- -
- 100%
- +
– Анна, зайдите ко мне, – грозно звучит в спикерфоне.
Вздрогнув, кошусь на дверь кабинета босса. Так и знала, что из-за этого проходимца Руслана мне влетит. Блин, зачем я его послушала? Нужно было предупредить босса.
Поспешно встаю из-за стола. Поправляю юбку и набираю в легкие побольше воздуха, направляюсь в кабинет. Замираю у двери, пытаюсь унять бьющееся сердце. Ничего, эту неприятность мы переживем.
Пытаюсь смахнуть страх, но получается не очень. Легко стучусь два раза и несмело нажимаю на ручку.
– Андрей Валерьевич? – дрожащим голосом обращаюсь к нему. Обещала ж себе держать лицо при начальстве. А тут всего лишь первый выговор. Подумаешь, голова от страха кружится и коленки трясутся.
Босс несколько секунд молчит. Он что, хочет, чтобы я Богу душу отдала?
– Как так получилось, Анна, – угрожающим тоном начинает он, – что Руслан зашел ко мне в кабинет без предупреждения? – На меня смотрят так, как будто хотят сожрать. – Ну?
А я молча стою, переминаюсь с ноги на ногу. Что ему ответить? Я сама у себя уже миллион раз спросила, как так получилось, что Руслан смог одурачить меня?
– Руслан сказал, что вы родственники и не обязательно вас предупреждать… – пытаюсь объяснить я. Как там нас учили? Надо всегда смотреть в глаза начальству?
– Анна, – строго, почти сурово говорит босс, и я понимаю, что все, каюк моему короткому счастью. Переплетаю пальцы перед собой, сжимаю зубы. – на работу, по-моему, вас брал я. И условия выставлял я. И я не потерплю такого халатного отношения к моим требованиям. – Каждое его слово пульсом бьет в голове, аж в глазах темнеет.
– Андрей Валерьевич, извините. Больше этого не повторится… – Я, конечно, понимаю, что оправдания вряд ли меня к чему-то приведут, но я должна попытаться что-то исправить. Хотя бы самую малость.
– А больше и не надо. Вы уволены. Чтобы через пять минут место за столом секретаря было свободным, – холодно и безжалостно отчеканивает босс. – Свободны.
Уволена!
Секунда! Вторая! Я стою как будто к месту прибитая, не в силах поверить в услышанное.
Но когда Андрей Валерьевич поднимает глаза и окидывает меня холодом своих серых глаз, я все же схожу с места и, выскользнув за дверь, прикрываю ее плотно за собой.
У меня больше нет работы. От этой мысли ноги невольно подкашиваются в тот момент, когда подхожу к стулу. Падаю на него с размаху и прячу лицо в ладони. Прижимаю их плотнее, глушу громкий всхлип. Что же мне теперь делать-то? Как быть?
В груди так неприятно становится. Перед глазами расплываются разноцветные круги. Отчаяние захлестывает с головой. Может, нужно вернуться и еще раз попросить босса не увольнять меня? Объяснить ему всю ситуацию нормально? Но разве такие, как он, смогут понять? Вряд ли. Для таких только деньги важны и их собственные интересы. Вон как он меня вышвырнул, даже не дал и слова сказать. А я бы и сказала, между прочим.
Поднимаюсь на ноги. Времени жалеть себя у меня нету. Ладно, пусть ему кто-нибудь другой добавляет два кубика сахара и ставит чашку ручкой налево.
Собираю в пластиковую коробку свои немногочисленные вещи. А если серьезно… Прокручиваю в мыслях, как приду домой и как буду объяснять Вите, почему меня уволили с работы…
Щелчок. И я дергаю головой. .. Нет. Сегодня все будет по-другому. Сегодня я точно скажу Вите, что о нем думаю. И пусть он сам расплачивается со своими долгами, а меня с Гришей не трогает. Не обязана я Вите ничем. Пусть только попробует опять припугнуть. Одного мужика, который смог сегодня на мне отыграться, достаточно.
Выскакиваю из приемной взбудораженная, расстроенная. У меня на душе такой сумбур, что страшно представить, чем может закончится вечер. Хорошо быть смелой издалека, а вблизи против двухметрового детины…
По дороге к лифту налетаю на какую-то девушку и чуть не роняю из рук ящик. Дико извиняюсь. Она смотрит на меня с пониманием и жалостью. Видимо, на лице у меня написано, что я неудачник. Или … Руслан уже успел растрепать всему коллективу, что меня уволили? Это будет вообще зашибись.
