Призвание - Ведьма, или Ведьмины Байки

В те времена, когда корни Великого Дуба оплетали землю, а его крона держала небесный свод, родилась на свете девочка. Слабенькая и хворая. Мать и бабка не отходили от ее колыбели, выхаживая ребенка. Но местная знахарка уверяла, что девочка не выживет.

В ту пору мимо их деревни проезжала ведьма. Она была седа как лунь и слепа как крот. Односельчане поговаривали, что она ищет себе преемницу, и прятали девочек всех возрастов по домам.

Но прослышала старуха о хворой и больной малышке и сама постучала в дом Василены и Олега. Те, услышав, что ведьма может помочь их ребенку, пустили ее в дом.

Осмотрев девочку, старуха заключила:

- Твоя дочь – чаровница, Василена. И сила ее настолько велика, что детское тело не может с ней справиться. Она умрет.

Женщина схватилась за сердце и зарыдала. Олег, стоящий рядом с женой, обнял ее и спросил у ведьмы:

- Ты можешь ей помочь, ведьма?

И повисло молчание, которое изредка нарушали кряхтения малышки в колыбели. Родители ждали ответа, ведьма делала вид, что думала.

- Я дам вам выбор, - начала ведьма. – Вы можете ничего не делать, и ваша дочь умрет через несколько дней. Или я могу забрать ее с собой. Тогда девочка выживет.

Мать зарыдала пуще прежнего. Оба эти варианта для нее были равноценны.

- Но есть и еще один вариант, - дала надежду старая. – Я заблокирую ее силу ровно на восемь лет. А через восемь лет вернусь за ней, и вы ее отпустите со мной.

Восемь лет – лучше, чем ничего. И родители малышки согласились. Весь оставшийся день и всю ночь ведьма оставалась у кроватки девочки, не пила и не ела, все читала заговоры, да жгла травы, а на утро села на свою лошадь, которая была так же стара, как и ее наездница, и уехала, не сказав ни слова.

А девочка быстро пошла на поправку, прибавила в весе, на ее щеках заиграл здоровый румянец. Мать звала ее ясным солнышком – Ясна.

Обещание, данное у колыбели больного ребенка ведьме, не отпускало женщину ни на один день. Шли годы, приближая день разлуки. И Василена, и Олег стали готовиться к скорому приезду старухи, но не теряли надежды, что она за прошедшие восемь лет сгинула, и ее прибрал в свое царство Симаргл.

- Давай уедем, Олег, - все чаще просила Василена.

Но что-то останавливало мужчину, не позволяло сорваться с нажитого места и начать все сначала подальше от дома.

Ясна росла жизнерадостным, но очень серьезным ребенком. Глаза ее поначалу пугали жителей деревни. С отъездом старухи они поменяли цвет с почти черного на светло-серый. И столько в ее взгляде было понимания и мудрости, что взрослые порой сторонились ее.

А за год до восьмых именин Ясны в семье появился розовощекий малыш – брат Ясны, Микола. Он был полной противоположностью сестры. Его веселый смех почти с самого рождения наполнил дом, и мать нашла в нем отдушину, смирившись со скорым отъездом дочери.

Накануне назначенного ведьмой дня, она вошла в деревню, держа под узду свою старую лошаденку. Слух о появлении старухи разнесся очень быстро, и улицы в тот же миг опустели. Лишь Василена и Олег вышли на крыльцо на встречу ведьме.

- У нас есть еще один день, - вместо приветствия начала Василена.

- Что изменится за этот день, женщина? – проскрипела старуха.

За эти восемь лет еще больше морщин появилось на ее лице. Кожа обтягивала череп так плотно, словно старуха стала высыхать еще при жизни, волосы поредели, но все также были распущенны и спускались на плечи белыми лентами.

- Она моя дочь, - со слезами на глазах попыталась вразумить ведьму безутешная мать.

- Ты не сможешь воспитать ее. Я лишь отсрочила момент ее смерти. Если она не уедет со мной, то умрет.

Ни одной эмоции не проскользнуло на лице старой ведьмы. Она лишь констатировала факт, словно говорила не о человеке, а о бездушной кукле.

Василена не нашлась, что возразить на это, да и не успела – на пороге за ее спиной появилась Ясна.

- Матушка, я готова.

