Поиграем, красавчик

Pov Макс

— Подвести тебя? — спрашиваю её зачем-то.

— О, я такси возьму. Сейчас Антошу на прощанье поцелую только.

Невинный голос. А я теперь знаю, что такое мгновенная ярость. И это жесть.

В голове короткое замыкание: красный свет, сирена, «педаль в пол» и мозг плавится.

За руку её хватаю, с силой на пассажирское сидение трамбую.

Если бы можно было, то ногой помог бы. Вот она ярость.

Отелло Дездемону в этом порыве убил, наверно. Понимаю его теперь.

— В машину села, — рычу почти.

Она глаза округляет. Но подчиняется.

— Куда едем? — спрашивает осторожно.

— Ко мне, разумеется.

— Что делать будем?

— Не беси меня, — реально злюсь.

Не понимаю сам, что делаю. От ревности обезумел. К лучшему другу, к слову.

А это вообще ни в какие ворота. В маньяка превратился. В одержимого. Сталкера. В психбольницу мне надо на терапию.

А ещё лучше с ней меня закройте в одной палате. На сутки. А лучше на неделю. И презервативов штук пятьсот выдайте.

Потому что я окончательно чокнутый. Отбитый на всю голову.

От ревности. От злости, от ярости и похоти.

Безумные реактивы, которые нельзя соединять. Но они уже во мне. Поздно тормозить.

Лиза Самойлова, ты попала.

Или всё-таки попал я. Неделю назад. В том самом чёртовом клубе.

Когда недооценил маленькую блондинку.

С виду — невинный котёнок с йогуртом вместо мозга.

А на деле — торнадо с повесткой в ад…

Плейлист для настроения:

1. «Футболка» — Litsa

2. «Сопряжение сфер» — Ясфена в дуэте

3. «Cансет» — Oldenburg

4. «Прочь из моей головы» Сплин

5. «Между висками» — Мачете

Глава 1. Это не обсуждается, Макс

За две недели до...

Pov Макс

Я облокотился на дверной косяк и еще раз кинул на отца недовольный взгляд. Он отложил журнал с моим очередным интервью. Дочитал. Демонстративно.

— Классная фраза, всегда поражаюсь тому, как ты их придумываешь, — сказал он.

И это даже похоже на похвалу. Отдаленно так. С издевкой, но все равно похоже.

Даже не обидно. Для кого-то я акула, которую боятся еще до старта переговоров. А для отца — по-прежнему мальчик в комбинезончике.

— Серьезно, классно у тебя получается пиариться. Вот это подводка просто блеск:

И вот снова. Вроде похвалил, а на самом деле подколол. Особенно слово «пиариться» прям режет по нервам. Как будто я сам лезу в эти журналы со своими интервью. Ничего не делаю для этого. Просто после одного из них, журналисты меня почему-то очень полюбили.

Влияю я хорошо на их рейтинги. Хрен знает почему. Просто болтаю, а людям нравится.

— Считаю это высшим комплиментом от тебя, — сухо говорю я, разворачиваясь к двери.

Думал, что на этом наш разговор окончен. Ошибся.

— Ты помнишь, что обещал мне быть в клубе в следующую субботу.

— Я обещал тебе подумать над этим.

— И как, подумал?

— Я не собираюсь идти на эту вечеринку. Для меня там нет ничего интересного.

Отец откинулся на спинку офисного кресла. Внимательно уставился на меня. Прямо впился в меня глазами. Будто мысли пытается прочитать. А тут и пытаться не надо. В моем взгляде отражается все, что я думаю о светских раутах, которые он так обожает.

Скука, раздражение, желание сбежать.

Но в этот раз все немножко острее. Потому что меня настойчиво хотят познакомить с одним конкретным человеком. С избалованной девчонкой, которая приезжает в город всего на неделю. И закатывает самую грандиозную вечеринку всех времен и народов на свое двадцатилетие.

И чем больше отец настаивает на нашем знакомстве, тем больше мне хочется упереться рогом.

Потому что есть в его настойчивости что-то подозрительное. Что-то новое. То, чего раньше никогда не было. И это реально напрягает.

И я не хочу идти. До скрежета в зубах не хочу. Будто понимаю, что это будет катастрофа вселенского масштаба. Для меня, по крайней мере.

С фига ли. Не знаю. Просто интуиция.

— Это всего лишь день-рождение дочери моего старого друга, а не ужин в аду. Я хочу, чтобы мой сын был там, — четко разделяя слова, говорит отец.