Слышу, как механический голос сообщает, что лифт прибыл. Я прибавляю ходу, чуть не подворачивая ноги. Никогда больше не напялю такие каблучищи на работу! Но тут же, мать его, дресс-код.
Я так усердно думаю, что не замечаю маленький порог, об который я неожиданно запинаюсь и с размаху налетаю на мужчину. От неожиданности, он пятится назад, и – я сверху – мы оказываемся с ним в лифте вместе. Все содержимое коробки под мой судорожный выдох рассыпается, как карточный домик, и я, не глядя на мужчину, извиняюсь:
– Ой, простите!
Присаживаюсь на корточки начинаю все собирать. А на каблуках это ж так удобно. М-да.
– Вам на какой этаж. Первый? – отвлекает меня от невеселых мыслей низкий до мурашек голос.
Медленно поднимаю голову и зависаю. Упираюсь взглядом сначала в мускулистые ляжки, затянутые в довольно узкие джинсы, чуть выше зону я просто промаргиваю, потому что я нечаянно цепляюсь за внушительную выпуклость под его ширинкой, за…
Мужчина резко присаживается передо мною на корточки, и наши взгляды встречаются. Я шумно сглатываю и смаргиваю пелену.
– Мне кажется, вы на каком-то отрывке созерцания моего, кхе, тела застряли. Решил вам помочь разглядеть и остальное, – идеальные губы растягивает ироничная улыбка, а я вся заливаюсь румянцем. Мне так стыдно давно не было!
– Простите, – на выдохе отвечаю и опускаю голову. Лицо горит от позора. За кого меня теперь примут? – Вы совершенно не о том подумали.
– Да прекратите. Бывает, – словно бы не слыша моих слов отвечает мне мачо, сошедший будто со страниц модного глянцевого журнала. Бывает, значит? – И, если сказать честно, вы не единственная, кто так реагирует на меня, – ухмыляется он. Подцепив длинными пальцами мой блокнот, передает мне.
А мой взгляд невольно возвращается к его идеально телу.
Какой же он павлин. И совсем не стесняется.
– Спасибо, – с трудом отвечаю, стараясь не показывать, как меня возмущает его напыщенность.
Исподлобья подглядываю за ним, отмечая про себя, какие у него широкие плечи и мускулистые руки. Точеные черты лица, словно вылепленные искусным скульптором. Красавчик, ничего не скажешь.
– С вами все в порядке? – Парень трогает меня за плечо, и я вздрагиваю.
– Да… Все … нормально.
Передергиваю плечами, старательно пряча взгляд от красавчика. Ну в самом деле, что он ко мне прилепился. Разве у меня на лице не написано, что я неудачница!? Только я могла потерять работу мечты по глупости.
Боже мой! У меня больше нет работы!
Это осознание с новой силой атакует мозг. И на глаза наворачиваются слезы. Как представлю, что, потеряв эту место, снова придется сидеть на сайтах. Искать подходящие вакансии. Заполнять резюме. И по совместительству подрабатывать где-нибудь уборщицей в магазине. Сердце делает удар, и от разочарования сжимается в комок.
Видение прошлого такое живое и яркое, что кажется я оттуда и не возвращалась. Обреченность сжимает горло ледяными клешнями. Но я все же делаю усилие над собой и произношу хрипло:
– Первый. Мне на первый. – Я встаю слишком резко, и парень невольно отшатывается от меня. Отходит в сторону.
– Ну, ладно. Первый так первый. Вам точно не нужна помощь?
Незнакомец выходит из лифта, но оборачивается, придерживая дверь.
– Точно нет, – утвердительно киваю головой, что же он никак меня не оставит? Я отворачиваюсь, делаю вид, что теряю к мачо интерес, устремляю взгляд на часы. Но когда чувствую, как его взгляд ощупывает меня, я поднимаю на него взгляд, не моргая:
– Что-то еще? – грубова-то бросаю.
Улыбка, которая была на его лице, медленно тает.
Я уверена, он не ожидал от меня таких слов. Ведь до этого скорее всего ему никто не говорил таких слов. И если бы не мое увольнение, то и я бы этого не сказала.
Он еще немного смотрит на меня, затем отпускает створки:
– Будьте осторожны, – напутствует он, отходя в сторону.
