- -
- 100%
- +
Глава 1
Придя в себя, чувствую такую слабость, что даже не хватает сил открыть глаза, не говоря о чём-то большем.
Совсем рядом со мной раздаются всхлипывания. А потом откуда-то сбоку слышу грубый мужской голос:
– Эта? Да она же дохлая! Непонятно, выживет или нет! А другие женщины у вас есть?
В ответ раздаётся заискивающий голос, тоже мужской, но явно принадлежащий кому-то помоложе, возможно, подростку:
– Что вы! Откуда тут взяться женщинам?! Только эта и есть… Может, всё-таки заберёте? А вдруг её ещё вылечить можно?
– Нет уж! Она еле дышит, да и белая, как будто вот-вот окочурится. Если не помрёт, тогда вернёмся и заберём... Не хватало ещё деньги на неё переводить зазря!
– Как знаете, – раздаётся в ответе безразличное, но как будто угадывается едва заметное огорчение.
Слышу удаляющиеся шаги. Всхлипывания усиливаются, а потом переходят в горький детский плач. Тихий, отчаянный.
Мелькает мысль, что надо бы как-то подать знак, что я жива. Хотя бы открыть глаза или что-то сказать. Мысль мелькает, и я проваливаюсь в тяжёлый беспокойный сон.
Снится странное. Будто я – не я вовсе, а девушка Анора.
Словно со стороны наблюдаю, как она входит в лавку и видит отца на полу.
Во сне я почему-то знаю, что это именно отец.
Его тело застыло в неестественном положении. Вокруг головы алое пятно. Глаза распахнуты, но в них больше нет жизни. Анора отчаянно пытается растормошить его… Зовёт. Плачет… Но всё напрасно...
Кадр сменяется, и я вижу чёрный гроб, в котором лежит отец Аноры. Она сама рыдает у гроба, а рядом с ней плачет девочка лет семи – её сестра Литина. Вокруг них люди. Откуда-то знаю, что это родственники, которые вечно гостили в этом доме: две сестры отца и двоюродный брат. На их лицах нет скорби. Они тихонько переговариваются о каких-то своих делах и не выглядят хоть сколько-нибудь печальными. Скорее раздосадованными.
Входит незнакомый мужчина и объявляет, что господин Раймор вовремя не оплатил заём, поэтому всё его имущество забирается в счёт погашения долга. И что никто не имеет права ничего выносить из этого дома.
Родственники начинают гневно сыпать обвинениями и угрозами, но появившиеся мужчины крепкого телосложения выпроваживают и их, и Анору с сестрой на улицу.
Гроб выносят следом за девочками и водружают на конную повозку для погребальных церемоний, которая уже стоит у дверей.
За гробом сёстры идут вдвоём. Родственники же куда-то словно испаряются. На кладбище они тоже не появляются.
Когда девочки возвращаются домой, их не пускают дальше порога. В ответ на просьбу забрать вещи, показывают им какие-то бумаги, после чего закрывают дверь.
Они пытаются найти у кого-нибудь приюта, но их отовсюду выпроваживают. Родственники, до этого с удовольствием кормившиеся за чужой счёт, не пускают сироток даже на порог.
Девочки остаются на улице.
Денег Аноры хватает только на пирожок с картошкой, который они делят на двоих.
На этом мой кошмар обрывается.
Загнанно дыша от чувства безнадёжности, открываю глаза. Чувствую себя так, словно по мне проехал поезд. Слабость невероятная, тело взмокло от пота. Но наверное, после аварии это и нормально? Только странно, что я не в больнице, а на земле и надо мной каменная арка…
Неужели мне удалось выжить?!
Слышу радостный голос Литины:
– Анора! Сестричка! Ты пришла в себя!
Вижу её обрадованное измождённое личико с бороздками слёз. Она вскакивает:
– Ты, наверное, пить хочешь?! Я сейчас! – и убегает.
Девочка выглядит иначе нежели во сне: её роскошные длинные волосы безобразно обстрижены и свисают сосульками; вместо платьица рубаха с чужого плеча и мешковатые штаны. Грязная, исхудавшая, она мало напоминает розовощёкую малышку из моих видений. Видимо, ей пришлось очень тяжело.
Похоже, странный сон, в котором я – Анора, продолжается.
