- -
- 100%
- +
Глава 1. Огненный дебют.
Огненно-рыжие волосы непослушно спадали мне на плечи. Я замерла перед большим зеркалом в своей новой, еще непривычно просторной комнате. Мой оценивающий взгляд задержался на пухлой разбитой губе. Я махнула головой, прогоняя плохие воспоминания прошедшей недели. В небесно-голубых глазах застыло раздражение. Надоедливые веснушки, рассыпанные по всему лицу, так и не удалось спрятать под пудрой.
Внизу хлопнула дверь, и по лестнице гулко разнеслись тяжелые шаги. Голос отца, как обычно, звенел от плохо скрываемого раздражения:
— Аля! Сколько можно копаться? Мы опаздываем!
— Иду!
«Так, — приказала себе я. – Первый день в школе, постарайся произвести хорошее впечатление!»
Усмехнувшись, я вышла из комнаты и стала спускаться на первый этаж. Отец стоял в холле, уже одетый в строгий деловой костюм. Его лицо было напряжено, а взгляд скользнул по мне с ноткой недовольства.
— Десять минут, как должны были выйти, — от его тона, я почувствовала неприятную тяжесть внутри. – И что на тебя надето?
— Школьная форма моей новой тюрьмы — коротко ответив, я прошла мимо папы в сторону выхода.
Даже обычная форма в виде блузки, пиджака и юбки, способны вызвать негативные комментарии в мой адрес.
Отец стал рассуждать, что в их время одевались скромнее, и вообще, все было лучше. Не слушая его, я обулась и вышла. Папа вышел следом.
Я на секунду задержалась на крыльце нашего нового двухэтажного коттеджа. Дом был красивым, современным, но абсолютно чужим. Он не пах домом — он пах свежей краской и новизной. Не смотря на солнечное утро апреля, воздух был пропитан холодом. Я плотнее запахнула куртку.
Отец молча направился к черному автомобилю, который уже ждал нас у ворот. Водитель, в строгой униформе, предупредительно, открыл заднюю дверь. Я скользнула на прохладное кожаное сиденье и забилась в угол, стараясь занимать как можно меньше места. Отец сел рядом, и в салоне тут же повисла гнетущая тишина. Машина мягко тронулась с места. За окном проплывали незнакомые улицы, аккуратные газоны и такие же идеальные дома. Я смотрела на свое размытое отражение в тонированном стекле, когда первая капля дождя упала на стекло.
— Пап, у тебя зонт есть? – в надежде спросила я.
— Нет, — отец даже не оторвал взгляд от телефона.
Я нервно закусила губу, представляя, как промокну под дождем, пока буду бежать от ворот до школы.
Мы приехали быстро, даже слишком.
— Удачи, — отец изобразил подобие улыбки и продолжил набирать смс в смартфоне.
Я шагнула под своды престижной школы, и тяжелые двери за моей спиной захлопнулись с гулким эхом, словно отсекая от внешнего мира. Настроение было под стать небу — мрачное, колючее, полное глухого раздражения. Новое место, чужие лица, шепот за спиной — очередной раз привыкать к такому у меня не было желания.
Смотря себе в ноги, я равнодушно поплелась к школьным дверям. Коридор, вымощенный глянцевой плиткой, казался бесконечным лабиринтом. Закинув в шкафчик лишние вещи, я оставила в рюкзаке пару тетрадей и направилась в нужный класс. Я продолжала идти, не поднимая глаз, когда мое внимание привлек нарастающий гул голосов. Впереди, у окна с видом на строгий школьный двор, образовался плотный полукруг из учеников.
Остановившись, я бросила взгляд в сторону кабинета, где должен был начаться мой первый урок в этой школе.
«Аля, просто пройди мимо» — взмолился мой разум. Я шагнула в сторону толпы, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста происходящему.
В центре круга, сжавшись в комок и пытаясь закрыть лицо руками, стояла хрупкая девочка. Над ней, словно хищные птицы, нависла стайка старшеклассниц. Их смех был острым и режущим, а слова — неприятными и ядовитыми.
Что-то щелкнуло внутри меня. Злость, накопленная за утро, нашла выход.
— Эй! — мой голос прозвучал неожиданно громко и хрипло, прорезав удушливую тишину толпы. — Оставьте ее в покое!
Девушки медленно обернулись. В их глазах читалось удивление, быстро сменившееся презрением. Лидер группы, высокая брюнетка с идеально убранными волосами в хвост, скривила губы в усмешке.
