- -
- 100%
- +
Лучше любить и потерять, чем совсем не любить.
©Альфред Теннисон
Удовольствие накрывает настолько яркой волной, что слетают даже призрачные остатки контроля.
Первое, что вижу, открыв глаза - лицо шокированного Дарена. Множество раз представляла себе этот момент, но теперь понимаю, что все равно надеялась на то, что он никогда не наступит. Вот как чувствовала – никогда раньше не соглашалась спать у него. Проснуться из-за оргазма безусловно приятно, но оно явно того не стоило.
Наконец у мужчины получается собраться с мыслями и спросить:
- Ты вампир?
Пожимаю плечами. Глупо отрицать очевидное. Клыки и алые блики в глазах сложно объяснить чем-то другим, поэтому произношу:
- Ну да. Ты, пожалуйста, не волнуйся, я уже ухожу.
Встаю с кровати, скоренько собираю разбросанные по полу вещи, стараясь не спускать глаз с Дарена, и на всякий случай перемещаюсь одеваться поближе к двери.
- Погоди. Ты действительно вампир? – теперь на лице Дарена почему-то появляется недоверие, словно он сомневается в том, что увидел. – М... да. Подожди минуточку, не уходи, мне нужно немного собраться с мыслями.
Лениво размышляю о том, можно ли попытаться воспользоваться тем, что он как будто сомневается, и все-таки убедить его в том, что я не вампир. Наверное, на этот случай нужно было заранее придумать какую-то отмазку, потому что сейчас никаких правдоподобных вариантов в голову не приходит. У меня алые блики в глазах, потому что… что? Я больна? Маг огня позабытой школы? А клыки? Не думаю, что смогу убедить лекаря мне подыграть. И уверена, Дарен знает, что у магов таких метамарфоз не бывает. Да и не то, что огненные шары, я даже свечу поджечь не умею. Если бы не клыки, можно было бы еще попробовать как-то выкрутиться. А так… Тем более, темные волосы; настолько темно-карие глаза, что кажутся черными; бледная кожа; худоба – не повезло мне с внешностью, которая идеально вписывается в то, как представляют классических вампиров люди. Будь я блондинкой, все могло быть проще.
Но поскольку он не пытается ничем меня проткнуть и не носится вокруг с паническими криками, решаю, что с бегством я немного повременю. Тем более, в голом виде оно, конечно, можно, но вещей жалко. Кофточка только вчера купленная и только раз надетая. Не то чтобы я считаю каждую медяшку, но и особенно богатой назвать меня сложно – годы, проведенные в бегах, значительно поистрепали тот запас средств, который я смогла с собой увезти.
Дарен подходит к барной стойке и, усевшись на нее, наливает стакан крепкой настойки. На мгновение застывает в нерешительности, словно размышляя над тем, стоит ли оно того, но затем все-таки выпивает. Задумчиво смотрит на бутылку и наливает себе еще. Странно, но испуганным он совсем не выглядит. Удивленным – да. Шокированным – еще как. Испуганным – нет. Даже как-то немного обидно за себя становится – я хоть и не вампир из человеческих страшилок, но совсем не безобидна – насчет силы, ловкости и живучести люди не врали.
Если Дарен не переходит к активным действиям, то и мне незачем спешить, поэтому, натянув одежду, собираю волосы в тугой узел на затылке и обуваюсь. Чувствую себя теперь гораздо увереннее – все-таки я уже слишком взрослая, чтобы пробираться дворами. Теоретически я бы, конечно, могла и по центру улицы голышом пройтись, но хочется оставить эту возможность на совсем уж крайний случай.
Как ни странно, но выпивка Дарену помогает - взгляд его становится более осмысленным, а лицо практически приобретает нормальное выражение. Надеюсь, что это к лучшему, но на всякий случай делаю несколько осторожных шагов к двери.
- Тебе налить? – вопросительно смотрит на меня, приподняв левую бровь. – Крови у меня, конечно, нет, а вот настойка вкусная.
С трудом подавив глупое хихиканье, прошу пол стакана. Новый опыт – общение после того, как выясняется, что я вампир - и не хочется его упустить. А вдруг этот раз станет исключением? Гоню от себя непрошенные мысли.
Глядя, как Дарен медленно наливает настойку, подхожу к бару, стараясь не делать резких движений.
- Пожалуйста, - произносит мужчина и ставит стакан на стол.
