Лилит-Осоль: Ключи одной души. Полное собрание из 7 частей

Глава 11. «Зеркальный зал»

«Тень – это то, что ты предпочитаешь не видеть в себе, но что видят другие».

(Карл Густав Юнг)

После званого ужина, который Лилит еле выдержала, Эдем подвёл Лилит к огромной, в полстены, зеркальной галерее. «Здесь ты увидишь свою настоящую силу», – сказал он, и его голос прозвучал как щелчок выключателя.

Зеркала ожили. В них танцевали, смеялись, вели умные беседы десятки отражений Лилит. Но это были не она. Одна – блистательная светская львица, сыплющая остротами. Другая – жесткая деловая амазонка, от приказаний которой трепещут подчинённые. Третья – роковая соблазнительница в объятиях разных мужчин. Все они были идеальны.

И все были абсолютно пусты. В их глазах не было жизни, только холодный, отполированный блеск чужих ожиданий.

Лилит закричала: «Это не я!»

Её собственный голос потерялся в гуле чужих жизней. Эдем схватил её за плечи, его губы коснулись её уха: «Но это можешь быть ты.

Выбери любую. Стань идеальной. Зачем тебе быть собой?»

В этот момент она увидела в дальнем зеркале своё настоящее отражение – испуганную, уставшую, в чёрном невзрачном платье. И это было единственное живое лицо во всей галерее.

«Нет, – прошептала она. – Я выбираю эту. Выбираю её боль, потери, веру и любовь. Выбираю её жизнь».

И зеркальная стена с оглушительным треском дала трещину.

Лилит наконец потеряла сознание. НА этом ужасный день, полный роскоши, но внутреннего напряжения и конфликтов был закончен.

Глава 12. Дверь в детство

«Невыраженные эмоции никогда не умирают. Их закапывают живыми и позже они вылезают тем более уродливыми».

(Зигмунд Фрейд – о подавленной памяти)

Очнулась она в большой комнате, но ранее ей не знакомой. Она резко вскочила, и в голове были всё те же слова из её стихотворения:

– «Спускаясь туда, где тьма и порок, увидел я прелести бок»…

Повторяя эти слова как мантру, она шла по коридору в поисках выхода. На одной из дверей была надпись: «Я черпаю силы из памяти той».

Лилит резко открыла дверь и оказалась в маленькой комнате из своего детства. Пьяный отец выяснял отношения с мамой, маленький брат лежал в кровати и плакал от громких голосов. Ужас и страх посетили Лилит. Но она вошла сюда уже не маленькой девочкой, а взрослой женщиной, которой под силу пройти эту сцену заново.

Лилит вошла, но её как будто никто не заметил. Она наблюдала сцену, когда-то в детстве пугавшую её до ужаса. А сейчас она была просто зрителем. Лилит смотрела и видела любимого отца, который поддался своему пороку и отчаянию, который потерял себя и хочет любви и уважения.

Она видела боль его жизни, груз его семьи и пройденной войны, нереализованность, силу темперамента, смешанную с желанием власти и болью от собственной слабости!

Маму, которая была обижена, разочарована и напугана. Рядом с ней витало облако слов, которое кричало так громко и так пронзительно, но совершенно молчаливо! «Я тоже хочу любви, я тоже ради тебя бросила учёбу, я тоже слаба, и мне нужна поддержка и внимание».

Это был конфликт двух душ, которые молили друг друга быть услышанными. Лилит подошла к отцу и матери, взяла их за руку и сказала: «Я вижу вас, я люблю вас, я благодарю вас!»

В эту же минуту она увидела уже взрослых родителей в то время, когда ей было 15, когда они ею гордились. Когда дома царили нечастые, но вполне привычные минуты покоя.

Комната вдруг опустела. А на старом диване было письмо. Лилит подошла, взяла письмо и достала листок со своим почерком. На листе было написано стихотворение, которое она написала после смерти отца. Когда-то оно стало первым её общением с бумагой через стихи.

Я черпаю силы из памяти той,

когда мы играли и были семьёй,

когда ты сажал меня на колени

и гладил своею рукой.

