- -
- 100%
- +
— Ставлю двадцать, — рычал купец.
— Какая тоска, — вздыхала Маргарита, рассматривая свои ногти. — Берт, добавь еще пятьдесят. Мне хочется быстрее закончить, в этом месте слишком скверное освещение.
Купец закипал. Он начал делать ошибки. Он перестал следить за длинными, ловкими пальцами Берта, который тем временем творил с колодой настоящее волшебство. Все внимание торговца шелком было приковано к ненавистной девице. Он мечтал уничтожить ее, размазать по стене, оставить без гроша, чтобы сбить эту невыносимую спесь.
А Маргарита продолжала издеваться.
— У вас дрожат руки, почтенный, — заметила она с невинным видом, когда купец проиграл очередную крупную раздачу. — Возможно, вам стоит перейти на игру в кости? Карты требуют более тонкой душевной организации.
Это был контрольный выстрел. Торговец взревел, сгреб все свои оставшиеся деньги и двинул их в центр стола, требуя новой сдачи. Берт сдал. Карты легли идеально. Разумеется, идеально для Берта.
Спустя десять минут купец сидел с абсолютно пустым взглядом, уставившись на сукно. Перед Маргаритой возвышалась гора золота и серебра.
Она грациозно поднялась, стряхнула несуществующую пылинку с юбки и кивнула Берту.
— Собери это, милый. Я устала.
Они вышли из зала в полной тишине. Никто не посмел сказать им ни слова. Берт тащил тяжелый мешок, его лицо светилось от счастья.
Они покинули трактир «Слепой боров» и свернули в темный, узкий переулок, ведущий к их постоялому двору.
Внезапно из темноты вынырнули три массивные фигуры. Они перегородили дорогу плотной стеной. Еще один отделился от стены позади них, отрезая путь к отступлению.
Подручные хозяина заведения. Классика жанра. В таких притонах не любят, когда заезжие гастролеры уносят слишком много денег.
Тот, что стоял впереди — высоченный амбал, сделал шаг вперед. В его руке тускло блеснуло широкое лезвие.
— Куда торопимся, господа? — прохрипел он. — Вы забыли уплатить налог на удачу. Мешок на землю, и, так уж и быть, уйдете на своих двоих.
Берт мгновенно напрягся. Расклад был не в их пользу. Четверо против двоих, в темном переулке. Это была верная смерть.
Маргарита отодвинула Берта плечом и шагнула вперед.
Она поняла, что образ высокомерной наследницы здесь не сработает. Этим бандитам плевать на статус и манеры, они понимают только силу или животный страх. Значит, нужно дать им этот страх. Чистый, первобытный ужас.
Она резко ссутулилась. Вся ее стать пропала в мгновение ока. Голова дернулась в сторону, подбородок прижался к груди. Маргарита вскинула руки, скрючив пальцы так, словно их свело судорогой.
Когда она заговорила, ее голос изменился до неузнаваемости. Это был жуткий, скрежещущий шепот, который, казалось, исходил не из горла, а прямо из-под земли.
— Налог — прошипела она, медленно надвигаясь на главаря. — Ты просишь налог у той, кто пьет кровь мертвецов?
Амбал неуверенно попятился.
Маргарита вскинула голову и уставилась прямо на главаря, безошибочно выхватывая детали его внешности. Кривой шрам на левой щеке. Нервный тик правого глаза.
— Я вижу тебя, крыса, — завыла она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Вижу черную кровь под твоим шрамом! Вижу, как земля разверзается под твоими ногами! Третьего дня ты споткнулся на ровном месте, да? Это мертвые тянули тебя за пятки!
Главарь вздрогнул. Маргарита блефовала, но блефовала гениально. Любой человек с такой комплекцией постоянно спотыкается.
Она резко развернулась к другому бандиту, худой фигуре с длинными руками.
— А ты! — рявкнула она, тыкая в него узловатым пальцем. — Твои внутренности гниют, а по ночам ты кашляешь черной слизью! Смерть идет за тобой, она уже стоит за твоим правым плечом! Посмотри! Посмотри назад!
Тощий невольно оглянулся, и в этот момент Маргарита издала такой пронзительный, потусторонний визг, что даже Берт, стоявший позади, вздрогнул и выронил мешок.
Она упала на колени прямо в грязь, не жалея дорогого платья. Запрокинула голову вверх и начала хрипеть, пуская слюну по подбородку. Ее тело билось в конвульсиях, пальцы скребли землю.
