- -
- 100%
- +
1 ГЛАВА
(Ночь. В небе большая луна.
Дремучий лес. В лесу стоит избушка
на курьих ножках. В избушке
на печке лежит Баба-Яга)
Решила как-то Бабка-Ёжка
То ль сдуру, то ль от скукоты
Разнообразить жизнь немножко,
В неё добавив остроты.
И лёжа на печи без дела
Да грея старые бока,
Яга внезапно захотела
«Хоть бы какого» мужика.
Уж догорала в доме свечка,
Да Кот Баюн храпел в ногах,
И лишь Яга на теплой печке
Не млела в беззаботных снах.
Смотрела, старая, в окошко:
На лес дремучий, на луну,
Вздыхая: «Ох, сломала бошку:
Как жить мне дальше – не пойму!
Изнылись и душа, и тело:
Кругом одни дела, дела…
Я поседела, постарела,
А для себя не пожила.
Уж вечерами больно тошно:
Вожусь в делах одна, как вошь!
Ну съешь бурды какой-то ложку,
Что делать дальше? Хрен поймёшь.
Опять же, огород страдает.
А заведись мужик в дому,
Так он и грядку мне вскопает
Кому ж копать, как не ему?
А вечерами, между делом,
Глядишь, размял бы мне бока.
Короче, всё поднадоело
Ну что за жизнь без мужика?»
Обмозговав свою задачу,
Решила бабушка всурьёз,
Что так она или иначе
Решит поставленный вопрос.
«Схожу к Кикиморе Болотной,
Та мне подруга, как-никак,
Авось подскажет, кто пригодный:
Из нечисти в достойный брак.
Наступит утро – к ней отправлюсь,
Клянусь – отдам последний зуб!
Быть может, я кому понравлюсь?
Быть может, мне кто будет люб?»
И так она всю ночь страдала,
Всё думала о том, о сём.
И, наконец, без сил упала,
Забывшись нервным, тяжким сном.
2 ГЛАВА
И вот уж утро наступило:
Яга – с печи. И сразу в путь.
Неслась вперед, что было силы,
Не дав себе передохнуть.
Через леса, скорей к болоту:
А в нём – Кикимору искать.
Чтоб обстоятельно и плотно
О наболевшем поболтать.
(Баба-Яга, бросив на землю метлу
и бегая по болотным кочкам)
– Ау! Кикимурушка! Где ты!
Давай, подруга, вылезай!
(Кикимора, кряхтя и вылезая из зарослей камышей)
– Со мной не зналася всё лето,
А щас поди-ка, всё бросай
И к ней беги!
(Баба-Яга (смущенно):
– Да не ворчи – ты,
Не поминай, как говорят.
Кикимора (с обидой в голосе):
– Твои случайные визиты
Меня давно уж не дивят.
Чего припёрлась, объясняйся,
Ко мне с утра в такую глушь?
Да говори же, не стесняйся
Свою очередную чушь.
(Баба- Яга, смутившись ещё больше):
– Я вот чего…Пришла, подружка,
Совета доброго сыскать.
(Кикимора, смеясь):
– Ох, ты, я вижу, и болтушка,
Ох, и трепло, ни дать-ни взять.
(Баба-Яга, переминаясь с ноги на ногу):
– Поговорить пришла по делу,
Спросить, чем можешь мне помочь.
Не для того я прилетела,
Чтоб воду в ступе нам толочь.
Одна серьёзная проблема
Меня терзает изнутри…
(Кикимора, нервничая):
– Ты знаешь: нервная система
Меня подводит. Не томи!
(Баба-Яга, вздыхая, с философским видом):
– Сказать тебе хочу я много,
Раскрыть переживаний суть,
Но не суди меня так строго
И, коли что, не обессудь…
(Кикимора, смягчившись):
– Ну, ладно, я тебя прощаю,
Считай, у нас с тобой лады.