– Непременно, – отвечаю ему тогда, когда двери лифта закрываются.
Глава 2
Заледенелыми пальцами, набираю номер такси: время ожидания – почти пятнадцать минут. Ну вот! Сегодня точно все идет кверху задницей. Можно было поехать на маршрутном такси, но идея тащиться через весь город с огромной коробкой мне совсем не по душе.
Обреченно плюхаюсь на кожаный диванчик. На душе так гадко, что хочется просто сдохнуть, но не возвращаться в квартиру, которую я делю с братом на пополам. Я так была рада этой работе. Но видно не судьба. Чтобы хоть как то скоротать время, открываю сайт с вакансиями. Всего двух минут просмотров хватает, чтобы понять, насколько все плохо: средняя зарплата и близко не стоит с той, которая у меня была здесь.
Чертов придурок. Все из-за этого Русланчика. Очень не вовремя вспоминается мое обещание Гришке, а точнее обещала я это скорее себе, что в конце лета, обязательно поедем на море. Впервые в жизни. Но какое там море, если нам нечем будет отдавать кредит, то нас в ближайшем будущем могут выселить из квартиры из-за моего братца? А теперь, благодаря моей оплошности, печальные перспективы на расстоянии вытянутой руки. Я же ведь нутром чуяла, что не все так хорошо между Русланом и боссом, но ведь этот подлец, как будто загипнотизировал меня.
Брр! – тряхнула головой.
Кажется, нужно избегать общения с мужчинами, а то у меня с ними не ладится. Тут же не преминул вспомниться и незнакомец в лифте. Я явно притягиваю к себе странный контингент мужчин. Нужно бы с ними держать ухо востро… Но так как у меня больше нет этой работы, то и держать больше нечего.
В руках завибрировал телефон, указывая на входящее смс. Открываю, вижу что приложение прислало уведомление о том, что таксист отменил заказ. Вот жиж. Гад. Глубоко вдохнув и со тяжело выдохнув. Повторяю заказ. Черт! Ждать еще придется двадцать минут. Ну что ж за день-то?!
Не в силах больше бороться с отчаянием прячу в ладонях лицо, тихо всхлипываю. Лучше здесь, чем перед сыном. И тем более братом. Он – это последний человек, который должен видеть мою слабость. А этих людей, что окружают меня, я все равно больше не увижу.
Не знаю, сколько проходит времени. Но вдруг я чувствую легкое прикосновение к своему плечу. Поднимаю глаза. Андрей Валерьевич?!
От неожиданности я вскакиваю, чуть снова не запутавшись в своих ногах. Вытираю слезы, чтобы не показывать чувств.
– Господи! Андрей Валерьевич, извините. Такси задерживается. Я сейчас уже уезжаю.
Стараюсь говорить ровно, но голос все равно дрожит.
А начальник спокойно произносит:
– Анна, возвращайтесь на свое рабочее место…
Андрей Валерьевич говорит что-то еще, но я уже не вникаю. Кажется, я никогда не слышала слов прекраснее. «Возвращайтесь». Ох, босс, не подведу! Никогда больше не подведу! И дальше порога не пущу ни одного подозрительного родственника! И иных сомнительных личностей. Еле сдерживаюсь, чтобы не запрыгать на месте и не захлопать в ладоши. Но этого делать нельзя. Зато вместо этого я подхватываю коробку с вещами и, чуть не касаясь Владимира, огибаю его и мчусь к лифту. Прощайте, неприятности, вы теперь снова далеко!
Поднимаюсь на этаж, смотрю на стул, от которого у меня от долго сидения часто болит спина, на спикерфон, из-за которого у меня иногда сердце останавливается… и понимаю, что я так к ним прикипела, что долго бы еще скучала вспоминая свое рабочее место. Да и сейчас я уверена, что нет условий лучше для работников, чем здесь.
День пролетает незаметно. С Андреем Валерьевичем больше не пересекаюсь, но звонки сегодня льются бесконечно, и я встаю только под самый конец дня. Спина гудит жутко, голова болит. Но я все равно счастлива. Я преодолею все трудности. И одна из них – мой брат.
Подпитываемая усталостью и праведным гневом, я незаметно преодолеваю долгую дорогу, погрузившись в свои мысли. Все пытаюсь грамотно скомбинировать аргументы, чтобы заставить Витю выйти на работу. Потому что я не позволю похоронить сына из-за его долгов!