Я помню тот голос, знакомый такой,

он мне говорил: «Ты мой самый родной».

Любил очень нежно и тихо порой,

и я понимал – повезло мне с тобой.

Ну вот, тебя нет, и в ответ тишина;

а голос со мной, твой, навсегда.

И взгляд – спокойный, веселый,

тревожный порой,

до боли такой он родной.

Хочу, чтоб смотрел и гордился ты мной.

Я черпаю силы из памяти той…

Глава 13. Лабиринт масок

«Человек имеет столько социальных масок, сколько кругов общения, в которых он участвует».

(Карл Густав Юнг о Персоне)

Лилит выходит из комнаты и снова бежит по коридору в поисках нового выхода! Почти обессиленная, но вспомнив, что это Замок Эго и она должна из него немедленно выбраться, она натыкается на новую дверь. Дверь железная и отличается от остальных дверей своим современным стилем!

И вот резким движением руки она открывает новую дверь. Войдя туда, Лилит оказывается в большом бизнес-центре. Вокруг гул, перед глазами меняются картинки:

Собрание на работе в офисе, смех и обвинения в курилках, каблуки высоких женщин в костюмах и узких юбках, и вдруг кто-то подходит к Лилит и говорит: «Ой, ты так поправилась!» И следом слова: «Да нет, она молодец, она всегда выглядит моложе своего возраста». Голос начальства— «соберись, ты что дура, говори четко, ты хочешь потратить наши деньги, да кто ты такая чтобы решать. Я тебе сказала – быстро».

Резко – пробки на дороге, все куда-то спешат, на дороге коллапс, аварии из дорогих и простых машин, всё стоит.

Все люди напоминали бездушных существ. Всё цветное, но при этом серое и страшное. Запах гари – не шашлычной, а горькой, сырой, осенней.

Летний день. Тёплый вечер. Сырые угольки и смех. Прекрасный день с семьёй, обрезанный визгом. Обожжённые лапки после прыжка через костёр. Резкий скачок. Тишина перед бурей. Ожидание чуда. Разговоры с малышом. И вдруг – вой сирены, вырывающий мир из пазов. Белый потолок «скорой». Приговор, пробивающий тишину насквозь: «Он в реанимации». Гул вернулся, но теперь он жил в телефоне. Спокойный вечер. Чашка чая. Звонок. И не голос, а башенный крик, прожигающий ухо и самоощущение: «Ты что, совсем дура? Ты меня не поняла?!» Тишина между гудками густела.

Вечер. Смс. Четыре слова: «Прости, я нашёл другую…». И тихий, беззвучный, разрывающий крик где-то под рёбрами, пока тело медленно сползало на пол. Шесть месяцев бессонных ночей, спрессованных в один миг.

Резкий окрик в душном салоне. «Уйди, что стоишь!» – и женщина, врывающаяся в автобус, толкает в спину. Унижение, упакованное в пять секунд.

Снова лица. Много лиц. Мрачные, с кривыми улыбками. Их губы шевелятся: «У меня дела лучше всех». Их глаза говорят: «Ты тощая как скелет… Ты жирная. Ты – ни та, ни эта».

Голоса накладываются друг на друга:

«Что ты выносишь мозг, разберись сама».

«Я же для вас жила…»

И шум. Беспощадный шум лиц, голосов, событий, будоражащий кровь и вымывающий почву из-под ног. Это был не лабиринт.

Это была дробилка памяти, перемалывающая её на осколки, которые теперь кружились вихрем, каждый со своим шипом, своей болью, своим укором.

В этом калейдоскопе Лилит сходила с ума и искала выход, но выхода не было. Она громко закричала, перекрывая шум собственной биографией: «Я ТАК НЕ ХОЧУ!»

Лилит засунула руку в карман и нашла новую записку. Она почему-то была уже в джинсах, кедах, топе и пиджаке.

«Это же моя записка, мой стих!»