К ядам я устойчива, поэтому без опаски делаю несколько глотков. Он задумчиво произносит:
- Значит, ты вампир…
Беседа - это, конечно, хорошо - новый опыт мне очень нравится. Это гораздо лучше истеричных воплей и попыток членовредительства, но для моего спокойствия собираюсь кое-что прояснить:
- Ты меня не боишься?
Он окидывает меня оценивающим взглядом:
- Сложно сказать. Скорее удивлен. Да и ты не выглядишь опасной. Я привык доверять интуиции в таких вещах. А еще слышал о вампирах, что они быстрее и сильнее среднестатистического человека. Также слышал, что вы обладаете некоторыми уникальными способностями. Это правда?
- В общем и целом – да.
- Значит, я не ошибся, когда подумал, что у меня мало шансов, – он задумчиво наклоняет голову. - Но я сильнее обычного человека и неплохо умею драться, так что шансы все-таки есть.
- Не хочется тебя огорчать, но твои шансы настолько гипотетические, что не стоит их учитывать, – считаю правильным прояснить ситуацию, чтобы у него не появилось излишних иллюзий. И лишних намерений тоже.
- Тем более, – Дарен решительно наливает себе еще и залпом выпивает. – И каково это – быть вампиром?
- Зачем тебе это? – не нахожу более умную реплику я.
- Не каждый день встречаю вампиров. По крайней мере, надеюсь на это, – он невесело ухмыляется.
- Быть мной - это все равно, что быть мной. Мне, знаешь ли, сложно сравнивать, ведь никем другим быть не приходилось. Единственная сложность – это, как ты уже, наверное, заметил - личная жизнь. Иногда случаются накладки, – иронически улыбаюсь и отпиваю из стакана.
- А про необходимость для вампиров пить кровь – это правда? – спрашивает Дарен, опустошая очередной стакан.
- Частично. Это долго объяснять. Но это не то, из чего состоит мой ежедневный рацион. Представления людей о вампирах по большей части имеют мало общего с реальностью, – из-за нервов говорю слишком много и перескакиваю с одной мысли на другую, поэтому приказываю себе заткнуться.
Дарен задумчиво на меня смотрит, снова наполняет свой стакан и спрашивает:
- А ты когда-нибудь убивала?
- Иногда приходилось, но я стараюсь этого избегать. Не думаю, что тут есть связь с тем, что я вампир. Люди тоже убивают других разумных и себе подобных тоже.
- И часто? – он смотрит на меня с пьяным любопытством в глазах.
- Не настолько, чтобы это можно было посчитать моим хобби, – решаю, что пора заканчивать общение, потому что разговор свернул куда-то не туда. – Мне кажется, тебе уже пора спать. А я, пожалуй, пойду.
Залпом допиваю настойку и иду к выходу.
- Ты поэтому не хочешь связывать свою жизнь с кем-либо? – его голос звучит настолько тихо, что не обладай я таким хорошим слухом, не расслышала бы.
- Кому захочется связать свою жизнь с вампиром? – отвечаю, не оборачиваясь, и чувствую, как на дне души шевелится застарелая тоска.
- Я тебя еще увижу? – его вопрос застает меня настолько врасплох, что практически спотыкаюсь на ровном месте.
Он не пытался меня убить, не бегал вокруг меня в попытках проткнуть чем-нибудь острым, не пытался отравить и не осыпал ругательствами, поэтому решаю дать нам шанс:
- Я приду.
- Когда?
- Через три дня. Если передумаешь, вечером уйди из дома. Я пойму, – закрываю за собой входную дверь и быстрым шагом направляюсь прочь.
По извилистой тропинке выхожу на Тенистую улицу, на которой и расположен дом Дарена.
Деревьев здесь настолько много, что она напоминает парк. Вместо заборов или изгородей – зеленые аккуратно подстриженные кусты. Дома скрыты за стволами деревьев. К каждому ведет тропинка, какие обычно встречаются в лесу, в начале которой стоит почтовый ящик с номером дома. Дорогу освещают тусклые магические светильники и их свет придает ночи особенную таинственность и зыбкость.
