- -
- 100%
- +
Пролог
Зал собраний был огромен, словно древний храм, забытый временем. Колонны из белого мрамора, испещренные руническими узорами, терялись в клубящейся под потолком мгле. Темноту разгоняли магические светильники – пульсирующие сферы бледно-зеленого цвета, - и отблески огня, что яростно плясал в огромном камине из черного обсидиана.
Чуть поодаль от круглого стола из полированного камня, за которым сидели двенадцать демиургов, в глубоком кресле с высокой спинкой сидела Нарида. Она зябко куталась в теплую шаль, мерцавшую серебристыми нитями, несмотря на близость источника тепла. На её коленях лежал древний пергамент, пожелтевший от времени, с поблёкшими чернилами и местами рваными краями. Она безотчётно перебирала его замёрзшими пальцами, на которых поблёскивали перстни с тёмными камнями. В зале стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.
Моара, восседавшая во главе стола в кресле с подлокотниками в виде когтистых лап грифона, недовольно поглядывала на незанятое место справа от себя. В ее стальных глазах читалось явное раздражение; про себя она поминала недобрым словом Тилларину, заставившую их ждать. На пальцах Моары поблескивали массивные кольца с изумрудами, а на шее переливалось ожерелье из черных опалов.
Наконец тяжёлая деревянная дверь, украшенная резьбой с изображением древа жизни, с грохотом распахнулась. В зал стремительно вошла красивая молодая женщина. Её чёрные волосы, блестящие как вороново крыло, были заплетены в толстую косу, перевитую тонкими серебряными нитями, в них виднелись маленькие белые цветы. Сиреневые глаза, яркие и пронзительные, внимательно оглядели присутствующих и чуть потеплели, когда взгляд остановился на сидящей в отдалении морской ведьме.
Вслед за Тиллариной, а это была именно она, следовал белый лис‑фамильяр и её супруг Дамиан. Его фигура, облачённая в чёрный камзол с серебряной вышивкой, казалась воплощением сдержанной силы; на пальцах поблёскивали перстни с кроваво‑красными камнями. Не раз на совете поднимались споры по поводу его присутствия, ведь некогда он был демоном, чья сила внушала страх, но Тиль и Дамиан неизменно демонстрировали полное пренебрежение к этим возражениям.
— Ну раз все в сборе, — недовольно протянула Моара, не тратя времени на приветствие, — то, полагаю, мы можем начинать. Лоран, мы тебя слушаем.
Лоран, мужчина с узким лицом и русыми волосами, стянутыми в хвостик на затылке, приветливо кивнул Тилларине и едва заметно улыбнулся, на мгновение обнажив ровные белые зубы. Затем его медово-карие глаза потускнели, словно затянулись пеленой безысходности.
— Магия в наших мирах деградирует, — горько проговорил он, и его голос, обычно звучный и уверенный, прозвучал приглушённо. — Маги вырождаются. Сердце моего мира, Алиндора, едва бьётся. Даже несмотря на то, что более семидесяти лет я возвращал домой сбежавшие во время войны с Ваалом волшебные расы… Это не помогает.
— Я знаю, в чём проблема, — раздался высокий, чуть дрожащий голос Нариды, и Моара недовольно покосилась на неё, сжимая подлокотники кресла. Но перебивать или останавливать не стала. — Дело в том, что несколько столетий назад магов‑отступников отправляли на Землю, которая окружена барьером. Маги были злыми — верно, но они были чрезвычайно сильны, и их магия в родные миры не вернулась. А после вторжения Ваала Алиндор едва не лишился магии полностью и теперь просто тянет магию из соседних миров, что ослабляет и их тоже. В итоге через несколько столетий миры просто потеряют всё волшебство, магические расы вымрут, и останутся только люди.
— Судя по тем пыльным свиткам, что ты принесла, у тебя есть решение? — приподняла одну бровь Моара и откинула за спину волосы карминового цвета.
— Есть, — помедлив, произнесла Нарида. — Но оно вам не понравится.
Морская ведьма передала пергамент Дамиану, и тот раздал свитки всем присутствующим. Тилларина читала, тревожно закусив губу и нахмурив брови. Дамиан ознакомился с содержимым, глядя через её плечо. Лицо мужчины застыло, а на шее запульсировала венка, выдавая высшую степень его ярости. Но он молчал.
Тиль положила пальцы на его руку, что легко касалась её плеча.