Во дворе темно. Ближайший фонарь давно перегорел, и никто до сих пор не озаботился сменить ему лампу. В подъезде царят неприятные запахи, и я привычно закрываю нос, проходя мимо подвала. На третий этаж поднимаюсь пешком и уже на лестнице слышу громкую музыку и отборный мат из-за приоткрытой двери. Моей двери.
В очередной раз радуюсь, что оставила Гришу у подруги, живущей на пятом этаже. Витя зачастил бухать и приводить домой сомнительные компании, и я боюсь оставлять сына с ним.
«Композиция» меняется на очередные завывания, которые даже сложно назвать песней. Захожу в квартиру, скидываю туфли. И слышу запах гари.
Бегу на кухню и обнаруживаю обугленные дольки чего-то. В квартире стоит густой смог, где слабо чувствуются нотки дешевых сигарет. На полу – осколки моей любимой чашки. В раковине – гора грязной посуды.
– Привет, сестренка! – Витя, в засаленной растянутой майке, появляется на пороге в кухню с сигаретой в зубах. Демонстративно томно делает очередную затяжку.
– Я же просила не курить дома, – жестко говорю я, сбрасывая угли в мусорку.
– Зачем ты выкидываешь мой обед? – лениво спрашивает он. – Или это был завтрак?
– Послушай меня, Вить. – Я встаю в полный рост, но все равно ниже брата на голову. – С меня хватит! Я не твоя рабыня. Я не могу пахать из-за тебя круглыми сутками! Я не могу лишиться из-за тебя того немного, что осталось от родителей! Так что тебе пора оторвать свою обрюзгшую задницу от дивана и пойти работать!
– Вот как… – Брат подходит к столу и гасит окурок в пепельнице. – Ты чего такая смелая, малыш? Думаешь, выросла, чтобы старшим перечить? – Он, словно хищник, не отпускает с меня глаз и, перегородив собой выход из кухни, медленно движется в мою сторону.
От пережитых за день эмоций меня пробивает озноб. Лихорадочно шарю рукой по столешнице, но там валяется только мусор.
– Мне кажется, тебе пора извиниться за свой словесный поток, – спокойно говорит Витя, делая еще один шаг ко мне.
– Мне кажется, тебе пора пойти в…
Но я не успеваю договорить, потому что замираю от ненависти, полыхающей в глазах брата. Улавливаю боковым зрением стремительное движение и слышу громкий хлопок.
– Вы что кричите-то? – вываливается из под стола чуть стоящее на ногах чучело.
– Витя, ты совсем стыд потерял. Девай своих друзей куда хочешь, но чтобы к вечеру здесь было пусто. Иначе заявлю. Обещаю. Мне это уже вот здесь стоит… – не успела я поднести ладонь к горлу, как щеку обожгла хлесткая пощечина.
Голова резко дернулась в бок. В ушах зашумело. Но на ногах я удержалась. Я немного помедлив подняла взгляд на брата, правда сфокусировать зрение на нем смогла не сразу, перед глазами расплывались черные круги.
– Рот свой закрой. На старших не имеешь права его разевать. Усекла? – он хватает меня за челюсть своими прокуренными шершавыми пальцами, отталкивает в сторону.
Естественно от сильного толчка, я лечу к стене, но стол, что стоит у меня на пути спасает. Я цепляюсь за столешницу пальцами и тут мой взгляд падает на пепельницу, что стоит на краю.
В голове все перемешалось. Страх. Боль. Обида. Я хватаю стеклянный овал и замахиваясь кидаюсь на брата. Но он оказался чертовски ловким. Перехватив мое запястье дернул вниз и я вскрикнув выронила пепельницу на пол.
– Анька. Да я ж тебя за это на лоскутки порежу, – зарычал мне в лицо, сверкая бешенно зрачками.
Растопырив пятерню, вдавил мне ее в лицо и сжал по контуру.
– Отпусти! – взвыла от боли забарахтала руками в воздухе.
– Обязательно детка. Сейчас! Пойдешь полетаешь у меня, – Витя выволок меня с кухни и потащил в сторону коридора.
– Стой! Не нужно! – я пыталась ухватиться хоть за что-нибудь.
За выступающий, с потертыми обоями угол. За ручку, ободранной двери, но Витя как будто предвидя мои попытки, ограничивал меня в этом.