Может быть, я в коме, поэтому и снится странное? Если так, то надеюсь, мне всё-таки удастся выкарабкаться.
С трудом, но у меня получается повернуть голову в сторону, куда убежала девочка. Каменная арка над нами, скорее всего, мост, под ним течёт река, в которой отражаются налитые дождём свинцовые тучи.
Девочка убегает чуть ниже по течению и очень скоро возвращается, неся в ладошках воду. Добежав до меня, растерянно останавливается:
– Ой!.. Погоди! Сейчас помогу тебе подняться!
Она выливает воду, обтирает руки о грязную рубаху, после чего, пыхтя, помогает мне сесть, прислонив к опоре моста. Снова убегает, набирает воду и протягивает мне.
Открываю рот, чтобы отказаться – жажда жаждой, но как бы от грязной воды не случилось ещё больше проблем – и Литина, пользуясь этим, ловко вливает мне туда содержимое своих ладошек. Автоматически сглатываю и только после этого понимаю, что же я наделала.
– Принести ещё попить?
– Не нужно! – поспешно отнекиваюсь я, хотя пить по-прежнему очень хочется.
– Тебе лучше? – в голосе Литины беспокойство. – Ты ведь теперь не умрёшь?
– Не умру, – качаю головой я.
Девочка меня обнимает и начинает реветь:
– Не умирай, пожалуйста! Обещаю, я буду очень послушной! Я больше никогда-никогда не буду с тобой спорить! Только не умирай!
– Не буду, – мне удаётся её обнять и успокаивающе прижать к себе.
Обращаю внимание на свои руки. Под слоем грязи заметно, что они тонкие и молодые. Не мои руки. Руки Аноры.
Какой странный сон!
Раздаются шаги. Поворачиваю голову и вижу, что поодаль расположилась группа мальчишек. Один из них, вихрастый, лет восемнадцати, идёт к нам. Останавливается в двух метрах и кривится:
– Сегодня ещё можете остаться здесь, но чтобы завтра вас тут не было! Если останетесь – пеняйте на себя! Вот, – достаёт из кармана два небольших яблока и бросает в нашу сторону, а затем разворачивается и возвращается к мальчишкам.
Литина всхлипывает, но ловит яблоки, катящиеся по мостовой. Одно из них протягивает мне:
– Держи!
Качаю головой:
– Яблоки нужно вымыть.
– Да что ты?! И так нормально!
– Литина, ты же обещала меня слушаться, – напоминаю я.
Мне тоже хочется вгрызться в яблоко прямо сейчас, желудок от голода сводит судорогой, но рисковать здоровьем не стоит.
Девочка снова убегает к реке и возвращается с отмытыми яблоками. После этого приступаем к трапезе. Ужин это или завтрак совершенно непонятно – небо слишком плотно укутано тучами. Пока едим, начинается сильный ливень.
Яблоко придаёт мне сил. Удаётся подняться на четвереньки и доползти до реки. От меня нещадно несёт потом и нечистотами, сестрёнка тоже источает непередаваемый аромат – помыться не мешало бы нам обеим. Но сейчас моих сил хватает только на то, чтобы напиться из втекающего в реку родника и вернуться обратно на кучу веток, травы и листьев.
Падаю без сил и прикрываю глаза.
Раздаётся взволнованный голосок Литины:
– Ты ведь не умрёшь? Правда? Сестрёнка, ты ведь меня не оставишь?
– Мне нужно поспать, – бормочу я и моментально проваливаюсь в сон.
Проснувшись, обнаруживаю, что уже успело стемнеть. Литина, обняв меня ладошками, пристроилась рядышком и посапывает. Осторожно, стараясь её не потревожить, выбираюсь с нагретого места, снова ползу к роднику, чтобы напиться.
С удивлением отмечаю, что я всё ещё во сне про Анору. Это кажется странным, но поделать я с этим ничего не могу, так что возвращаюсь к сестре, обнимаю её озябшее тельце и снова засыпаю.
Просыпаюсь от окрика того же парня, что угостил нас вчера яблоками:
– Уже утро! Вставайте и выметайтесь! И чтобы я вас здесь больше не видел!