Норад зло вскинул голову, глядя на Нариду:
— Ты хочешь, чтобы мы сняли щит, что преграждает путь отступникам обратно в наши миры? И при этом на восстановление наших сил уйдут десятки лет! Кто в это время будет присматривать за вселенной?
Лоран перебил демиурга:
— Если ты боишься возвращения изгнанных магов, то напрасно. Во‑первых, они ничего не помнят, да и сами оттуда выбраться не смогут. Во‑вторых, срок жизни на Земле весьма короток, и те, кто ещё не умер, давно превратились в стариков.
— А где гарантия, что время на Земле идёт так же, как и тут? — подал голос кто‑то из создателей миров.
— После битвы с Ваалом, когда явились стражи Равновесия, — как вы все, наверное, помните, — они приняли решение, что перекос во времени нарушает баланс сил. И теперь во всех мирах оно идёт одинаково. Думаю, что Земли это тоже касается. Это, кстати, ответ и на твой вопрос: стражи Равновесия будут хранить вселенную. А ещё у нас есть воин Равновесия, — Лоран кивком указал на Дамиана. — Пусть выполняет свои основные функции. Кстати, мы можем подкинуть в демонические миры свитки с ритуалом перерождения — вдруг найдётся ещё кто‑то столь же отчаянный, как Дами.
— Может быть, мы поищем другой выход? — нерешительно протянула Моара.
— Какой? — спросила Тиль. — Я тоже не горю желанием оставить свои миры и своих детей с мужем лет на сто, пока буду восстанавливаться. Но если мы не вернём магию, что своими руками запечатали на Земле, сотни тысяч разумных магических существ просто вымрут. Я видела мир, сердце которого мертво, и вовсе не хочу такой судьбы ни одному из наших.
В зале совещаний поднялся гул. Демиурги говорили одновременно, перебивая друг друга. Одни настойчиво требовали провести ритуал, несмотря на предстоящий столетний магический сон — их голоса звучали твёрдо, почти отчаянно. Другие возражали спокойнее, но не менее уверенно: магии хватит на их век, а разбираться с последствиями пусть будут следующие поколения.
— Хватит! — Тилларина ударила кулаком по столу. Свитки подпрыгнули от удара, один соскользнул с края и упал на пол, но никто не обратил на это внимания.
Зал мгновенно затих. Только едва уловимый треск дров в камине нарушал наступившую тишину.
— Давайте голосовать. Кто за проведение ритуала?
Вверх поднялись семь рук — твёрдо, без колебаний. Через несколько секунд, словно преодолевая внутреннее сопротивление, к ним присоединились ещё две.
— Большинство, — сухо отметила Моара, слегка постукивая пальцем по столешнице. На её руке блеснул перстень с тёмным камнем. — Тогда не будем тянуть.
— Я присоединюсь к вам через несколько минут, — тихо, но отчётливо произнесла Тиль и встала, медленно повернувшись к Дамиану, который так и не сдвинулся с места.
Демиурги молча вышли из зала, один за другим. Последней, чуть задержавшись в дверях, ушла Нарида, бросив на пару короткий сочувственный взгляд.
В помещении повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь дыханием двоих. За окном медленно сгущались сумерки, отбрасывая длинные тени на каменный пол.
— Ты оставляешь меня и детей на сто лет, — тихо, почти шёпотом произнёс Дамиан, не поднимая взгляда. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
Тилларина подошла ближе и мягко коснулась его щеки.
— Они уже взрослые. Я уверена, они всё поймут. Передай им, что я люблю их.
— Но ты даже не попрощаешься с ними… — в его голосе прозвучала невысказанная боль.
— Если мы сейчас разойдёмся, кто‑то из демиургов может передумать. Ты же их знаешь.
Дамиан резко притянул её к себе, обхватив руками так крепко, что она едва могла дышать.
— Я буду так скучать по тебе…
— Знаю, — прошептала Тиль, вдыхая знакомый запах его одежды — смесь древесного дыма и трав. — Позаботься о Луи.
— Ага, — фыркнул фамильяр, появляясь из‑за кресла. Его глаза блеснули в полумраке. — Мы с тобой связаны, так что я тоже баиньки.
— Прости, малыш, — с грустной улыбкой произнесла женщина, проводя пальцами по шелковистой шерсти.
— Да ничего страшного. Для нас время пролетит незаметно. Зато выспимся наконец, — лис махнул хвостом и бесшумно вышел из зала.
Дамиан и Тиль остались наедине. В последний раз перед столетней разлукой.