— Они здесь! — кричала она чужим, ломающимся голосом. — Они требуют мяса! Четыре грешные души! Забирайте их, демоны пустоши, рвите их плоть, пейте их кровь!
Это была театральная истерика высшего пилотажа. В темноте, под аккомпанемент завывающего ветра, ее представление выглядело настолько достоверным и жутким, что нервы у бандитов сдали.
Ни один наемник в этом мире не рискнет связываться с одержимой ведьмой. Обычный нож против демонов не поможет, а быть проклятым до седьмого колена из-за мешка чужого золота дураков не было.
Тощий попятился первым, бормоча охранительные молитвы. Затем дрогнул амбал с ножом.
— Да ну ее к бесу, больная какая-то, — прохрипел он, пряча лезвие. — Бежим отсюда, парни!
Через секунду в переулке не осталось никого, кроме Берта и извивающейся в грязи Маргариты. Топот тяжелых сапог быстро стих вдали.
Маргарита перестала хрипеть. Она спокойно встала с колен, вытерла слюну с подбородка тыльной стороной ладони и отряхнула испорченный подол шелкового платья.
— Бездари, — констатировала она совершенно ровным, деловым тоном. — Никакой выдержки.
Берт стоял, прислонившись к кирпичной стене, тяжело дыша. Он переводил ошарашенный взгляд с пустой улицы на свою напарницу.
— Кто ты такая? — хрипло спросил он, подбирая мешок с золотом.
Маргарита поправила сбившуюся прическу, гордо вздернула подбородок и усмехнулась своей фирменной хищной улыбкой.
— Твоя счастливая звезда, Берт. А теперь пошли в гостиницу. Мне нужно отмыть это чертово платье.
Глава 6
Они ввалились в комнату на втором этаже постоялого двора, плотно притворив за собой дверь. Берт с глухим стуком опустил на колченогий стол тяжелый кожаный мешок и только после этого позволил себе выдохнуть. Выдох получился свистящим и нервным.
Маргарита, не обращая на него ни малейшего внимания, скинула испачканные грязью туфли. Подол нового платья сильно пострадал, но трагедии из этого она делать не собиралась. Грязь высохнет, ее можно будет счистить щеткой. Она деловито отряхнула руки и подошла к столу.
Берт развязал тесемки. Тусклый свет единственной свечи выхватил из полумрака россыпь тусклого золота и сверкающего серебра.
Катала запустил длинные пальцы в эту кучу, перебирая монеты с таким благоговением, с каким фанатики касаются святых мощей. Но эйфория быстро сменилась привычной деловой хваткой. Он отложил в сторону увесистую горсть золотых кругляшей.
— Это ростовщику, — хмуро пояснил Берт, поймав вопросительный взгляд Маргариты. Глаза его при этом тоскливо сузились. — Я брал у него стартовый капитал на эту игру под такой процент, что в приличном обществе за это бьют канделябром по голове. Но без хорошей наживки крупную рыбу не поймать.
Он сгреб отложенную кучу в отдельный холщовый мешочек и туго затянул шнурок. Затем посмотрел на оставшуюся гору денег.
— А это, — он сделал приглашающий жест рукой, — наша чистая прибыль. Делим, как договаривались. Поровну.
Маргарита придвинула стул, села и принялась наблюдать, как Берт ловко раскладывает монеты на две одинаковые кучки. Движения его рук завораживали. Катала работал честно — по крайней мере, сейчас. После той сцены в переулке, где она выдала монолог одержимой бесами ведьмы, Берт поглядывал на нее с явной опаской. В его системе координат было место шулерам, ворам, грабителям и даже убийцам, но связываться с сумасшедшей, которая на короткой ноге с демонами, он категорически не желал. Здоровый прагматизм подсказывал ему, что напарницу лучше не злить.
Она сгребла свою долю. Это были ее первые настоящие, серьезные деньги в этом мире. Не жалкие медные гроши за мытье заплеванных полов, а солидный капитал.
Вместе с монетами пришло ясное понимание того, как устроен этот город. Да и весь этот мир, если уж на то пошло. Правила игры ничем не отличались от тех, по которым жила Москва ее молодости, или театральная тусовка девяностых. Здесь не было магии дружбы и чудесных спасений. Здесь были товарно-денежные отношения.