— А ты кто такая? Новая мышка? Решила поиграть в справедливость?
Толпа, стоявшая рядом, неприятно оскалилась. Не обращая внимания, на смешки со стороны, я растолкала толпу и вытянула испуганную девочку из круга. Мы стали пробираться сквозь собравшихся, как вдруг я почувствовала, как кто-то дернул меня за плечо. Резко обернувшись, я встретилась с карим взглядом брюнетки:
-Я тебя не отпускала, — она дернула меня за руку с такой силой, что мое тело невольно качнулось в ее сторону.
Выпустив руку девочки, я, не задумываясь, толкнула в ответ брюнетку. Повисла звенящая тишина, в которой я услышала громкое биение собственного сердца.
— Ты кто такая, что бы меня трогать?! – не сдерживая эмоций, вскрикнула девушка.
— Аля, — бросила я, чувствуя, как адреналин начинает бить в голову. – Еще раз тронешь меня, я отвечу. И поверь, тебе это не понравится.
Слова стали искрой, я не успела среагировать, когда неожиданно почувствовала, как меня толкают в спину. Не удержавшись, я рухнула на колени перед брюнеткой. Та, неприятно скривилась.
— Упс… — она опустилась передо мной. – Ноги от такой наглости не держат?
— Лучше бы ты держалась на расстоянии.
Резко схватив брюнетку за галстук, я с силой дернула вниз. Девушка упала рядом со мной, я мгновенно оказалась сверху. Прядь волос упала мне на лицо, мешая.
«Надо было все-таки делать хвост» — мелькнуло у меня в голове. Намотав галстук на руку, я приблизила испуганное лицо брюнетки к своему. В ее глазах пропало презрение, и появился страх.
— Предупреждение было сделано, — только и успела сказать я, как ощутила сильные руки на своей талии, которые с удивительной легкостью меня подняли.
В нос ударили нежные нотки свежести и хлопка от того, кто меня так крепко держал. Брюнетка поднялась следом, как щенок на привязи.
— Убери ее от меня, Макс! – завопила она.
Тот, кто держал меня сзади, положил свою ладонь поверх моего кулака и с силой нажал на него. Рука раскрылась, и брюнетка отскочила в сторону, глотая ртом воздух. Я попыталась вырваться, но держащие меня руки лишь крепче сжали талию, слегка приподняв меня над полом.
— Успокойся и я тебя отпущу, — над моим ухом прозвучал спокойный, низкий тембр голоса.
Я хотела ответить, но не успела. Брюнетка ринулась в мою сторону, явно мечтая поквитаться со мной. Меня резко развернули от нее.
— Арина, не лезь! – приказал все тот же мужской тембр.
— Но Макс! – взвизгнула Арина.
— Я сказал, не лезь, — руки ослабили хватку, мои ноги коснулись пола.
Как только меня отпустили, я сразу же развернулась. Парень, которого брюнетка называла Максимом, с интересом, смотрел на меня сверху вниз, ситуация его явно забавляла. Он поправил светлые волосы, которые милыми кудрями спадали на лоб. Лицо было красивым, но наглым, что невероятно отталкивало. Я, тяжело дыша, бросила сердитый взгляд на него, а после на Арину. Мои щеки горели, волосы растрепались.
— Держи свою подругу на коротком поводке, — обратилась я к парню. – И, желательно, подальше от людей.
— Ах ты…
Арина рванула ко мне, но Максим перехватил ее. Под отчаянные вопли брюнетки, я направилась в сторону класса, в котором у меня должен был начаться первый урок в новой школе.
«Вот и хорошее впечатление, Аля,— ругал меня мой внутренний голос. – Великолепно!»
Максим.
— Кто эта выскочка? – Арина облокотилась на шкафчик рядом со мной.
Она выжидающе испепеляла меня взглядом, ожидая моего ответа.
— Понятия не имею, — я равнодушно пожал плечами и открыл свой шкафчик.
Доставая из него учебник алгебры, мой взгляд на мгновение задержался за приклеенной к дверке фотографии. Девушка на фотографии горела восторгом, заражая счастьем меня. У меня на лице появилась тень улыбки.
— Меня опозорили, а ты смеешься? – на эмоциях произнесла Миронова.
От ее высокого тона, у меня начинала болеть голова. Вздохнув, я обратил все свое внимание на нее. Арина этого и добивалась. С самого детства, как только наши родители решили, что нам обязательно стоит дружить, Арина только и делала, что требовала к себе особого внимания с моей стороны. И всегда закипала, если я не давал ей этого внимания.
