Отыщи меня в своей памяти
- -
- 100%
- +
–Не угадал, просто сахар стимулирует выработку дофамина и серотонина, а тебе точно нужно поднять настроение, – он улыбнулся одним уголком рта и сам пригубил чай.
–Применяешь к жизни уроки Нины Ивановны? – весело и несколько саркастично продолжила разговор девушка.
–А как иначе? Не зря же я ради этих занятий встаю на час раньше! – его лицо стало настолько наигранно-серьёзным, что не засмеяться было невозможно.
Вроде и шутки не прозвучало, но нервы были в странном состоянии, и Лида не смогла сдержать смех, и Лазарь тоже подкидывал остроумных фразочек по теме, так что в итоге они оба заливисто весело смеялись.
Уже переводя дыхание, девушка обнаружила что из груди пропало тяжёлое ощущение, будто камень с души свалился. И неловкость, о которой она так беспокоилась, тоже исчезла. Одноклассник расспрашивал её сначала про те самые дополнительные занятия, в связи с которыми они так веселились: нравятся ли они ей, как ей ребята там, легко ли идет подготовка к экзаменам. Лиде занятия, в целом, нравились, но шли нелегко, она постоянно ощущала, что мозговой «чердачок» переполнен и места для новой информации нет, и только она успела с горем пополам систематизировать свежеполученные знания, как на неё снова вываливалась новая куча фактов, и так без конца.
Обсуждали они и своих соучеников, но о Дикопольцеве никто не упоминал. Выяснилось, что им обоим крайне не нравилась девчачья компания в голове с Элей Кирюханцевой. Их раздражали и их неподобающее поведение, вызывающий внешний вид, громкая и не самая приличная речь. Ещё оказалось, что Лазарь всё это время не понимал, о чём это постоянно говорит почти вся мужская часть их класса: те были заядлыми геймерами и постоянно использовали свои специфические термины. Лида не играла, но парень её лучшей подруги – Алёша Санин – в последнее время немало увлекся играми, много рассказывал об этом Миле, ну а та – Лиде. Пока девушка просвещала Лазаря по этой части, чтобы он не чувствовал себя таким оторванным от реальности, он так сосредоточенно слушал, будто сидел на какой-то жутко важной лекции. Никто из них не понимал, как можно часы просиживать часы за компьютером, управляя каким-то персонажем, но это стало ещё одной причиной для шуточных подколок. Эмоционально обсуждая всех персонажей класса, ребята не преминули возможностью пошутить, что они как старые бабушки на скамейке перемывают им кости.
Лида вскользь, когда они говорили про учёбу, упомянула, что особые проблемы у неё вызывают задачки по генетике, и Аренский с большим энтузиазмом стал ей их объяснять. На первом попавшемся чистом листочке он оформлял одну из тех задачек, которые сегодня дала девушке педагог. Жутко сложная задачка про глаукому и синдром Марфана аккуратным почерком расписывалась на листке строчка за строчкой, с каждым шагом становилась всё понятнее и понятнее. Лазарь объяснял её с таким запалом, что можно было заслушаться, но девушка, хоть и сохраняла концентрацию, периодически поглядывая на самого парня.
Кипящий шоколад глаз был пронизан золотистыми лучиками, из-за которых взгляд будто светился. В нём горел интерес к тому, что он делает, и это читалось во всём: в движениях, голосе, способе объяснения. Яркие рыжие волосы непослушными прядями падали на лоб, закрывая сдвинутые к переносице брови, и одноклассник даже забывал их поправлять. Горбинка на носу придавала его лицу серьезности, а в сочетании с волевым подбородком он даже делал парня визуально старше.
Девушка продолжала слушать, но никак не могла оторвать от него глаз. в нём было что-то до боли знакомое и притягательное, но что именно, она гадала уже несколько недель и не понимала. «Может мы все-таки где-то пересекались до?..» Стараясь не думать об этом сейчас, Лида усилием воли вернула внимание обратно к задаче, где Лазарь уже считал процентное соотношение генотипов и фенотипов, что было одним из пунктов ответа.
–Ну что, стало хоть чуть-чуть понятнее? – Аренский смотрел с надеждой.
–Да, стало, – ничуть не солгала девушка. – Спасибо тебе огромное!