– В следующий раз будешь умнее. А то ишь, че удумала. Жизни учить меня решила. Вот как на зоне отмотаешь срок, так и будешь разговаривать со мной в таком тоне, а пока, – я слышу как щелкает замок, – вали отсюда, по добру по здорову, – он поворачивает меня к себе спиной и пинком выталкивает за дверь в сторону лестницы.
Мне каким-то чудом удалось схватиться за перила, удержаться и не упасть. Страшные картины пронеслись у меня перед глазами и я громко всхлипнув села на порог, расплакалась.
– Ведь это и моя квартира, – вслух причитала я сквозь рыдания. – Куда мы с Гришкой пойдем? К кому?
Ответа конечно не последовала. Да и откуда ему взяться. Через несколько минут услышала, как из-за тонкой входной двери в квартиру начала бешено орать музыка. Поморщившись, вытерла рукавом глаза, потом потерла лицо, встала и пошла в квартиру подруги. Надеюсь Лена нам даст еще некоторое время перекантоваться у нее? А дальше уже как будет.
Добравшись до квартиры подруги. Трясущимися от стресса пальцами нажала звонок. Девушка открыла практически сразу, как будто меня под дверью ждала.
– Аня? – удивление в ее голосе было оправданно.
Я отвернула лицо, чтобы она не видела потекший по нему макияж, и попыталась просочится мимо нее в коридор.
– Аня? Что с тобой? Я жду объяснений? – настойчиво спрашивает она, расставив свои острые локти в стороны.
Покосилась на нее: высокая, поджарая, с загорелой бронзовой кожей, с черными по пояс волосами и большими голубыми глазами, она была эталоном красоты для меня.
– Можно чуть попозже, не сейчас, – поникшим голосом попросила. – Дай хоть умыться?!
– Ладно, даю тебе на все про все двадцать минут. А дальше от разговора тебе не отвертеться. Учти.
– Мама, мама! – Выбежал мне навстречу мой сладкий пирожочек, обхватил колени.
– Гришунь, пошли в комнату, посмотрим телевизор. А мама сейчас умоется с дороги и придет к нам, – успокаивающим голосом проговорила Лена.
Подхватила моего сынишку и понесла в сторону зала.
А я повернувшись к стене спиной, потихоньку сползла на пол. Села. Как же я устала! Провожу рукой по лицу. Все моя жизнь, как сплошное серое пятно. Сколько себя помню, всегда у нас были проблемы. Хотя нет, сейчас появилось больше. Раньше Витька матери мозги выносил, а вот когда ее не стало мне. Сволочь. Эгоистичная наглая сволочь. Я так надеялась, что выйдя из тюрьмы он хоть немного повзрослеет, возьмется за ум, но нет я ошиблась. И это сильно ранило мое сердце. Я так устала все тянуть на себе одна. Лямка моего терпения стала настолько тонка, что вряд ли сможет продержаться долго.
– Ань. Ну ты там скоро? Мало того, мы проголодались, ожидая тебя к ужину. Так ты еще и сына пугаешь. Прекращай. Иди в ванну, – слышу непоколебимый голос подруги на головой.
Поднимаю на нее глаза.
– Мне кажется меня надолго не хватит, – шепотом отвечаю ей, потрескавшимися губами.
– Давно пора, Ань, заканчивать с этим. А ну-ка постой?! – порывисто подходит ко мне Лена и берет подбородок начинает крутить голову в разные стороны. – Это у тебя синяки? – ее пальцы трогают те места на коже, за которые некоторое время назад держал меня Витя.
– Не обращай внимания, Лена, – дергаю подбородком и девушка выпускает мое лицо из рук.
– Я ему сейчас устрою, подлец. На тебя руку поднял? Опять? – в глазах Лена сверкнуло, так ее любимая воинственность.
– Лен, я у тебя с Гришкой можно несколько дней перекантуюсь, пока жилье буду искать. В квартиру больше не вернусь. Витька совсем с катушек съехал, – я наконец-то нашла в себе сил, чтобы подняться с пола. – Я с ним завтра еще раз поговорю, если ничего не выйдет, то напишу заявление. Пусть принимают меры.
– Подруга! – Ленка меня сгребает в объятия и крепко прижимает к груди. – Я так рада, что наконец-то ты осмелилась.
