- -
- 100%
- +
Элора(Лора) — принцесса Элеонора, единственная дочь Верховного Канцлера. Обладает «магической хрупкостью» — её тело не выдерживает прямого воздействия магии. Виртуозно владеет парными кинжалами. Сбежала из дворца, чтобы поступить в Академию наездников на мантикорах под чужим именем. Прошла все испытания, связалась с мантикорой-изгоем Люцидором. Открыла в себе две Печати: Ледяную (контроль над холодом и воздухом) и Теневую (способность растворяться в тенях). В конце первой книги раскрыла свою личность отцу и получила от него задание шпионить за Академией, но вскоре узнала страшную правду о заговоре, в который замешаны высшие круги Протектората, и о предательстве Финна.
Люцидор— мантикора-изгой, которого Элора нашла раненным и связала с ним Зверодух. Изначально слабый и больной, со временем окреп, превратившись в могучего, царственного зверя с песчаной шерстью и зелёными глазами. У него есть небольшой физический изъян — одно крыло чуть менее гибкое, но он компенсирует это мастерством и связью с Элорой. Предан ей безгранично, чувствует её боль и страхи через связь, готов защищать ценой жизни.
Кейден— второгодник, помощник инструктора, наездник на огромной тёмно-бурой мантикоре по кличке Громовержец. Обладает Теневой Печатью, которая засекречена и используется для слежки за кадетами. Сначала казался главным врагом Элоры — холодный, надменный, постоянно придирался к ней и Люцидору. На деле оказался человеком, ищущим правду о гибели брата, которого убили свои же из-за того, что он узнал о запрещённых экспериментах. Вынужден был связаться с вивернами, чтобы получить ответы. В конце первой книги раскрылся Элоре как союзник, помог ей освоить Теневую Печать. Его мантикора Громовержец тяжело ранен в битве за Академию, но не смертельно.
Лира— первогодка, дочь пограничного лорда с севера. Сильная, надёжная, с холодным умом и стальным характером. Владеет мечом и щитом, её мантикора — бронзовая Аура. Стала лучшей подругой Элоры в Академии, единственная, кому Элора почти доверяет. Поддерживала её в самые тяжёлые моменты, сражалась плечом к плечу в битве за Академию. Ценит прямодушие и честность, не выносит лжи и предательства.
Рогар— первогодка, один из самых сильных физически кадетов. Грубый, самоуверенный, насмешливый, поначалу постоянно задирал Элору, считая её слабой. Его мантикора — золотоглазая Ирис, такая же агрессивная и мощная. После совместного прохождения испытаний и особенно после битвы за Академию, где Элора спасла ему жизнь, начал относиться к ней с уважением. В конце первой книги тяжело ранен, но выживает и обещает догнать Элору на практике.
Финн— низкорослый, вертлявый парень с острыми чертами лица и живым умом. Сирота, взятый в Академию как писец, картограф и «собиратель полезных сведений». Был другом и помощником Элоры, делился слухами и информацией. В конце первой книги раскрывается как предатель — он работал на заговорщиков, направлял Элору, следил за ней и докладывал. Исчез во время битвы за Академию, прихватив улики.
Келан— инструктор Академии, седовласый мужчина с лицом, высеченным из камня. Суровый, справедливый, требует абсолютной дисциплины. В конце первой книги узнаёт от Элоры правду о заговоре и о причастности Канцлера. Обещает помочь найти Финна и разобраться в происходящем.
Бык— инструктор по рукопашному бою, громадный детина с шеей толще головы. Грубый, требовательный, но честный. Выжил в битве за Академию.
Оррин— маг в серой мантии, преподаватель по магической поддержке и Печатям. Спокойный, методичный, рассказывал о классификации Печатей и рисках, связанных с ними.
Гаррет— третьекурсник, огромный красивый парень, но с отвратительным характером. На спарринге жестоко избил Элору, сломав ей два ребра. Символизирует тех, кто видит в ней только слабость.
Дейн— второгодник, друг Кейдена, наездник на серебристо-серой мантикоре. Знает о Кейдене всё, помогает ему в разведках и в борьбе с заговором. Надёжный, молчаливый, преданный.
Талия— третьекурсница, специалист по маскировке и скрытному наблюдению. Входила в отряд Кейдена в разведке к Стене. Её мантикора — песочная Рэн с тёмными крапинками.