Открываю глаза и сажусь. Так и есть, тот же самый паренёк. Он кривится, потом всё-таки протягивает нам кусочек жареной рыбы и грубо произносит:
– Больше я дать вам ничего не могу. Вы меня поняли? Уходите сейчас же! Если вернётесь, мы вас побьём! Вы поняли?
Литина начинает плакать. Я же беру протянутую рыбу и доброжелательно улыбаюсь:
– Огромное спасибо! Мы сейчас уйдём, не переживай.
– Ладно, – мальчик кривится, но перестаёт выглядеть угрожающе.
Когда он уходит, делю кусок рыбы на неравные части. Большую отдаю сестре, меньшую съедаю сама. Конечно, этой еды явно недостаточно, чтобы почувствовать сытость, но всё же это лучше, чем вообще ничего.
Литина запихивает свою порцию в рот и, почти не разжёвывая и давясь, проглатывает.
– И чего это ты ему спасибо сказала? – надувается малышка. – Он же нас выгоняет! Где мы теперь будем жить? – на её глазах появляются слёзы. – А ещё он отобрал у меня моё платьице и волосы мне остриг ножом! А ты с ним так!..
Вдыхаю и пробую подняться. Меня пошатывает, но всё-таки удаётся удержаться на ногах. Переведя дыхание и сглотнув, произношу:
– Он нас дважды покормил, хотя совсем не был обязан это делать. За это мы должны быть ему благодарны.
– Но он нас выгоняет!
– И что? Я всё равно не планировала здесь оставаться. Конечно, я пока не поправилась полностью, но идти могу. Так что вперёд.
– Но куда мы пойдём?
– А в какой стороне город?
– Там! – малышка показывает в сторону мальчишек.
– Значит, мы пойдём в противоположную сторону, – улыбаюсь я.
– Но…
– Ты же говорила, что будешь меня слушаться, – напоминаю я. – Перед дорогой нам стоит напиться. Но пожалуйста, прежде чем пить из сложенных ладоней, помой руки.
– Ладно… – в голосе Литины ворчание и смирение.
Когда отходим подальше от моста, решаю пояснить свой план:
– Для начала нам нужно вымыться и выстирать одежду. Сегодня солнечно, так что она может успеть высохнуть до темноты. Но надо найти укромное местечко, в котором нас никто не потревожит. К тому же на окраине может расти что-нибудь съедобное. Будет здорово, если так.
– Если там еда, то я согласна, – кивает малышка.
Идём вдоль берега. Чувствую сильную слабость, но не разрешаю ей меня остановить – чем дальше мы уйдём, тем будет лучше. Очень хочется спокойно вымыться, чтобы избавиться от грязи и неприятного запаха. Да и сестру тоже нужно отмыть. Встречают всегда по одёжке и внешнему виду. Знаю, что в нашем мире нищие, от которых несло, могли с помощью этой вони вымогать деньги, но мне этот вариант претит. И оставаться нищей я тоже не планирую. Поэтому нужно привести себя в порядок.
Периодически речка выходит к домам. Сперва к бедным, а потом к тем, что побогаче. Богатые особняки окружены высокими коваными оградами и садами, так что увидеть сами здания можно только издали.
По начавшим желтеть листьям понятно, что уже начинается осень. И это очень плохая новость – до того, как окончательно похолодает, нам нужно найти жильё. Настоящее, со стенами, а не просто продуваемое место под мостом.
Очень удивляет свежесть воздуха, но ровно до тех пор, пока не вспоминаю о том, что когда Анора с сестрой сопровождали повозку с гробом, машин по пути им так и не встретилось. В лавке, где отец Аноры торговал тканями, кассы не было, так же как и электричества. Вместо лампочек использовали свечи. Похоже, я попала в мир с низким уровнем технического развития.
Задумавшись, спотыкаюсь о камень и едва не пропахиваю носом землю. Пальцы болят, и эта боль кажется очень реальной.
Слегка прихрамывая, отказываюсь от помощи сестры и продолжаю путь. Какая-то часть меня ещё надеется, что это сон. Но вместе с тем всё кажется слишком настоящим. Разве сон может быть настолько последовательным? Раньше я с таким не сталкивалась. Сны, в которых я «просыпалась» в новом сне у меня были. Но никогда это не был тот же сон, что и раньше. Мысли у меня всё ещё путаются, тело кажется налитым тяжёлой усталостью. Чем дальше, тем сложнее переставлять ноги, но всё происходящее пугающе напоминает реальность.