— Что ты от меня хочешь? Я вижу ее первый раз, откуда мне знать, кто это?
— Она зашла в твой класс! – не унималась Арина.
— Значит новая ученица. Я бы ее запомнил, если бы раньше видел бы.
Такую сложно забыть. Влетела в наш круг, устроила настоящее шоу. Неуправляемый огонек. Обожгла своим пламенем нашу королеву школы. Ариша теперь не скоро успокоится, если вообще успокоится.
— Как ты можешь себя так спокойно вести?
— Арин, ты сама виновата. Не понимаю, откуда в тебе появилась эта жестокость? С девчонкой ты явно перегнула палку.
Лицо Арины вытянулось, будто бы она услышала что-то невообразимо оскорбительное. Она втянула в себя воздух.
— Тише, — произнес я, как можно спокойнее. – Только без сцен. Давай я тебе подниму настроение. Только скажи, как?
Возмущение сменилось задумчивостью. Миронова на минуту притихла.
— После урока, скажешь мне за какой партой она сидит.
— И все? – я удивленно вскинул брови.
— И все.
Аля.
Звонок прозвенел через десять минут после того, как только я заняла свободную парту у окна. Столы стояли в три ряда, на одного человека. Мои новые одноклассники бросали любопытные взгляды на меня. Последним в класс зашла компания парней. Блондин, с котором мы столкнулись в коридоре, бросил на мою парту быстрый взгляд и сел позади меня. Его неприятной подружки рядом не было. Я в надежде подумала, что она учится в параллельном классе.
Дверь хлопнула и к центральному столу подошла строгого вида женщина. Внешне учительница напоминала рыбу. Ее широко расставленные глаза смотрели сквозь учеников. Бледное лицо с тонкими, плотно сжатыми губами напоминало холодную маску. Ее взгляд сосредоточился на мне, и я уже приготовилась к очередному бессмысленному представлению.
— Здравствуйте, — начала учительница, продолжая смотреть на меня. — В нашем классе пополнение. Меня зовут Рината Кирилловна, выйди к доске и расскажи о себе.
Я медленно поднялась, вышла к доске и обвела равнодушным взглядом одноклассников. На секунду мой взгляд задержался на блондине, который не отрывая голубых глаз прожигал меня на сквозь. Глубоко вздохнув, я сказала тихо, но отчетливо:
— Меня зовут Аля Синицина, это все, что вам нужно обо мне знать. Подробности обо мне я опущу, ведь никому не интересна история чужой жизни. Поэтому, заранее спасая потраченное время, я закончу свой рассказ, не начиная.
В классе повисла абсолютная тишина, нарушаемая громким тиканьем настенных часов. С этими словами я вернулась на свое место. Недовольный взгляд Ринаты Кирилловны выжидающе смотрел на меня.
— Хорошо, — нарушила минутное молчание Рината Кирилловна и открыла страницу учебника. – Продолжим нашу тему.
Классный руководитель вызвала к доске первую несчастную, которая промолчав несколько минут у доски, вернулась обратно за парту.
— Каримова, — возмущаясь, обратилась к девушке учительница. — ЕГЭ на носу, а ты элементарных вещей не знаешь. Морозов реши задание.
Позади меня скрипнул стул. Не спеша, блондин подошел к доске и за секунду написал ответ.
— Другое дело, — Рината Кирилловна изменилась в голосе. – Садись, Максим, как всегда пять.
С самодовольной улыбкой, Максим прошел к своему месту.
— Следующее уравнение...— взгляд Ринаты Кирилловны прошелся по классу и остановился на мне. — Синицина.
"Черт" — выругавшись мысленно, я встала. Разве это правильно вызывать тех, кто еще не освоился в школе и в ее программе? Переписав задание, я какое-то время смотрела на доску, пытаясь понять с чего начать. На меня смотрело нечто непонятное, сочетание букв и цифр. Вздохнув, я вернула маркер на подставку и развернулась к учителю. Ее выжидающий взгляд вызвал во мне раздражение.
— Я не знаю решения, — призналась я.
Ощущая дикую неловкость, я из-за всех сил старалась не опускать взгляд и держать зрительный контакт с учителем.
— Плохо, Синицина, — ответила Рината Кирилловна, поставив красную точку в журнале напротив моей фамилии. — Вместе с Каримовой на пару будете метаться перед ЕГЭ. Учить и знать надо. Садись.