(Срывает кувшинку, зачерпывает
ею воду из болота и протягивает Бабе-Яге):
– На, вот, с дороги, выпей чаю.
(Баба-Яга, показывая на место в болоте, где
вода пузырится от газа):
– Мне газированной воды.
(Кикимора):
– Что ж, говори, какое дело,
Попробую его постичь.
(Садится на болотную кочку
и начинает торопливо выщипывать
из неё сорняки, убирать пожухлые листья):
– Прости, прибраться не успела:
Хотела здесь газон подстричь.
Садись на эту кочку, Ёжка,
Юлой на месте не кружи.
И потихоньку, понемножку,
Не торопясь, всё расскажи.
(Баба-Яга, присаживаясь рядом и
отчетливо потянув носом воздух):
– Как здесь прекрасно пахнет гнилью!
(Кикимора (гордо)):
– Да здесь не пахнет – здесь смердит!
(Баба-Яга (мечтательно)):
– И камыши шуршат умильно,
И на болото – чудный вид.
(Кикимора, удивившись):
– Ты полюбила, вдруг, болото?
Никак не уловлю я суть…
(Баба – Яга (отводя глаза в сторону)):
– Мне просто грустно отчего-то,
И одиноко – просто жуть.
(Кикимора, глубоко задумавшись):
– Ты, может, белены объелась?!
(Баба-Яга, смутившись):
– Ох, не шуми на весь-то лес:
Быть может, жизнью я приелась,
И у меня случился стресс!
(Выдержав паузу, начинает свой грустный рассказ):
–Ты глянь, подруга, свежим взглядом,
Как мы живём вдвоём с тобой.
Остались обе с «голым задом»
На старость лет. Хоть волком вой!
Бывало, прилетишь с работы,
Метлу поставишь у ворот,
И всё… Ни ласки, ни заботы…
И так живёшь из года в год.
Нет ни разрядки, ни веселья,
Сижу в избе, вяжу носки.
И свежесваренное зелье
Не лезет в глотку от тоски.
Уж мышь летучую добавишь,
И жабий глаз, и бузину,
Бульон пиявками приправишь…
Вкуснятина! А жрать кому?
(Кикимора, мягко возражая):
– Так есть работа!
(Баба-Яга, отмахиваясь):
– Так, халтура…
Да что с неё? Ни дать – ни взять.
Мне триста лет, а я, как дура,
Летаю в город люд пугать.
(Кикимора, назидательно):
– Сама на это напросилась.
(Баба-Яга, вздыхая):
– Так молода, глупа была.
И вот уж ступа износилась,
Редеет на глазах метла,
А я не сделала карьеры.
И денег, кстати, тоже нет.
Кощей, вон, стал миллионером
Всего за тыщу, с малым, лет.
Сидит, себе, над златом чахнет:
Не жизнь – сплошная благодать.
Радикулит беднягу трахнет-
Он – в санаторий отдыхать.
Там, заодно, подлечит почки…
(Кикимора крутит пальцем у виска):
– Какие почки? Он – Каш-шей!
(Баба-Яга, плюнув в болото):
– Плевать! А мы с тобой на кочке
Кукуем здесь средь камышей.
(Кикимора, задумавшись):
– Ну не одна же ты, ей Богу!
Тьфу! То есть тысячу чертей!
А Кот Баюн, что у порога,
Сидит и ждёт твоих вестей…
Всё ж, как-никак, а животина:
Тебе – забота и уход.
(Баба-Яга, злясь):
– Да эта жирная скотина
Всё время спит, пока не жрёт.
Нет, от него не будет толку…
Он – «баю-бай…» – и ты уж спишь.
(Кикимора, ухмыляясь):
– А ты-то, старая кошёлка,
За молодыми всё глядишь!
(Баба-Яга, обижаясь):
– Но жизнь-то мимо! В чём отрада?
Во мне ещё играет кровь!
Ну, ладно, деньги: нет – не надо,
Но где же счастье и любовь?!