Единственный магазин на этой улице - булочная. Хозяин и две его дочери пекут удивительной вкусности хлеб, булочки, пирожные, торты, печенья и пирожки. Один раз я пожалела вслух о том, что магазин рано закрывается, и с тех пор в доме у Дарена меня всегда ждало блюдо с ароматной сдобой. При воспоминаниях об этом рот наполняется слюной. Возможно и к лучшему, что все так получилось, иначе скоро пришлось бы задуматься о диете.
Легкий ветерок, шелест листвы и луна, едва видимая сквозь густую листву, отлично сочетаются с моим грустным настроением. В любом случае все не так уж и плохо, как могло бы сложиться, но хочется определенности.
В конце улицы располагается сквер, который я огибаю по широкой дуге. Днем это отличное место для отдыха – тень деревьев, шум фонтанов, пение птиц, аккуратные лавочки, ухоженные аллеи. Можно гулять, наслаждаясь умиротворением, можно с комфортом сесть и почитать, можно просто бездельничать, любуясь игрой теней или каплями воды.
А вот вечером сквер превращается в место для встреч и свиданий. В этот момент я едва ли не впервые жалею о том, что мой слух на порядок острее человеческого – до меня доносится чье-то кокетливое хихиканье, нежный шепот, признания, нежности и пылкие слова.
Накатывают непрошенные воспоминания. Хочется, чтобы вновь повторился тот вечер, когда я сидела на бортике фонтана и задумчиво слушала пение водных струй. А потом мой взгляд зацепился за чье-то отражение в воде. Лишь через несколько мгновений поняла, что там отражается мужчина, который стоял неподвижно рядом и смотрел прямо на меня.
Я вспыхнула, повернулась сказать что-то резкое, но мое возмущение разбилось о восхищение, которое он даже не пытался скрыть. Заглянул в мои глаза, и я почувствовала себя особенной. Самой красивой. Самой желанной. Единственной.
Смотрела на него и думала: "Вот сейчас он откроет рот, скажет банальность и все испортит". В какой-то степени мне именно этого и хотелось. Будущего у наших отношений нет, так пусть уж это станет ясно пораньше. Но он робко улыбнулся и спросил: "Можно присесть рядом?" Я видела, что если отвечу отказом, он уйдет. Следовало отказаться, но я зачем-то кивнула.
Его глубокий бархатистый голос и бездонные зеленые глаза с золотистыми крапинками заворожили меня, но когда я узнала его поближе.… Я восхищалась его умом, смелостью, решительностью, мужественностью, щедростью, добротой... А какой же он нежный… Именно о таких мечтают в детстве. И именно такие всегда становятся недосягаемы потом и достаются более удачливым соперницам. Тем удивительнее было, что он выбрал меня.
Прогулка по ночным улицам, теплота его предплечья и опьяняющий аромат роз – этот вечер навсегда останется в памяти, как один из лучших в моей жизни…
Чем больше я узнавала его, тем больше казалось, что я знакома с ним всю жизнь. Именно о нем я мечтала долгими бессонными ночами, черты именно его лица искала во всех своих мужчинах, именно его шепот успокаивал и будоражил меня во снах. Он казался таким родным, таким моим...
Решительно стряхнув воспоминания, сворачиваю на улицу Тысячи Роз и окунаюсь в яркий цветочный аромат.
Каждый дом здесь двухэтажный и отделан белым или розовым мрамором. Простоту линий и отсутствие украшений на домах отлично оттеняют огромное количество растущих повсюду роз самых различных цветов и оттенков: красных, пурпурных, оранжевых, голубых, черных, желтых, зеленых... Любой смог бы найти розу на свой вкус. В основном на этой улице живут девушки и женщины всех возрастов. Хотя мечтательные юноши тоже попадаются.
Мой дом белый, с большими окнами и овальным балконом на втором этаже. Окружающие его красные розы кажутся в свете луны черными, а белые выделяются яркими пятнами, из-за чего сад напоминает ночное небо с россыпью звезд. Но не яркое и манящее, а сонно-туманное.
Вдоль дорожки посажена мята, запах которой причудливо переплетается с ароматом роз. Проходя мимо, срываю несколько листьев для чая.
Неспешно завариваю напиток и сажусь в кресло-качалку на балкончике.
Возможно, мои опасения окажутся напрасными, но на случай, если нет, нужно будет подготовиться заранее – перебрать вещи и оставить только те, которые не станут обузой, а лишние отнести старьевщику. Убрать в домике. Продать остатки трав в лавку. И обрезать волосы. За время спокойной жизни они отросли ниже талии, и когда их распускаю, окутывают меня мягким темным облаком. В дороге ухаживать за ними будет слишком сложно.