— Я не знаю эту тему, Рината Кирилловна. Потому что в старой школе мы это еще не проходили.
Учительница сузила глаза. По ее лицу было заметно, что мне стоило послушать ее и сесть обратно, а не раскрывать рот.
— Хорошо, — как-то странно улыбаясь, произнесла она, листая учебник. — Записывай новое уравнение.
Следующие двадцать минут, Рината Кирилловна, гоняла меня по пройденной мной теме. Она не отпустила меня, когда я решила первое ее уравнение. И так же не отпустила после второго и третьего уравнения. Написав четвертое задание, я нахмурилась.
— Все, Аля, у нас нет времени тебя ждать, — скомандовала Рината Кирилловна. — Вернись за парту. Три. Ни новую, ни старую тему ты не знаешь.
Удивление на моем лице сменилось возмущением.
— Рината Кирилловна, — начала я не согласная с выставленной оценкой, но учитель меня остановила вытянутой рукой.
— Достаточно! Мы и так потратили на тебя половину урока. Садись.
Я сжала челюсть, силясь промолчать и прошла на место. Мне осталось доучиться два месяца, не стоит портить отношения и особенно с классным руководителем. Но что-то мне подсказывало, что отношения уже были испорчены, с самого начала моего выступления у доски.
После урока, я вслед за одноклассниками направилась в столовую. Помещение гудело от разговоров, звуков столовых приборов. Пахло свежей выпечкой. Из всех школ, в которых я училась, эта столовая была светлее, просторнее и приятнее. На выбор было несколько напитков, десертов, омлет и каши. Ценники были прикреплены рядом с едой. Оплатив завтрак, я заняла свободное место.
Неожиданно, напротив меня опустился парень, и я вздрогнула. Темные волосы, выбритые по бокам, открывали острые скулы, а в ушах поблескивали массивные кольца. Рукава его рубашки были небрежно закатаны до локтей, обнажая начало витиеватой черной татуировки, уходящей от запястья к предплечью. На разбитой губе запеклась кровь — в том же самом месте, что и у меня, а над черной бровью расплылся багровый синяк. В его глазах цвета ночи плясали озорные искры.
— Привет, — на его лице промелькнула тень улыбки. — Я Глеб. А ты, значит, Аля?
— Привет, — я лишь коротко кивнула и сделала глоток сока.
Желания общаться не было. После утренней сцены и провального урока я мечтала лишь о тишине.
— Теперь мы учимся в одном классе, — продолжил он, не сводя с меня взгляда. — А ты мастер эффектных появлений.
— О чем ты? — зачем-то спросила я, хотя прекрасно понимала, о чем пойдет речь.
— Мне уже рассказали о твоей утренней стычке с нашей элитой. Начать первый день с драки... — Глеб прищурил один глаз и цокнул языком. — Да еще и с Мироновой...
Я перестала жевать и изогнула бровь, внимательно посмотрев на Глеба:
— Кто такая эта Миронова, что ты так удивлен?
— Дочь одного из главных меценатов школы. Ее даже учителя обходят стороной, боясь испортить отношения.
— Как хорошо, что мне все равно на наши с ней отношения, — усмехнулась я. — Кем бы ни был ее отец, это не дает ей права так себя вести.
— Возможно, — кивнул Глеб и окинул меня проницательным взглядом. — А ты мне нравишься. В тебе есть что-то бесшабашное. Давай дружить?
Он протянул мне руку. Я перевела взгляд с его ухмылки на широкую ладонь и пожала ее. Рукопожатие оказалось крепким, почти до боли. «Драку устроила, подружилась с неформалом... Какой будет следующий шаг?» — мысленно усмехнулась я.
Глеб оказался удивительно легким в общении. Мы провели всю перемену вместе. Он рассказывал о негласных правилах школы: кого стоит сторониться, а с кем (подразумевая себя) лучше завести дружбу. Мы уже направлялись в класс, когда я задала очевидный вопрос:
— Почему я не видела тебя на первом уроке?
— Я не любитель ранних подъемов, — признался он с обезоруживающей простотой. — Стоит ли напрягаться, если моя жизнь уже решена и проплачена?
Я удивленно вскинула брови, и Глеб продолжил:
— Мама уже расписала все наперед: куда я буду поступать, где работать и как жить. И она сделает все, чтобы так оно и было. Даже если я перестану посещать школу вовсе, я все равно ее окончу.