Глава 1
Я с наслаждением опустилась в кресло‑качалку. В доме было тихо и уютно, в пробивающихся сквозь занавески лучах солнца неторопливо кружились пылинки.
Напротив, у стены, стоял большой книжный шкаф. На одной из полок — единственная общая фотография моих родителей. Черноволосая, сияющая улыбкой девушка — мама. Рядом — мужчина лет тридцати: русые волосы собраны в хвостик, медово-карие глаза смотрят тепло и чуть задумчиво. Мой папа. Он пропал без вести ещё до моего рождения.
От него мне достались лишь цвет глаз и узкое лицо, а ещё — тонкий ободок простого металлического колечка на пальце. Всё остальное унаследовано от мамы. В молодости меня от неё никто не отличил бы. А теперь… Теперь вокруг этих медовых глаз разбежались морщинки, уголки губ невольно опустились. От былой красоты, кажется, остался только оттенок радужки.
Но я не жалуюсь. Жизнь была непростой, да, но такой уж она выпала — и я принимаю её. Мама растила меня одна. Денег вечно не хватало, так что взрослеть пришлось рано. Я с головой ушла в работу, в карьеру. Уже ближе к сорока решилась родить дочь — чтобы в старости было кому воды принести.
Я хотела, чтобы у неё было всё. Работала сутками, обеспечила материально. А вот с воспитанием не справилась.
Томочка выросла легкомысленной и импульсивной. Встретила иностранца, родила от него ребёнка — а он исчез, будто его и не было. Теперь дочка регулярно оставляет у меня внучку. А мне уже седьмой десяток… Сил всё меньше, а обязанностей — больше.
Так что я недолго думала и променяла городскую квартиру на дом у леса — подальше от горячо любимых родственников. О таком я мечтала всю жизнь.
Остаётся только надеяться, что Ленку на лето мне не подкинут. Тогда и правда будет красота.
— Эх, сглазила! — в сердцах бросила я, кряхтя встала и, шаркая, направилась к разрывающемуся от надоевшей мелодии телефону.
— Привет, мамулечка! — радостно завопил динамик голосом моей дочурки.
— Здравствуй, Тома, — настороженно ответила я, нутром чуя подвох.
— Здравствуйте, Нина Васильевна. – на фоне голосил мужской бас.
— Мамуся! Можно я тебе Леночку на несколько дней привезу? Меня масик на курорт зовёт. Мо‑о‑оре, па‑а‑альмы…
— Тома! Я тебе сто раз говорила: мне тяжело справляться с подростком. Она же меня совсем не слушает. Твоя Леночка меня в гроб загонит.
— Мамусенька, ну это всего несколько дней! Продукты я привезла, а потом ещё доставка будет.
Я с ужасом услышала, как перед двором остановилась машина, хлопнула дверь, затем ещё раз — и раздался визг шин спешно удаляющегося транспорта.
— Томка! — крикнула я. — Если это то, что я подумала…
Но телефон ответил лишь короткими гудками — дочь бросила трубку.
Похоронив мечты о спокойном лете с неспешными прогулками по лесу и чтением книг у камина, я, растирая ноющую поясницу, поплелась к скрипнувшей калитке.
— Бабуся! — заверещала тринадцатилетняя Ленка, затаскивая во двор баулы с одеждой и продуктами.
«На несколько дней, как же», — мысленно вздохнула я.
— Ягуся! — беззлобно огрызнулась я, обнимая внучку.
Вы не подумайте — Ленку я люблю. Просто девочка в переходном возрасте: у неё гормоны бушуют, а у меня — давление.
— Давай, Леночка, заноси вещи. И пойдём сразу к колодцу воды принесём, пока не стемнело. Я баньку затоплю.
— Ну бли‑и‑ин, Ба! — заныл этот рыжеволосый монстр. — Ну я же только приехала! И вообще, ты почему до сих пор воду в дом не провела? Обещала же! Теперь эти ведра бесконечные носить…
— Ты скажи спасибо, что я свет и газ уже подключила, — ответила я. — А воду сделают на следующих выходных.
Так, под нытьё и причитания, мы затащили сумки в дом. Лена, недовольно ворча, поволокла свой рюкзак и огромный пакет в дальнюю комнату, а я потихоньку перенесла на кухню продукты.
Кухня — моя гордость. Светлая, небольшая, с деревянным гарнитуром. Окно выходит на лес и украшено вышитыми занавесками. На дубовом столе скатерть ручной работы и небольшая ваза с полевыми цветами.