Золото открывало двери, покупало нужных людей и затыкало рты болтунам. Имея полный кошель, можно было сменить амплуа с нищенки на уважаемую даму всего за пару часов. Город был огромной сценой, и прямо сейчас Маргарита купила себе билет в первый ряд. А может, и в режиссерское кресло.
Она аккуратно пересыпала монеты в поясную сумку, которую предусмотрительно купила вместе с платьем.
— Берт, — нарушила она тишину. — Мне нужна помощь.
Катала, как раз прятавший свою половину куша за пазуху, вздрогнул и подозрительно уставился на нее.
— Какая еще помощь? Если ты планируешь вызвать духов в моем присутствии, то я пас. Я в эти игры не играю.
Маргарита снисходительно хмыкнула.
— Расслабься. Оставим мистику для впечатлительных идиотов из подворотни. Мне нужна информация. Обычные, городские сплетни.
Берт немного расслабился, но смотрел все еще недоверчиво.
— Смотря о ком. Я знаю половину этого города, а вторая половина должна мне денег. Кто тебя интересует?
— Жюльен Грайм, — Маргарита произнесла это имя ровным, лишенным всяких эмоций тоном. — Местный щеголь. Любит бархатные камзолы, играет в карты хуже, чем крестьянин в кости, но имеет большие амбиции.
Лицо Берта вытянулось. Он задумчиво почесал подбородок.
— Знаю такого. Мелкая сошка, но гонору столько, будто он незаконнорожденный сын герцога. Крутится в трактирах для зажиточных горожан, спускает чужие деньги. А тебе-то он на кой черт сдался? Ты с ним за один стол садиться собралась? Так у него и брать особо нечего.
— Это уже моя забота, — сухо отрезала Маргарита. — Мне нужно знать, как он живет сейчас. Где бывает, с кем пьет, на какие деньги существует. Выверни его биографию наизнанку.
Берт пожал плечами. В чужие тайны он лезть не любил, если это не сулило прямой выгоды, но перед Маргаритой испытывал странную смесь благоговейного ужаса и профессионального восхищения. Такая напарница была на вес золота, ссориться с ней из-за пустячной просьбы было бы глупо.
— Ладно. Дай мне пару часов. Засяду в «Хромой собаке», там собираются слуги из приличных домов, они треплют языками быстрее, чем работают метлой. Узнаю все, вплоть до того, какого цвета исподнее предпочитает твой Жюльен.
Он накинул плащ и выскользнул за дверь.
Маргарита осталась одна. Она пододвинула стул к крошечному окну. Экипажи громыхали по булыжной мостовой, пьяные голоса сливались в нестройный гул. Обычная жизнь обычного средневекового мегаполиса.
Ее холодный, расчетливый разум раскладывал по полочкам имеющиеся ресурсы. У нее была новая внешность, отсутствие биографии, приличная сумма наличных и напарник, который умеет добывать информацию. Не так уж плохо для начала.
Берт вернулся глубоко за полночь. Он вошел в комнату, плотно прикрыл дверь и устало опустился на край кровати.
— Ну? — Маргарита повернулась к нему, не меняя позы.
— Твой Жюльен — фигура, конечно, занятная, — Берт усмехнулся. — Прямо классический герой балаганной комедии. Если вкратце: он сейчас изображает безутешного вдовца.
— Вдовца? — Маргарита приподняла бровь.
— Именно. Неделю назад он объявил всем знакомым, что его молодая жена, Элоиза, скоропостижно скончалась. Якобы от лихорадки. Местные кумушки, правда, шепчутся, что девка не выдержала его загулов и сама сиганула с моста, но официальная версия — болезнь. Он даже заказал панихиду в храме. Стоял у алтаря, промокал глаза батистовым платком. Народ рыдал.
Маргарита медленно кивнула. Жюльен не стал рисковать и выставлять себя подонком, выгнавшим жену на улицу. Он выбрал роль скорбящего супруга.
— Аплодирую стоя, — ровным голосом произнесла она. — И как наш безутешный вдовец справляется с горем? Наверное, не выходит из дома и носит траур?
Берт хохотнул.
— Как же, жди. Горе его было столь велико, что утешать беднягу пришлось незамедлительно. И утешительница нашлась быстро. Клара. Дочь местного мясника Густава.
— Мясник? — уточнила она, просчитывая варианты.
— Не просто мясник, — Берт поднял указательный палец. — Густав держит половину мясных лавок в торговом квартале. У него денег куры не клюют, сундуки ломятся от серебра. Но есть одна проблема. Он простолюдин. Руки по локоть в крови, воротник засален. Городская знать с ним за один стол не сядет, как бы он ни звенел кошельками. А он спит и видит, как бы пропихнуть свою дочурку в приличное общество.