–Да не за что! – парень засмущался, на скулах выступил лёгкий румянец. —Главное запомнить в каких отношениях будет идти расщепление по двум и по трём признакам. Тогда все задачки у твоих ног!
–Торжественно клянусь, что всё запомню! – она шутливо приложила ладонь к голове, будто отдавала честь.
–Ты смотри, я запомню это! – в ответ в шутливой манере отвечал он. И уже более серьёзно, глядя прямо ей в глаза: —Ты главное не бойся подходить, если появятся вопросы: я же не кусаюсь.
–Хорошо, – девушка почувствовала, что зарделась.
Да и Лазарь, глядя прямо ей в глаза, сам стушевался, заволновался: жесты стали менее раскованными, улыбка – более скромной. Они так и молчали, смотря друг на друга, не понимая, почему не могут отнять глаз от лица, находящегося несколько ближе, чем положено, и чем они осознавали.
Но это хрупкое мгновение разбила резкая трель мобильного телефона, зазвучавшая где-то в коридоре. Девушку как по голове ударило: она отпрянула, быстро вскочила и побежала ответить на звонок. На дисплее высветился контакт «Мама», и Лида поспешила ответить.
–Лидочка, милая, ты дома? Ты чего не написала, что дошла? – материнский голос звучал обеспокоенно.
–Мам, не волнуйся, я дома. Прости, пожалуйста, у меня совсем из головы вылетело, – девушка ничуть не врала: она напрочь забыла и про телефон, и про СМС, которую обещала отправить.
–Хорошо! Я уже с работы вышла, дома буду минут через двадцать. Жди! – уже спокойно отвечала родительница.
–Поняла, жду!
Звонок завершился. С кухни раздался вопрос: «Всё нормально?»
Лида вернулась обратно, спокойно ответила: «Да, просто мама звонила, сказала, что скоро придёт». Реакцию это вызвало немного неожиданную: в его взгляде появился какой-то необъяснимый испуг.
–Я тогда, наверное, пойду, – он стал быстро складывать свою канцелярию, оставленную на столе.
–Не спеши! Можем ещё посидеть, просто перейдем отсюда ко мне в комнату. Мама не будет против, я уверена, – того, что Лазарь так быстро засобирается, даже при своём малом опыте гостеприимства девушка ожидать не могла. Тот же самый Алёша, если оставался у неё дольше Милы, никогда так не делал. Тем более, её мать всегда радовалась, когда к дочери приходили друзья.
–Нет-нет, мне правда уже пора! – он отводил глаза, смотрел куда-то вниз, будто врал, но не ей, а самому себе.
Лазарь быстро обулся, накинул куртку, рюкзак занял своё место за плечами. Он стоял уже почти на пороге, не зная, что сказать, но его то, в любом случае опередили:
–Лазарь, я даже не знаю, как тебя отблагодарить. Если бы ты не подошёл… —она не успела договорить, когда одноклассник в один шаг подошёл к ней и крепко обнял.
–Даже не думай о том, что было бы, – он говорил с запалом, словно таким образом мог бы донести свои слова лучше. —И не думай, что ты хоть как-то виновата, в том, что произошло. К тебе он больше не сунется, обещаю. И никто не сунется. А насчёт благодарности… Что ты думаешь о сеансе в кино?
–Я не против, – ещё несколько недель назад Лида бы не поверила, что сама согласится, но теперь понимала, что с нетерпением будет ждать этот день.
–Тогда до встречи! – сказал он уже с более лёгкой интонацией, выпустил её из крепких объятий и вышел в открытую дверь.
–До встречи! – девушка попрощалась с ним, выбежав на ступеньки крыльца.
В её голове спутались все мысли и чувства. Она не могла объяснить многие действия, совершенные в этот день, но главное – она не могла понять, почему сердце теперь так сильно бьётся, и почему в этих объятиях накрывало ощущение дежавю, от которого в груди болезненно сжималось. Лазарь давно уже вышел за калитку, но девушка всё равно стояла на улице, в ожидании, что он может вернуться.
Глава 12. Лазарь
Тихий стук кроссовок по асфальту заглушал звуки, исходящие от дороги: размеренное урчание двигателей, недовольные крики сирен, громкий рёв мотоциклов. Час пик в самом разгаре, в небольшом городе бурлит жизнь, в воздухе будто ощущается привкус грядущего пятничного веселья, которое будет идеально сочетаться с приятной, пока ещё тёплой, погодой. Улицы полнятся высыпавшими на улицу людьми, спешащими кто куда.
