Эхо Забытых Звезд. том 5

Пролог

Лиара прижалась ладонью к теплому изумрудному стволу Древа, пытаясь «услышать» план защиты Терра Новы. Однако вместо великой мудрости планеты она случайно подслушала… раздосадованный шепот местного лишайника о том, что погода нынче скверная. Девушка смущенно покраснела и поправила прядь волос, по привычке коснувшись своего «неправильного» коммуникатора, который постоянно показывал время, идущее вспять — её маленькая тайна, которую она скрывала даже от друзей. Она старалась выглядеть максимально сосредоточенной.

Джаспер, не отрываясь от своего голографического проектора, скептически хмыкнул, глядя на карту:

— Кайра, если твои биосенсоры настроены так же точно, как вчерашний навигатор, мы придем не в Кристаллические пещеры, а в кратер спящего вулкана.

Кайра, поигрывая светящимся браслетом, стрельнула глазами в сторону Рена и лениво парировала:

— Джаспер, твои расчеты так же предсказуемы, как десерты в столовой. Лучше следи за данными, а не за моей точностью. Рен, ты ведь не забыл, как в прошлый раз умудрился споткнуться об идеально ровную поверхность? С такими навыками в бою тебе нужны глаза на затылке.

Рен, скрестив руки на груди, лишь усмехнулся:

— Это был стратегический маневр, знаешь ли. Впрочем, если боишься, что я пропущу удар, можешь присматривать за мной лично.

Кайра едва заметно улыбнулась, явно довольная такой реакцией.

В этот момент из сгустившихся теней, сопровождаемый театральным грохотом, возник Велт. Он попытался эффектно появиться, но его плащ зацепился за выступающий сталагмит, из-за чего злодей на секунду комично дернулся. Велт прокашлялся, пытаясь сохранить остатки величия:

— Ваше существование здесь неуместно! Это сердце планеты станет ключом к.… к чему-то очень злодейскому! Где мой сценарий? Впрочем, неважно. Сдавайтесь, пока я не придумал что-то более разрушительное!

Лиара, не выдержав, тихо хихикнула:

— А он всегда такой… драматичный, или это побочный эффект темной магии?

Битва началась сумбурно: Велт пытался атаковать, но снова споткнулся, на этот раз о собственный длинный подол, а герои, обмениваясь колкими замечаниями, слаженно контратаковали. Это был лишь первый шаг к их новому долгому пути, где спасение мира перемежалось смехом, неуклюжими моментами и нескрываемым азартом перед лицом неизвестного. Пролог завершился, оставляя позади битву и открывая дорогу к новым приключениям в самом сердце Терра Новы.

Глава 1

Тени высоких небес: Голос за пределами тишины.

Велт рос в Эфирии, где каждый винтик был на своем месте, а мечты были строго регламентированы. Его родители-Покорители часто ждали от сына амбиций, соответствующих статусу, но Велт вместо, этого, часами исследовал старые вентиляционные шахты, где скапливалась конденсированная влага — единственное, что хоть отдаленно напоминало живую воду. В пять лет он нашел в мусорном отсеке датчик, который едва заметно вибрировал в ответ на прикосновение. Велт хранил его под подушкой, прикладывая к уху в попытке услышать не гул двигателей, а что-то другое, тихое. Когда отец нашел «хлам» и, не задумываясь, отправил его в переработку, Велт не заплакал. Он просто посмотрел, как его маленькая тайна превращается в искры в желобе, и с тех пор его взгляды стали короче, а присутствие в доме — практически незаметным.

