Выход. Роман-антиутопия в 2 частях

Я обычный сторожевой… (Ф.)

***Ф***

Я обычный сторожевой, следящий за Их собакой. Предыдущий, проработавший на моём посту не более двух лет, умер. По слухам, при загадочных обстоятельствах. И меня взяли на замену.

В мои обязанности входит: разбудить Нору, сварить ей завтрак. Обычно это каша с маслом, ряженкой или молоком, иногда хрустящие хлопья или мюсли. У нас кухня под навесом в отдельном пристрое, куда из посторонних редко кто заходит.

Пока всё готовится, шипит и пенится, я надеваю на неё комбинезон. Запах резины заполняет пространство, причём неважно, чистый он или ношеный. Прибираюсь в будке: вытрясаю матрас, взбиваю подушку, подметаю и протираю пыль. Отодвигаю шторку, проветриваю помещеньице. Нора тем временем наводит марафет (баба ведь как-никак): моется, чешется, лижется. Когда завтрак готов, ставлю его остыть, и мы с Норой совершаем утреннюю пробежку рядом с лесом. Вот уж чего-чего, а носиться она любит, нюхая, как за ночь изменилась природа, и виляя хвостом при виде мелких зверушек или птичек.

После пробежки мы завтракаем сваренной кашей. С кусочком маслица тарелку облизываем и я, и Нора. Мой друг из «зелёного» надо мной вечно смеётся, что я питаюсь собачьим кормом. Помню, пытался растолковать ему, что входит в это понятие, но он мне не поверил.

На десерт достаю ей яблоки, она с удовольствием их грызёт. А после у нас свободный режим: либо она гуляет по двору, а я за ней присматриваю, либо идёт на прогулку с кем-то из здесь живущих.

К обеду варю ей суп с мясом: борщ, гороховый, с макарошками, а иногда что-нибудь из рыбы — уху или другую похлёбку. Меньше всего она любит супы с кислой капустой, но хозяева прописали её кормить разнообразными овощами, поэтому в таких случаях делаю особо вкусную заправку, чтобы не привередничала. В качестве салата она с удовольствием грызёт морковку, тыкву или огурцы.

После обеда обязателен сон-час. В этом время прошу её лечь в будке или рядом и читаю сказку, пока не уснёт, или пою колыбельные. Они разрешили мне пользоваться для этих целей Их гитарой, поскольку, когда только начал работать, Нора никак не хотела спать после обеда. Но почему-то моя мелодичная игра на этом струнном инструменте её успокаивала, и сейчас она привыкла, поэтому укладывать её с помощью пения мне приходится лишь в исключительных случаях.

Единственное, Нору не заставить зайти в будку, если я не протрясу подушку. Будет упрямо укладываться рядом со страдальческим видом. Бесит, но приходится идти у неё на поводу.

На полдник запекаю в духовке бутерброды с сыром и колбасой и пою молоком. После мы уходим в лес на собачью площадку. Там я её обучаю различным командам: перебрасывать своё тело через высокие препятствия, бегать по узкой дощечке, ходить по высокой, перемещаться между кеглями так, как то никогда бы не сделал медведь, и многое другое. Список того, чему мне надо её выучить, даётся на четыре месяца, а затем мы с ней сдаём экзамен. Экзамен — это… специфическое мероприятие. Напишу о нём позже.

Где-то с час мы занимаемся с ней упражнениями, а затем идём гулять в лес. Вот это моё любимое время дня. У нас единственный лес во всём государстве. В остальных четвертаках только парки. Там не так дико.

В лесу хорошо, тихо и красиво. Деревья защищают от шумов и визгов города, переносят словно в другой мир.

Я останавливаюсь и подолгу изучаю растения, когда лето, и звериные следы, когда зима. Запах земли и прелой травы успокаивает и замедляет. Хотя с тех пор, как я познакомился с… Впрочем, об этом позже. Хотел сказать, что лес — это ещё хорошее, защищённое от посторонних ушей и глаз место для встреч.