Дойдя до леса, устало опускаюсь на успевшую высохнуть за день траву. Сестра ложится рядом и раскидывает руки. Появляется чувство, будто силы меня оставили. Уже немного жалею, что остановилась, но и продолжать двигаться дальше, я тоже не могла.
Даю время нам с сестрой отдохнуть, а потом поднимаюсь:
– Литина, пойдём.
– Может быть, ещё немного отдохнём? – жалобно просит сестра.
– Нет, – качаю головой я. – До вечера нам хорошо бы найти ручей, чтобы можно было без боязни напиться. И ещё что-нибудь поесть. Идём.
– Не хочу!
– Ты обещала меня слушаться, – напоминаю я.
Сестра вздыхает, но поднимается. Выглядит очень несчастной. Мне её очень жаль, но пока времени на отдых действительно нет. Я не знаю, как быстро стемнеет, хотелось бы до этого найти место, где мы сможем переночевать.
Идём мы медленно, и я обшариваю взглядом окрестности в поиске удобного места или ручья. Где-то через час вдруг замечаю в траве орешек, а потом и растущее рядом фундучное деревце. Обрадованно восклицаю:
– А вот и еда!
– Еда? – удивляется сестра. – Где?
– Видишь, в траве орехи лежат? Если их вскрыть, мы сможем поесть. Ты пока собирай, а я поищу, чем их можно расколоть.
– Я и раскушу без проблем! – Литина поднимает орех и тянет его в рот.
Хватаю её за руку:
– Нет! А если зуб сломаешь? Я уж молчу о том, что всё нужно сперва мыть Так что будь послушной девочкой, собери сколько сможешь. А я пока поброжу по берегу и поищу подходящие камни.
– Ладно, – вздыхает малышка.
Нужные плоские камни на берегу находятся быстро. Отмываю их, а затем орехи, половину которых откладываю: снимаю нижнюю рубашку, оставшись в платье на голое тело, и заворачиваю в неё. И только после этого мы приступаем к еде.
Орехи кажутся изумительно вкусными. Что не удивительно, ведь лучшая приправа – это голод. Поесть получилось совсем немного, но пока неизвестно, добудем ли мы ещё съестное, так что лучше запастись на ужин.
За небольшим лесом оказываются поля. Я против воровства, но сейчас бы не отказалась от морковки или капустки. Деньги за овощи готова вернуть, как только они у нас появятся. К сожалению, на полях золотится пшеница, и ничего, что можно было бы съесть сырым, нет.
Вдалеке виднеется деревенька, окружённая высоким деревянным забором. Но в нашем теперешнем виде нас в неё всё равно не пустят, так что обходим стороной.
Приблизительно через два часа пути мы выходим к быстрому ручью, впадающему в реку. Течёт он сквозь камни, и я надеюсь, что воду из него можно пить без последствий.
Сестра всю дорогу просила попить, но я ей отказывала. Теперь же разрешаю и сама напиваюсь от души. Нахожу камни, раскалываю орехи, снова делю их на две неравные части и большую отдаю сестре.
После перекуса командую:
– Раздевайся! Будем стирать одежду, а потом мыться.
– Но я не хочу! Без одежды будет холодно!
– Мне тоже жаль, что у нас нет сменной одежды и ничего, чем можно было бы развести костёр. Но оставаться грязными поросятами мы тоже не можем. Так что раздевайся.
Вещи стираем, как получается. Очень не хватает мыла, но уж как есть. В любом случае это лучше, чем ничего. Сестрёнка со стиркой справляется плохо, так что после своей одежды принимаюсь за её. Тщательно всё отжимаю и развешиваю по веткам.
Затем заставляю сестру помыться и моюсь сама. Получившийся результат не то чтобы сильно радует, но воняет от нас теперь гораздо меньше.
Пока одежда сушится, расчищаю кусок земли под деревом и натаскиваю палок. Высокую траву обрываю, надеясь на отсутствие клещей, и делаю из неё лежанку. Из палок сооружаю подобие шалаша, сверху накидываю на него большие листья какого-то растения. Сестра изо всех своих сил помогает. Под конец мои ладони горят огнём, голова кружится от слабости, но результатом я остаюсь довольна.