(Кикимора, язвительно):
– Подумать только: кровь играет…
В чём? В костяной ноге?
(Баба-Яга):
– В душе!
(Кикимора, хватаясь за сердце):
– Нет, твой настрой меня пугает,
К тому ж нервирует уже.
(Баба-Яга трагичным голосом):
– Но как мне жить?
(Кикимора, шмыгая носом):
– Живи, не бойся.
Взбесилася по кой-то ляд…
(Что-то срывает с кочки и протягивает Бабе-Яге):
На, съешь поганку, успокойся.
Гляжу, нервишки-то шалят.
Мне тоже надо выпить чаю,
А то внутрях уж всё бурлит.
(Баба-Яга, вяло жуя поганку):
– Но всё ж, подружка, я скучаю,
Меня всё это тяготит.
Мужик мне, понимаешь, нужен.
Чтоб в дом пришёл и гвоздь забил.
В хозяйстве был прилежным мужем…
(Кикимора, поперхнувшись чаем):
– Да что же, вовсе он дебил,
Чтоб гвозди забивать в живое?
Чтоб в курьи ножки – и гвоздём?!
Да что болтаешь ты такое?
Твоя изба – ЖИВОЙ ведь дом!
(Баба-Яга, оправдываясь):
– Я просто слышала, подруга,
Каким должон мужчина быть:
Чтоб приласкать свою супругу
Он мог. И в доме гвоздь забить.
Вот я и молвила абстрактно…
(Кикимора, снова поперхнувшись чаем):
– Как? Как?
(Баба-Яга, отмахиваясь):
– Ой, ладно, не поймёшь…
(Кикимора, досадуя):
– Тьфу! Мне совсем схудало как-то
От тех речей, что ты плетёшь.
Пойду, накапаю настойки,
Чтоб жизнь казалась веселей.
(Кряхтя, встает с кочки и залезает в заросли
камышей. Оттуда слышится долгая возня,
затем снова вылезает Кикимора, держа в руках
бутылку из темно-зеленого стекла. Кикимора откупоривает
бутылку, наливает в свою кувшинку какой-то мутной жидкости
и залпом выпивает. Затем снова садится на кочку.)
(Баба-Яга, потянув носом воздух и заёрзав на месте):
– Ох, запашок вонючий, стойкий!
Из ряски?
(Кикимора, удовлетворенно кивая):
– Да!
(Баба-Яга, протягивая ей свою кувшинку):
– И мне налей!
(Выпивает залпом, жмурится и чмокает губами):
– Ох, хороша твоя настойка:
Аж продирает до костей!
В ней, неужели, ряска только?
(Кикимора, довольно улыбаясь):
– Грибы и травы всех мастей!
(Баба-Яга, захмелев и снова погрустнев):
– Ты посмотри на нас, подруга,
Нам жизнь дана с тобой на кой?
Пугаем здесь с тобой друг друга,
А больше пользы никакой.
(С задрожавшей слезой в глазах):
– Я жить теперь одна боюся!
Я даже плачу по утрам!
(Кикимора, снова хватаясь за сердце):
– Ох, завернула ты, Ягуся!
Плесни-ка мне ещё сто грамм!
Уж больно сильно поглядела
В твою я жизненную суть,
Аж всё в затылке загудело:
Накапай мне ещё чуть-чуть…
(Баба-Яга, наливая Кикиморе настойку
и хлюпая носом):
– Какие же мы, бабы – дуры,
Всё тащим на своих плечах.
Работа, дом, хозяйство, куры,
И огород уж весь зачах…
(Кикимора, тоже пустив слезу):
– Ну то, что дуры – правда, дуры,
С тобой согласна, я, кажись.
Но всё ж, откуда взЯлись куры?
(Баба-Яга, разрыдавшись):
– Не зна-а-а – ю-ю, к слову, мне пришли-и-и-ись…
(Кикимора, дружески хлопая Бабу-Ягу по плечу):
– Да не реви ты так! Пустое!