Незнакомец— таинственный мужчина в плаще, который вывел Элору из боя через тайный ход и привёл в лабораторию Хельдана. Раскрыл ей часть правды о заговоре, но не назвал своего имени. Вероятно, связан с братом Кейдена или с сопротивлением.
Дариан— Верховный Канцлер Солнечного Протектората, отец Элоры. Узнал дочь во время визита в Академию. Оставил её учиться, но дал задание шпионить за Академией и искать предателя. В конце первой книги выясняется, что он причастен к финансированию экспериментов Хельдана, но масштаб его вины и степень осознания остаются неясными.
Вира— мантикора брата Кейдена, Тегана. Заражена чужой магией, содержится в изоляторе Академии как живое пособие для экспериментов. Кейден пытается её вылечить.
Хельдан— древний алхимик и маг, чьи запрещённые опыты по усилению Зверодуха стали основой для современных экспериментов. Умер столетия назад, но его методы продолжают использовать заговорщики.
Глава 1
Дорога до заставы «Каменная Челюсть» заняла три дня. Три дня полёта над выжженными землями, где даже весна не могла скрыть следы войны. Элора смотрела вниз на чёрные проплешины гари, на остовы сгоревших деревень, на редкие фигурки людей, которые, задрав головы, провожали их взглядами — испуганными, уставшими, полными надежды. Каждый такой взгляд был упрёком. Она летела мимо, а они оставались здесь, на земле, где смерть была неотъемлемой частью жизни.
Люцидор летел ровно, мощно, но Элора чувствовала его усталость. Его бок, рассечённый когтями виверны в битве за Академию, зажил, но шрам тянул при каждом взмахе крыла. Через связь приходило тихое, ровное спокойствие, он старался не передавать ей боль. Она же мысленно гладила его по воображаемой шерсти, и это простое движение, отточенное за месяцы, успокаивало их обоих.
Лира летела справа, её Аура, бронзовая и мощная, держалась ровно. Подруга была молчалива эти дни, что необычно для неё. После похорон, после прощания с Кейденом и Рогаром, она словно ушла в себя. Элора не задавала вопросов. Она знала: иногда молчание — единственный способ не сломаться.
На привалах они говорили мало. Разжигали костёр из сухих веток, грели воду, жевали сухой паёк. Однажды, когда луна скрылась за тучами и темнота стала непроглядной, Лира вдруг спросила:
- Ты думаешь, это когда-нибудь кончится?
Элора не сразу нашла ответ. Она смотрела в огонь, на языки пламени, лижущие почерневшие камни, и думала о том, что война — это такой же огонь. Его можно разжечь, можно потушить, но он оставляет после себя только пепел.
- Не знаю, — честно ответила она. — Но я хочу, чтобы кончилось.
Лира кивнула, и они снова замолчали.
Воспоминания о битве за Академию приходили по ночам. Элора видела Громовержца, падающего с неба, слышала крик Кейдена, чувствовала, как её кинжал входит в грудь Хранителя Гнёзд. А потом наступала тишина. И тысячи огней погребальных костров, освещающих ночное небо. Торбин, Вульф, Скай, десятки других — их лица мелькали перед глазами, и каждый раз она просыпалась с чувством, что не имеет права на покой. Она выжила, а они — нет. И она должна была сделать так, чтобы их смерть не была напрасной.
На третий день впереди показались горы.
Они были не такими, как около Академии — не величественными, не заснеженными, а чёрными, обугленными, словно кто-то гигантской рукой провёл огнём по их вершинам. Между ними, в глубокой расселине, и лежала застава. Элора всматривалась в серые скалы, пытаясь разглядеть крепость, но видела только редкие сторожевые башни, сложенные из грубого камня, и низкие, приземистые строения, вжавшиеся в склоны.
«Каменная Челюсть» получила своё название не случайно. Ущелье, в котором она располагалась, напоминало полуоткрытую пасть гигантского зверя — узкое, мрачное, с зубчатыми скалами, нависающими сверху. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом гари, пыли и чего-то кислого, металлического. Где-то далеко, за горами, пульсировала Стена — Элора чувствовала её магический гул даже на расстоянии. Боль в висках, знакомая и ненавистная, вернулась, напоминая о себе тупой, ноющей пульсацией.