Он открыл дверь класса и галантно пропустил меня вперед. Я прошла к своему месту. На гладкой поверхности парты ядовито белела надпись: «Сука».
— Ого, Ариша дала о себе знать! — присвистнул Глеб, бросая рюкзак на парту передо мной.
Я лишь устало вздохнула и закатила глаза. Глеб протянул мне влажную салфетку.
— Это в ее духе, — произнес он, помогая оттирать краску.
— Какая скудная фантазия... — пробормотала я. — Меня такие выходки перестали цеплять еще в пятом классе.
Надпись упрямо не желала стираться, оставляя лишь грязные разводы.
— Подожди, у нее на тебя теперь великие планы.
— Ободряюще... — выдавила я улыбку.
Заводить врагов в первый же день? Могу, умею, практикую. Прозвенел звонок. Я опустилась за парту, испачканную грязными разводами мести Мироновой. Весь урок я провела за чтением Булгакова. Склонившись над книгой, я полностью погрузилась в чтение, вырисовывая возникшие мысли от чтения в голове.
Едва прозвенел звонок, Глеб решил, что ничего интересного сегодня уже не предвидится, и, махнув рукой на прощание, покинул школу. Я же, отказавшись присоединиться к его побегу, отсидела за испачканной партой еще два бесконечно долгих занятия.
Последним уроком в расписании стояла физкультура, и эта новость вызвала у меня неимоверную радость. Однако всякое воодушевление улетучилось в тот же миг, когда учитель, Олег Тимурович, объявил о командной игре в волейбол.
Капитанами двух противоборствующих отрядов стали Морозов и Волков. Они начали поочередно «вербовать» игроков, и когда очередь дошла до меня, я демонстративно подняла руки.
— Я не в игре, — тут же запротестовала я, не желая даже приближаться к площадке.
— Синицина, — Олег Тимурович многозначительно поднял журнал. — Отказы не принимаются. Иначе влеплю «пару» в журнал!
Я уже хотела возмущенно скрестить руки на груди и выдать гневную тираду, как в разговор вмешался Морозов.
— Настолько боишься проиграть, что готова на двойку пойти? — он иронично изогнул бровь.
Я бросила на Максима тяжелый взгляд исподлобья.
— Волков, я в твоей команде.
— Давай, — равнодушно отозвался одноклассник.
Игра началась.
Мяч с невероятной скоростью летал над сеткой. Я стояла на задней линии, чувствуя себя абсолютно лишней в этом механизме. Волков раздавал короткие, четкие указания.
Я поймала взгляд Максима. Он стоял напротив, поигрывая мячом. Его глаза блестели, губы скривились в усмешке.
— Синицина! — резкий окрик Олега Тимуровича вывел меня из оцепенения. — Ты спишь? Прием!
Мяч летел прямо на меня. Я рефлекторно выставила руки вперед, и... он отскочил от моих ладоней, как от бетонной стены. Команда застонала.
— Просто пасуй мне! — приказал Волков, оказываясь рядом. Он был выше меня на полголовы, и его тень полностью накрыла меня.
Следующий мяч я уже не пыталась отбить сама. Я просто подпрыгнула и толкнула его в сторону Волкова. Тот принял его идеально и тут же отправил мощным ударом на сторону противника. Мяч ударился о руки Морозова и ушел в аут.
— Один-один! — объявил судья.
Снова подача. Мяч летит ко мне. На этот раз я не паниковала. Я согнула колени, как учили когда-то в детстве, и встретила мяч основанием ладоней. Удар получился глухим, но точным. Мяч полетел ровно туда, где стоял Волков.
— Вот так! — одобрительно кивнул он.
Игра закипела. Я начала чувствовать ритм. Прыжки, удары, крики команды слились в единый гул. Мы сравняли счет. И тут я увидела лицо Максима. Его самоуверенная ухмылка исчезла, уступив место сосредоточенному прищуру. Он посмотрел прямо на меня, а затем на Волкова.
— Волков! — крикнул он так громко, что перекрыл шум спортзала. — Смени девчонку! Она сейчас все испортит своей неуклюжестью!
В зале повисла тишина. Все взгляды устремились на нас. Я замерла. Это было прямое унижение при всех.
Волков повернулся ко мне. В его глазах промелькнуло что-то похожее на сомнение.
Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Я не могла позволить ему меня выгнать. Не после слов Морозова.
— Макс! — мой голос прозвучал неожиданно громко и звонко в наступившей тишине. — Если ты такой крутой капитан, забери мяч сам! Или боишься?