— Я всегда считал, что на день рождения должна приглашать сама именинница, а не друзья друзей ее папаши.

Отец демонстративно придвинулся к рабочему столу, давая мне понять, что разговор окончен.

— Макс, это не обсуждается. В следующую субботу к пяти часам ты должен быть в клубе, — уже не поднимая головы, произнес он.

Начал что-то печатать.

Но я не сдамся. Никогда так быстро не сдавался.

Даже в разговорах с отцом стараюсь отстоять свою позицию. Иногда получается. С возрастом стало получаться чаще. Но в этот раз он настроен решительнее, чем обычно.

В голове крутятся мысли, выстраиваются стратегии сопротивления.

— Ты же в курсе, что мне не 5 лет и выбирать мне подружек уже поздно.

— Я не прошу тебя дружить с Лизой. Просто познакомься и все.

— Ты же в курсе, что меня абсолютно не включают богатенькие девочки, которые, смотрят на меня как на выгодную партию.

Отец снова поднял на меня голову. В уголках его глаз появились морщинки от едва заметной улыбки.

— Давно ли ты стал таким снобом, Макс? Я тебя не так воспитывал.

— Я просто ценю свое время. Мне есть чем заняться в субботу вечером.

Отец хохотнул, и этот звук резанул по нервам.

— Знаю я твои занятия. Но настоятельно требую, чтобы ты засвидетельствовал мисс Самойловой свое почтение.

— А ты не боишься, что твой распутный сын совратит малышку и твоей давней дружбе с Петром Самойловым придет конец?

Пособие о том, как придумать тысячу и один способ отмазаться от просьбы отца. Попытка номер сто — зародить в нем сомнения.

Сто один — воззвать к его здравому смыслу. Уже не принципиально какая из идей сработает.

Он снова усмехнулся, глубоко вздохнул и откинулся на стуле. Посмотрел на потолок, потом перевел взгляд на меня:

— С удовольствием за этим понаблюдаю. Только будь сам осторожен. Девушка умна, красива и хитра, больше, чем ты можешь себе представить.

Я фыркнул. Его предупреждение звучит почти комично. Нашел чем меня пугать.

Все женщины хитры, когда у них есть цель. А их целью, я оказываюсь очень часто.

Не то, чтобы меня это расстраивает. Скорее даже наоборот радует. Приятно, когда они отчаянно стараются привлечь мое внимание. Чаще всего получается.

Люблю красивых женщин. Всегда любил. И всегда буду любить.

Не услышав новой порции возмущения, отец кивнул в сторону двери.

Ну, что же. Сам напросился. Я сделал все, что мог. Ни один из тысячи аргументов не сработал.

Придется в следующую субботу сгонять в ад. На пару часиков.

Переживу. Ничего страшного не произойдет.

Но почему-то выходя из кабинета, я хлопнул дверью сильнее, чем обычно.

Помахал рукой Светлане, уже лет десять как бессменному секретарю моего отца. Спустился на лифте в паркинг и пошел в сторону своей машины.

Вечер пятницы.

Обычно я люблю эти вечера. Но сегодня отец нашел способ убить во мне весь настрой на развлечения.

Не хочу идти на день рождения Лизы Самойловой. Чувствую себя ребенком, которого заставляют убираться в своей комнате вместо игры в приставку.

Реально хочется заорать от злости.

Мне двадцать пять лет. Я успешный бизнесмен. Я богат, я знаменит. Даже уже более известен, чем мой отец. Но по-прежнему не могу ослушаться его приказов.

Потому что приказы моего отца просто не обсуждаются. Даже мной.

Дебильное воспитание. Сдать бы его в ломбард.

Но, кажется, что уже поздновато.

Итак, пора найти тебя в соцсетях, Лиза Самойлова. Хотя бы понять, с чем мне придется иметь дело.

По пути к машине я достал телефон и ввел имя в поисковике.

Глава 2. Мой любимый десерт

Pov Макс

Пролистал несколько страниц, ввел имя во все популярные соцсети. Взревел просто от злости. Слишком распространенная фамилия. А кроме фамилии я о ней ничего не знаю.

Любой она может быть. Из тысячного списка в выдаче. Блондинка, брюнетка, рыжая. Черт. Как ее можно идентифицировать?

На всякий случай попытался найти аккаунт ее отца. Нет такого. Разумеется, нет.