В руках она держала небольшой узелок, а сама была одета в чистое платье, густые черные волосы, заплетенные в косу, лежали на плече. Ясна смотрела на родителей чистыми и умными глазами, словно готовилась к этому моменту всю свою короткую жизнь.

Отец подхватил дочь на руки, крепко прижав к своей груди. С другой стороны подошла мать и прильнула к спине девочки, обхватив руками тело своего ребенка. Рыдания Василены рвали душу ее мужу, но Ясна оставалась спокойна.

Скрипучее покашливание прервало родственное прощание. Олег опустил дочь на землю и обнял за плечи жену. Ясна же пошла в сторону старухи. Та на удивление легко подняла девочку на руки и усадила в седло, взяла лошадь под узды и направилась по дороге на выход из деревни.

Обернувшись, Ясна помахала рукой родителям, которые долго еще стояли на крыльце, смотря в том направлении, где в лесу скрылась их дочь. Лишь, когда девочка потеряла родителей из поля зрения, из ее огромных серых глаз скатилась одинокая слеза.

- Не плачь, милая, - успокаивала ее ведьма. – Если пожелаешь, то сможешь к ним вернуться. Но ты этого не захочешь…

Весь оставшийся день и всю ночь шагала старуха без устали по проселочным дорогам, все больше увеличивая расстояние между Ясной и родителями. Иногда она заговаривала с ней, но по большей части весь путь прошел в молчании.

Утром второго дня, когда глаза девочки слипались от усталости, прямо посреди леса показалась одинокая хижина. Из трубы на крыше приветственно шел дым, а запахи еды разносились на всю округу. Сам дом был небольшим, но добротным. В окнах показалась чья-то фигура.

На встречу путницам из дома вышла стройная девушка на вид не старше двадцати лет. Ее нельзя было назвать красавицей, но улыбка, озаряющая лицо, делала ее очень милой. Хотелось улыбаться ей в ответ.

- Ты быстро вернулась, Даная, - прозвучал ее мелодичный голос, когда путницы приблизились к дому.

- Знакомься, Зара. Это – Ясна, - вместо ответа девушке представила ведьма девочку.

Ясну приняли очень тепло. Многое объяснили и рассказали. Так девочка в свои восемь лет узнала, что она является чаровницей – ведьмой, наделенной силой с самого рождения, а не получившей ее по наследству. Рассказала ей Даная и то, что впереди Ясну ждет десятилетнее обучение, и отказаться от этой силы она не может. Иначе та ее просто убьет.

Девочка приняла такое известие стойко и без слез, удивив обеих женщин. Зара – ученица Данаи, и скоро ее обучение будет закончено. Она покинет скромную лесную хижину и отправится своим путем.

Потекли годы, которые были наполнены знаниями про травы и заговоры, различных существ добрых и злых., чаровницам были доступны и различные заклинания призыва животных и многое другое.

Как и предсказала в самом начале Даная, желание вернуться в отчий дом с каждым годом сходило на нет, воспоминания о доме стирались, вытесняемые новой жизнью и знаниями.

На последнем году обучения Ясну ждал своего рода экзамен, на котором она должна была показать своей учительнице, чему научилась.

- Ясна, - позвала Даная девушку, стоя на крыльце.

Черноволосая красавица со светло-серыми, почти белыми, глазами, чистившая лошадей, подошла к наставнице и слегка поклонилась в знак уважения.

- В Лишнягах нечисть завелась. Готовь лошадей.

- Я тоже еду? – удивилась Ясна.

- Ты и едешь. А я с тобой за компанию, - хитро улыбнулась ведьма.

За прошедшие девять лет Даная стала похожа на высушенный абрикос, но она была все так же сильна духом и телом.

Две наездницы уже спустя полчаса тронулись от дома в сторону небольшой деревни в двух днях пути от их дома.

Шишига

Лишняги – ничем не примечательная деревня, насчитывающая около тридцати домов, стояла последи поля, вдали от леса, окруженная с разных сторон рекой, которая при весеннем разливе доставляла много неприятностей жителям. Но никто из местных и подумать не желал, чтоб покинуть нажитое место, где испокон веков жили родители и родители родителей. Местный люд привык бороться с погодой и стойко стоял перед лицом природы.

С недавних пор стали ходить среди местных слухи о нечисти, которая завелась в разливе реки недалеко от деревни. Жители стали пропадать. Сначала мальчонка Анисии ушел купаться и не вернулся. Утонуть – дело не хитрое, да и часто такое бывает, когда дети без присмотра остаются. Да вот только тело не нашли, словно сгинул он. Мужики, собравшись вместе, прочесали реку вниз по течению, которое, к слову сказать, было не сильным, и отнести далеко мальчика не могло.