Волков усмехнулся уголком губ.
— Она остается, — бросил он Морозову и повернулся ко мне: — Держи зону.
Мяч снова был в игре. Теперь я играла не просто за команду или против двойки в журнале. Я играла против Максима лично. И когда очередной мяч летел на нашу сторону по сложной траектории, я сделала то, чего от меня никто не ждал: я нырнула рыбкой на пол.
Падение было жестким, воздух вышибло из легких, но мои пальцы коснулись мяча раньше, чем он коснулся пола.
— Касание! Играем! — взревел учитель.
Волков мгновенно подхватил мяч и отправил его в пустое место на стороне противника. Мы выиграли очко.
Я поднялась с пола, отряхивая колени. Вся команда смотрела на меня с удивлением . Даже Олег Тимурович одобрительно хмыкнул. От серьезного взгляда Максима на душе стало неожиданно приятно.
Игра закончилась нашей победой с минимальным перевесом. Когда мы выходили из душевой, Волков догнал меня в коридоре.
— Неплохой нырок для той, кто не хотел играть, — сказал он без тени насмешки.
— У каждого свои скрытые таланты, — парировала я.
Он кивнул и пошел дальше своей дорогой.
Я прислонилась к стене, чувствуя приятную усталость во всем теле.
Уже на выходе из школы я неожиданно вспомнила про забытую книгу, оставленную в ящике парты. Недовольно вздохнув, я развернулась и зашагала обратно к классу.
— Эй! — я метнулась к своей парте, увидев рядом с ней блондина.
Он развернулся ко мне, и я вскинула удивленно брови. В одной руке Максим
держал тряпку, в другой — бутылку с каким-то средством.
— Ты... — я запнулась, с трудом веря своим глазам. — Ты отмыл мою парту?
— Да, — бросил он мне.
— Но почему?
Его темные брови немного нахмурились, голубые глаза скользнули по мне из-под длинных, черных ресниц.
— Жалко тебя стало, Синицина.
Голос прозвучал высокомерно, а мою фамилию он выделил особенно неприятным тоном. Я почувствовала, как внутри закипает гнев. Сделав несколько решительных шагов, я оказалась вплотную к Морозову. Он был на голову выше меня, поэтому пришлось приподняться на носочки, чтобы хотя бы немного поравняться с ним и не смотреть снизу вверх.
— Прибереги жалость для себя, она тебе нужнее.
— И это твоя благодарность? — он склонил голову так близко, что я почувствовала на щеке его ментоловое дыхание.
Растерявшись от такой наглости, я машинально толкнула его ладонью в грудь и направилась к выходу, но его голос заставил меня остановиться:
— Ты разве не за этим пришла?
Глубоко вздохнув, я развернулась. В руке Морозов держал мою книгу.
— Уже нет, — мотнув головой, я вышла из класса.
Я была готова лишиться всех своих вещей, лишь бы не находиться лишнюю минуту в одном помещении с этим невыносимым типом.
Дождь уже набирал обороты, когда я выскочила на крыльцо школы. Отец должен был подъехать к центральным воротам. Я быстрым шагом направилась к выходу, но нашей машины не было. Накинув капюшон, я стала звонить папе. Его номер был занят. Куртка быстро намокала, а телефон от капель перестал реагировать на касания. Услышав рокот подъезжающей машины, я с надеждой подняла голову. В этот самый момент волна грязной воды из-под колес окатила меня с ног до головы. За тонированным стеклом промелькнуло довольное лицо Мироновой, и машина скрылась за поворотом. Злость начала растекаться по телу вязкой волной. И как назло, именно в этот момент из-за угла наконец появилась машина отца. Как же вовремя!
— Прости, — окидывая меня серьезным взглядом, сказал папа. – Не думал, что совещание так затянется.
Я села в машину, чувствуя, как тепло салона окутывает меня и начинает греть.
— Мог бы предупредить.
— Я извинился, — сердито ответил отец.
От его сердитого тона в горле появился неприятный ком. Пожалуй, единственный кого я боюсь, является отец. Он с легкостью впадал в бешенство и всю свою агрессию направлял на нас с мамой. Когда маму отправили на принудительное лечение от наркозависимости, агрессия стала нарастать как снежный ком и обрушиваться всей тяжестью на мои хрупкие плечи. Отца я боялась, как огня. Достаточно было строго взгляда, что бы моя душа замерла.