В этой торопливой толпе шёл и парень, не обращавший внимания на беспорядочное мельтешение вокруг. Его глаза были устремлены на дорогу, но скользили по всему поверхностно, ни на чем не задерживаясь, будто вовсе ничего перед собой не видя. Он был настолько погружён в свои мысли, что перестал ощущать связь с реальностью.
На последние пару часов от него наконец-то отступило чувство необоримого одиночества, Лазарь будто вернулся в то время, когда был окружён друзьями или хотя бы был уверен, что таковые у него есть. Ему ненадолго удалось забыть, что он, по сути, остался один несмотря на огромное количество знакомых. В дали осталось и то, что для Лиды он был просто одноклассником, не другом.
Было так легко и искренне, что с него будто свалился груз минувших столетий и накопленного опыта. Да, он использовал отложившиеся знания, но при этом чувствовал, что в тот момент был не учёным, притворявшимся подростком, а просто молодым человеком, разбиравшимся в теме. Возможно, это и было далеко от реальности, но это ощущение грело душу.
Лучше всего было то, что ему то ли показалось, то ли было на самом деле: Лида вновь начинала ему доверять (хотя сама про «вновь» и не догадывалась). Значит, ему удалось загладить свою ошибку, вернуться к исходной точке и даже чуточку продвинуться в верном направлении. Главное теперь было не оступиться, не откатиться назад. С этим ему помог бы сеанс в кино.
На самом деле, в его голове подобный вариант возник ещё несколько недель назад, но не представлялось сделать это возможным: не хватало связующего элемента – момента, который дал бы хотя бы малейший шанс на согласный ответ, что в свете некоторых событий казалось почти невозможным. Теперь же не только появилось недостающее звено, но и само приглашение было осуществлено. Лазарь обдумывал, как позвал бы подругу и уже на этой стадии ощущал неуверенность: как подобрать подходящее время? Согласится ли она? Не оттолкнет ли это её снова? А что делать, если откажет? Вся эта затея со школой и образом одноклассника уже не казалась такой идеальной: слишком уж походила на игру, в которой у него нет права на ошибку.
Однако теперь эти переживания останутся позади, их заменят другие. И главным их источником будет, разумеется, Дикопольцев. При мысли о нём Лазаря всё ещё потряхивало, кулаки так и чесались, чего с ним уже давно не было: он был приверженцем мирных решений конфликтов. Но сегодня, услышав его слова, увидев поведение, которые и вспоминать не хотелось, он уже не мог себя сдержать. Парень знал: не будь там Лиды, убеги она при первой возможности, так легко Никита бы не отделался и ещё долго провалялся бы на больничной койке в незавидном состоянии. Как бы вечник ни старался, в мыслях всё равно возникало его самодовольное лицо, и тогда кулаки сжимались, и появлялось желание бить, бить до самого конца, со всей жестокостью, чтобы вытрясти всю глупость, дурные помыслы из головы одноклассника, стереть эту мерзкую наглую улыбку навсегда, заменить её запуганной гримасой. Хотелось заставить его бояться.
Этот зверь скребся где-то на дне души, пытался вырваться наружу, чтобы начать рвать и метать. И это пугало Лазаря. Да, он не безгрешен, его сердце покорежено прошедшими столетиями, за ним тянулся длинный след зла, и Энгель был прав, говоря, что у него руки по плечи в крови. Но это уже в прошлом, он в своё время сумел обуздать свою жестокость и уже давно вёл мирную жизнь, в которой не было места зверствам его молодости.
И тем ужаснее казались вечнику эти помыслы, подобных которым у него не возникало в течение десятилетий. Он пытался их отгонять, но картины «правосудия» так и мелькали у него перед глазами.
Тем не менее, с Никитой нужно было что-то делать. При лучшем раскладе тот сам отстанет от Лиды, поняв, что кроме новых травм рядом с ней ему ловить нечего. Лазарь был почти полностью уверен, что именно так и будет: удивительно, что у Дикопольцева духа хватило на первую попытку, а второй раз докучать вечнице уж точно не сумеет. Но всё равно оставалась вероятность, хоть и весьма ничтожная, что будет абсолютно наоборот.