Вот засада.

Дошел до своего парковочного места, машина пискнула сигналкой, открывая двери. Устроился за рулем.

Плюнул на Лизу. Мысленно.

Открыл личную телефонную книжку. В ней все женские номера начинаются с оценки по десятибалльной шкале. Где 10 это — вау. А 1 — это не брать трубку ни в коем случае.

И это даже не про внешность. Это про мое ощущение от девушки. В разных смыслах.

Я интуитивный. Всегда доверяю внутреннему голосу. С некоторыми женщинами мне хорошо, с некоторыми плохо. И внешность в этом не всегда играет ключевую роль.

Первая моя десяточка не ответила. Пойдем дальше.

Вторая откликнулась. Вежливый разговор и вот у меня уже адрес, где ее можно найти.

Неплохо. Почти центр города.

Нажал на газ, выехал со стоянки. Включил музыку. Тяжелый рок идеально подходит для моего настроения.

И вот вроде и хорошо все, а скребет где-то изнутри. Ногу, что ли, сломать, чтобы не идти на эту долбанную вечеринку?

Ну, да. Будто это поможет.

Если отец хочет, то привезет меня туда даже под капельницей и в состоянии комы. Кажется, что для него даже справка из морга не будет считаться оправданием.

Интуиция орет в голос. Как пёс, который предчувствует грозу за несколько часов. Вроде и небо чистое, и ветер тёплый, а он всё равно скулит и под диван забивается.

Вот и у меня сейчас такое же чувство — будто перед бурей стою, а куда бежать — не знаю.

Слушал же интуицию всегда. Именно благодаря ей, я всегда выбираю правильный ход.

Но сейчас правильный ход я сделать не могу. Поэтому пойду так, как просит отец.

Но, это какой-то сюр. На самом деле.

Ладно, фиг с вами.

Че только дергаюсь. Сам не пойму.

Слишком много чести для одной незнакомой женщины.

Заехал домой, сменил строгий костюм на свободную рубашку и светлые брюки. Взъерошил волосы, взял из ящика упаковку презервативов и спустился обратно в паркинг.

Двадцать минут в пути и я у элитного жилого комплекса в центре Петербурга. Неплохо. Огляделся по сторонам. Красивые дома, огороженная территория, мини-сад даже какой-то внутри с фонтаном.

Стильно. Оценил.

Сам никогда не хотел жить в центре, но в этом определенно что-то есть.

Высокая девушка подошла к машине со стороны проспекта. Хозяйским жестом открыла пассажирскую дверь, хитро глянула на меня и опустилась на сиденье.

— Красивый дом, — не удержался я от восторга.

Она махнула рукой в мою сторону:

— Дыра, дырой на самом деле. На крестовской острове в разы круче.

Усмехнулся и почему-то подумал, что она тут не живёт. Просто назначила встречу. Забавно. В этом вся суть современного мира — показуха и игра на публику. Всегда смешило желание женщин показать себя богаче, чем есть на самом деле. Как будто мужчинам это важно.

Мне вот нет. И друзьям моим тоже нет.

Нам важен размер груди, вот это хороший аргумент. Хотя для меня скорее важен не сам размер, а общие пропорции.

Люблю красоту. Во всем. И дома в этом ЖК тоже красивые. Посмотрю его, как будет время. Квартирка в центре — почему бы и нет.

— Не замерзла? — перевел взгляд на девушку.

Шелковый топ с открытыми плечами, короткая юбка. Лето в Питере не очень подходит для таких туалетов.

— Сейчас согреюсь, — отмахнулась она и замолчала.

Я тоже замолчал. Еще раз мысленно зафиксировал задачу посмотреть квартиры в этих домах. Реально что-то меня в них привлекло. Таврический сад рядом, а там лебеди вроде раньше были.

Блин, сто лет в парке не гулял.

— Давно не виделись, кстати, – снова подала голос моя спутница.

Посмотрела на меня грустным взглядом. Обиды. Женские обиды. Куда же без них.

— Пристегнись, пожалуйста, – так и не придумав достойного оправдания своим «проступкам», вежливо попросил я.

Нажал на газ.

Вести долгие диалоги и слушать претензии в мой адрес у меня нет ни сил, ни желания.

Я просто хочу хорошо провести время. Все. Достаточно.

Через 15 минут поездки по оживленной загородной трассе, черный БМВ остановился у частного ночного клуба. Ворота распахнулись, считав номер машины, и я заехал на стоянку.