В академии Велта ценили как удобный инструмент. Его тяга к теоретической биоинженерии была для Совета лишь способом повысить эффективность добычи ресурсов, но никто не спрашивал, зачем он это делает. Он разработал систему стабилизации не ради славы, а потому что каждый раз, когда корабли проходили сквозь «живые» слои атмосферы, его сердце сжималось от боли — ему казалось, что планета кричит. Сверстники видели в нем «ботаника», потому что он отказывался от участия в гонках, предпочитая проводить время в архивах, где пахло озоном и старой бумагой. Велт чувствовал себя как человек, который единственный слышит диссонанс в прекрасной симфонии, пока остальные наслаждаются только громким ритмом марша. Каждый успех был для него отчаянной попыткой крикнуть: «Посмотрите, я чувствую то же, что и вы!», но это лишь плотнее закрывало дверь. Он был «гением» для отчетов и «странным парнем» для общества, и эта двойственность разъедала его изнутри куда сильнее, чем любые насмешки — словно он носил маску, которую не мог снять, боясь, что под ней ничего нет.

В библиотечных подвалах, где гул города превращался в монотонное жужжание, Велт проводил свои лучшие часы. Здесь пыль, оседающая на древних фолиантах, казалась ему следами ушедшего времени. Он хранил в тайном кармане рюкзака странный кристаллический осколок, найденный в вентиляции — он не поддавался ни одному сканеру, но иногда, в тишине, Велт чувствовал, как тот тихо вибрирует, словно пытаясь передать какое-то сообщение. Он изучал карты Терра Новы, где люминесцентные леса не были «ресурсной базой», а были прошиты сложными энергетическими сетями. Велт закрывал глаза, представляя себе карты с иными границами, и чувствовал, что именно в этих подвалах спрятана правда, способная изменить всё. Каждый чертеж был для него перепиской с теми, кто знал, что произошло на самом деле. Он чувствовал себя человеком, который слышит музыку, пока весь мир занят дележом добычи, и этот тяжелый груз знания был единственным, что давало ему ощущение цели в этой призрачной Эфирии.

— Опять ты засел в этом пыльном хламе, Велт? — Громкий голос Кая заставил Велта вздрогнуть. В библиотеку вошли трое: Кай и его «свита». Кай опустил ладонь на раскрытую книгу Велта. — Внизу снова поднялись бури, наши зонды нашли залежи кристаллов в Восточных пустошах. Весь город гудит, все готовятся к вылету, а ты тут… что ты вообще тут выискиваешь? — Кай хмыкнул, перелистнув страницу. — Сказки о тенях?

Велт медленно закрыл книгу. Внутри него все сжалось от обиды, но он лишь посмотрел Каю прямо в глаза.

— Какая разница, что ты там найдешь, Кай? Ты ищешь кристаллы, чтобы их продать, а я.… я пытаюсь понять, почему им пришлось всё это оставить. Неужели тебе не интересно, почему город, который строили тысячи лет, исчез за одну секунду?

— Мне плевать на «почему», — отрезал Кай и рассмеялся, подмигнув друзьям. — Мне важно, сколько кристаллов я принесу завтра. А ты так и останешься «Странным Велтом», который грезит о мусоре, пока мы строим будущее.

Когда они ушли, Велт еще долго смотрел на свои руки. «Странный Велт…» — отзывалось у него в голове. Он часто думал: может, это со мной что-то не так? Может, это я слишком много чувствую? Почему для них этот мир такой холодный и пустой, а для меня он звучит как музыка, полная боли? Он чувствовал себя как человек, который слышит песню, в то время как весь остальной мир считает, что вокруг полная тишина. Эта мысль пугала его больше всего.

Однажды Велт попытался помочь Каю с настройкой двигателя на его учебном корабле — тот просто не запускался, и Кай в ярости готов был разорвать всю панель. Велт, не говоря ни слова, подошел и очень осторожно, почти нежно, провел пальцами по системе охлаждения, словно успокаивая раненое животное. Он щелкнул парой переключателей, пробормотал что-то вроде:

«Тебе просто нужно немного терпения», — и двигатель замурчал, как живой. Велт счастливо улыбнулся, но, заметив взгляд Кая, мигом спрятал улыбку, нахмурился и сунул руки в карманы, пряча их от чужих глаз.

— Не пялься, — буркнул он, снова становясь колючим.