Через пару дней пропал Игнат-староста. Пошел жену встречать, которая в соседней деревне у родственников гостила, да сгинул. Были и другие случаи.

Когда народ понял, что дело не чисто, решено было звать ведьму на помощь. По всему Ясногорью от больших город до малых сел были выставлены специальные ящики. Считалось, что опущенный в него призыв о помощи быстро дойдет до ближайшей ведьмы. Но никто не знал, как эти ящики устроены, и кем установлены.

И вот на закате пятого дня с момента, как в ящик опустили послание, в деревушку въехали две ведьмы. Даная, не смотря на возраст, держалась в седле прямо и уверено, правя своим старым мерином одной рукой. Ясна с интересом рассматривала все в округе, не часто ей доводилось покидать дом старой наставницы.

На встречу женщинам вышел грузный мужчина. Волосы его были тронуты сединой, но борода, отросшая до могучей груди, все еще была черной, словно вороново крыло. Голубые глаза смотрели с опаской, но в то же время и с почтением.

- Приветствую вас в Лишнягах, - с поклоном приветствовал мужчина.

Было заметно, как интересно ему рассмотреть всадниц тщательнее, но страх не позволял задерживать взгляд на них долго.

- Наши покои готовы? – спросила вместо приветствия Даная.

- Госпожа, мы ждали только одну ведающую. Для одной и приготовили. Но мы быстро все исправим. Пожалуйте за мной.

Мужик развернулся и чуть не бегом помчался по направлению к самому большому дому. Одноэтажный, с резными ставнями и узорами на крышах, высоким деревянным крыльцом с перилами, с распахнутыми настежь дверями, дом ждал своих гостей.

Мужик, встретивший ведьм, взял под узду их лошадей и терпеливо ждал, когда женщины спешатся. Напуганный мальчонка выбежал из-за угла дома и увел лошадей, получив напутствие от Данаи:

- Заботься о них хорошо.

Мальчик лишь отчаянно закивал головой в ответ. Ведьмы же ступили на порог, поклонившись в знак приветствия и почтения к домовому этого дома.

В трапезной был уже накрыт стол, на котором было все, чего только душа желала от солений до пареных кореньев и тушеного мяса.

- Госпожи, ваши комнаты прямо тут, - показал рукой мужчина налево, где рядом располагались две комнаты, похожие одна на другую словно близнецы.

Ясна подивилась обилию света и красок в своей комнате. Два широких окна, выходившие видом на поле позади дома, украшены тонкими занавесками. Кровать могла спокойно разместить на себе трех женщин комплекции Ясны. Шкаф для одежды был настолько хорошо отполирован, что блестел в лучах заходящего солнца, лучи которого падали в окна.

Оставив свою сумку со сменной одеждой и самым необходимым набором трав, Ясна вышла в трапезную, где за столом уже сидела Даная. Компанию ей составил тот же мужчина и женщина с сединой в волосах. Ясне подумалось, что это его жена.

- Рассказывайте.

Дождавшись, когда Ясна сядет на свое место, Даная стала без стеснения накладывать яства на свою тарелку. Девушка не отставала. Не известно с чем им предстоит столкнуться, и силы могут пригодиться.

- Меня зовут Митяй, а это моя жена Марфа, - начал хозяин дома, не притронувшийся к еде. – Староста я совсем недавно. С того момента, как неделю назад предыдущий сгинул…

Митяй говорил долго, старался во всех подробностях описать всех пропавших, когда и куда они ходили. Оказалось, что в общей сложности деревня за последние десять дней не досчиталась трех детей, двух женщин и с пяток мужиков. Все пропавшие так или иначе ходили на реку. Кто-то купаться, другие постирать, а кто-то просто проходил мимо.

В какой-то момент Ясна поймала себя на том, что еда в тарелке давно остыла, а сама она во все глаза смотрит на старосту и слушает все, что он говорит. А вот Даная, наоборот, ни в чем себе не отказывала, но Ясна была уверена, что старая ведьма не упустила ни слова. А еще вероятнее, что у нее даже есть мысли о том, кто же принялся в Лишнягах людей изводить.