— И тут появляется Жюльен.
— В яблочко. Жюльен — голодранец, но с баронским титулом. У него отличные манеры, правильный выговор и неплохой каменный дом в хорошем районе. Дом, который, как я понимаю, достался ему от «безвременно почившей» супруги.
Маргарита ничего не ответила.
— В общем, они нашли друг друга, — продолжал Берт, явно получая удовольствие от рассказа. — Густав дает отличное приданое. Клара, после свадьбы с Жюльеном становится баронессой. Идеальная сделка. Папаша-мясник уже вовсю оплачивает карточные долги будущего зятя.
— Свадьба?
— Назначена через три недели. Готовятся с таким размахом, будто короновать кого-то собираются. Густав уже скупил половину лучшего шелка для платья невесты. Жюльен ходит по улицам петухом, раздает долги и смотрит на всех свысока.
Берт замолчал, внимательно изучая лицо Маргариты. Он не был идиотом и понял, что она является той самой якобы умершей женой Жюльена. Он ждал реакции. Возмущения, истерики, может быть, приказа немедленно идти и резать глотки. Но его напарница сидела абсолютно неподвижно. Лицо ее напоминало маску из белого мрамора. Ни один мускул не дрогнул.
Внутри у Маргариты не было злости.
Мерзавец готовился к главному триумфу в своей жалкой жизни. Он думал, что все концы спрятаны в воду. Буквально. Он почивал на лаврах, примеряя новый бархатный камзол, купленный на деньги будущего тестя, в доме, который украл у доверчивой дурочки.
Маргарита поднялась со стула. Подошла к кровати и аккуратно легла поверх покрывала, закинув руки за голову.
— Спасибо за работу, Берт, — голос ее звучал буднично, словно они обсуждали прогноз погоды на завтрашнее утро. — Можешь идти спать. Ты это заслужил.
Катала неуверенно поднялся.
— Мы что, оставим это просто так? — не удержался он от вопроса. — У этого хлыща теперь есть деньги мясника. Если ты задумала его потрясти, я в деле.
Маргарита перевела на него взгляд. В ее глазах не было азарта игрока. Там была абсолютная пустота, в которой зарождался сценарий новой пьесы.
— Иди спать, Берт, — повторила она. — Спокойной ночи.
Мужчина предпочел не спорить. Он кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Оставшись одна, Маргарита продолжала смотреть в темный потолок. Она не собиралась мстить прямо сейчас. И уж тем более она не собиралась обыгрывать Жюльена в карты — это было слишком мелко, слишком скучно. Дешевый водевиль.
Для хорошей драмы нужно выдержать паузу. Нужно позволить главному герою поверить в свою неуязвимость, дать ему взобраться на самый высокий пьедестал, чтобы падение было максимально зрелищным и громким.
Свадьба через три недели. Прекрасно. Времени более чем достаточно, чтобы подготовить реквизит, выстроить мизансцены и распределить роли второго плана.
Маргарита закрыла глаза. Спать не хотелось, но телу нужен был отдых. Завтра начнется серьезная работа.
Глава 7
Утром Берт снова пересчитывал свою долю. Он сидел за столом, разложив монеты ровными столбиками, и что-то тихо бормотал под себе нос. Маргарита наблюдала за этим процессом с легкой иронией, попивая горячий травяной отвар из глиняной кружки.
Ночь принесла ей не только отдых, но и кристальную ясность мыслей.
Обычный человек, оказавшись на ее месте, вероятно, нанял бы парочку крепких парней, чтобы те переломали Жюльену ноги. Или подсыпал бы ему крысиного яда в вино. Вариантов физического устранения обидчика история знала великое множество, и Берт наверняка мог бы организовать любой из них за весьма умеренную плату.
Но Маргарита не была обычным человеком. Она была актрисой и режиссером в одном лице. Банальная поножовщина казалась ей халтурой.
Месть, как она успела уяснить за годы работы в театре, — это не акт физического насилия. Это правильно выстроенная мизансцена. Хороший сценарий, где антагонист сам загоняет себя в ловушку, где декорации рушатся прямо на его голову, а публика аплодирует стоя. Жюльен считал себя главным героем пьесы. Значит, нужно было просто переписать финал так, чтобы его роль свелась к жалкому эпизоду. А для этого требовалась фактура. Детали.