Нора тем временем рыскает по кустам хвост трубой и гоняет сусликов и мышей. Иногда мы с ней играем в догоняшки или другие игры — по настроению. Её любимая игра «дразнилка». Она как замечает старую расплющенную надвое лиственницу, так сразу взгляд хитрющий становится, как у лисы. Прыгает вокруг, хвостом машет и на меня поглядывает — мол, лезь, поиграем! И я, вспоминая детство, взбираюсь, хоть и не так ловко, устраиваюсь на нижних ветках и веду себя крайне неприлично для взрослого совершеннолетнего человека. Потявкаю ей в ответ, помяукаю, рожи ей покорчу или помашу кусочком прихваченного сыра у неё перед носом. Она лает, подпрыгивает на задних лапах, роет землю от нетерпения, скулит. Я хватаюсь за живот. А она вдруг раз — и глянет на меня по-человечьи: будто всё про меня поняла! Я застыну от неожиданности. А она и выхватит у меня сыр. И скачет вокруг, довольная, громко чавкает и словно подмигивает. Живая душа среди холодного царства.

Прогулка длится часа два, после чего я кормлю её ужином. Это остатки с обеда либо какая-нибудь еда быстрого приготовления: лапша, макароны, полуфабрикаты, яйца. После этого стягиваю с неё комбинезон и вывешиваю его на улицу проветриться. Каждые два дня его стираю и надеваю на неё другой.

После ужина Нора ложится спать или бегает по двору, но я уже сваливаю домой.

Таков распорядок, который сложился задолго до меня и продолжает действовать сейчас. Правда, бывают и исключения: в любой момент кто-либо может забрать её у меня, не сказав, куда, зачем и надолго ли. Для каких целей? Этого мне знать не дано. В конце концов, это Их собака, а не моя, и Они имеют на неё все права, а я — только временный сторожевой. Нянька.

***Ф***

Честно — я не писал дневники. Вообще мало писал. Сочинения в духе «как я провёл лето» не в счёт. Однако… В общем, есть одна причина, точнее, необходимость, почему я взялся за это совсем не мужское дело. Но сначала предыстория.

Вырезка из учебника по устройству мира 9 класса:

«В допотопный период человеческое общество находилось на доцивилизационной стадии развития. Отсутствовало единое мировое управление, а государства представляли собой конгломераты разнородных групп, состоящих из людей разной идентичности и индивидуальных особенностей. Данная политическая система порождала перманентные конфликты: внутриполитические (массовые волнения, революционные движения, борьба с оппозицией) и внешние (межгосударственные войны за ресурсы и территории). Эпоха тысячелетней нестабильности достигла своего апогея в глобальном вооружённом конфликте, известном как Единая Мировая Война. Эта катастрофа стала непосредственной причиной последовавшего Великого Потопа.

Постигшее цивилизацию бедствие послужило суровым уроком для уцелевших. Они осознали необходимость радикального переустройства общества на новых основаниях. Базовым принципом послепотопного мироустройства стало объединение людей по принципу общности ключевых характеристик личности. Считалось, что жизнь среди объединённых таким способом людей обеспечивает глубинное взаимопонимание, социальную гармонию и личное благополучие: от создания крепких семей и круга надёжных друзей до эффективного сотрудничества в профессиональной сфере. Этот принцип лег в основу управления единым государством: разделения его на соответствующие районы и обеспечение их неприкосновенности».

Этот параграф каждый школьник знает наизусть. Мы должны помнить, какой ценой нам досталось мирное бесконфликтное время и беречь его. Конечно, у нас есть дружина. Находится на полигоне в одной из площадок Центра, делает обходы, дежурит по ночам, марширует по праздникам, тренирует школьников. И полиция, которая в основном разбирает мелкие хулиганства. Но мы, обычные граждане, главная основа мира в нашем государстве.

И к самому важному. Чтобы поддерживать систему, чтобы правильно разделять людей и сохранять условия для мира и благополучия, требуется изучать поведение людей, исследовать поколенческие изменения, собирать и обновлять данные. Это очень ответственно: ведь если случится ошибка, если кто-то чужой попадёт не в подходящий район, он может быть той каплей, которая будет точить даже самый твёрдый камень, разрушать систему, провоцировать конфликты. Жизнь такого человека и его ближайшего окружения может быть омрачена ссорами и непониманием.