- Не крепость, а дыра, — прокомментировала Лира, когда они снизились для посадки. В её голосе не было удивления, только усталая правда. — Похоже, нас не ждут.
Элора промолчала. Она уже видела, что творится на плацу — небольшой, вымощенной неровным камнем площадке перед главным зданием. Вместо чёткого строя — кучки людей в потрёпанной форме. Вместо выправки — вялые, опущенные плечи. Мантикоры, сидящие у стен, выглядели не лучше — худые, с тусклой шерстью, некоторые были перевязаны, другие носили следы старых, незаживающих ран.
Они приземлились, и сразу же к ним направилась женщина. Высокая, худая, с коротко стриженными тёмными волосами и лицом, изрезанным морщинами так глубоко, что они казались шрамами. Её форма была такой же потрёпанной, как и у остальных, но держалась она с достоинством, которое не могли сломить ни годы, ни война. На поясе — два коротких меча, на левом плече — знак коменданта заставы.
- Лора и Лира? — спросила она, окидывая их быстрым, оценивающим взглядом. В её глазах, серых и острых, не было тепла, но не было и враждебности. Только усталая, профессиональная настороженность. — Я Мораг. Комендант «Каменной Челюсти». Докладывайте.
Они представились, хотя Элора была уверена, что Мораг уже знает, кто они и откуда. Из Академии передали списки, распределения, характеристики. Женщина слушала, не перебивая, потом кивнула.
- Хорошо. Размещение в общих казармах. Паёк по расписанию. Первый патруль — завтра. Сегодня — освоиться, изучить местность, набраться сил. — Она помолчала, и в её голосе впервые прозвучала тень иронии. — Если, конечно, здесь можно набраться сил.
Она развернулась и пошла прочь, не дожидаясь вопросов. Элора переглянулась с подругой.
- Дружелюбно, — заметила та. — Прямо как в Академии.
- В Академии было лучше, — тихо сказала Элора, оглядываясь.
Потому что здесь, в отличие от Академии, не было иллюзий. Здесь война была не учебой, не разборами полётов и не лекциями о тактике. Она была в каждом камне, в каждой тени, в каждом взгляде.
Они повели мантикор в отведённые стойла. Те были вырублены прямо в скале — узкие, тёмные, с низкими сводами. Пахло сыростью, мочой и старой кровью. Элора, заходя внутрь, почувствовала, как Люцидор напрягся. Он не привык к таким условиям — в Академии питомники были просторными, светлыми, с магической вентиляцией. Здесь же воздух был спёртым, и даже магический фон, вечный спутник мантикор, казался каким-то болезненным и ослабленным.
- Прости, — прошептала она, гладя его по шее. — Придётся потерпеть.
Он лизнул её руку шершавым языком, и через связь пришло тепло, спокойствие, принятие. «Где ты, там и дом».
Элора прижалась лбом к его лбу, чувствуя, как к горлу подступает комок. Она не плакала после битвы. Ни разу. Даже на похоронах, когда Лира рыдала у неё на плече, а Рогар сидел, сжав кулаки так, что костяшки побелели, она не позволила себе сломаться. Теперь же, здесь, в этом сыром, тёмном стойле, где пахло смертью и безнадёжностью, она вдруг остро осознала, как сильно устала. Как ей не хватает Кейдена, который должен был быть здесь, рядом. Как она боится, что следующая битва станет последней для неё или для Люцидора.
- Ты как? — спросила Лира, появляясь в проходе. Её Аура уже была устроена, и подруга выглядела такой же измотанной, как и Элора.
- Держусь, — ответила она, отстраняясь от Люцидора. — А ты?
- Держусь. Пойдём, осмотримся. Нужно понять, где мы и что здесь вообще происходит.
Они вышли наружу. Плац, который сверху казался просто грязной площадкой, вблизи выглядел ещё хуже. Камни были в выбоинах, в некоторых местах виднелись тёмные, не смытые дождями пятна крови. У стен стояли люди. Не строем, не шеренгами — просто стояли, прислонившись к камням, курили, перебрасывались редкими словами. В их глазах не было того огня, который горел у кадетов Академии перед первым полётом. Только усталость. Бесконечная, выматывающая усталость людей, которые видели слишком много смертей и перестали верить, что когда-нибудь это кончится.