А посуда… Я столько часов провела, выискивая её по комиссионкам и барахолкам! Зато теперь у меня нет ни одной тарелки моложе ста лет.
Я открыла холодильник, современный, но стилизованный под старину.
М‑да... В магазин придётся ехать самой.
У Томы весьма странное представление о необходимых продуктах: авокадо всякие, оливки, сыры новомодные…
Два пакета продуктов, а ничего действительно нужного нет.
Ну да ладно. С соседками поделюсь, может, что выменяю. У нас тут многие и курочек держат, и всякую другую домашнюю скотину.
Пока я возилась на кухне, Леночка уже запустила ноутбук и играла в какую‑то стрелялку‑догонялку. Мелкая засранка надела наушники и упорно меня не замечала, хотя я уже трижды заходила и звала её.
— Ну Лена‑полено, я тебе сейчас устрою, — раздражённо процедила я, выслушав очередной приступ словесного поноса внучки, когда попыталась снять с нее наушники.
Большая капля воды хлопнулась на клавиатуру и разбрызгалась во все стороны. Лена резко захлопнула крышку ноутбука.
— Бабушка! Ты что творишь?! — крикнула она, быстро отодвигая устройство подальше от моей протянутой руки, в которой была зажата кружка с водой.
— Внуча, не доводи меня‑а. Пошли принесём воды, я затоплю баню, а потом блинов нажарю — твоих любимых, с вареньем из лесной земляники, — подсластила пилюлю я.
Ленка закатила глаза, громко вздохнула, но всё‑таки встала.
Ура! Победа!
Колодец находился за домом — аккурат между огородом и баней. Около него в рядочек стояли шесть блестящих алюминиевых вёдер.
— Бабуль, а давай я сама вёдра отнесу, а ты мне сделаешь ещё салатик из черемши? — сказала внучка, рассмотрев молодые зелёные побеги на краю огорода.
— Сделаю, — согласно кивнула я. — Сейчас только вёдра из колодца поднимем — а то одной тяжело будет доставать. Потом пойду насобираю сразу.
Ведро с плюханьем опустилось на дно колодца. Я всем телом навалилась на ручку, поминая недобрым словом ноющую поясницу.
— Ой, бабулечка, да что же это?! — в голосе Лены прозвучали такие испуганные нотки, что я бросила наматывать цепь. Ведро полетело обратно.
Внучка заглядывала в колодец — и я последовала её примеру.
Вместо воды в колодце крутился какой‑то искрящийся вихрь. У меня чуть вставная челюсть не выпала от удивления.
Я схватила Ленку за плечо и отодвинула от колодца, а сама решила ещё раз взглянуть — не чудится ли.
Да уж… Дурные мысли в голову приходят с потрясающей лёгкостью.
Стоило мне заглянуть в колодец, как меня словно огромным магнитом потащило в искрящуюся воронку. Я упёрлась руками в бортик колодца, но куда там.
Резкий рывок — и я полетела вниз головой.
— Бабуся! — заорала Ленка и, уцепившись за мою ногу, улетела вместе со мной.
«Ягуся», — привычно огрызнулась я и потеряла сознание.
— Ну бред мне приснился, — пробормотала я, зевая и сонно потягиваясь. Удивилась: какой твёрдой стала перина на моей кровати — а ведь совсем новая, недавно купила.
Открыла глаза и тут же закрыла снова.
Нет‑нет‑нет‑нет‑нет. Это всё ещё сон. Ну не может быть такого.
Вместо моего дома вокруг шумел лес. А лежала я на сочной зелёной травке. И всё бы ничего, но ни таких деревьев, ни такой травки на Земле я никогда не видела.
— Гляди, какая ца‑ца, — проговорил неприятный голос.
Я заозиралась и в отдалении увидела огромного мужика в какой‑то странной, будто средневековой одежде. Нечёсаные космы на голове, рубаха непонятного цвета и — ё‑маё! — лапти на ногах. На поясе висел то ли кривой нож, то ли выпрямленный серп.
Рядом с ним стояли ещё несколько таких же «очаровательных» дружков. Они радостно пялились на Ленку, а та огромными от страха глазами смотрела на них в ответ.
— Я думал, в этом лесу только руалы живут, а тут такой подарок. Ну щас поиграем всласть, да, девка? — мужик щербато улыбнулся, и дружки угодливо засмеялись.
«Ну будто иллюстрация к фэнтези‑книге с разбойниками», — ошалело подумала я. А через мгновение ярость затопила сознание: этот урод начал развязывать верёвку на штанах.