Заглушил мотор и снова посмотрел на девушку.

— Потрясающе выглядишь, — прошептал я.

Реально потрясающая. Кожа словно фарфоровая. Ни морщинки, ни прыщика. Как девушки это делают?

Наверное, спят по восемь часов, питаются одной морковкой и медитируют по утрам. Ага, как же.

Губы пухлые, как я люблю — чувственные, манящие. Пластика? Конечно, пластика. Но выполнена профессионально, без перебора. Красиво, чёрт возьми.

Смотрю на неё и думаю: сколько же денег вложено в эту красоту. Сколько часов в салонах, сколько уколов, сколько операций? И ведь работает — выглядит как произведение искусства.

Как будто смотришь на красивую куклу — восхищаешься мастерством создателя, но не более того.

— Надо было позвонить тебе раньше, – хохотнул, когда моя кукла потянулась к ремню джинсов.

Попробовала расстегнуть его, но я накрыл ее руку.

Ну не парковке же, с ума, что ли, все посходили.

— Оставим это на десерт.

Встал с водительского кресла, обошел машину кругом и галантно подал ей руку. Она вытянула длинные ноги, провел по ним взглядом. Потом облокотилась на меня и поднялась.

Это было эффектно. Не могу скрыть похотливую улыбку. Действительно, стоящая девушка. Десять из десяти. Мне не жалко.

Поднялись на второй этаж. Столик в вип-зале с видом на танцпол. Мой любимый. Музыка бьет по ушам, свет слепит глаза, но я всё равно не могу оторвать взгляд от происходящего внизу.

Есть в этих танцах что-то дикое. Как первобытные люди просто. Женщины — приманка, мужчины — охотники. Иногда наоборот.

Сам усмехнулся. Чаще всего наоборот. Охотницы как раз они, а мужчины беззащитные лани. Что за больные мысли в голове?

Официант принес моей спутнице очередной бокал мартини. Она сделала глоток и убежала на танцпол. Я еще раз оглядел глазам вип-зал. Ни одного знакомого лица. Где черти носят Антипина?

Поговорить с кем-то хочется. Повертел в руках телефон. Ай, ладно.

Недалеко от моего столика остановились две женщины. Смотрят вниз. Светские львицы на закате своей карьеры — ещё привлекательные, но уже не те хищницы, что раньше.

— Дочка Самойлова возвращается в город, слышала?

Сказала довольно громко, будто знала, что мне это тоже интересно. Я напрягся. Мысленно проклял орущую музыку.

Подавил желание подойти к ним, чтобы услышать отчетливее.

Превратился в большое ухо.

— Она же учится в Швейцарии, отправил папаша три года назад.

— Отчислили, — глубокомысленно ответила собеседница и тут же подтвердила свой вывод, — с такой мордашкой, вряд ли много мозгов. А деньги там не котируются.

— Да, она вроде закрутила роман с ректором, и теперь там страшный скандал.

Ой, все.

Хочется закатить глаза и послать всех на фиг.

Что за нелепые сплетни. Как у женщин получается говорить такую чушь с серьезным лицом?

Вот именно за это я и не люблю светские тусовки. Нет, даже не так. Я их ненавижу.

За сплетни, за яды, за постоянное измусоливание костей друг друга.

Моя рыжеволосая бестия вернулась за столик с раскрасневшимися от бурных танцев щеками. Волосы растрепались, глаза горят возбуждением.

Потрясающе.

— Макс, спасибо, что провел сюда, — запечатлела на моих губах долгий поцелуй, — подруги из универа умрут от зависти.

Достала телефон, сделала фото и выложила его в соцсеть. Подписала пост «Завидуйте, сучки».

Я поморщился. Почему-то неприятно. Не люблю, когда женщина ругается матом. Сразу минус бал этой рыжеволосой. Но девять из десяти — это тоже неплохо.

— Сколько тебе лет? — внимательно посмотрел на ее скульптурное взрослое лицо.

Даже не думал, что она может быть еще студенткой. Надо быть аккуратнее.

— 19, — захлопала ресницами и снова подалась ко мне, как будто случайно смахнув бретельку с плеча.

Я проследил за ее падением. Задержал взгляд на сосках, которые напряглись под тонким шёлком. Улыбнулся.

Чувствую себя котом, которому пообещали целую миску сметаны. Знакомая игра, предсказуемые ходы.