На этот случай нужно было придумать запасной план, желательно, не приносящий никаких увечий однокласснику. А может всё-таки… Нет, всё же следует придумать что-то безопасное. Тогда придётся отказаться от любого рода физических воздействий и остановиться на словесных увещеваниях или запугиваниях. Хотя и идею мелких и не очень пакостей тоже сразу отметать не стоит. Для этого, благо, опыта у него с лихвой хватит (не раз он доводил до белого каленья своих же профессоров несколько столетий назад), так что ближайшую неделю можно будет спокойно собирать варианты, чтобы донести его посыл до этого дикаря, а уже потом их применять.
Всё нахлынувшее за день стало постепенно укладываться по полочкам, занимая свои места, устраняя бурю в «чердаке». Уже более спокойным Лазарь поворачивал ключ в замочной скважине и заходил в квартиру. Пристанище, как всегда, выглядело каким-то полуживым, словно присутствия одного человека было уже мало, чтобы в нём поддерживалась атмосфера уюта, вытесняя гнетущую обстановку. Впрочем, в этот вечер настроение, витающее в комнатах никоим образом не влияло на их обитателя. Даже немного наоборот: ему начинало казаться, что всё вокруг стало чуть приветливее. Сегодня съёмная квартира начала казаться домом.
***Каникулы только начались, но уже казалось, будто времени до их конца оставалось жутко мало. Лазарь уже и забыл, что такое по-настоящему хороший сон. Оказалось, сочетать учебу и домашнее хозяйство куда сложнее, чем ему представлялось по началу. Может появиться вопрос: «Почему же? Заморачиваться не нужно, ведь школа – просто долгая игра». Но тут уже вступил в дело пресловутый азарт – привычка из юности. Он не мог упустить шанс бросить себе вызов, сложный, но интересный, после выполнения которого останутся незабываемые воспоминания, скрашивающие весьма однообразную вечность, напоминая о том, что шанс на нечто по-настоящему захватывающее, но при этом безопасное, выпадает не слишком уж и часто.
Так вышло и сейчас. Среди его знакомых было множество как людей, так и вечников, видящих для себя целью передачу знаний, образование юных. Кто-то выбирал для себя стезю преподавателя, работая непосредственно с молодым поколением, а другие посвящали себя созданию учебных программ, диагностик, способов контроля знаний обучающихся и прочей документации. В разные периоды жизни он сам был по обе эти стороны, тем самым целиком видев систему образования многих стран и эпох, устраняя её недостатки, имея активное в ней участие.
В России, а точнее в Российской империи, ему тоже приходилось бывать в связи с данным вопросом, правда очень давно. Ещё в конце XVIII века до него доходили истории об императрице и самодержице, проводившей весьма прогрессивную политику для того времени и для условий, в которых была страна. У вечника появилось желание увидеть всё своими глазами: и плоды трудов, и сам процесс подготовки всех преобразований. Но визит в «страну зим» откладывался многие годы, и когда он уж было и собрался ехать, в Европу пришла весть о смерти «Матери Отечества» и о восшествии на престол её сына. Повинуясь предчувствию, Лазарь всё-таки поехал, однако быстро понял, что не следует ждать столь же великих свершений от Павла, ещё того консерватора, к коим он в тот период относился с лёгким презрением. Его внимание привлёк цесаревич Александр, пылкий в своей юности, но умный и способный наследник, на которого всеми возлагались немалые надежды. После скорого его воцарения вечнику не составило труда войти в круг доверенных лиц, нашептывать свои идеи молодому монарху. На тот момент простого наблюдения ему было уже недостаточно, хотелось самому начать влиять на новое окружение. Но император не слепо доверял ему, порой подолгу обдумывая его предложения. И за каких-то несколько лет система просвещение в той земле сильно изменилась. Лазарь собственноручно писал новый либеральный университетский устав, уже будучи в предвкушении скорых перемен. Он даже помнил, с какой гордостью произносил речь в день открытия Дерптского университета, а позже и в других: Виленском, Харьковском и Казанском. К сожалению, передовой кружок «Негласный комитет», в который Лазарь был вхож, долго не просуществовал, а несколько лет спустя недопонятого реформатора, Михаила Михайловича Сперанского, сослали, тем самым разочаровав вечника и лишив его каких-либо причин для дальнейшего пребывания в стране: не хотелось продолжать свою блестящую деятельность в обществе подобных Аракчееву, военному министру.