Я поднялась, мимоходом отметив потерю одной калоши.
— Эй, касатики, а мне любви достанется? — спросила я и, как могла сексуально, выгнулась, отклячив зад и выпятив грудь, затянутую в цветастый халат.
Разбойнички как‑то не оценили мои сползшие гамаши и заржали.
— Шла бы ты, старая, отсюда, пока ходить можешь.
— Фу, какие, — фыркнула я и принялась закатывать рукава. Ленку обижать никому не позволю.
Голос рассудка шептал: нас, скорее всего, убьют, да и внучку от насильников спасти не смогу. Но какая‑то часть меня не верила в реальность происходящего.
Под заинтересованными взглядами разбойничков я подтянула гамаши и с криком «И‑и‑ииха‑а‑а!» помчалась на них, поражаясь тому, как высоко получается поднимать в траве колени. Точно адреналин в крови помогал — даже поясница и суставы не болели.
Разбойники покатились со смеху. Я и сама похрюкивала, представляя картину: бежит бабка в одной калоше, в вытянутых гамашах, в старом застиранном халате и сбившейся на одно ухо красной косынке — и при этом верещит как полоумная.
«Эх, мне бы ещё скалочку», — мечтательно мелькнуло в голове.
И тут я ощутила в руке полированную деревянную ручку моей любимой помощницы.
Ну ладно. Раз уж я непонятно как оказалась в незнакомом лесу, то этому удивляться не буду.
А разбойничков‑то наконец проняло: их лица перекосило, и они задали такого стрекача, что я злорадно рассмеялась.
Только… куда это Ленка поползла с истеричным визгом, при этом глядя мне за спину?
Я обернулась и заорала тоже, увидев перед лицом открытую пасть, полную белых огромных клыков.
Машинально сунула в пасть скалку. Та упёрлась в небо и язык животины, прежде чем мне откусили голову.
Огромная чёрная кошка остервенело затрясла головой, мечась по поляне и постанывая от боли. Ну да, кончики ручек у моей скалки острые, и по пасти кошки побежала кровь.
Хотя «кошкой» её язык не поворачивается назвать. Эта «киса» была размером с добрую лошадь, а клыкам бы и саблезубый тигр позавидовал.
Пародия на домашнее животное ещё немного пометалась по поляне, а затем, горестно взвыв, улеглась на землю и укоризненно на меня уставилась.
— Чего пыришь? — настороженно спросила я. — Нечего всяких бабушек есть пытаться.
Кошара фыркнула и закатила глаза.
— Бабушка, — дрожащий голос Ленки привлёк моё внимание, — где мы? Я домой хочу.
— Я тоже хочу, Лен, — ответила я, оглядывая внучку на предмет повреждений. — Но не имею ни малейшего понятия, ни где мы, ни как домой попасть.
За спиной зашуршало. Я обернулась и хмыкнула: кошка подползла к ногам, жалостливо повизгивая и явно намекая, чтобы я достала скалку из её пасти.
— Ага, ищи дуру, — проговорила я, отходя на шаг.
Кошка вытянула вперёд лапу и из пушистого меха выскользнул на удивление маленький, даже крохотный коготок.
— Хочешь, чтобы я этим вены себе на жопе вскрыла? — спросила я.
Кот снова фыркнул и закрыл глаза лапой.
— Бабусь, он, по‑моему, разумный, — сказала Лена.
Кот одобрительно заурчал.
— Если меня сожрут, виновата будешь ты, — проговорила я, осторожно приближаясь к животному, которое снова протянуло лапу, выпустив коготь.
Я протянула к нему свою морщинистую ладонь. Коготь аккуратно кольнул палец — выступила капелька крови. Затем котяра потянулся ко мне мордой, с которой капала кровь, и коснулся меня мокрой шерстью.
— Надеюсь, я ничем не заражусь.
В голове зашумело, а затем прозвучал голос:
— Не заразишься.
Глава 2
Лирэель, двухсотлетний эльф, самый старший из претендентов на престол, лежал в горячей ванной, окутанной пышной белой пеной, которая источала аромат сладких цветов. Одна из служанок бережно намыливала золотистые волосы, другая мягкой губкой растирала грудь – гладкую, лишенную какой-либо растительности.
Кронпринц, едва не мурлыкал от удовольствия: серые глаза сверкали сквозь опущенные ресницы, а по лицу скользила довольная улыбка.