Поймаем мужа на крючок.
Живёт тут жизнью холостою
Один хороший мужичок.
(Баба-Яга, встрепенувшись):
– Ты говоришь, хорош собою?
Кикимора (засомневавшись):
– Да вроде, скажем, не дурён.
(Вдруг оживившись):
Зато способностью любою
Втройне природой одарён.
(Махнув рукой куда-то в неопределенную сторону):
– Там, на горе, за переправой,
Где камни и сплошная сушь,
Живёт Горыныч-Змей трёхглавый:
Тебе, считай, готовый муж.
(Баба-Яга, перестав рыдать и задумавшись):
– Трёхглавый? Как-то неэтично…
С ним будет стыдно выйти в свет.
(Кикимора):
– А ты себя видала лично?
Яга, которой ТРИСТА лет!
А он – мужчина! Просто мачо.
А темперамент?! Колорит?!
А заводной какой, горячий!
Аж дым из всех ноздрей валит.
Что трехголовый, так прекрасно:
Здесь преимуществ – не одно!
Тройную получаешь ласку
От мужичонки одного.
(Мечтательно):
– Одной башкой тебя целует,
Другой – с тобою говорит,
А третьей – нежно в ушко дует…
(Баба-Яга, испуганно):
– Ага! Как дунет – так спалит!
А прокормить его попробуй?
Такой бугай в три горла жрёт.
Он, чтоб набить свою утробу,
За раз сметёт весь огород!
Спасибо, мне его не надо.
(Кикимора, злясь):
– Да что ты, глупая, несёшь.
Ему, в итоге будешь рада:
С таким нигде не пропадёшь!
Он каждый день с тобою разный-
Об том ли не мечталось нам?
С одной башкой болтаешь праздно,
Другим – отвесишь по рогам.
И всех умнее он в три раза.
(Баба-Яга, нахмурившись):
– Такой умом своим сгноит.
(Кикимора, вздыхая):
– Да, ты права. Ведь он, зараза,
Тебя втройне перехитрит.
К тому ж, все умные – зануды…
Пожалуй, нам его не нать.
(Баба-Яга, внезапно воодушевившись):
– Давай сидеть с тобой, покуда,
Не сможем мужа мне сыскать.
(Кикимора, подперев щёки кулаками):
– Куда же от тебя деваться.
Давай других переберём.
Ох, знаю одного я братца…
(Баба-Яга, снова встрепенувшись):
– Хорош?
(Кикимора, пожимая плечами):
– Да вроде всё при нём.
(Баба-Яга, нетерпеливо):
– Кикимора, моя отрада,
Ну не томи, о нём скажи!
(Кикимора, потупив взгляд):
– А что рассказывать-то надо?
Нормальный, вроде бы, мужик.
Вот только…
(Баба-Яга, насторожившись):
– Что?
(Кикимора, шмыгнув носом):
– Немного пьюш-шый.
Но в остальном совсем не плох.
(Баба-Яга, недоверчиво):
А коли выпьет, верно, злющий?
(Кикимора):
– Не-е…Только кое в чём усох.
Но в остальном мужик что надо!
(Баба-Яга, вцепившись в руку Кикиморе):
– Кикимурушка, ты не врёшь?
(Кикимора, успокаивая):
– Да что ты! Правда будешь рада,
Когда такого приберёшь
К своим рукам. Мужик хороший:
С ним будет рай и в шалаше!
(Баба-Яга, разволновавшись):
– А что же делать мне с усохшим?
(Кикимора пожимает плечами):
– А что с ним сделаешь уже?
На кой тебе сдалось то дело?
Чай, и самой не двадцать пять.
Сама уж зрела – перезрела…
(Баба-Яга, поспешно возражая):
– Всё ж, баба – ягодка опять,
И кое-что могу, наверно!
(Кикимора, весело отмахиваясь):
– Мы все горазды на словах.
Зато мужик твой будет верный!
Всегда в дому и при делах.