А потом мы с Литиной лежим и смотрим на небо. Оно и здесь оказывается голубым, с пушистыми белыми облаками.
Думаю: а что, если это не сон?.. Что, если мой вертолёт действительно разбился и моё сознание каким-то неведомым образом перенеслось в тело Аноры?
Оказаться в незнакомом мире без гроша в кармане, да ещё и с маленькой сестрой…
Не так уж и страшно.
Плюсов в этом довольно много. В своём мире я уже давно перешагнула за пятидесятилетний рубеж. В карьере достигла всего, чего мне когда-либо хотелось. Даже если бы часть моих предприятий вдруг закрылась, да даже если бы все одновременно, у меня всё равно оставалась бы недвижимость в разных странах и счета в швейцарском банке. Оставшуюся жизнь я могла бы прожить, ни в чём себе не отказывая.
Но вместе с тем и минус в этом тоже был. Когда есть всё, что можно купить за деньги, это всё становится не таким уж нужным. Начинает хотеться чего-то большего. Например, встретить того, кто с тобой сможет всё это разделить, с кем можно будет завести детей.
Вот только с мужчинами мне в моём мире катастрофически не везло. Найти такого же сильного, как я сама, оказалось сложно. У тех, с кем знакомилась, обычно уже была своя счастливая семья. Либо они никакой семьи не хотели вовсе, а женщин воспринимали только в сугубо потребительском смысле. Да и даже если мужчина сильный, совсем необязательно, что ваши взгляды на жизнь сойдутся. Периодически я пыталась наладить личную жизнь, но так и не смогла встретить того самого.
И я всегда очень хотела детей. До безумия. Но ещё в юности мне поставили бесплодие. И лечение в самых дорогих клиниках ничего не дало – против природы оно оказалось бессильно.
Последние годы я пыталась усыновить или удочерить ребёнка, но и это оказалось проблематично: одинокой женщине государство не было готово доверить сироту. Так что я потерпела неудачу и здесь.
В этом мире я снова молода и полна сил. Всегда мечтала о младшей сестрёнке, и теперь она наконец-то у меня есть. А ещё есть вероятность, что в этом мире я смогу родить детей, или взять приёмного. Всё это гораздо важнее денег, которых я лишилась.
К тому же мне не впервой строить свою жизнь с нуля. После внезапной смерти родителей я осталась с двухкомнатной квартирой, но без работы. Пришлось бросить учёбу и искать способы выжить. В поисках надёжных источников дохода я перепробовала кучу всяких занятий. И поняла, что для того, чтобы выбраться из нищеты, нужно работать на себя. Работа на кого-то – это лишь мнимая стабильность, которую можно потерять в любой момент.
Мои восемнадцать в том мире и в этом отличаются: сейчас, пусть я и выгляжу юной, за моими плечами много жизненного опыта. Уверена, он пригодится и в этом мире тоже.
Пока же лучше решать проблемы по мере их поступления. У меня есть несколько идей, с чего можно начать, но проблема в том, что я очень плохо ориентируюсь в этом мире.
Ничего страшного.
Работы я не боюсь, так что что-нибудь придумаю. Главное – обрести опору под ногами, а потом можно будет думать о том, как перестать выживать и начать жить.
Пожалуй, я буду совсем не против, если мой сон окажется вовсе не сном.
Глава 2
К вечеру вещи успевают высохнуть, и мы спим не то чтобы в тепле, но от холода почти не трясёмся. А утром я велю сестре собираться в дорогу.
Отправляемся в виденную нами ранее деревеньку. По пути на этот раз внимательнее смотрю по сторонам, и заросли кустов с алыми ягодами, похожими на малину, становятся мне наградой. Прежде чем приступать к сбору, растираю сок по коже запястья. Через полчаса, когда никаких тревожных признаков так и не появляется, съедаю несколько ягод. Выждав время и не получив онемения или других тревожных симптомов, даю отмашку сестрёнке, и мы набрасываемся на кусты. Ягод оказывается довольно много, но мы съедаем все.
Деревенька встречает распахнутыми настежь воротами. Решаю считать это приглашением.