Мы заваливаемся на кухню:
– Дай мне пять минут, Лен. Я только до ванны и обратно. Мне нужно смыть с себя эту грязь, которую Витька оставил. Представляешь, превратил за два дня нашу квартиру в притон, – пожаловалась и зашла в ванную, тихонько прикрыв за собой дверь.
Включаю воду и прежде чем посмотреть в отражение смываю макияж с пенкой.
Поднимаю взгляд и … тихо ахаю, когда вижу, те самые синяки про которые говорила Лена. Уродливые красные пятна, очерчивали контур лица. Но это было бы не так страшно, если бы я наверняка не знала, что уже завтра они превратятся в фиолетовые синяки, которые будет трудно замазать тональным кремом. Сжала зубы. И со злостью вспомнила о брате. Всю жизнь мне поломал. Подонок.
– Ну, уедешь ты, Ань. А кто тебе там будет помогать? Здесь у тебя есть я, а там? – Лена кивнула в неизвестном направлении. – Нужно не бежать от проблемы Анют, а бороться непосредственно с ней.
Девушка вперила в меня свой настырный взгляд и отпускать не собирается, ждет ответа.
– Я не справлюсь Лен. По-крайней мере не сейчас, когда только-только начало все налаживаться, – качнула головой.
– Так что там у тебя на работе? Рассказывай. Что-то случилось? – перевела Лена тему в другое русло и я ей за это была благодарна.
Лучше я ей расскажу про Руслана и Андрея Валерьевича, нежели буду перемалывать тему с Витькой.
Разошлись мы с подругой ближе к полуночи. Я свернувшись калачиком улеглась под бочок к Гришке, обняла его тельце, прижала к себе и глубоко вдохнула детский запах. Мой Гришка пах солнцем. Его светлые волосы, всегда ассоциировались у меня с ясным небом и теплым солнышком. Малыш зашевелился у меня в руках, громко засопел. Я тут же отпустила его. Улыбнувшись закрыла глаза и тут же резко открыла, когда перед взглядом возник ясный образ парня, а точнее друга Андрея Валерьевича, который помог мне сегодня в лифте собрать вещи с пола.
– Господи, – прошептала, – еще этого мне не хватало.
Завернувшись в одеяло поплотнее, повернулась на бок и с силой закрыла глаза. Завтра мне нужно встать немного раньше, чтобы замазать синяки и вступить в новый день бодрой и продуктивной. У меня больше нет права на ошибку, а это значит, я должна быть предельно внимательна и расчетлива. Даже в мелочах.
За такими уговорами самой себя, мне удалось таки заснуть, где-то примерно спустя полчаса, но несмотря на это, утром я все равно встала разбитая, как старый табурет. Всю ночь меня преследовал кошмар в виде брата, от которого я пыталась спрятаться, скрыться, но не могла. Он меня все равно в итоге находил.
Тихонечко поднявшись с постели, укрыла Гришу и отправилась в ванну.
Смотреться в зеркало было страшно, но и деваться мне было некуда, идти с поврежденным лицом на работу я не могла. Подняв взгляд к зеркалу, ничего нового я там не увидела. Синяки немного потемнели, сделались отчетливее, но не это для меня было страшно, а то, что их сделал мне собственный брат.
Сглатывая липкий комок, застрявший в горле, почистила зубы, умылась и принялась замазывать синяки.
Через двадцать минут старательных работ макияж был готов. Синяки под тонкими слоями тонального крема были практически незаметны, а если не приглядываться и не искать изъяны, то и вовсе не видны.
– Ну, слава Боженьки, Аня! Что так долго? – возмущаясь громко шепотом, спросила ожидавшая меня под дверью Лена.
– Надо было постучать, Лен. Я бы вышла, – тут же ответила подруге, но та уже закрылась в ванной и вряд ли слышала меня.
Поставила чайник, соорудила несколько бутербродов на завтрак, поплелась одеваться.
Выудив из немногочисленных вещей, которые забрала с собой из дома, костюм болотного цвета, оценивающе осмотрела его и решив для себя, что он вполне сгодиться, забрала его с собой на кухню, чтобы погладить.
– Лен, ты сегодня Гришу сможешь завести в садик? А то мне совсем некогда, – с надеждой посмотрела на нее. – Босс открывает новый центр. Работы просто валом. Я ничего не успеваю. Хочу прийти сегодня пораньше, чтобы закончить вовремя. А еще постараюсь варианты с квартирой поискать. Не хочу тебя напрягать.