— Берт, — позвала она, ставя кружку на стол.
Катала вздрогнул, сбил один из столбиков серебряных монет и недовольно посмотрел на нее.
— Что еще? Если ты снова хочешь, чтобы я бегал по трактирам и собирал сплетни, то я пас. У меня сегодня важная встреча с одним торговцем сукном, он считает себя великим игроком в кости.
— Расслабься, — Маргарита небрежно махнула рукой. — Твои услуги мне больше не понадобятся. Для такой работы нужны люди другого калибра. Менее приметные.
Берт подозрительно прищурился.
— И кого ты собралась нанимать? Городскую стражу?
— Я собралась нанимать тех, кого в этом городе никто не замечает.
Она оставила Берта наедине с его капиталом и вышла на улицу. Город уже проснулся, улицы гудели от голосов, грохота телег и ругани торговцев. Маргарита уверенным шагом направилась к рыночной площади. Ей не нужны были лавки с шелком или прилавки с серебром. Она искала слепые зоны. Переулки, подворотни, места где кучковалась городская беднота.
Ждать пришлось недолго. Возле прилавка с овощами она намеренно замедлила шаг, позволив своей поясной сумке, в которой лежала пара медных монет, слегка приоткрыться.
Рывок был почти ювелирным. Почти. Для местной публики это, может, и сработало бы, но Маргарита обладала отменной реакцией. Ее рука метнулась вниз и стальной хваткой перехватила тонкое, грязное запястье.
Она резко развернулась. На нее, вытаращив испуганные глаза, смотрел мальчишка лет десяти. Худой, перемазанный сажей, в рубахе, которая состояла исключительно из дыр и заплат.
— Пусти, тетка! — пискнул он, пытаясь вырваться. — Я стражу позову!
— Зови, — миролюбиво согласилась Маргарита, не ослабляя хватки. — Только учти, что стража сначала отрубит тебе руку за воровство, а потом уже будет слушать твои жалобы.
Мальчишка мгновенно прекратил дергаться и обмяк. Он понял, что попался, и теперь просто ждал удара.
— Как зовут? — деловито поинтересовалась Маргарита.
— Шкет, — буркнул малолетний карманник, исподлобья глядя на нее.
— Отлично, Шкет. У меня к тебе деловое предложение.
Она отпустила его руку. Мальчишка отскочил на пару шагов, готовый дать деру в любую секунду, но не убежал. Любопытство и явное отсутствие угрозы заставили его остаться.
— Слушай меня внимательно, — Маргарита достала из кармана серебряную монету и зажала ее между пальцами так, чтобы тусклый металл поймал солнечный блик. Глаза Шкета завороженно прикипели к монете. — Мне нужны глаза и уши. Много глаз и много ушей. У тебя есть друзья? Такие же шустрые и незаметные, как ты?
— Ну, есть, — настороженно ответил он. — А кого пасти надо?
— Одного надутого индюка. Зовут Жюльен Грайм. Он носит бархатные камзолы, живет в каменном доме на улице Медников.
— Знаю такого, — Шкет шмыгнул носом и сплюнул под ноги. — Жмот. Вчера на рынке торговался из-за одной репы до хрипоты, а потом кинул медяк в лужу, чтоб зеленщик за ним наклонялся.
Маргарита мысленно улыбнулась. Отличная характеристика. Жюльен был верен себе: жалкий, мелочный тип, компенсирующий свою ничтожность унижением других.
— Мне нужно знать о нем всё, — произнесла она. — Во сколько он встает. Куда ходит. С кем разговаривает. Сколько и кому должен. Мне не нужны слухи, мне нужны факты. Каждая полезная информация будет оплачиваться медью. Что-то по-настоящему важное — серебром. Справишься?
Шкет сглотнул. Такая сделка сулила доход, о котором уличный мальчишка не мог и мечтать.
— Сделаем в лучшем виде, госпожа, — он попытался изобразить поклон, что в его лохмотьях выглядело весьма комично.
— Монету держи, это аванс на всю компанию, — Маргарита бросила серебро, и Шкет поймал монету на лету с ловкостью фокусника. — Встречаемся каждый вечер на заднем дворе постоялого двора «Зеленый холм». И если попробуете меня обмануть
Она не стала договаривать, просто посмотрела на него своим тяжелым, немигающим взглядом. Мальчишка поежился и отрицательно замотал головой.