Лилит судорожно открыла записку, уже понимая, что все её стихи были не просто словами, ранее написанными, а пазлом, ключом к её освобождению. А сейчас она мечтала именно найти выход из Замка Эго, который из красивой клетки превратился в иллюзию сумасшествия, страхов и воспоминаний. Лилит начала читать:

«Это больше не мой мир! Я выбираю его отпустить…» – еле слышно прошептала Лилит. – Мне в нём больно!

Глава 14. Прорыв к себе

Лилит стояла, сжимая в руке записку, будто это якорь в бушующем калейдоскопе бездушных лиц, ревущих моторов и ядовитого смеха. Слова стихотворения жгли ладонь, но теперь это был очищающий огонь.

«Это больше не мой мир», – прошептала она, и в этой фразе не было сомнения. Была констатация факта. Она больше не побежала. Не стала метаться в поисках двери. Вместо этого она закрыла глаза. Плотно. Зажала уши ладонями, заглушая гул толпы, гудки машин, фальшивый смех. Внутри не было тишины. Там звучали другие голоса. Шёпот роз из сада. Голос Веды, шёпот травы, Тихий стук её собственного сердца, ровный и уверенный. Она мысленно обратилась к богу!

«Помоги мне, Боже!»

Последнее время именно вера помогала ей на её пути.

Когда она открыла глаза, она оказалась в коридоре и уверенно прошла через все комнаты, которые больше не имели над ней власти! Мир Замка Эго, лишённый её веры, её страха и её энергии, начал блекнуть и рассыпаться. Она посмотрела на железную дверь, через которую вошла. Дверь в комнату детства. Массивную дверь в зал роскоши. Проходя, она видела много разных сцен из своей жизни, в которых ранее она видела боль, страх, разочарование, предательство, потери веры.

Все эти двери были открыты и проносились в её памяти. Но теперь все эти воспоминания были не только источником боли, а сопровождались ностальгией, уроком, силой и реальностью существования без драматизма. Они светились светом и добром, которые были в каждом прожитом дне. И тогда Лилит поняла. Выход – не в том, чтобы найти правильную дверь. Выход – в том, чтобы перестать быть пленником, для которого нужна дверь.

Она разжала ладонь и посмотрела на смятый листок. Это был не просто ключ. Это была часть её скелета, часть её опоры. Она жила из страха, обид и разочарования. Это была основа её конструкции. Лилит подняла голову и громко, на весь иллюзорный мир, произнесла своему страху:

– Я вижу тебя. Ты – моя боль, мой страх одиночества, моя жажда доказать, что я чего-то стою. Мой страх отвержения и жажда признания. Ты – крик той девочки, которой было страшно. Ты – крик уставшей матери, крик разочарованной женщины. Но я больше не она. Я – та, кто прошла через тебя. Я – та, кто пишет стихи. Я – та, кто сажает розы. Та, кто нашла бога внутри себя. И встретилась со своей тенью лицом к лицу!

Ты был моей тенью, а теперь – лишь воспоминанием о том, где я была. Я благодарю тебя за урок. И отпускаю.

Глава 15 Побег из замка ЭГО

«То, чему ты сопротивляешься, остаётся. То, что ты принимаешь – трансформируется».

(Карл Густав Юнг)

«Эдем», – прошептала она в тишину зала. И слово это рассыпалось во рту горькой пылью. Не рай. Не любовь. Не дом. А гордыня, жадность, лицемерие и высокомерие.

«Исчадие Ада» – прозвучало внутри уже её собственным, железным голосом. Больше ты меня не остановишь. Это не было криком. Это был приговор, вынесенный самой себе. И с этим приговором в глазах она резко развернулась и выбежала в сумрачный двор. Ноги сами понесли – не к парадным воротам, а во двор, к конюшне.

Она ворвалась внутрь. И в груди всё сжалось, остановилось, а потом забилось с дикой силой свободы и ностальгии. В луче пыльного света стоял он. Серый. Тот самый. С той самой белой звёздочкой на лбу и глубокими, спокойными глазами, в которых отражалось деревенское небо её детства. Он стоял, как будто ждал все эти годы. И был уже оседлан. Без мысли, на одном животном порыве, Лилит вскочила в седло, и крикнула: – ДАВАЙ! К СВЕТУ!