Кай лишь удивленно приподнял бровь:

— Ты странный, Велт. Иногда ты такой… нелепый, что тебя хочется то ли обнять, то ли отправить обратно в библиотеку.

Велт промолчал, чувствуя, как щеки предательски краснеют под внимательным взглядом. Он ненавидел, когда его считали милым, и всегда придумывал едкую колкость в ответ, лишь бы снова оттолкнуть всех подальше.

Велт был чертовски красив, даже если сам этого не знал. Его темные, как смоль, волосы всегда падали на глаза, и он имел привычку постоянно взъерошивать их, когда его мысли заходили в тупик — от этого пряди становились еще более беспорядочными. Люди в коридорах академии часто оборачивались ему вслед. Девушки шептались, когда он проходил мимо, ссутулившись со своей неизменной стопкой старых книг, но Велт был настолько погружен в чертежи и формулы, что считал этот интерес лишь насмешкой над своей «ботанической» натурой. Он видел в зеркале только того самого «Странного Велта» с вечно обеспокоенным взглядом, а не черноволосого красавца, чья холодная отстраненность только добавляла ему загадочности. Когда кто-то из девушек пытался завести разговор, Велт тут же выпускал свои «колючки», отвечая настолько язвительным тоном, что разговор заканчивался, не успев начаться. Он боялся, что его будут ценить только за лицо, а не за то, что скрывается в его голове. Его нелюдимость была защитным панцирем, который он сам же и построил, боясь, что, если кто-то увидит его настоящим — ранимым и ищущим тепла — он станет еще более уязвимым.

Вечером, по пути к родителям, Велт невольно слушал разговоры прохожих. Все говорили о «добыче», об «успешном полете», о «прибыли». Эфирия была зациклена на успехе. Дома, за ужином, отец не скрывал недовольства.

— Снова читал бредни в архиве? — отец даже не смотрел в его сторону, разрезая кусок синтетической еды. — Твои сверстники готовятся к повышению, а ты… сколько тебя можно тянуть за уши, Велт?

— Папа, пойми, это не бредни, — голос Велта слегка дрожал. — Там есть записи об их ошибках. Если мы будем продолжать в том же духе, мы повторим их путь. Мы просто грабим планету, которая когда-то была живой!

Отец резко бросил приборы на стол. Звук металла о тарелку эхом разнесся по комнате.

— Хватит! — отрезал отец. — Ты живешь в нашем городе, ешь нашу еду и пользуешься нашими привилегиями. Либо ты начинаешь быть одним из нас, либо… в общем, хватит этих детских разговоров.

Велт промолчал. Мать, как всегда, отвела глаза к окну. «Один из вас», — горько подумал Велт. Как стать одним из тех, кто не видит красоты вокруг? Он хотел кричать, хотел, чтобы они хоть раз послушали его, чтобы они просто посмотрели вниз с той же любовью, с какой смотрел он. Но вместо этого внутри него росло холодное, твердое осознание: он здесь лишний. И если они его не слушают, то однажды они поймут, что именно это безразличие стоило им всего. Он не хотел зла, но в тот вечер в его душе родилась первая крупица холода, которую он позже назовет своим главным оружием.

Велт поднялся в свою комнату, чувствуя, как стены начинают давить. Он подошел к окну и приник к стеклу. Далеко внизу, в хрустальных пещерах и мерцающих пустошах скрывался не просто металл — там были ответы. Он знал, что технологии древних не просто исчезли; они ждали того, кто сможет их понять. Пока город летал в безопасности, Велт мечтал о падении — не о смерти, а о погружении в самое сердце планеты. Он чувствовал, что этот сон о золотом веке Терра Новы — не выдумка. Внутри него теплилась искра чего-то древнего, что едва зарождалось, ожидая своего часа. Это была ночь разочарований, вечер, определивший границы его мира. Он мечтал сбежать из реальности, где чувства измерялись часами навигации, а человеческое тепло было лишь инструментом.