Не про еду. Бережная книга о том, как помириться с едой и собой

о том, почему «руки сами» и «мозг будто выклю‐ чается» — и почему сила воли тут вообще ни при чём

Ты не слабая. Ты просто много лет пользуешься способом, который не работает так,

как обещал.

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЧИТАТЬ.

Эта глава — не о том, чтобы найти у себя диагноз. Она о том, чтобы чуть лучше понять себя. Если в какой-то момент станет тяжело, это нормальный сигнал, а не слабость: можно закрыть книгу, выдохнуть и вернуться, когда будет силы. Здесь ты — главный человек, и твой темп правильный.

Мы с тобой договорились смотреть на переедание не как на хаос, а как на карусель — круг, по которому мы ходим снова и снова. У этой карусели четыре остановки: сначала накрывает трудное чувство, потом мы тянемся к еде, по‐

отключаюсь

том приходит «ну вот, опять», а потом — обещание, что уж теперь-то всё будет иначе. И круг заводится заново.

Эта глава — про вторую остановку. Про тот самый момент, который многие описывают почти одинаковыми словами: «руки сами», «на автомате», «мозг будто отключился». Момент, за который потом бывает так стыдно. Давай посмотрим на него без осуждения — просто чтобы понять, что там происходит.

отключаюсь

И С Т О Р И Я

История Оли

Оле тридцать шесть, и она уже не очень помнит, какой была до детей. А была — лёгкой, быстрой, с работой, которую любила, с подругами, с планами на пятницу. Теперь её день — это один длинный бесшовный день, который тянется много месяцев подряд: кормления, «мама, мама, мама», недосып, четыре стены, стирка, которая никогда не заканчивается. Муж приходит поздно, спрашивает «ну как вы тут» — и это не со зла, но ей хочется завыть.

Она любит их больше жизни. И одновременно тихо горюет по себе прежней — стыдясь этого горя, потому что у неё же всё «как у людей»: муж, дети, квартира. Кто вообще имеет право ныть, когда всё хорошо.

Еда прокрадывается в этот туман незаметно. Оля не садится ужинать «за стол» — она перехватывает на ходу весь день, между чужими нуждами, часто даже стоя. Эти несколько секунд — единственное, что принадлежит ей одной, что не надо ни с кем делить. А поздно вечером, когда дети наконец засыпают и в квартире впервые за день становится тихо, она идёт на кухню опять — и уже не очень понимает зачем.

отключаюсь

Просто руки сами. Мозг к этому часу выключен начисто.

А потом — знакомый укол: «Да что ж такое, я же не голодная. Совсем себя запустила». Оля стоит в тихой кухне и чувствует себя очень одинокой — так, будто она единственная на свете мать, которая вот так.

Если бы Оля могла увидеть себя моими глаза‐ ми, она бы увидела не безвольную растрёпу. Она бы увидела женщину, которая много ме‐ сяцев отдаёт себя без остатка и по капле те‐ ряет саму себя, — и которая инстинктивно тянется к единственному, что осталось только её. Это не слабость. Это голод по себе, который она пытается утолить хоть чем- то.

отключаюсь

Узнаёшь себя?

Не отвечай быстро. Побудь с каждым вопросом столько, сколько захочется. Здесь нет правильных ответов — есть только твои.

?

Бывает, что ты открываешь холодильник не потому, что голодна, а потому что «что-то не так» — и трудно сказать, что именно?

?

Знаком ли момент, когда будто «выключаешься» и наблюдаешь за собой со стороны?

?

Приходит ли следом не удовольствие, а стыд, досада или злость на себя?

?

Даёшь ли ты себе слово «с понедельника» — и чувствуешь себя так, будто предала себя, когда не получается?

?

Кажется ли иногда, что всем вокруг «просто», а с тобой что-то не так?

Если ты кивнула хотя бы на часть — я хочу сказать тебе одну вещь прямо сейчас, до всяких объяснений.