- Эй, новенькие! — окликнул их парень, сидящий на бочке у входа в казарму. Он был не старше их, с рыжими, давно не стрижеными волосами и лицом, покрытым мелкими шрамами. Его форма была перепачкана грязью, на руке — самодельная повязка, из-под которой сочилась кровь. — Из Академии, да? Первый раз на практике?
- Да, — ответила Элора, подходя ближе.
- Сочувствую, — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Вас хоть предупреждали, куда летите?
- Нам сказали — сектор «Клещи», — ответила Лира. — Застава «Каменная Челюсть».
- Сказали, — кивнул парень. — А про то, что здесь происходит, не сказали?
Они переглянулись.
- А что здесь происходит? — осторожно спросила Элора.
Парень посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.
- Здесь происходит то, что осталось от войны, — сказал он. — Три месяца назад это был передовой форпост. Полторы сотни наездников. — Он огляделся, и Элора заметила, как дрожат его руки. — Теперь нас сорок семь. Из них боеспособных — тридцать. А виверны прилетают каждую ночь. По несколько штук, но каждый раз кто-то не возвращается.
Он замолчал, и тишина стала тяжёлой, давящей. Элора смотрела на плац, на людей, которые, казалось, уже смирились с тем, что их конец близок. Она думала о том, что отец послал её сюда, не предупредив. Что Келан знал, но ничего не сказал. Что её первая практика — это не проверка навыков, а участие в мясорубке.
- Почему вы не отступили? — спросила Лира, и в её голосе прозвучала та же мысль.
Парень усмехнулся, и усмешка его была страшнее любых слов.
- А куда? За нами — деревни. Женщины, дети, старики. Если мы уйдём, виверны прорвутся. И тогда... — он не договорил, но они поняли.
Элора вспомнила чёрные проплешины на земле, которые видела с воздуха. Сгоревшие деревни, беженцев, бредущих по бездорожью. Война была не только здесь. Война была везде.
- Спасибо, — сказала она парню. — За правду.
- Правда здесь никому не нужна, — он пожал плечами. — Но вы спросили.
Они пошли дальше, обходя заставу. Всё здесь было пропитано войной — стены в выбоинах от когтей виверн, разбитые сторожевые башни, скудные запасы продовольствия, которые выдавали по строгим нормам. Люди смотрели на них с любопытством, но без надежды. Новенькие прибывали сюда редко, и те, кто прилетал, быстро понимали, что их ждёт.
Вечером они сидели в казарме — длинном, низком помещении с нарами в два яруса. Спать не хотелось. Элора сидела на своей койке, прижав колени к груди, и смотрела на тусклый светильник, висящий под потолком.
- Что думаешь? — тихо спросила Лира, сидя напротив.
- Думаю, что мы влипли, — так же тихо ответила Элора. — Но отступать некуда.
- Как и им, — Лира кивнула в сторону стены, за которой спали другие наездники. — Ты заметила? Они не ждут чуда. Они просто делают свою работу.
Элора кивнула. И в этом было что-то страшное и одновременно великое. Люди, которые потеряли надежду, но продолжали сражаться. Не за награды, не за славу, а просто потому, что за их спинами были те, кто не мог защитить себя сам.
- Кейден обещал прилететь, как только сможет, — сказала Элора. — Через неделю, может, через две.
- Дождёмся, — Лира усмехнулась, но усмешка вышла грустной. — Если доживём.
За окном завыл ветер, где-то далеко, за горами, пульсировала Стена. Элора закрыла глаза и попыталась настроиться на связь с Люцидором. Он спал, но чувствовал её тревогу и посылал успокаивающие импульсы.
Она улыбнулась в темноте и попыталась уснуть. Но сон не шёл. В голове крутились мысли о Кейдене, который остался в Академии с раненым Громовержцем. О Финне, который, возможно, уже здесь, в этих горах, или где-то совсем рядом. О правде, которую она должна найти, и о цене, которую придётся заплатить.
Война не спрашивает, готова ли ты. Она просто приходит. И у неё нет графика, нет правил, нет жалости. Элора знала это теперь лучше, чем кто-либо. И знала, что завтра, когда она впервые поднимется в небо над «Каменной Челюстью», всё может закончиться. Или только начаться.
Но она была готова. Или хотела верить, что готова. Потому что выбора у неё не было. Как и у всех, кто оказался здесь, на этой забытой богами и людьми заставе, где надежда умирала последней.
Глава 2
Первый патруль начался затемно.