(Баба-Яга, задумчиво почесав затылок):
– Хозяйственный? Ну что ж, неплохо.
И не гулящий, говоришь?
Натурой добрый, не пройдоха…
А как зовут?
(Кикимора):
– Его-то? Шиш!
(Баба-Яга, насторожившись):
– Уж не Шиша ли мне Хмельного
Советуешь в мужья принять?
(Кикимора, плеснув в кувшинку остатки настойки):
– А что здесь, собственно, такого?
И что б его в мужья не взять?
(Баба-Яга, с возмущением):
– Да он же пьяница последний!
(Кикимора, обиженно):
– И что? А кто сейчас не пьет?!
Я, кстати, слышала намедни,
Что нынче трезвым он слывёт.
Потом, его работа губит.
(Баба-Яга):
–Не оправдание ему!
(Кикимора):
–Но он свою работу любит
И предан ей, как никому.
(Баба-Яга, с сарказмом):
–И что ж полезного он сделал?
Трудна работа, говоришь?!
(Кикимора, кивая):
–Тем людям, что с горячкой белой,
Всегда являться должен Шиш.
Работой просто он завален:
Горячек много – он один.
Итог, конечно же, банален…
Ты обслужи-ка всех, поди!
Ответственности много надо,
А сколько нервов – и не счесть!
Должна быть ты, Ягуся, рада,
Что мужики такие есть.
(Баба-Яга, призадумавшись):
– Ох, что-то я не разумею,
Хорош Шишок твой, али плох.
(Кикимора, надувшись):
– Сама затеяла затею,
И ищешь в ней теперь подвох.
Не нравится – живи, как хочешь!
Пошто тогда здесь сопли льёшь?
Раз морду ты свою воротишь
От тех, кого тебе суёшь.
(Баба-Яга, надуваясь в ответ):
– Так ты же мне подруга, вроде?!
Мы дружим многие лета!
(Кикимора, обиженно):
А мне-то что? Я тут, в природе:
Пиявки, жабы… Красота!
Мне надо дел наделать массу:
В лесу прибрать, сварганить щи.
А ты кобенишься по часу
Тебе всё брось – мужей ищи.
(Баба-Яга, раззадорившись):
– Уж мне бы не болтала только:
«Меня, мол, ждут мои дела…»
В лесу твоём всегда помойка:
Ни разу в нём не подмела!
И щи твои – одна отрава:
Захочешь, так не вломишь в рот.
Нет в них ни вкуса, ни приправы,
Не станешь жрать в голодный год!
(Кикимора, взбесившись):
– Отрава, значит?!
(Баба-Яга, подперев бока руками):
– Да и только!
Варить не можешь ни фига!
(Кикимора, ядовито):
– А что же ты мою настойку
До дна всю выдула, карга?!
(Баба-Яга, топнув ногой от злости):
– Я выдула? Да всю?
(Кикимора, топнув ногой в ответ):
– А кто же?
(Баба-Яга, плюнув в сторону):
– Какое наглое враньё!
Да по твоей же видно роже,
Кто пойло вылакал твоё!
Я только пригубила малость:
Сама мне насильно дала!
(Кикимора, тряся пустой бутылкой перед носом Бабы-Яги):
– Что даже капли не осталось:
Так ты, бесстыжая, пила?!
(Баба-Яга, вцепившись Кикиморе в горло):
– Я состраданья здесь искала,
Тебе всю душу излила,
А ты по каплям сосчитала
Бурду, что мне сама дала.
Да хороша же ты подруга!
(Кикимора, вцепившись в горло Бабе-Яге, сдавленным голосом):
– И мне твоих «заслуг» не счесть:
Так часто видим мы друг друга,
Что забываем, кто мы есть!
На венике своём летаешь:
Припрёшься – я тебя пою.
Потом мне душу изливаешь:
Я снова слушай дурь твою.
Да от тебя свихнуться можно:
Зануда старая! Карга!