Для этого Они регулярно берут кого-то из нас для исследований. Неважно, какого ты возраста, социального статуса и способностей. Для полной картины нужны все. В Центре есть разные институты, занимающиеся изучением человека: мужчин, женщин, детей. Им регулярно нужен свежий материал. Считается большой честью и удачей — послужить человечеству.

И мне выпала честь быть таким материалом.

***Ф***

В детстве я любил разбирать и собирать различные устройства, приборы. Интересовался физикой, с увлечением работал руками. Поступил в университет на радиотехника и даже смастерил прослушку для помощи на экзаменах. Считал себя способным в своей области, хотел развиваться и приносить пользу как специалист.

Когда мне пришла повестка явиться в прямо в Центральную Резиденцию, а не просто в один из институтов Центра, я заволновался. Ходят слухи, что особо талантливых иногда берут туда для повышения. Это и статус, и другой уровень дохода, и более значимая деятельность. Неужто меня, такого молодого и зелёного, уже заметили?

Ко встрече я готовился, предполагал, какие вопросы мне могут задать, какие тесты устроить. Но всё вышло… не так. Меня встретил какой-то бесцветный пожилой мужчина, который сказал, что университет мне больше не пригодится, на ярмарку я тоже пока не должен выходить. Выдал мне инструкцию, показал рабочее место и сказал начинать с завтрашнего дня. И проводил на выход.

Я так и опешил: это моя новая работа? Тупо следить за собакой?? Почему такая? И главное — с чего именно я? Но дед был молчалив и половину моих вопросов пропустил мимо ушей.

Прошло немало времени, прежде чем я смирился с тем, что взяли меня не за мои таланты. И моя специализация, мои технические идеи никого не интересовали…

Выдернутый из возможности учиться тому, что вдохновляет, жить студенческой жизнью, общаться с друзьями, взамен я получил совершенно бессмысленное дело. Разве нельзя между делом покормить собаку? Разве она не может сама гулять, где хочет? Разве обязательны все эти дурацкие команды? Неужели нельзя использовать меня с большей пользой и эффективностью?

Надеялся, вдруг это ошибка. Меня ведь не с концами забрали, оставили в своей квартире. Верил, что недоразумение разрешится, и мне в конце концов разрешат вернуться в университет, к одногруппникам. Или хотя бы на ярмарку. Ждал месяц, ждал другой. Но ничего не происходило. Попытки выяснить ни к чему не привели. Как-то я пытался найти здесь администратора или кого-то, с кем можно поговорить. Через час пришли двое в масках, схватили меня и развернули лицом к стене. И популярно объяснили, что мне запрещено выходить за пределы своего рабочего пространства и искать кого-либо. Что когда нужно, ко мне сами выйдут.

И я не выдержал. Стал пить. Познакомился с одной барменшей в нашем «болотном», ей лет около тридцати пяти. И она в своём баре угощала меня ароматными самодельными настойками, а я вечер проводил там, делая вид, что пью вино, на самом деле глотая окрашенную водку. Мы мало общались, но она сама как-то угостила меня чем-то более крепким, и я не отказался. Приходил и садился куда-нибудь в угол, а она, обслуживая клиентов, успевала принести мне мою бутылку.

Алкоголь помогал ярче страдать из-за своей жизни, а порой забивать. Но утром белый свет казался куском дерьма. Тем не менее я приходил опять. Как-то раз она подсела ко мне. Это как раз было после первого экзамена. Наверное, видок у меня был ещё тот.

— Смотрю на тебя, — она сдержанно улыбнулась, — и думаю: кто же тебя так уделал, что ты всё пьёшь?

Она первый раз заговорила со мной об этом. Я прищурился и оглядел её. Короткая стрижка, ноль косметики на лице, внимательный взгляд. Неужели ей действительно интересно? Почему она спросила сейчас?

— Я что, выпил все твои запасы? — хмыкнул, делая очередной глоток и не морщась.

Она слегка поджала губы:

— Ставлю бутылку, что дело в женщине.

— Банально мыслишь! Гони бутылку.