Пора убираться отсюда.

Взрослая в девятнадцать лет. Даже сомнений в этом нет. Опыт, цинизм, расчетливость — всё при ней.

А вот Лизу в ее двадцать я почему-то считаю маленькой и глупой. В чем же разница?

Да в том, что одной пришлось выживать, а другой всё досталось на блюдечке.

Этой приходится всего добиваться самой — телом, умом, если он есть. Ещё не знаю, но какая, в сущности, разница.

А единственная наследница Петра Самойлова родилась с золотой ложечкой во рту. Избалованная, капризная, привыкшая получать всё по щелчку пальцев. Такие, как она, не знают цену деньгам, не понимают, чего стоит труд.

Что может интересовать её в жизни?

Тусовки, светские выходы, глянцевые обложки. Иначе зачем собирать весь питерский бомонд на свой двадцатый день рождения? Повод покрасоваться, показать себя, потешить самолюбие.

Очередная избалованная принцесса, думающая, что мир вращается вокруг неё.

То, что Лиза именно такая, я понимаю отчётливо.

А вот то, что эта женщина прибавит мне головной боли в жизни, понимаю подсознательно.

Снова это свербящее чувство «не ходи туда, Макс».

Прям бесит до дрожи. Надо просто успокоиться.

Появлюсь на полчаса, поздороваюсь и уеду.

Точно, так и сделаю.

«И ни фига у тебя не получится»— знакомый внутренний голос, который пытается довести меня до инфаркта.

Глава 3. Беги, Макс, беги

Pov Макс

В итоге за целую неделю я так и не смог отвертеться от похода на вечеринку к Самойловым. Все отговорки, которые я придумывал, отец разбивал в пух и прах своей железной логикой.

В конце концов, он просто поставил меня перед фактом: «Ты придёшь, и точка».

Ну раз точка, то точка.

Почему бы в таком случае не выжать из этого вечера максимум возможного удовольствия. В конце концов, я всегда умел находить позитив даже в самых скучных событиях.

Не знаю еще как, но попробую.

Ближе к четырем часам я въехал на парковку, припарковал тачку, сбросил с капота упавший зеленый лист и пошел к дверям.

В отличие от прошлой субботы, сегодня здесь будут только богатые и знаменитые. Место закрыто на спецобслуживание для празднования дня рождения богатенькой девочки.

Всё как в лучших домах Лондона и Парижа: охрана на входе, официанты в безупречных костюмах, свечи вместо люстр. Подготовка идет полным ходом.

Гостей еще нет.

Я поднялся на второй этаж, дошел до комнаты с карточным столом. Разумеется, мой отец уже там. Не удивлен. Карты — это его тема.

Поздоровался, пожал руку его друзьям. Груздева реально рад видеть, шикарный мужик. Поражен тем, что он приехал из Москвы ради такого “важного” события. Петра Самойлова не видел лет сто. Помню смутно, но все же узнал.

— Максимильян, — усмехнулся он, — когда я последний раз тебя видел, ты был гораздо меньше. Прямо вот таким, — показал рукой где-то на уровне стола.

Я сделал вид, что это смешно.

И он продолжил, но на это раз обратился к отцу:

— А они знакомы с Лизой?

Я покачал головой, хотя меня об этом и не спрашивали.

А я действительно до сих пор не понимаю, почему наши пути никогда раньше не пересекались.

Жизни словно шли параллельными курсами.

Когда она родилась, мне было пять, а в семь я уехал учиться в закрытую школу. Когда я вернулся, то поступил в универ в Москве. Лиза окончила школу, а потом улетела в Швейцарию.

Получается, что мы ни разу не были в Питере в одно и то же время. До этого момента.

Странно, вам не кажется.

Как будто кто-то намеренно разводил нас в разные стороны, чтобы мы не встретились раньше времени.

Возможно, правильно и делал. Откуда эти нехорошие предчувствия?

— Я бы хотел поздравить виновницу торжества, — обратился я к присутствующим.

— Лиза, прихорашивается, вряд ли ты найдешь ее до начала вечера, — рассматривая свои карты, сказал Петр.

Но мне показалось, что он хмыкнул. Как будто сам не верил своим словам.

Просто показалось. Не будем об этом думать.

Я спустился. Глянул на часы. До официального старта фуршета еще целый час.