Следующие несколько дней превратились для Маргариты в сбор данных. Шкет и его банда оказались невероятно эффективной шпионской сетью. Мальчишки проникали туда, куда ни один взрослый не смог бы зайти, не вызвав подозрений. Они сидели на крышах, прятались в пустых бочках, крутились под ногами в трактирах, притворяясь спящими или играющими в кости.
Каждый вечер Маргарита выходила на задний двор и принимала доклады. Картина вырисовывалась предельно ясная и до тошноты предсказуемая.
Жюльен действительно жил за счет будущего тестя, мясника Густава. Все его новые камзолы, начищенные сапоги и дорогие перчатки были оплачены из кармана человека, который рубил свиные туши. Более того, Жюльен умудрился наделать долгов у нескольких портных, обещая расплатиться сразу после свадьбы. Он регулярно посещал дешевые кабаки на окраине, где играл в кости с сомнительными личностями, проигрывая небольшие суммы.
Он был пустышкой. Красивым, глянцевым фасадом, за которым скрывалась гниль и пустота.
Маргарита аккуратно складывала все эти факты в свою мысленную картотеку. Компромат собирался отличный, но для настоящего удара нужен был контакт. Нужно было проверить, как Жюльен отреагирует на ее появление. Нужно было прощупать его броню.
На пятый день она решила, что время пришло.
Утро выдалось солнечным и оживленным. Центральный рынок бурлил. Торговцы раскладывали товар, покупатели приценивались, ругались, торговались. В самом центре площади располагались ряды с дорогими тканями, кружевами и ювелирными украшениями. Именно там, по донесениям Шкета, Жюльен любил прогуливаться по утрам, изображая из себя важного аристократа, занятого выбором свадебных подарков.
Маргарита надела свое винное платье, которое Берт накануне сдал в чистку местной прачке. Платье снова выглядело безупречно. Она тщательно причесалась, собрав волосы в строгий, элегантный узел на затылке. Никаких украшений, только идеальная осанка и взгляд человека, которому принадлежит половина этого города.
Она вышла на площадь и неторопливо поплыла между рядами. Она не пряталась. Наоборот, она шла так, чтобы ее замечали. Люди невольно расступались перед ней, уступая дорогу.
Она увидела его издалека.
Жюльен стоял у прилавка с кружевом. На нем был темно-зеленый бархатный камзол. Волосы аккуратно уложены, спина прямая, лицо выражает крайнюю степень превосходства над торговцем, который расстилал перед ним рулоны тончайшей ткани. Жюльен брезгливо перебирал кружево пальцами в тонких кожаных перчатках.
Маргарита направилась прямо к нему.
За метр до прилавка она намеренно взяла чуть правее. Жюльен в этот момент отступил на шаг назад.
Они столкнулись. Столкновение было легким, но вполне ощутимым.
— Осторожнее, сударь, — произнесла Маргарита холодным, звенящим голосом, даже не повернув к нему головы. Она просто отряхнула рукав платья в том месте, где он ее задел.
Жюльен собирался разразиться гневной тирадой. Он уже набрал в грудь воздуха, его лицо исказила гримаса раздражения. Он резко обернулся.
Его челюсть буквально отвисла.
Воздух со свистом вышел из его легких. Рулон дорогого кружева, который он держал в руках, шлепнулся прямо в дорожную пыль. Торговец охнул, но Жюльен этого даже не заметил.
Он побледнел так стремительно, что Маргарите на секунду показалось, будто он сейчас упадет в обморок. Краски покинули его лицо, оставив лишь серую, безжизненную маску. Его глаза расширились, в них плескался ужас.
Он был уверен, что она мертва. Он сам запустил слух о ее кончине. Он мысленно похоронил Элоизу, списав ее со счетов, убедив себя, что глупая, наивная девчонка не вынесла горя и бросилась в реку, или замерзла где-нибудь в канаве. И вот сейчас его мертвая жена стояла перед ним. Живая. Здоровая. И выглядела так, словно только что вышла из королевского дворца.
— Э Элоиза? — выдавил он из себя сдавленным шепотом.
Маргарита медленно повернула к нему голову.
Она посмотрела на него. В этом взгляде не было ни узнавания, ни гнева, ни обиды. В нем не было вообще ничего. Пустота. Гладь замерзшего озера. Она скользнула взглядом по его бледному лицу, по зеленому камзолу, по упавшему в пыль кружеву, и ее брови слегка сошлись на переносице в выражении легкого недоумения.