Она недоверчиво прищурилась, но пошла и взяла ещё одну. Какой-то посетитель открыл дверь, оглядел пустой бар и удалился. Я нам разлил, и она продолжала:

— Так в чём дело, если не в юбке? На алкоголика ты не похож. Пока.

Я ощутил в горле тепло, а на языке лимонное послевкусие.

— Ты любишь свою работу? — спросил в лоб.

— Вполне, — пожала плечами она. — Сама выбрала.

— Поздравляю! — я с силой поставил пустой стакан на стол. — А мне не дали.

— Хм… — она поскребла ногтем по стакану. — А где работаешь?

— В Центральной Резиденции.

Её губы дрогнули, словно я ляпнул что-то запретное.

— Повышение — это не мой случай, — поспешно добавил я следом.

— И что там такого страшного? — участливо спросила она, хотя в её взгляде я уловил толику любопытства.

Я закашлялся, давясь своим напитком.

— Нам ведь нельзя рассказывать… Мне там не нравится. Я хочу назад, к ребятам, к учёбе и к любимому делу.

Она пожала плечами и уставилась на бутылку, будто надеясь найти на дне ответы на все вопросы. Воздух сгустился. Слышно было каждое слово какой-то тихо играющей песни. Мы, «болотные», даже под градусом не слишком разговорчивы.

Вдруг её губы растянулись в улыбке — плоской, снисходительной, от которой мне захотелось провалиться сквозь пол.

— Ребёнок, — выдохнула она, и это прозвучало как приговор. — Совсем ещё щенок. Чем ты думаешь? Сидишь в двух шагах от тех, кто правит этим миром, и что?

Она отхлебнула из стакана резко, почти зло.

— Возьми да женись на какой-нибудь Их дочке. Войди в доверие. И тогда делай что хочешь. А ты? — Она фыркнула. — Ты умеешь только ныть, как младенец, у которого отняли соску. Ни намёка на фантазию. Ни искры. Жалею тебя, конечно, но…

Она замолчала, достала сигарету, покрутила её в пальцах, но так и не закурила. Только смотрела на меня сверху вниз. Вдруг кто-то прибавил громкость, и убогий шлягер грубо врезался в тишину нашего угла. Из-за двери послышался звон бьющегося стекла.

— Ну спасибо, — я отпихнул свой стакан, вставая, — сразу лицом в грязь! Прирождённый психолог.

Сказав это, я встал, развернулся и, пошатываясь, пошёл прочь. В нос ударил запах дешёвых сигарет. Губы мои дрожали от обиды. И от злости, что не справился с эмоциями и спровоцировал другого человека на конфликт. Больше ноги моей в этом баре не было.

Дома долго сидел, уткнувшись в одну точку, и размышлял о своей жизни. Впрочем, это стало входить в привычку.

Но, как ни странно, именно эта женщина своим монологом и этим «но», за которым моя фантазия нагородила кучу нелестных эпитетов, впервые навела меня на мысль о возможностях моего положения. Начал приглядываться к тому, что происходит вокруг, и постепенно стал замечать интересные детали. И работа со временем перестала меня настолько напрягать. Прошёл второй экзамен. Я справился. А примерно через полгода после нашей с барменшей ссоры мне разрешили посещать ярмарку, как всем нормальным людям. И вот недавно, в завершении…

***Ф***

Это случилось около недели назад. Мы с Норой заканчивали свои собачьи испытания и собрались в лес. Со стороны главной дороги из-за деревьев показалась девушка. Я первый раз её видел. Невысокая, стройная, походка лёгкая и грациозная. Волосы каштановые, слегка вьющиеся, чуть ниже плеч. Приятное, чуть встревоженное лицо, добрый открытый взгляд. А на губах — загадочная полуулыбка.

Хотя что я вру. В первый момент я так и замер, поскольку никогда за моё время работы никто не появлялся в лесу. И мне почудилась опасность. Отчего девушка показалась не такой милой, как я описываю её сейчас. Кажется, мне привиделась в ней стервозность, посланная меня соблазнить.

К ней с радостным лаем бросилась Нора и замахала хвостом, кружась и подпрыгивая.

— Нора! Норочка моя! — девушка потрепала собаку по голове.