Вдруг шапка пены приподнялась, и из нее показалось покрасневшее личико смазливой эльфийки. Она была молода, недавно только отпраздновала совершеннолетие. У эльфийки были огромные голубые глаза и припухшие коралловые губки; девушка судорожно хватала ртом воздух. Вслед за лицом показалась соблазнительная грудь с напряженными горошинками розовых сосков.
— Почему остановилась? — недовольно спросил Лирэель.
— Дыхание закончилось, мой принц, - извиняющимся тоном проговорила девушка.
Эльф поморщился. Взмахнув рукой, он наложил на эльфийку заклинание, позволявшее дышать под водой. Затем положил ладонь на макушку девушки и мягко надавил, погружая ее голову обратно в воду. Он вздрогнул, когда нежные губы снова заскользили вверх и вниз, постепенно наращивая темп.
Лирэель с глухими стонами начал двигать бёдрами навстречу ласкам, затем вздрогнул, придавив затылок эльфийки, чтобы войти поглубже в её горло. Наконец он расслабился.
Из‑под воды вынырнула недовольная, сморщившаяся девушка.
— Ну я же просила не делать этого внутрь, — возмутилась она.
— И что? — лениво протянул эльф. — Вылезай давай. Я хочу закончить омовение.
Эльфийка открыла было рот, но Лирэель нахмурился:
— Молча.
Служанка подала девушке полотенце и помогла переступить через высокий бортик огромной ванной.
— Вы иногда такой… такой вредный, ваше высочество, — все-таки не удержалась эльфийка, выходя из богато обставленной уборной и громко хлопая дверью.
Принц безразлично пожал плечами и встал, позволяя прислуге омыть его тело чистой водой. Завернувшись в белоснежный пушистый халат, Лирэель прошёл в спальню.
Сквозь витражные стрельчатые окна на светлый ковёр падали разноцветные световые блики. Вся мебель в комнате была изящной — творением самых искусных эльфийских мастеров. За окном шумел возрождённый Золотой лес.
«Дом», — улыбнулся эльф. Дом, в который он смог вернуться не так уж давно — по меркам практически бессмертных перворождённых.
В двери постучали, и принц отвлёкся от своих мыслей.
— Войдите, — прозвучал надменный голос с лёгкой хрипотцой.
В дверях показался Сиэль — старший советник его отца. Лирэель поморщился. Сиэль был полукровкой, которых принц ненавидел искренне и всей душой. Он не мог понять, как высокородный эльф мог спутаться с человеческой девкой и навсегда испортить свою ветвь.
«Ну что это такое? – мысленно возмущался Лирэель. – Вместо белоснежных, золотистых или платиновых волос – каштановые. Глаза вовсе не миндалевидные, а обычные, круглые, человеческие. Лишь острые уши и врожденная изящность фигуры напоминают о его отце.»
— Чего тебе? — резко спросил принц.
— Мой принц, — советник склонил голову и вошёл, — его величество просил передать, что ритуал призыва вашей наречённой прошёл успешно…
— Но? — перебил Лирэель, раздражённый медлительностью собеседника.
— Но магия дала сбой, и ваша будущая супруга оказалась не в Золотом лесу.
— А где?
— Где‑то.
— Что значит «где‑то»?!
— Мы пока не знаем, — опустил голову советник.
— Какие же бездари! — презрительно сузил глаза принц. — И что дальше?
— Мы отправим наших послов с дипломатическими миссиями во все государства. Ваша невеста должна обладать огромной магической силой и пропустить такой алмаз просто не смогут. А потом… ну как пойдет: либо мы с ней в итоге договоримся, либо настоим на том, чтобы девушка приехала сюда.
— Вы хотя бы установили, какой она расы? — спросил принц.
— Мы не можем, ваше высочество.
— Да что вы вообще можете?!
Сиэль не стал говорить о том, что и сам принц уже давненько не пользовался высшей магией; что телепортацию эльфы теперь заменяют передвижением на лошадях; что в будущее теперь может заглянуть лишь оракул – единственный на весь Золотой лес. Да многого не стал говорить. Лишь тяжело вздохнул.
— Мы сделаем всё возможное, чтобы найти вашу будущую супругу как можно скорее, и… ваше высочество… — советник замялся.
— Ну что ещё? — недовольно проговорил принц.
— Ваш отец… он просил, чтобы вы были скромнее в своих симпатиях. Например, не предавались прелюбодеянию на глазах у прислуги и не хватали за, гм… мягкие места любую приглянувшуюся девицу. Все-таки во дворец скоро прибудет будущая мать ваших детей.