Элора не спала почти всю ночь, ворочаясь на жёстких нарах, слушая, как ветер завывал в расщелинах скал, а где-то далеко, за горами, пульсировала Стена. Люцидор, чувствуя её тревогу, через связь посылал успокаивающие волны — ровные, тёплые, как дыхание. Но они не помогали. Мыслилезли в голову одна за другой: о Финне, который, возможно, уже здесь, в этих горах; о Кейдене, оставшемся в Академии с раненым Громовержцем; о том, что ждёт её сегодня, когда она снова поднимется в небо над «Каменной Челюстью».
Когда за тонкой стеной раздались голоса, она уже была на ногах.
Лира спала, свернувшись калачиком, её лицо во сне было беззащитным, почти детским. Элора не стала её будить — время ещё было. Она накинула куртку, проверила кинжалы на поясе и выскользнула наружу.
Рассвет только занимался. Небо на востоке серело, постепенно наливаясь бледным, холодным светом. Скалы вокруг заставы казались чёрными, угольными. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом гари, пыли и металла. Где-то там, за горами, невидимая, но ощутимая каждой клеткой, пульсировала Стена.
Люцидор уже ждал её у стойла. Он поднял голову, когда она подошла, и ткнулся носом в её плечо. Через связь пришло чувство — не вопрос, не тревога, а простое присутствие. Он словно говорил: «Ты не одна. Я с тобой».
- Знаю, — прошептала она, обнимая его за шею. — Знаю.
Она принялась седлать его, работая быстро и привычно, как делала это сотни раз в Академии. Но здесь, в этом сыром, тёмном стойле, где пахло мочой, кровью и безнадёжностью, даже привычные движения казались чужими. Люцидор стоял смирно, но Элора чувствовала, как он напряжён, как его ноздри ловят запахи, которые он не мог понять, а магический фон, тяжёлый и чужой, давил на них обоих.
- Лора.
Она обернулась. В дверях стоял Кор — заместитель коменданта, которого Мораг приставила к ним на первый патруль. Он был невысоким, коренастым, с лицом, обветренным до такой степени, что кожа на скулах трескалась и шелушилась. Его мантикора, серая, с тёмными отметинами на боках, ждала снаружи. Звали её Ветра.
- Готова? — спросил он без лишних слов.
- Да.
Он кивнул и вышел. Элора закончила последние приготовления, повела Люцидора наружу. Лира уже была там, сидя в седле Ауры, её лицо было сосредоточенным, но спокойным. Они обменялись взглядами — и этого было достаточно.
Кор поднялся в воздух первым, его Ветра взмыла с места мощно, почти без разбега. Элора и Лира последовали за ним. Элора в последний раз оглянулась на заставу — маленькую, серую, вжатую в скалы. Каменная Челюсть. Место, где люди умирали, чтобы другие могли жить.
Она отвернулась и посмотрела вперёд, туда, где за горами ждала Стена. Ждала правда. Ждала война. И она была готова встретить её. Потому что отступать было некуда. Потому что за её спиной были те, кто не мог защитить себя сам. Потому что она — принцесса, наездница, воин. И она не сломается. Никогда.
Небо над «Каменной Челюстью» было не таким, как над Академией. Здесь оно казалось ниже, тяжелее, будто налитое свинцом. Ветер дул с гор, холодный, сухой. Скалы тянулись внизу бесконечной грядой, чёрные, обугленные, с редкими зелёными вкраплениями там, где вода всё же находила путь сквозь камень.
Кор вёл их на восток, вдоль ущелья, постепенно набирая высоту. Элора держалась чуть позади и справа, как учили, и старалась запоминать каждый поворот, каждую скалу, каждую расщелину, где могла спрятаться засада. Люцидор летел ровно, его крылья работали мощно, но Элора чувствовала, как он экономит силы — здесь, на границе, каждый взмах мог стать последним.
Они летели молча. Кор не объяснял маршрут, не давал команд — только изредка подавал сигналы рукой: снизиться, подняться, обогнуть скалу. Элора подчинялась, стараясь не думать о том, что её жизнь сейчас целиком зависит от этого незнакомого человека.
Через час они начали снижаться. Внизу, в узкой расщелине между скал, Элора увидела нечто, что заставило её сердце пропустить удар. Лагерь.