Сам до конца не понимаю, зачем приехал так рано. Скорее всего, планировал встретиться с ней до начала банкета, а потом слинять, сославшись на важные дела. И отца бы не обманул — познакомился же.

И вечер еще можно было бы спасти.

Рыжеволосая бестия каждый день пишет мне утренние послания с поцелуями. И со своими откровенными фотками.

Приятно получать такое по утрам. Тупо, конечно. Но действенно. Пожалуй, встречусь с ней еще разок. Сегодня даже.

Осматриваю зал с лестницы.

Клуб, который ещё вчера мелькал неоновыми огнями, каким-то волшебным образом преобразился из обычного танцпола в настоящую бальную залу.

Реально изменился до неузнаваемости. И все благодаря игре света. Всегда восхищался тем, как свет может изменить восприятие.

Стоп. Фокусируем зрение.

Улыбаюсь, помимо своей воли.

Худенькая женская фигурка. Невысокая официантка в белом фартуке. Очень даже мило. В голове всплывает старая эротическая фантазия. Улыбка невольно растягивается до ушей.

Она слишком далеко. Надо рассмотреть поближе.

Но все равно улыбаюсь, как идиот. Вообще, никакого контроля за собственным лицом. Да что со мной вообще.

Женщин я что ли красивых не видел.

Тянет. С невероятной силой.

Спускаюсь ниже, оборачивается.

Десять из десяти. Даже я бы сказал двадцать из десяти.

Не столько красива, сколько мила. Нереально мила. Как ангел просто, белокурый ангел.

Черт.

Еще раз оглядел девушку с ног до головы. Нелепое черное платье до колена, закатанные по локоть рукава, белый фартук и светлые волосы, стянутые заколкой.

Длинные волосы. Надо их срочно распустить. Будет еще лучше. Успеем.

— Очаровательна, — тупо говорю, подходя к ней.

Нет других слов. Реально нет. Забыл все. Разглядываю ее, как идиот.

Огромные глаза ярко-зеленого цвета, пухлые губы, курносый нос. Настоящий ангел. Без толики косметики или пластики. Так бывает?

Дрожь по телу.

Наивная, молодая. Глаза эти зеленые. Тридцать из десяти. Да какие там тридцать, все сто.

Мне такую срочно надо.

— Что вы сказали? — подняла на меня голову.

Улыбнулась, обнажив белые зубы. Пару раз моргнула длинными ресницами.

— Вы просто очаровательны, как зовут ангела? — спросил я, подходя еще ближе.

Чушь сморозил. Отследил, но остановить себя не успел. Мозг взял отгул без предупреждения.

Непроизвольно захватил пальцем золотистый локон, выбившийся из прически. Мягкий.

Вдохнуть запах хочу. Нежная нереально. Будто невесомая.

Даже пахнет как-то по-особенному.

Нет едкого запаха парфюма. Не понимаю, что вместо него. Но приятно.

Вдыхаю. Аж голова кружится.

«Отойди, Макс» и «даже не смотри в ее сторону».

Все тот же голос интуиции. Уже не шепчет, а вопит колоколами в моей голове.

Или это уже голос разума.

Не моего поля ягодка. Понимаю это. Но почему-то мне плевать. Впервые в жизни.

Посылаю и разум, и интуицию к черту.

— Давай я буду ангелом, мне нравится, — усмехнулась девушка от смороженной глупости.

— А меня зовут Макс, Макс Федоров.

Намеренно называю имя, чтобы увидеть ее реакцию. Хочу понять, читает ли журналы. Смотрит недоуменно. Не читает.

Как так то? Даже не знаю, радоваться этому или нет.

Это мой козырь, который позволяет произвести неизгладимое впечатление.

Журналисты любят брать у меня интервью. А потом печатать их по несколько раз, потому что я нравлюсь читателям. Фиг знает почему. Возможно, внешность тут тоже играет роль.

В одном таком меня сравнили с железным человеком. Заголовок звучал так:

Тот самый Макс Федоров, миллиардер, плейбой, филантроп!

Отец после этого целый год стебался надо мной и орал на весь офис секретарю:

— Тони Спаркса в мой кабинет, живо.

Смеялись все. Даже я.

Странно, что официантка никогда обо мне не слышала. Не может такого быть.

Или может. Смотрит на меня с интересом, но, похоже, и правда понятия не имеет, кто я.

Кажется, что оценивает. Странный взгляд.

Что-то в нем настораживает. Не смотрят на меня так женщины. Не так смотрят, точнее.