Стоило только Митяю закончить свой рассказ, Даная отложила ложку в сторону и вцепилась взглядом в Ясну.

- Что думаешь, Ясна?

Девушка растерялась. Она-то думала, что будет смотреть как работает ее наставница, а тут нечто другое. Мысли у девушки и впрямь были, но уж больно много и ничего четкого.

- Водяница не стала бы изводить жителей. Может быть, русалка? – сделала она предположение.

- Ну, подтверди или опровергни, - с легким кивком указала наставница на семейную пару.

Намек был более чем прозрачный. Ведьма подсказывала, что именно Ясна должна продолжить задавать вопросы.

- Утопленницы бывали до того, как жители стали пропадать?

Митяй и Марфа призадумались, но ответили отрицательно. На удивление последние несколько лет никто не топился, и даже попыток таких не было.

- Тогда может быть лоскотухи? – пробормотала Ясна себе под нос и спросила уже хозяев:

- Люди пропадают ночью?

- Дак и днем бывало.

Значит, не лоскутихи. Эти-то только ночами жертв в воду утаскивали.

- Шишига… Девочки. Девочки умирали сразу после родов, которым еще имя дать не успели?

Митяй молчал, а вот Марфа вскрикнула и прикрыла рот рукой. Глаза женщины были испуганными.

- У Аси, - начала она. – Повитуха рассказывала, что девочка только на свет уродилась, так вздохнула один раз и испустила дух.

- Когда это было? – спросила Ясна.

- Да аккурат за неделю до того, как люди пропадать стали.

Наставница явно была довольна тем, что ученица сама догадалась о происходящем в округе, без ее подсказов и помощи. Ясна посмотрела на нее довольными глазами, ожидая похвалы, но вместо нее Даная спросила:

- Чего ты на меня смотришь? Давай сама, девочка.

Хозяева дома смотрели на ведьм. Митяй возьми да спроси, то ли со страху, то ли сдуру:

- Госпожа ведьма, а может вы сами? Видно же, что ученица ваша только руку набивает.

Брови Данаи устрашающе свелись к переносице, взгляд черных глаз стал жестким, ледяным. Марфа дергала мужа за руку, явно пытаясь вразумить.

- Уж не хочешь ли ты сказать, староста, что я плохо ее учу?

- Что вы, госпожа! – перепугался мужик. – Бес попутал такое ляпнуть! Простите великодушно.

Ясна посмеивалась в кулачок. Сколько бы Даная не делала вид, что она такая суровая ведьма, что при одном косом взгляде проклянет иль того хуже, но бабкой она была доброй, никогда никого не обидит и постарается всем помочь.

- Смотри у меня, Митяй! Больше такой оплошности не спущу!

Путь до Лишняг был долгий, а ужин сытный, потому ведьмы ушли отдыхать в отведенные им комнаты, оставив хозяев убирать со стола, да перешептываться, обсуждая старуху и ее ученицу.

Еще до того, как солнце взошло над горизонтом, лишь окрасив далекими лучами небосвод, Ясна и Даная шли по просыпающейся деревне в сторону заводи, где так любили купаться местные, и где чаще всего они и пропадали.

Илистый берег, заросший камышом, ничем не выдавал присутствие нечисти, но если присмотреться, то можно заметить примятый камыш, в котором шишига любила спать или выжидать очередного зазевавшегося прохожего.

- Что думаешь делать? – спросила у Ясны Даная.

- Можно с лесным хозяином попробовать договориться, но если не получится, то деревня получит двух злых духов, а нам в два раза больше работы.

Наставница кивала каждому слову молодой ведьмы. А Ясна продолжала:

- Верно будет сжечь нечисть и дело с концом.

- Силенок хватит? – хмыкнула Даная.

- Попробовать стоит.

На том и порешили. Обойдя берег еще раз, Ясна присмотрела широкий плоский камень, одной своей половиной уходящий в воду – место, которое шишиге должно нравиться. Нужно только дождаться, когда она выйдет расчесать свои волосы.

Жечь нечисть – дело сложное и требующее много сил. Потому Ясна прошла вдоль берега, набрала сухого хвороста и разложила его вокруг того самого камня. Если ее предположения верны, то нужно только дождаться, когда шишига вылезет из воды, прочитать заговор, да поджечь хворост.