(Баба-Яга, тряся изо всех сил Кикимору):
– Ты обзывай, да осторожно,
А то намну тебе бока!
Не посмотрю, что ты подруга
Была мне пять минут назад!
(Кикимора, пинаясь):
– Тебе самой придётся туго:
Сейчас как дам тебе под зад!
(Баба-Яга и Кикимора валятся на землю
и начинают отчаянно драться)
– Ой! Ой! Кикимора, потише!
Мне в зуб ногой дала: смотри!
(Кикимора шипит от злости):
– Да не ори мне в ухо, слышу!
А ты мне косу не дери!
(Баба-Яга, с обидой в голосе):
– А ты мне стукнула по глазу:
Теперь останется синяк!
(Кикимора, всхлипывая):
– А ты мне в нос с размаху сразу:
Он стал похож на мой башмак!
(Спустя некоторое время,
Баба-Яга, растрепанная, устало отвалившись в сторону):
– Кикимурушка, я устала.
Бороться боле мочи нет.
(Кикимора, вставая с кочки и отряхиваясь от листьев и веточек):
– И у меня уж сил не стало:
Чай, мне не восемнадцать лет!
(Баба-Яга, пытаясь отдышаться):
– Лежала б я, себе, на печке,
Так нет, к тебе припёрлась вдруг.
(Кикимора, хватаясь за сердце):
– Уж больно тёпает сердечко:
На всю округу: тук-тук-тук…
(Баба-Яга, участливо):
– Быть всё от невралгии?
(Кикимора, охая):
– Не знаю, колеть прям в груди.
(Баба-Яга, со знанием дела):
– От возрасту они такие:
А то ли будет впереди!
Мне тоже пару раз кололо,
Особливо, когда нагнусь.
(Кикимора, тревожно):
– И мне, когда я хрен полола…
А что же делать-то, Ягусь?
(Баба-Яга):
– Обычно зельем я спасалась…
(Кикимора, вздыхая):
– А если чагу потолочь?
Настойки, жалко, не осталось:
Она могла бы мне помочь.
(Баба-Яга, обнимая Кикимору):
– Давай, Кикимора, мириться?
(Кикимора, кивая головой):
– Давай, Ягуся, так и быть.
Чай, не зараза я, чтоб злиться,
Коли меня не будешь злить.
(Баба-Яга):
– Я на Шишка теперь согласна,
Мне адресок его давай.
(Кикимора, удовлетворенно):
– Вот то-то! Стало, глупой, ясно:
Смотри, его не прозевай!
От городу неподалёку,
Где люд живёт, таится Шиш.
В избушке старой, кособокой
Его, Яга, и углядишь.
Бери скорей свою метёлку
И дуй к нему на всех парах.
(Баба-Яга, сомневаясь):
– Найду ли я его светёлку?
Во мне сомнения и страх!
(Кикимора машет рукой):
– Найдёшь, куды тебе деваться…
В округе дом один такой.
Сквозь чащу, главно, перебраться,
Там до него подать рукой.
(Баба-Яга начинает нервничать):
– Во рту, вдруг, что-то стало сухо,
Внутри огнём палит вся грудь.
Волнуюсь я, как молодуха,
Налей для храбрости чуть-чуть!
(Кикимора назидательным тоном):
– Лети. На всех не напасёшься!
Запасы в зиму берегу.
Ещё не раз ко мне вернёшься:
Тогда и встречу, чем смогу.
(Баба-Яга поднимает метлу с земли и садится на неё верхом):
– Ну что ж, тогда прощай, подруга,
Я улетаю в долгий путь.
Увидим ли ещё друг друга?
(Кикимора, участливо):
– Твою метлу не подтолкнуть?!
(Баба-Яга):
– Скажи, а я не очень «ретро»?
(Кикимора):
– Сойдешь… Уж не девчонка, чай!
Попутного, подружка, ветра.
(Баба-Яга, улетая):
– Прощай, Кикимора, проща-а-а-ай!
