своему испорченному макияжу в зеркале и отпираю дверь.

Бестужев вваливается внутрь. В его глазах досада.

— Прости, пожалуйста, Катя! Прости Соню за эту глупость! Я и подумать не мог, что она такое вытворит! — бережно накидывая мне на плечи легкий летний пиджак из хлопка, сокрушается он. Его прикосновения к моим плечам наполнены нежностью, а я…

Я пронизываю его холодным взглядом.

— Ты говоришь, что хочешь, чтобы я простила твою глупую невесту за испорченное платье? — уточняю колко.

— Конечно, я хочу сгладить глупое недоразумение! — в отчаянии разводит руками бывший муж.

— Тогда оставь ее с папашей наслаждаться банкетом, а меня выведи отсюда в своем пиджаке и на глазах у всех отвези домой. Слабо? — с вызовом смотрю ему в глаза.

Ян перехватывает мой взгляд, пронизывает таким же, полным вызова, и вдруг резко притягивает меня к себе. Скользит откровенным взором по моему бледному лицу и останавливается на моих губах.

Он так близко, что я ощущаю тепло его тела и чувствую аромат его мужских духов с примесью коньяка. Меня окатывает ворохом колючих мурашек. Дыхание сбивается, мозг мгновенно отключается. Так было раньше, и спустя пять лет ничего не изменилось.

Мы не спускаем глаз друг с друга. Против воли мои губы приоткрываются, и я подаюсь ему навстречу.

Громкий стук в дверь подобен раскату грома.

— Ян! Ян, ты здесь? — слышен противный голос Сони.

Глава 12. Катя

Голос юной мерзавки заставляет меня мгновенно прийти в себя и отпрянуть от Бестужева.

— А вот и твоя будущая жена, — констатирую факт. — Кажется, она тебя потеряла. Что будем делать?

Ян несколько мгновений неотрывно смотрит в мои глаза.

— Лично я собираюсь сделать то, что должен, — произносит спокойно, пронизывает меня острым взглядом, а потом берет за локоть и распахивает дверь.

Соня едва успевает сделать шаг в сторону, чтобы мы в нее не врезались, и тут же впивается в меня презрительным взглядом.

— Только хотела сообщить, что я оплатила такси, которое доставит твою старушку-бывшую домой, — произносит торжественно. — Если что, такси у входа.

Какая самоуверенная тварь!..

Я освобождаюсь от крепкой хватки Бестужева и делаю шаг ей навстречу. Хватаю ее за руку и резко притягиваю к себе. С удовольствием касаюсь пропитанным вишневым соком декольте ее желтого платья.