Когда ведьмы вернулись в деревню, жизнь в ней кипела. Бабы сновали по улице с ведрами, натаскивая воды в дом из ближайшего колодца, или с вилами собирались на сенокос. Мужики кололи дрова, чистили хлева. При приближении ведьм каждый из жителей останавливался, почтительно кланялся и приветствовал. Ясна и Даная же просто шли в перед, не отвечая никому.

В доме хозяйка Марфа уже накрыла на стол. Самой ее нигде не было видно. Молоко, пироги, творог – стол снова ломился от разнообразия еды.

- До вечера делать нечего. Отдыхай. Когда еще выдастся такой момент, - сказала Даная, скрываясь за дверью в свою комнату.

Ясна, выросшая в хижине в лесу, вдали от людей, редко посещала со старшей наставницей ближайшие деревни. И сейчас тратить время на праздный отдых она не собиралась.

Выпорхнув за дверь, она вдохнула свежий утренний воздух полной грудью, ощущая себя свободной. Ясне было интересно все. И как жители деревни сено сушили, и как дрова кололи. Она шла по широкой улице, прислушиваясь к разговорам, коих было не много, потому что все затихало при ее приближении. Даже дети, играющие во дворах, замолкали, завидев ведьму.

Но один разговор привлек ее внимание. Женщина жаловалась на недойную корову, списывая это на приезд ведьм. Не только добра ждали от них, но люди верили и в то, что в бедах, которые случаются, тоже виноваты ведьмы.

Женщина стояла за углом сарая и не видела приближения Ясны.

- Негоже ведьм обвинять в том, в чем сама виновата, - пожурила она беззлобно женщину.

Та от неожиданности подпрыгнула и рухнула на колени:

- Простите, госпожа! Бес попутал такое сказать!

По натуре своей Ясна была не злобливая, а потому просто сказала:

- Веди меня к своей животине. Посмотрим, что с ней.

С опаской и нежеланием баба повела ведьму в хлев, где понуро стояла бело-черная корова. Один рог у нее был сломан, второй завивался ко лбу.

- Кто животине рог сломал?

- Дак сама она. В заборе застряла, а выбраться не смогла.

Не поверив на слово, Ясна подошла к буренке и приложила хрупкую руку к ее лбу.

- Ну, что ты, милая? – ласково заговорила она с животным, прислушиваясь к своим и ее ощущениям.

Неожиданно у ведьмы закололо в боку, а в животе накатила такая тяжесть, что дышать стало тяжело и во рту пересохло. Но стоило убрать руку, все, как рукой сняло.

- Что ж ты корову свою так не любишь, хозяйка? – разозлилась Ясна. – Воды неси. Да побольше.

Баба с перепугу лишь головой закивала, да убежала. А вернулась через несколько минут с двумя полными ведрами воды, которые сразу поставила перед животиной.

Ясна прошептала заговор над водой, чтоб буренка быстрее в себя пришла, да отправилась на выход.

- Госпожа ведьма, а что не так-то было?

- Поить надо чаще. Особенно в такую погоду.

- Как же это…, - начала было женщина. А потом, словно вспомнив что-то, заругалась. – Ах он негодник! Ну погоди у меня! Простите, госпожа ведьма. Сын должен был поить скотину, но видать позабыл. Я накажу его.

Махнув на бабу рукой, Ясна ее оставила в хлеву, да пошла гулять по деревне и окрестностям.

Вернулась она в дом, приютивший их, уже ближе к ужину. Солнце еще стояло высоко, было время подкрепиться не спеша.

- Не усидела все-таки? – пожурила ее Даная.

- Так бока все отлежать можно, если столько отдыхать и не двигаться.

- Времени мало остается, поторапливайся.

Ясна быстро перекусила. Стол снова был накрыт, но хозяев снова не было за ним. Скоро начнет смеркаться. Пора заканчивать с этим делом.

Уже знакомой дорогой двинулись ведьмы к заводи, но остановились подальше, спрятавшись за кустарником. Камень, присмотренный Ясной еще утром, пока пустовал.

- Может и не придет сегодня, - прошептала Ясна.

- Значит, придем завтра, - пожала плечами Даная.

Минуты ожидания текли медленно, словно воды той самой реки, у которой затаились ведьмы. Сумерки становились все гуще, когда послышался всплеск. Это могла быть и обычная рыбеха, но Ясна напрягла глаза, чтоб не упустить ничего в сгущающейся темноте.