«Проверка для меня», — подумал я и попытался сосредоточиться. Но не успел: она подошла ко мне и, изящно протянув руку, проговорила:

— Привет. Ты Фредли, да? Меня зовут Милена. Я… просто гуляла неподалёку.

— Рад знакомству, — слегка сжал её тоненькие пальцы. Кожа была мягкой. — Мы идём в лес.

— Прекрасно, я с вами.

Мы пошли по дорожке в сторону сосновой рощи. Я намеренно выбрал этот путь. Ведь если ей что-то от меня нужно, то лучше, чтобы разговор был без лишних свидетелей. А в той части леса, куда мы направлялись, легко укрыться от возможных любопытных.

Первое время шли молча. Только шуршание травы, хруст веток под ногами и густой запах влажной земли после вчерашнего дождя. Я решил не совершать никаких попыток к разговору, а терпеливо ждать, когда начнёт сама. К счастью, долго ждать не пришлось.

— Извини, если помешала тебе, но давно хотела с тобой познакомиться. Слышала, как ты пел Норе. У тебя красивый голос.

— Спасибо, — усмехнулся я, но как-то неловко. До сей поры мне казалось, что меня все за сумасшедшего принимают, ведь пою собаке!

— Как тебе здесь работается? — спросила после паузы.

— Неплохо. Главное, кормят хорошо. Дивана, правда, нет — это большой минус. Можешь передать… кто там у вас главный.

— Понятно… — она снова замолчала. — И… тебе здесь нравится?

— Я ж говорю: вполне.

Интересно: неужели рассчитывала, что буду жаловаться на своё рабочее место? Причём ей, совершенно незнакомой мне девушке, посланной с неизвестными целями?

Усмехнулся, она заметила.

— Ты вправе мне не доверять, — улыбнулась она. — И да, знаю: шпион из меня никакой.

— Значит, тебя послали Они? — спросил прямо.

Она колебалась лишь мгновение. Тряхнув головой, смело посмотрела мне в глаза.

— Да.

Что ж, коротко и по существу.

— Меня действительно послали к тебе. Узнать, что ты знаешь о Резиденции, о Них, о том, что здесь творится. Но я больше не играю в эти игры, — нахмурившись, она поспешно убрала за ухо выбившуюся прядь. — К тому же ты догадался, а он — нет.

— Он — это предыдущий, да?

Она кивнула. И после небольшой заминки продолжила:

— К нему направили моего брата, Алека. Они подружились, и тот ему всё рассказал. Алек же по своей наивности передал Им. Хоть и не всё, но этого было достаточно, чтобы…

Она сделала паузу. Я ждал.

— В общем, он слишком много знал.

Воцарилось недолгое молчание. Мы стояли друг напротив друга, и на этот раз я посмотрел на неё так, что она отвела взгляд.

— Меня тоже уберут? — спокойно спросил я.

— А ты много знаешь? — с живостью перебила она.

Ну, в игру «Вопросом на вопрос» я могу играть долго.

— Хочешь, чтоб я раскрыл свои карты?

— Значит, ты всё ещё мне не веришь?

Она смотрела на меня с вызовом и странно, будто волновалась за меня. Её правая бровь приподнялась и изогнулась, а левая почему-то осталась на месте. Интересно, она специально ей пошевелила, или это происходит само, без какого-то усилия?

— Ладно, начну первая. Судя по всему, иначе из тебя слова не вытянешь.

«Значит, ей всё-таки нужно меня разговорить», — мелькнуло у меня, но пока решил не озвучивать мысли вслух.

Проведя рукой по волосам, девушка вздохнула и бодрым голосом начала:

— Раньше мы были совсем детьми и наивно верили, что наши родители по-доброму и справедливо управляют госудаством.

«Ага, Милена — дочь одного из Них», — подтвердил догадку.