Не военный. Не укреплённый. Просто десяток палаток, натянутых между скальными выступами, несколько костров, дым от которых тянулся вверх тонкими, едва заметными струйками. Люди. Женщины, дети, несколько мужчин с усталыми, измождёнными лицами.
Кор приземлился на небольшой площадке в сотне метров от лагеря. Элора и Лира опустились рядом.
- Что это? — спросила Лира, не скрывая удивления. — Беженцы?
- Не совсем, — ответил Кор, спешиваясь. — Это те, кто живёт здесь. Уже давно.
Он повёл их к лагерю пешком, оставив мантикор на площадке. Люцидор проводил её тревожным взглядом, но остался. «Я рядом», — послала она ему, и он успокоился.
Люди в лагере не выказали страха, когда увидели их. Наоборот — несколько женщин подошли ближе, с любопытством разглядывая новеньких. Дети, грязные, худые, с огромными глазами на бледных лицах, жались к материнским юбкам, но не убегали. Один мальчик, лет семи, осмелел и подошёл к Элоре, протягивая руку к её кинжалу.
- Не трожь, — негромко сказал Кор, и мальчик отдёрнул руку, но не убежал. — Это наши, — кивнул он на Элору и Лиру. — Из Академии.
Женщины переглянулись, и одна из них, самая старая, с лицом, изрезанным морщинами, покачала головой.
- Молодые совсем. Им бы жить да жить, а их сюда...
- Сами выбрали, — коротко бросил Кор. Он повернулся к Элоре. — Здесь люди живут уже годами. Между нашими постами и землями виверн. Ни те, ни другие их не трогают. Серая зона.
Элора смотрела на детей, на женщин, на старика, который сидел у костра и чинил сеть. Они не выглядели напуганными. Не выглядели как люди, живущие на линии фронта. Они выглядели как те, кто научился выживать там, где другие гибли.
- Но как? — спросила Лира. — Почему виверны их не трогают?
Кор усмехнулся, и усмешка его была горькой.
- А зачем им их трогать? Они не воины. Не угроза. И иногда... иногда они меняют шкуры на хлеб. Или помогают раненых переправить.
Элора не сразу поняла, о чём он. А когда поняла, по спине пробежал холодок.
- Контрабанда, — сказала она. — Вы торгуете с вивернами.
Кор посмотрел на неё, и в его глазах не было ни стыда, ни оправдания. Только усталая правда.
- А ты как думала, девочка? Мы тут уже три года. Сначала оружие кончилось, потом еда. Нам присылали помощь раз в полгода, и половину разворовывали по дороге. А виверны... они тоже хотят есть. Им нужны лекарства, инструменты, ткани. Многим по ту сторону не нужна война. Так же, как и нам.
Он махнул рукой в сторону ущелья, где за скалами угадывалась Стена.
- Мы заключили перемирие. Негласное. Они не летают над нашими деревнями, мы не охотимся на их детёнышей. Обмениваемся товарами. Иногда... помогаем друг другу.
- А если узнают? — спросила Лира. — В Академии? В Совете?
- Узнают, — спокойно сказал Кор. — И тогда нас казнят за измену. Или отправят на передовую умирать. А пока... пока мы живы. И те, кто за нашими спинами, тоже живы.
Он помолчал, потом кивнул на ущелье.
- Пойдёмте. Я покажу вам границу. Настоящую.
Они снова взлетели, но теперь Кор вёл их не вдоль скал, а прямо к Стене.
Элора чувствовала её приближение за несколько километров. Магический гул, который в Академии был далёким, фоновым, здесь становился всё громче, всё навязчивее. Боль в висках, знакомая и ненавистная, вернулась с новой силой. Она стиснула зубы и постаралась не думать о ней. Люцидор через связь передал волну тревоги, но она успокоила его.
Стена возникла внезапно. Одна секунда — и впереди только скалы, туман, серое небо. Другая — и воздух перед ними начал дрожать, переливаться лиловыми, зелёными, чёрными цветами. Это не было «стеной» в привычном смысле. Это была полоса искажённой реальности, которая тянулась от земли до неба, пульсируя, дыша, живя своей, чужой жизнью.
Кор снизился и повёл их вдоль границы, на высоте не более двадцати метров. Элора видела, как магия Стены лижет камни, оставляя на них странные, светящиеся узоры. Воздух здесь был тяжёлым, почти осязаемым, и каждый вдох давался с трудом.