Конь рванул с места, вынося её во двор. И тут же, из-за каждой тени, из каждой щели в камнях мостовой, начали выползать они.

Бедняки и больные, но не жалкие – оскаленные. Их лица искажались не болью, а какой-то зловещей, знакомой гримасой. Они не просили – они требовали. Их руки тянулись к стременам, к ногам коня, тянули за подол платья, их рты, искривленные в улыбках, шептали хором:

Останься… Мы же часть тебя… Ты наша…». Они кидались под копыта, не чтобы остановить, а чтобы заразить своим отчаянием. А сквозь этот шепот, сквозь топот копыт, начал прорастать другой голос. Нежный, вкрадчивый, сладкий до тошноты. Голос Эдема. Он звучал не извне, а из самой глубины её черепа, как воспоминание о зависимостях.

Куда ты, моя радость? – ласково спрашивал он. Это же всего лишь бунт. Истерика уставшей девочки. Посмотри, какая тут красота. Какая стабильность. Я дам тебе всё. Ты будешь совершенной. Ты будешь любимой. Просто вернись. Ты же знаешь, что одна – ты ничто. Одна ты не справишься. У тебя не получится. Мир огромен и жесток, а здесь – тёпло и безопасно. Ты же боишься. Боишься по-настоящему. Это и есть твой страх, детка. Голос сливался с воем ветра, превращался в оглушительный гул мегаполиса, в рёв миллионов чужих мнений, в давящий хохот общества: НЕ СПРАВИШЬСЯ! НЕ ПОЛУЧИТСЯ! ВЕРНИСЬ В СВОЮ КЛЕТКУ!

Но Лилит уже не слушала. Она вжалась в шею коня, чувствуя, как бьётся его горячее сердце в унисон с её собственным. Это был ритм жизни. Ритм пути. Её путь. – ВРЁШЬ! – крикнула она в лицо ветру, в лицо призраку Эдема, в лицо собственному страху. – Я УЖЕ СПРАВЛЯЮСЬ!

Глава 16. Болото Памяти

«Нет пути к свету, кроме как через тьму».

(Старая алхимическая мудрость, которую часто цитировал Юнг)

Конь ставил Лилит у большого болота в дремучем лесу. Через него она должна была пройти сама. Лилит попрощалась с конем, зная, что дальше должна идти одна.

Было страшно, но внутри, после выхода из Замка Эго, было намного спокойнее и живее. Лилит сделала шаг и погрузилась в болото… Она закрыла глаза и крикнула: «Помогите!»

И уже новый зловещий голос раздался в тишине. Это были хранители болот: – «Ты снова вернулась. Правильно. С нами спокойнее и теплее, чем в Замке Эго. Мы не ад. Мы – трясина.

Помнишь, как ты нас любила? О, да! С наслаждением жевала жвачку, ходя из угла в угол, переваривая одну и ту же мысль, откладывая всё на потом, не делая шаги никуда… О да! Ты дома же!!» Лилит слышала голос и вспоминала весь путь своей внутренней трансформации. И да, как же там много было переваривания одних и тех же событий.

«Наверное, они правы, и я всё равно провалюсь заново в болото», подумала Лилит. Но впереди Лилит увидела свет. Светлячки!

Много, яркие и красивые! Они не кричали, а как будто шептали, но она слышала каждое слово: – «Ты не жевала, а анализировала. Ты искала связи и смыслы. Ты не жевала, а проживала, чтобы увидеть во всех ситуациях урок и огромный ресурс. Вспомни»

Лилит вспомнила много разных ситуаций с Леоном и поняла, что если бы не все эти взлеты и падения, она бы так навсегда и осталась в забытьи. Вспомнив его добрые руки, прошептала: – Благодарю. Ты был моим ключом к себе. И чудо – она смогла идти дальше! Её молниеносно выпрямило и вытолкнуло из трясины.

Пройдя метров двести, на пути её ждали колючие ветки хвойных деревьев! Они встречали словами: – Добро пожаловать к нам. Тут будет больно!

Ветки окутали её крепкими жгутами, а в небе начали показываться сцены из жизни: смерть папы, потеря бабушек и дедушек, развод, расставание, больница с грудными детьми, болезни… Когда боль потери была невыносима!