Но несмотря на различия преподавательской работы с вышесказанной ему всё равно приходилось быть лишь с одной стороны – наставляюще-надзирающей; с обучаемой – никогда. А теперь перед ним появилась подобная возможность. Но просто отходить эти девять месяцев в школу – мало. Захотелось, забавы ради, отучиться весь этот срок отличником, примерным учеником, коим его представляла фальшивая характеристика якобы из прошлого учебного заведения. Не было понятно зачем, но хоть бы и просто так.
По началу это дело казалось потрясающе простым, но прошло время «акклиматизации» детей к учебе, и началось настоящее безумие. Одновременно отличаться прилежанием в школе, выполнять надлежащий объём домашней работы, поддерживать базовую чистоту в своём скромном жилище, готовить еду и, в идеале, спать куда сложнее, чем ему представлялось. Уже само нахождение в этом учебном заведение нагоняло на него сонливость, которая потом преследовала до самого конца дня. В подобном состоянии приводить в исполнение все эти дела было ещё той задачей: за столько столетий Лазарь все-таки привык к тому, что в любых обстоятельствах жизни, кроме совсем из ряда вон выходящих, он находился в определённой степени комфорта. Нынешняя ситуация под критерии исключительности отнюдь не попадала, и желания отказаться от привычных удобств в виде убранной квартиры и не магазинной еды тоже не было.
Но всё же верно гласит русская пословица: «Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее». Так вышло и сейчас. За пять учебных недель подобная жизнь стала, если не простой, то хотя бы выносимой и привычной. И, как утверждали последние пару веков психологи, когда базовые потребности удовлетворены, человек начинает жаждать близкого душевного общения.
Так что теперь Лазаря занимал смежный вопрос, а именно, как наилучшим образом осуществить уже сделанное приглашение, которое привело бы к тому самому общению. Конечно, самое сложное уже позади: он сумел позвать Лиду, но это лишь пол дела. Теперь он на самом деле ощущал себя подростком, который не мог найти способ решения какой-то до ужаса простой проблемы, которая таковой по сути и не была.
Но легко так говорить со стороны, а ему было совсем непросто. Причём вопросы возникли ещё на самом раннем этапе —выборе фильма. К современному кинематографу любой страны он относился несколько предвзято, всегда мог найти в чём упрекнуть даже самый хороший фильм, получивший только положительные оценки критиков. От комментариев парень с трудом воздерживался, когда они смотрели что-то втроем: с Анной и Валерием, – и то лишь потому, что не хотел обидеть девушку своими замечаниями и несколько дней вымаливать у неё прощение. Зато потом, после ухода вечницы, он с другом бросали остроты о ранее просмотренной картине одну за другой.
Будь Анна сейчас рядом, она бы с присущими ей во всём лёгкостью и изяществом помогла бы разрешить его непростую ситуацию: об интересах и предпочтениях Лиды подруга знала точно больше, чем он. Но, как и без того часто Лазарь напоминал себе, её рядом не было, и выкручиваться придётся самому.
Лазарь, не мудрствуя лукаво, зашёл на сайт одного из кинотеатров города, чтобы прикинуть несколько вариантов. Но всё сразу пошло плохо. Судьба никоим образом не пыталась помочь ему: в прокате, как назло, было огромное количество лент. Закон подлости словно нарочно пытался усложнить и без того проблемную ситуацию.
Ему не то что конкретный фильм, но даже жанр не получалось выбрать. Ничто на первый взгляд не подходило, поэтому он решил использовать на сайте сортировку по направлениям. Первыми были боевики. Да, начало так себе. Постоянная череда погонь, драк, перестрелок с редким вкраплением нелепых диалогов или эпичных монологов. Сразу мимо. За ними следовали несколько вестернов. Ещё лучше, то же самое, что и в предыдущем варианте, но в пустынных локациях и с огромным количеством недостоверной информации. На такое он даже с Валерием ради смеха не пошел бы. Военное кино – слишком спорное: вдруг он скажет что-то, что расстроит подругу, а этого ему точно не нужно, так что снова мимо. Детектив мог бы быть неплохим вариантом, но с ним была другая проблема: сегодня был завершающий день показа, и последний сеанс начинался через час. Опять промах. Потом значилось документальное кино. Точно нет. Он, конечно, зануда, но не настолько же, чтобы водить девушку на фильмы такого рода. Романтика… Может быть превратно истолковано Лидой, да и, учитывая определённую раскованность, наблюдаемую в этом направлении в последние годы, они просто будут смущаться почти всё время, а подобное настроение к душевному разговору не располагает.