3 ГЛАВА
Яга летела, что есть мочи,
Сквозь чащи да дремучий лес:
Избу искала у обочин
В одном из неприметных мест.
И на отшибе, у дороги,
Средь старых елей и берёз
Вдруг увидала дом убогий,
Что до окошек в землю врос.
«Похоже, что Шиша избушка.
А окна прямо на полу…
Нехай!» – Подумала старушка
И вниз направила метлу.
Спустилась. Глядь: а в огороде,
Переступив едва порог,
Разлёгся мужичонка, вроде,
И дрыхнет, гад, «без задних ног».
«Какой-то он на вид костлявый:
Тщедушный, хлипкий, как сморчок.
Носище длинный и вертлявый,
Да и башка-то с кулачок.
Зато, наверно, не гулящий» -
Решила старая карга,
Склонясь тихонечко над спящим
И руки уперев в бока.
«Надрался в стельку, окаянный,
Уж больно от него смердит!»
(Склонившись ниже, над самым лицом Шиша):
«А вроде, как и бездыханный:
Лежит – не дышит, не пыхтит».
Но Шиш, вдруг, дрогнул, шевельнулся,
Вскочил, глазёнки разлепив,
И заорал: – Я, что, проснулся?
Иль помер?
(Баба-Яга, язвительно):
– Нет, голубчик, жив!
(Шиш, испуганно шарахаясь в сторону):
– Чур! Чур! Не тронь меня, зараза!
Уйди, страшилище! Уйди!
(Баба-Яга, обиженно поджимая губы):
– Зачем же обзываться сразу?
Ты на себя-то погляди!
(Шиш, пятясь назад на четвереньках, бубнит себе под нос):
– Стоит тут, смотрит по чудному,
Болтает что-то… Ну, дела!
Вот говорил я Водяному:
Вторая – лишняя была!
А он мне: «Полно, успокойся!
Всё натурально. Сам варил!
Ты пей, мой друг Шишок, не бойся!»
Вот я и не боялся. Пил.
(Баба-Яга, назидательно):
– Теперь ползёшь тут на карачках
И от тебя такой душок…
(Шиш, обреченно падая на землю и закрыв лицо руками):
– Всё, это белая горячка
Пришла ко мне. Пропал Шишок!
(Баба -Яга, вздохнув):
– Да не пропал ты, дурень. ПрОпил
Свои последние мозги.
(Шиш начинает хныкать):
– Ох, Водяной мне подсуропил…
(машет на Бабу-Ягу руками):
– Фу, сгинь, нечистая! Фу, сгинь!
(Баба-Яга):
– Ты, кстати, тоже нечисть будешь:
Из наших, батенька, рядов.
(Шиш, в полном отчаянье):
– За что меня так строго судишь?
(Баба-Яга, посмеиваясь):
– Похоже, твой удел таков…
(Шиш, тыкая пальцем в Бабу-Ягу):
– Куда же от тебя мне деться?
За Водяным теперь грешок:
Он врал, мол, никаких последствий,
Не будет точно. Пей, Шишок!
(Баба-Яга, задумчиво глядя на Шиша):
– С ним срочно надо делать что-то:
Поленом что ль его огреть?
Ведь на такого идиота
Без слёз нельзя уже смотреть.
Иль окатить водой, быть может?
Тихонечко, почти любя…
Иль надавать ему по роже,
Чтоб, наконец, пришёл в себя?
(Баба-Яга подходит к старому колодцу
что стоит возле дома, зачерпывает из него в ведро ледяной воды
и выплёскивает её на голову Шиша)
(Шиш, мгновенно придя в норму):
– Ты, что, карга, совсем сдурела?
Я спал, а ты средь бела дня
Вот так без спросу налетела
На беззащитного меня.
Зашла в мой дом, в моё хозяйство,
И начала здесь шуровать!
(Баба-Яга, смеясь):
– И ты такое разгильдяйство