Три дня - это не так уж мало. Подготовлюсь на всякий случай к худшему развитию событий, а остальное в руках судьбы, и да будет милостива ко мне Темная Богиня.
Когда солнце начинает клониться к горизонту, принимаюсь неспешно готовиться к встрече с Дареном. Вдоволь нежусь в ванной, мою и сушу теперь уже едва прикрывающие плечи волосы. Подвожу темными тенями свои карие глаза, наношу немного румян и практически незаметную помаду. А потом долго мучаюсь над извечным женским вопросом «Что надеть?» Задачка и правда не из простых: одежда должна была быть одновременно и красивой, и удобной, и сексуальной. Ну, чтобы если это все-таки свидание - я бы выглядела соблазнительно, а если засада – могла убежать, не путаясь в подоле. Останавливаю свой выбор на удобной белой рубахе с широким воротом, кожаных штанах, красиво облегающих мою попку, и сапожках, изготовленных эльфийским мастером – в них не жарко летом и не холодно даже в самые лютые морозы.
Последний раз оглядываю себя в зеркале, остаюсь довольна увиденным, прощаюсь на всякий случай с домиком и отправляюсь навстречу судьбе.
Дарен ждет меня, сидя на ступеньках своего дома. На прекрасном лице - задумчивое выражение. Глаза очерчены темными тенями. Руки спокойно лежат на коленях. Только увидев, понимаю, как сильно хотела, чтобы его не оказалось дома. Тогда бы все было гораздо проще.
- А вот и я, – пробую на всякий случай выдать свою самую успокаивающую улыбку.
- Здравствуй, Найри! Я боялся, что ты не придешь.
- Ну, я же обещала.
Его поведение ставит меня в тупик. Если боится, то почему так спокоен? Если не боится, то почему? Я же вампир, а не человек. И призналась в том, что убивала. Клыки опять же. Если решил быть со мной, то где радость? Где светящийся любовью взор? Покорность судьбе, в конце-то концов? В нем чувствуется усталость и еще какие-то эмоции, которые так сразу распознать не удается. Чувство вины?
- Ты всегда держишь свои обещания? – Дарен удивленно приподнимает бровь.
- Ну… Стараюсь.
Начинаю уставать от разговора ни о чем, и, словно почувствовав это, он предлагает войти в дом. Прежде чем переступить порог, немного замешкиваюсь и по привычке начинаю с помощью силы проверять окрестности. В саду никого нет, в прихожей пусто, в спальне тоже, а вот в гостиной определенно ощущается чье-то присутствие. Сосредотачиваюсь и понимаю, что живых несколько. На секунду мною овладевает паника, но я тут же беру эмоции под контроль.
Первая здравая мысль в моей голове о том, что необходимо выиграть время. Звучит как отличный план. Так и поступлю.
Зацепившись за порог, с грохотом шлепаюсь на колени. Больно, но не слишком. Охаю, ругаю порог и жалуюсь на неуклюжесть. Отвергаю помощь Дарена, убеждая его, что ничего страшного. Потом, рассевшись на крыльце с максимально расстроенным лицом, нежно растираю пострадавшие ноги, при этом наклоняюсь таким образом, чтобы взгляд Дарена упирался в мое декольте. Отвлекать, так отвлекать.
В это же время продолжаю более детальное изучение гостей. Трое мужчин, две женщины. Один из мужчин сильный маг. Нет, не просто сильный. Очень сильный. Плохо. На кухне женщина. Больше никого. Пять араев, включая мага, и Дарен. Если войду внутрь… Лучше не проверять.
- Принеси, пожалуйста, стакан воды – мне нужно немного прийти в себя, – сопровождаю свои слова милой беззащитной улыбкой, приправленной фамильным обаянием и мягкой ноткой принуждения. Вода - не самый лучший предлог его отослать, но ничего другого мне в голову не приходит. После секундного замешательства мужчина улыбается:
- Сейчас принесу! Только никуда не уходи!
Стоит ему войти в дверь, выдыхаю, резво вскакиваю и быстрой бесшумной рысью несусь вверх по улице. Поплутав, сворачиваю в переулок, а дальше иду спокойным, но быстрым шагом. Останавливаюсь возле лотка с ватрушками и горячим компотом. Покупаю сдобу и осторожно оглядываю улицу.