Походим к ближайшему дому. Под лай собак стучусь в калитку. Через несколько минут она распахивается и показывается хмурый мужик. Не давая мне шанса даже рот открыть, он начинает вопить:
– Что вам побирушкам нужно?! Уходите из нашей деревни! Ишь ты, моду взяли! Думаете, в деревне хлеб за просто так достаётся?! Пошли вон!
И захлопывает калитку перед моим носом.
Направляюсь к следующему дому. Сестра боязливо тянет меня за рукав:
– Анора, может быть, действительно пойдём? А вдруг нас тут побьют?
– Да ладно, – отмахиваюсь я. – Это только первый двор. Не нужно так быстро сдаваться. Идём, не бойся. Если нас начнут бить, просто убежим.
– Ладно…
В следующих двух дворах нам никто не открывает. Затем повторяется первая ситуация, только на этот раз на нас орёт дородная женщина.
Мужик, который появляется в калитке очередного двора, дружелюбным тоже не выглядит, но и орать не начинает.
Спешу взять инициативу в свои руки и быстро, но твёрдо произношу:
– Добрый день! Меня зовут Анора, а это моя сестра Литина. Мы с сестрой работу ищем. Может быть, у вас найдётся?
Мужик удивлённо приподнимает брови:
– Ага! Дай таким работу! Дом обнесут и скажут, что так и было!
– Что вы! – не сдаюсь я. – Мы не воровки! Мы хотим честно заработать и работы не боимся. Я согласна на любую работу.
– Да что ты такая тощая можешь?! На тебя дыхни – ты и сломаешься! – в его голосе сомнение и немного издёвка.
– Что вы! Я только выгляжу хрупкой, а на самом деле я крепкая. И работы не боюсь.
Мужик испытывающе на меня смотрит, но я не отвожу взгляд. Наконец, он смягчается:
– У нас своих работников хватает. Попробуй постучаться в дом с петухом на крыше. Мож Эрта тебя и возьмёт в работницы. Но знай – ежели что, мало тебе не покажется! У нас собаки обученные есть – догонят, костей не соберёте.
– Огромное спасибо за вашу доброту, – дружелюбно улыбаюсь я. – И за совет тоже. Хорошего вам дня.
Мужик остаётся стоять у забора, наблюдая как мы с сестрой отправляемся дальше по улице. Увидев дом с флюгером в виде петуха, стучу в ветхую калитку. Через пять минут раздаются шаркающие шаги, и старческий женский голос спрашивает:
– Кого боги принесли?
Поскольку старуха не спешит открывать, громко произношу:
– Добрый день! Меня зовут Анора, а рядом моя сестра Литина. Мы работу ищем. Может быть, у вас найдётся?
– Денег у меня нет! Нечем мне вам платить!
– Деньги нам и не нужны! Мы можем работать за жильё и еду.
Калитка приоткрывается и в щёлочке показывается довольно крепенькая старушка в поношенном синем платье. Она нас осматривает, потом приоткрывает калитку шире, но пускать внутрь не спешит и, подозрительно сощурившись, произносит:
– Больно тощие вы для работничков! Небось, много не наработаете!
Дружелюбно улыбаюсь:
– Вы не смотрите на нашу худобу. Мы работы не боимся. Всё сделаем, что вы скажете!
– Да что вы можете?! – всё ещё сомневается старуха, но её тон уже не такой категоричный.
– Могу в доме убрать, еду приготовить, в огороде поработать, за животиной поухаживать, дров наколоть, дом, если где надо, подновить.
– Это ты-то?! Не врёшь?
– Не вру, – подтверждаю свои слова кивком.
– Ладно, – кривится старуха. – Заходите. Местом для сна я вас обеспечу, да и еды дам, но если не отработаете, старосте нашему нажалуюсь, он на расправу скор.
Прежде чем войти, оглядываюсь на мужика, который нас направил к старухе, и вижу, как он разворачивается и уходит. Похоже, проверял, не обманываю ли я его.
Следом за хозяйкой мы идём к дому, и по дороге я отмечаю, что двор довольно сильно зарос травой, ставни покосились, порог прогнил. Чувствуется, что здесь давно требуется ремонт.
Старуха кивает на тропинку, уходящую за дом:
– Там три яблони. Сколько яблок съедите – все ваши. А остальные надобно в корзины собрать. Справитесь?