— Кое-какие несостыковки случались, но в целом ничто не нарушало сей веры. Мы жили хорошо и счастливо… Как-то раз отец пришёл к Алеку и сказал: «Ты уже взрослый, поручаю тебе ответственное задание. Ты должен пообщаться с Эрнестом, сторожевым нашей Норы, подружиться, найти общий язык. Порасспрашивать его о работе. И потом рассказать нам всё, что ты узнал». Вообще-то нам не разрешается просто так общаться с теми, кто приходит сюда работать. Мы можем только наблюдать из окон и сплетничать в своём узком кругу. И конечно же, Алек с радостью и гордостью согласился выполнить поручение. Ему не составило труда подружиться с Эрнестом. Он у нас общительный, весёлый, с кудряшками такими и красавец! Они общались почти каждый день и за две недели неплохо сошлись. Единственное, Эрнест не верил во благо существующей системы и критиковал экзамены. Они часто спорили с Алеком. Эрн умел спокойно и без лишних разглагольствований разбить все наши доводы и построить свои. Он, ничего нам не навязывая, заставил нас задуматься и мог задать такие вопросы, от которых у нас взрывался мозг.

Она говорила, глядя в одну точку, и теребила сорванный с дерева листок. Заметно волновалась. Я внимал каждому слову.

— Потом, когда пришла очередь рассказывать отцу, Алек первым делом стал спрашивать всё, что у него накопилось. Но отец-то у нас тоже мозг ещё тот. Он точно так же разбил доводы Эрнеста или, по крайней мере, попытался это сделать… После этого разговора мы больше не видели нашего нового друга — вроде как ему дали отпуск. Но он не вернулся. И никто его больше не видел. Он просто исчез. Представляешь, каким это было для нас шоком.

Она умолкла и посмотрела на меня. Её взгляд выражал муку.

— Мы не знали, что и думать. Среди нас есть один парень, Армен, старший из Их детей, он первый озвучил эту мысль: «Оставьте свои розовые сопли. Посмотрите правде в глаза. Это Они убили Эрнеста». Я до сих пор слышу эти слова.

Она опустилась на корточки и сжала виски. Я присел рядом и с беспокойством смотрел на неё. Подбежавшая Нора уткнулась ей в коленки.

Но Милена не заплакала и не упала в обморок, чего боялся, только некоторое время сидела и сосредоточенно думала. Затем подняла на меня взгляд и тихо продолжала:

— С тех пор наши пути с родителями разошлись. Мы делали вид, что всё в порядке, но сами стали общаться чаще между собой. А когда Они предложили мне пообщаться с тобой, то я сразу поняла, в чём здесь дело. И я здесь, Фредли, потому что не хочу повторения судьбы Эрнеста. Я хочу, чтобы ты жил.

При последних словах Милена встала и в упор посмотрела на меня, ожидая ответа. Она была немного бледна: переживания двухгодичной давности прочно врезались в её память. Я поднялся и чуть дотронулся до её локтя.

— Спасибо за откровенность. Но это рискованно. А вдруг я бы использовал твои слова против тебя?

Она растерянно захлопала глазами:

— Но ты ведь не сделаешь этого, да?

В её глазах читалась мольба и какой-то глубинный страх, что я вдруг ощутил себя последней скотиной и одновременно испытал прилив доверия к этой хрупкой девушке.

— Нет, — поспешно заверил её я. — Мне это не нужно. Да и знаю я не так уж много.

Я остановился. Не хотел быть опрометчивым и делиться в первый же день знакомства. Однако почему-то брякнул, не удержавшись:

— Я коллекционирую номера паспортов.

Она встрепенулась.

— Ты серьёзно? Это ведь… запрещено законом!

— Знаю. Но надо же с чего-то начать. Пытаюсь понять, почему именно так нас поделили.

Я замолчал. И так выдал достаточно. За эти слова запросто могу отправиться вслед за своим наивным предшественником. Но почему-то её взгляд снимал мои внутренние барьеры и заставлял верить.

Сейчас в её глазах искрилась настоящая радость. И надежда.

Милена вдруг сделала шаг ко мне и схватила за руку:

— Фредли… Ты как раз тот, кого я искала! Мы там давно что-то пытаемся, но эти знания рассказываются только избранным и после определённого возраста. Давай вместе! Я буду помогать — всё, что услышу, всё, что узнаю, сразу тебе. А ты… ты будешь всё это собирать и анализировать. Вместе мы точно во всём разберёмся!