Вижу шумное семейство с дочками, несколько торговцев и щенка, грызущего косточку. Никаких пристальных взглядов. Ничего похожего на слежку. Постояв еще немного, доедаю и направляюсь дальше. На следующей улице оглядываюсь и, не заметив ничего подозрительного, сворачиваю в подворотню. Прячусь за раскидистым кустом. К моей одежде добавляются длинный широкий кафтан невзрачного серого цвета и широкополая шляпа - любимая некоторыми местными жителями часть гардероба. Теперь будет сложно определить мой пол. С лица стираю макияж, затем, при помощи театрального грима, меняю цвет видимых участков кожи на более загорелый, глаза зрительно уменьшаю, а щекам, наоборот, прибавляю пухлости. Последним штрихом становится большая родинка на правой щеке. Довершает маскировку амулет, изменяющий ауру и закрывающий от магического поиска. Теперь меня не смогут узнать не только знакомые, но и маги.
Ворота миную без особых проблем.
Позади оставляю аккуратные мостовые, выложенные камнем даже в небогатых кварталах; островерхие красные крыши; узкие улочки, каждая из которых красива по-особенному; парки, таящие в себе фонтаны, пруды и дивной красоты цветы; аромат свежеиспеченной сдобы по утрам, настигавший везде, куда бы я не пошла… И его. Мужчину, которого я больше никогда не увижу.
В двустах метрах от ворот отвязываю своего коня, спрятанного в чащобе, и, объехав город по широкой дуге, скачу на запад.
В этом направлении деревни встречаются крайне редко, поэтому дорога обычно безлюдная. А еще именно с этой стороны начинается лес. Могучие сосны возвышаются темными громадинами и, переплетаясь ветвями, создают приятный полумрак.
Через час езды сворачиваю на боковую тропинку. Знаю, что через два дня пути я достигну гор, а оттуда будет несложно добраться до моря, не боясь повстречаться с людьми. Всегда готовлю пути отхода на крайний случай, чтобы не пользоваться людными трактами.
Скачу до тех пор, пока солнце не скрывается за горизонтом, затем спешиваюсь и даю лошади зелье, которое прибавит ей бодрости и поможет видеть в темноте. Запрыгиваю в седло и продолжаю свою скачку. Стремлюсь преодолеть как можно большее расстояние и останавливаюсь только тогда, когда утро вступает в свои права. Обрадованно замечаю тропку, свернув на которую спешиваюсь и, ведя лошадь за уздечку, топаю полчаса по бурелому. Наконец добираюсь до небольшого ручья. Напоив лошадь и перекусив сама, сажусь верхом и отправляюсь вверх по руслу. Если меня станут преследовать с помощью собак, это собьет их со следа.
Через несколько сотен метров сворачиваю на каменистый берег, спешиваюсь и продолжаю путь. Час спустя останавливаюсь на берегу другого ручья и отпускаю лошадь, повесив ей на шею амулет, отпугивающий хищников. Дальше мне будет проще передвигаться в одиночестве, используя ориентиры, которые накрепко засели в моей памяти.
Сходив в кустики и утолив голод, достаю из пространственного кармана, спрятанного в кольцо, шатер и устраиваюсь на ночлег.
Закрываю глаза, и тут меня накрывает. Все мысли, которые я старательно пыталась изгнать из своей головы, возвращаются. Из моих глаз сперва медленно, а потом, превратившись в непрерывный поток, текут слезы. Сложно сказать, почему я плачу. Немножко о своем уютном домике, к которому привыкла за последний год. О выбранных с любовью фарфоровых тарелках, шелковых простынях с затейливой вышивкой, моих любимых цветах… О работе и друзьях. И о нем. Нет смысла отрицать очевидное – он уже успел стать для меня близким и родным... Говорю себе, что ведь всего этого могло и не случиться в моей жизни. И что нужно быть благодарной за то, что это было так долго. Не помогает, поэтому решаю дать себе время погоревать до завтра. А потом я снова стану сильной и самодостаточной. Завтра, но не сегодня.