Тело уже сжималось не от еловых веток, а от боли и тоски. Так четко были показаны картинки, что всё молниеносно возвращало в место потери и боли!

Светлячки следовали за Лилит и снова шептали: – «Не верь! Не верь!!! Это было больно тогда, но ты это прожила. Ты это приняла. Ты научилась отпускать. Так ничего в этой жизни тебе не принадлежит, и всё – божественно!» Лилит прошептала: – «Да… Я отпускаю тебя, боль. Я отпускаю тебя, контроль».

Глава 17. Ключ различия (Испытание Спасителем)

Было утро. Лилит крепко спала после долгих испытаний болотом и побегом, когда её грубо толкнули. Рывок был таким неожиданным, что сердце замерло, а в глазах потемнело. Она открыла глаза, но не узнала ничего вокруг. Где она? Воздух спёртый, густой, им трудно было дышать. Она резко поднялась, теряясь в догадках. И тут – белая фигура. Чистая, светящаяся. И голос, громкий и властный: – Вставай. Я за тобой. Лилит рванулась к ней. Сердце забилось от надежды – наконец-то!

Спаситель! Она кротко присела рядом на пушистый от зеленого мха пень, заглядывая в глаза с полным доверием, ожидая указаний, мудрых слов, поддержки. Но голос, который зазвучал снова, был жёстким. Слова сыпались, как острые камни, саркастичные, холодные. Лилит почувствовала, как язык заплетается, как в горле пересыхает. Она начала заикаться, невольно зевать от напряжения, сжиматься в комок от собственной неуверенности. Та, что стояла перед ней, казалась взрослее, выше, непоколебимой. Её речь была отточенной, полной уверенности, которой так не хватало Лилит.

Она казалась тем самым наставником, учителем, способным вывести ее из этой тёмной чащи… Но чем больше Лилит вглядывалась, тем яснее становилось: эта фигура не вела её к свету.

Она настойчиво, всё громче и жёстче, предлагала вернуться. В Замок Эго. «Ты слаба, – звучал голос. – Ты больна. Одна ты не справишься. Твоё место – там, где есть порядок. Где тебя направят». И в этот момент, когда казалось, что сил сопротивляться не осталось, из самой глубины души поднялись слова. Её слова. Стих, который она когда-то написала, будто предвидя этот миг.

Лилит закрыла глаза, и стих полился сам, становясь щитом и оружием:

Она открыла глаза. Белая фигура стояла, но её свет теперь казался холодным, чужим.

Последнее слово прозвучало тихо, но с такой силой, что белая фигура рассыпалась, как пыль на ветру. Давление исчезло. Воздух стал свежим и лёгким. Лилит стояла одна, но уже не потерянная. Она нашла ключ – ключ различия между истинным зовом души и ложным светом спасения, которое оборачивается новой клеткой. С новым пониманием, она отправилась дальше.

Глава 18. Хор теней

«Цель психологического развития – не идеал совершенства, а целостность».

(Карл Густав Юнг)

Пройдя через частокол елей, Лилит вышла на поляну. В центре стояла каменная ротонда. Внутри, в пустом круглом зале, её ждал только деревянный стул. «Садись», – прошептал ветер. – «Они идут». Лилит села. Из проёмов в стенах появились фигуры. Она сжалась, узнавая в них себя.

1- Кормилица с озлобленным лицом (в измятом халате): «Я – та, кто кормит, но сама голодна. Без меня всё рухнет. Ты бросила меня».

2- Дитя на Страже (с игрушкой в руках):

«Я всё ещё стою между папой и мамой. Всё ещё боюсь. Ты оставила меня в той ссорящейся квартире навсегда».

3- Порочная Любовь: «Меня назвали „слишком“. Ты спрятала меня как позор. Зачем ты сейчас здесь?»

4- Функция без Человека (с пустым планшетом): «Я делаю деньги. Я решаю задачи. Я пуста. Ты выжала меня досуха. Отпусти».

5- Женщина-Пластырь (с пустыми карманами):