Сначала из воды появилась голова. Сморщенная, маленькая, с почти круглыми глазами, окруженными морщинами. Шишига осмотрелась по сторонам, и не заметив никого постороннего, подплыла к камню.

Закинув на него свои сучковатые руки, она подтянулась, и из воды теперь показалось все тело полностью. Шишига оказалась горбатой, с большим животом и такими же, как и руки, суковатыми ножками.

Сев на камне, существо принялось длинными пальцами расчесывать свои спутанные редкие волосы, шипя и повизгивая, когда они застревали в спутанных мокрых колтунах.

- Действовать будешь? Или так и продолжишь пялиться на нее? – прошипела Даная.

Ясна, как завороженная смотрела на шишигу. Жалости она не испытывала, лишь интерес. Но Даная права, время тянуть не стоит. Если шишига поймет, что за ней охотятся, то может обозлиться, и тогда жителям несдобровать.

Зашептав заговор себе под нос, Ясна сложила замысловатый символ пальцами, образуя переплетенные треугольники, и направила в него свою силу. Искорка разгорелась внутри символа и тонким лучом ударила прямо в хворост, разложенный вокруг камня.

Существо внутри огненного круга вскочило на тонкие ножки, завертелось, заверещало, но преодолеть бушующую огненную стену не могло. Все, о чем думала Ясна в этот момент, сводилось к тому, что нельзя опускать силу, нельзя позволить пламени потухнуть. Иначе нечисть выберется. Держать. Сколько бы сил на это ни ушло.

Постепенно крики стали затихать, превратившись сначала в стоны, а потом и вовсе наступила оглушающая тишина, изредка нарушаемая кваканьем лягушек в речной заводи.

- Не отпускай пока, - подсказывала Даная.

Ясна и сама помнила рассказы наставницы о том, что нечисть очень изворотлива и хитра. И даже превозмогая боль, шишига могла притворяться мертвой.

Даная поднялась с земли и пошла к бурному костру, который полыхал так же сильно, как и вначале.

На камне лежало то, что осталось от шишиги – горстка пепла, которая разнесется по округе утренним ветерком.

- Молодец, Ясна, - похвалила ученицу Даная. – Утром можно трогаться домой.

Не сказать, что Ясна была счастлива такому исходу. Она бы предпочла пожить среди людей еще немного, а не проводить дни в глухом лесу, но делать было нечего. Таково ее призвание. Призвание – ведьма.

Дрекавак

Близилась осень. Проселочные дороги размывало затяжными ливнями, добираться за продуктами в ближайшую деревню стало сложно. Потому Ясна и Даная делали запасы на случай долгих осенних дождей и последующих снежных дней, когда выбраться из леса будет сложно.

- Не терпится сбежать от бабки? – ворчала Даная, сидя в седле.

Ее старый мерин спотыкался, чавкая копытами по грязи. Кобылка Ясны бежала резво впереди, словно не ощущая слякоти под ногами.

- Да какая же ты бабка, Даная? – звонко рассмеялась девушка. – Ты фору дашь многим молодым.

- Это не отменяет моего вопроса.

- Сбежать не хочу. Но самостоятельности очень хочется, - призналась Ясна.

- Самостоятельности… молоко на губах еще не обсохло, а все туда же.

Ясна, привыкшая к перепадам настроения старухи, промолчала, наслаждаясь кратковременной верховой прогулкой до деревни. Оставшийся путь ведьмы проделали в тишине.

В Верховом этих женщин не боялись, но были преисполнены к ним уважения. Даная уже многие годы была тут частой гостьей, пополняя припасы. Помимо этого и жителям помогала. То домовой расшалится, то банник.

Когда же она стала брать с собой и повзрослевшую Ясну, к девочке быстро прониклись добротой, а некоторые и сочувствием. Разговоры про ведьм ходили не лестные. Во всех деревнях знали, что ведьмы забирают таких как Ясна на воспитание и обучение, и родители детей своих больше не увидят никогда.

Вот и сейчас женщин тепло приветствовали, изредка попадавшиеся на грязных улицах, жители деревни. Да и Даная по особенному относилась к жителям Верхового. Она отвечала на вопросы, останавливалась и заговаривала с жителями. От надменности старухи не оставалось и следа, стоило ей только переступить черту деревни.

Молодые девушки, знакомство с которыми завела Ясна еще в детстве, махали ей рукой. Некоторые из них на руках уже держали младенцев, а у кого-то дети стояли, вцепившись в материну юбку.