Постепенно поток слез иссякает, а мои мысли устремляются к тому моменту, когда я впервые решилась взять судьбу в свои руки…
Глава 1. Бал
Там где деньги правят бал, справедливость зависит от суммы…
© Павел Дидковский
Зал сияет. Свет восковых свечей, закрепленных на огромных золотых люстрах, отражается бликами от начищенного белоснежного мраморного пола, настенных зеркал и замысловатого золотого орнамента стен, подчеркивая богатство отделки. У аристократов принято придерживаться древних традиций, и такое освещение – одна из них.
Дамы блистают бриллиантами и смелыми декольте. Мужчины, разряженные в пестрые камзолы, напоминают экзотических птиц и обилием украшений порой затмевают своих спутниц. Каждый стремится показать свой высокий статус и задрать нос повыше.
Над залом льется музыка, исполняемая слаженным оркестром. Ее звуки смешиваются с голосами множества гостей, приглашенных на мое совершеннолетие.
В роскошном алом бархатном платье с более глубоким декольте, чем мне бы того хотелось, чувствую себя товаром, выставленным на всеобщее обозрение. Собственно, я им и являюсь – молодая аристократка, которой родители подыскивают подходящего мужа. И праздник - просто удобный повод.
Хочется поежиться под множеством взглядов. Похоть, зависть и любопытство обрушиваются на плечи тяжелым грузом. Но я не имею права проявить слабость и показать даже отблеск истинных эмоций. Не имею права отказать в танце или проявить даже тень пренебрежения. Я обязана быть идеальной и блистать, потому что такова воля родителей и именно этого от меня сегодня ждут.
Граф Ламос подходит и, очертив поклон, кривовато улыбается:
- Позвольте пригласить вас на танец.
Киваю, растягиваю губы в легкой улыбке и вкладываю свою руку в его влажную ладонь. Он напоминает мне противную пупырчатую жабу, и я не считаю нужным на этот раз останавливать свое воображение, потому что жабы гораздо приятнее аристократа передо мной. Во время танца рука графа спускается чуть ниже дозволенного, из-за чего отстраняюсь – не хватало еще, чтобы меня лапали всякие земноводные. Он хмыкает и самодовольно улыбается:
- Ладно! Потерплю немного! Но очень скоро мы вновь встретимся, и ты уже не сможешь выкобениваться.
Отвожу взгляд от лысины и обрюзгшего лица перед собой. Внутри холодеет от страха – у графа уже были две молодые жены и обе скончались при загадочных обстоятельствах. И если первая умерла вроде бы при родах, оставив вдовцу новорожденную дочь, про смерть второй шептали, что он забил ее до смерти. Меньше всего мне хочется пополнить их ряды. Но если граф предложит в качестве подарка моим родителям спорные каменоломни, расположенные на границе наших графств, уверена – они дадут согласие на этот брак.
Внутри холодеет от страха, но внешне продолжаю все так же вежливо улыбаться и представлять, что передо мной всего лишь мерзкая жаба. Опускаю взгляд, чтобы никто не смог прочитать в нем и малой толики непозволительных мыслей. Надеюсь, со стороны будет казаться, будто я смутилась.
После того, как граф Ламос возвращает меня на место, возникает острое желание сходить вымыть руки. Но даже этого сделать не могу – мое дело улыбаться, производить хорошее впечатление и выглядеть счастливой наивной дурочкой. Если оступлюсь, меня запрут до свадьбы в комнате, как в свое время поступили со старшей сестрой. И тогда совершенно точно останется только один выход.
Следующим меня приглашает танцевать юный баронет с добрыми глазами, который мило краснеет и запинается, выдавая этим свое волнение. Он напоминает мне молодого породистого щенка. Кажется, будто мы с баронетом могли бы поладить. По крайней мере, у нас нет такой уж огромной разницы в возрасте, как с графом. Но мужа мне выберут родители, и их вряд ли устроит небогатый баронет.
Третьим меня приглашает старый друг отца, напоминающий поганку. Понятия не имею, как выглядят поганки, но название кажется подходящим. Он старый друг не только потому, что они долго дружат, но и потому, что возраст этого вампира перевалил за пять сотен. Весь танец пялится в мое декольте и пытается прижать к себе покрепче, поэтому приходится прилагать усилия, чтобы, во-первых, не задохнуться от весьма специфического и неприятного запаха, а во-вторых, чтобы изобразить трепетную юную деву, которую подобные вольности смущают. Не то, чтобы мне приходится совсем уж притворяться – я и есть юная дева. Только вот не особенно трепетная.