Лазарь сосредоточенно глядел на монитор компьютера, раздумывая, насколько удачным решением будет позвать Лиду на приключенческую ленту, когда вдруг телефон начала сотрясать вибрация. Парню пришлось отвлечься от своего занятия. Он думал просто выключить звук, и вернуться к своим мукам выбора, но успел увидеть, что причиной была беседа их класса. Её всё же стоило посмотреть. Сообщения сыпались одно за одним, сдвигая чат ниже и ниже, так что вечник просто не успевал читать всё. Лишь за несколько минут он сумел уловить суть разгоревшегося обсуждения.
Одноклассники скидывали ссылки на… Что за совпадение! На фильмы в кинотеатре. Сначала речь шла о перечне трейлеров, но к тому моменту, как Лазарь подключился к беседе, решение одноклассников уже пало на какой-то неизвестный ему фильм в жанре фэнтези. Оказалось, ребята уже давно планировали всем классом сходить в кино, а сейчас как раз было несколько громких премьер. Хотя понятно, почему парень не знал об этом: почти все сообщения в группе он помечал прочитанными, даже не взглянув на них, потому что очень часто там появлялась бесконечная череда глупых шуток и бессмысленных стикеров, или же кого-то вдруг разбирало, и все подряд начинали менять название и фотографию беседы.
Соученики уже даже успели определиться со временем, когда встретятся около торгового центра. «Эх, как же молодёжь любит спонтанное и быстрое принятие решений» – усмехнулся про себя профессор. Нет, подобное совместное времяпрепровождение с одноклассниками это, безусловно, интересно, но у него были другие планы. Он уже собирался написать, что не присоединится к юным ценителям киноискусства, как вдруг ответом на сообщение «Кто пойдёт?» прилетел знак «+» с одного из немногих подписанных номеров. С Лидиного.
«Ну, что ж, значит, решено». Вечник написал короткое сообщение: «Я с вами».
Глава 13. Лида
Вечером пятницы после ухода одноклассника Лида была сама на себя не похожа. Даже уютные звуки дома: поскрипывание половиц, недовольное бухтение чайника и тихое бормотание телевизора – ничто не могло вытянуть её из омута собственных мыслей. Она пребывала в глубокой задумчивости, погружённая в свои мысли, забывала о происходящем и невидящими глазами смотрела в одну точку. Такое трудно было не заметить, и Вера с опаской наблюдала за дочерью в течение ужина. В конце концов она не выдержала и задала вопрос, так любимый всеми матерями:
–Доча, ты ничего не хочешь мне рассказать?
Девушка чуть не поперхнулась, услышав эту фразу. Ей было непонятно, чем вызван этот вопрос. Не мудрено: она же не видела себя со стороны.
–А! Что? Эм… нет, всё хорошо, и говорить не о чем, – поговорить было о чём, но Лида даже представить себе не могла, как поведала бы матери об инциденте в раздевалке и о том, что было потом. Эта плохая привычка – недоговаривать – осталась ещё с тех времен, когда ей приходилось скрывать любую информацию, могущую расстроить и испугать родительницу, чтобы та не беспокоилась лишний раз из-за того, что не способна защитить её. Произошедшее сегодня, подпадало под обе категории, и хоть необходимость в сокрытии отсутствовала, желание посвящать в это мать также не появлялось.
–Ну, ладно… – было видно, что полученный ответ женщину не устраивал, но сразу продолжать расспрос она тоже не стала, зато в глазах загорелись огоньки идеи, которые, впрочем, Лида благополучно не заметила.
Несколько минут обе Весны молчали и спокойно продолжали приём пищи. Вера исподлобья посматривала на своё чадо, но вовремя отводила взгляд, чтобы не пересечься с ней. Девушка уже убрала со стола посуду и поставила на стол кружки с чаем и вазочку с разными конфетами. Вера Львовна не спеша перемешивала сахар маленькой ложечкой и, не отрываясь от этого занятия, будто это вовсе не имело значения, сказала: