- -
- 100%
- +
...
Я всегда буду благодарен К. Без тебя эта книга выглядела бы во многом иначе. Интересная вещь — вдохновение…
I
Давайте будем звать его Искателем. И не потому, что его имя не важно для истории, а лишь по той причине, что сам герой был бы рад такому имени. Спасибо за ваше понимание
Искатель вышел из подъезда громадного многоэтажного дома и закрыл за собой металлическую дверь. Он шёл с маленьким чемоданчиком, внутри которого было множество файлов с листами бумаги. Парень оглянулся по сторонам, посмотрел на застланное дымом утреннее небо, и, сжав ручку маленького чемодана посильнее, пошёл вдоль двора. Запах мусора сразу ударил ему в ноздри, однако тот даже не прищурился от вони.
Он шёл на остановку небрежно и нехотя. Несмотря на летнее время года, весь город был застлан туманом. И это был не обычный утренний туман, присущий ранним часам, а что-то иное. Какое-то вещество, привязавшееся к городу и не отпускавшее его. Ближе к вечеру туман чуть расчищался и становился слабее, позволяя людям разглядеть верхушки многоэтажных зданий.
Героя, безусловно, раздражала серая пелена. Временами он даже терялся в городе и не мог найти дорогу домой, так что приходилось с неловким видом обращаться к прохожим. Но на что он смотрел с действительным презрением — многочисленные плакаты на стенах. Администрация города использовала специальные светильники, чтобы их было видно даже в тумане.
Дойдя до остановки и принявшись за ожидание своего автобуса, Искатель по привычке начал осматривать окружающие его многоэтажные серые дома. И вновь его взгляд зацепился за светящийся плакат. Кажется, повесили его совсем недавно.
«Помогите фронту! Номер горячей линии – 9180.» – твердило белое объявление, нарисованное красками от руки.
В несколько десятков метров висел другой плакат.
«Станьте цензором Окдина! Номер…» — остальную часть за туманом не было видно. Плакат был освящён менее ярко.
Взор Искателя с лёгкой паникой попытался найти другой объект внимания, однако туман перекрывал всё. Герой не видел за пределами остановки ни людей, ни окон, ни детских площадок. Весь окружающий его мир будто и был той остановкой. Он закрыл глаза, чтобы не видеть тумана, и во тьме начал воображать.
Мысли были о красках. Парню вдруг представился холст и ведро, поголовно наполненное разными цветами. Он улыбнулся, затем взял тяжёлое ведро в руки и вылил содержимое на холст. Что-то вроде эйфории прошлось по его телу. Он смотрел на холст, доверху забитый разными красками: жёлтый, красный, синий, зелёный, розовый…
Его поток прервал гудок. Облако машинного газа прошлось по ноге. Автобус приехал. Искатель закрыл двумя руками нос, дабы бензинная вонь не настигла его, и зашёл в салон. Дверца закрылась за молодым человеком, противно скрипя. Он быстрым взглядом прошёлся по камере видеонаблюдения, висевшей в углу, и сел напротив запотевшего окна.
Салон был почти пуст. Лишь две пожилые женщины сидели вместе впереди искателя. Внутри автобуса было душно, так что герой поспешил расстегнуть пальто. Искатель посмотрел на потолок. Множество маленьких металлических труб проходили вдоль салона, очевидно, предназначенные для транспортировки бензина. Он почему-то воспротивился этому и опустил голову. Сидя смирно, его взгляд всё ещё искал за что зацепиться. Вдруг, до слуха Искателя дошли обрывки разговора тех дам, сидящих спереди.
— Да что тут думать, — говорила одна чуть ли не криком. — Сила Окдина неисчерпаема! Вы читали последний роман?
После этой фразы Искатель заметил красное платье этой женщины. Оно было большим и массивным, занимало чуть ли не два места сразу. Голубое платье же её соседки, как и фигура, было скромнее и сдержаннее.
— Нет, — ответила она тихо. — А что там?
Искатель знал этот роман. Он был знаком почти со всеми произведениями, написанными писателями Окдина. Женщина в красном невольно посмеялась, видимо, от невежественности своей собеседницы, и широко открыла рот:
— Главный герой жертвует собой и своей семьёй, чем приближает победу Окдина! — уже вскричала она на весь автобус. — Ах, как это печально, но как вдохновляет!
Искатель тяжело вздохнул и посмотрел на женщину в голубом платье.
Она слегка вздрогнула, то ли от такого легендарного сюжета, то ли от крика её пухлой собеседницы.
— Да, но мы же не знаем, как там на самом деле, — ответила она спокойным тоном. — Побеждаем мы или нет… новостей не было.
Лицо женщины в красном показало ярое возмущение.
— Как же, — вновь прошлись её вопли по всему салону. — Как же не знаем? Это же, считай, документальная литература!
На пожилую в голубом прилетела парочка скомканных слюней. Искатель отвернулся, но продолжал слушать двоих. Женщина в красном продолжала вопить.
— Вы что же, не верите в силу нашей могучей страны? — прошлось по салону. — Победа будет за Окдином!
Женщина в голубом повернулась в запотевшее окно. Она пыталась скрыться от слюней, летевших изо рта её громкой собеседницы.
— Да победим мы, победим — поспешила она согласиться и опустить глаза. — Сама хочу верить, внук на фронте…
Пожилая дама в красном после такого сладостного для неё соглашения поправила своё пышное платье и сделала гордый вид.
— То-то же.
Тем временем Искатель через запотевшее окно разглядел очертания нужной ему остановки. Он мысленно попрощался с пассажирами и вышел. Запах бензина вновь сменился на откровенную вонь. За время его пребывания в автобусе, на улице стало жарко и душно. Парень задумался о том, что пора бы уже перестать носить пальто, и пошёл в сторону одного огромного здания.
Туман стал чуть слабее, хотя всё ещё перекрывал большую часть города. Наш герой глядел по сторонам, но сквозь дым видел лишь те самые светящиеся плакаты, постоянно призывавшие людей к чему-то. То они говорили стать волонтёром, то военным, то грузчиком на государственных складах, то снова военным. Парень пришёл к выводу, к которому, в прочем, приходил всегда: проще смотреть в тротуарную плитку.
Так он дошёл до нужного здания. Его вершину, опять же, не было видно за туманом. Маленькие трубы проходили под землёй и небрежно выпирали наружу. Из них на землю медленно падали капли грязной воды. Искатель не хотел смотреть на это, так что поспешил дёрнуть ручку двери и зайти внутрь.
На первом этаже здания до нашего героя донёсся резкий запах чернил и крепкого кофе. Искатель работал, как можно было догадаться, в писательском отделе Окдина — огромное здание, которое было в каждом городе. Он расслабил ладонь и показал охраннику свой писательский пропуск. Лёгким движением пальца надзиратель приказал ему заходить.
На первом этаже располагалась столовая, где работникам позволялось немного передохнуть за чашкой просроченного кофе с неприятным смрадом. Грязные столы отторгали Искателя, поэтому он никогда здесь не ел, предпочитая голод. Не обращая внимания на трубы, слегка выпирающие из потолка, Искатель направился к большой лестнице.
Запыхавшись, он добрался до третьего этажа — зоне сочинительства. На этом и четвёртом этаже множество писателей сочиняли романы. Звук клацанья по печатной машинке (часть работников работала именно на них, а часть на старых компьютерах) одновременно и успокаивал, и раздражал его слух. Он потянулся, прошёлся к третьему ряду и сел за светящийся экран. Герой нажал на замшелую кнопку — экран загорелся красным, потом зелёным, и в конце синим. Почему-то эти цвета цепляли его взгляд, будто что-то и правда значили.
Спустя мгновенье монитор потух, и через секунду загорелся вновь. Взору Искателя представился рабочий стол. Парень щёлкнул мышкой по ярлыку программы для сочинительства, и вот перед ним уже пустой лист.
Он, чуть подумав и нервозно оглядевшись, начал печатать по слегка замшелой и жирной клавиатуре:
«Был солнечный день. Маленькие лучи освещали поляну. Воин, сложив оружие, отдыхал вместе со своими товарищами.»
Вдруг — топот каблуков по плитке. Герой прищурился на секунду, будто пытаясь от него скрыться. Это шла по душному офису девушка из отдела цензуры. И хотя цензоры занимались своей работой лишь после того, как им принесут полный текст редакторы, некоторые из них любили искоренять проблемы сразу.
Девушка проходилась по рядам, иногда молча останавливалась и указывала пальцем в монитор, говоря работнику: «Исправь». С каждым таким холодным «Исправь» Искателю становилось всё жалобней и страшнее.
Так она стремительно дошла до третьего ряда.
Парень резко зашевелил руками, будто пытаясь закрыть монитор от её глаз, но всё было тщетно. Девушка, сверкая тёмными каблуками, пристально всмотрелась в белый лист писателя.
Она недовольно фыркнула.
— И что это?
Искатель повернулся в её сторону. Фигура с достаточно чёткими бёдрами и упитанной грудью нависала над ним. Цензорша уставилась на героя в ответ.
— А, снова ты.
Её фраза прошлась грозным топотом по его ушам. Он едва сдерживал дрожь. Работнику казалось, что сейчас эта женщина достанет из своего кармана кожаный кнут цвета её каблуков и начнёт хлестать его. Однако было в её грозной фигуре и что-то привлекательное для Искателя, и он противился этому чувству.
Работница глубоко вздохнула, как вздыхают родители, когда их маленький ребёнок сделал что-то не так.
Она резким движением руки схватила чемодан Искателя, отчего парень немедленно вздрогнул. Девушка закинула свою руку внутрь и начала рыскать. Парень хотел возразить и уже открыл рот, как вдруг цензорша достала из чемодана большой лист с написанными от руки предложениями.
— Вот образцы, — сказала она строго. — Писать надо по ним, сколько ещё мне тебе повторять?
Искатель не мог выронить и слова. Он был оглушён этой физиономией, стоящей перед ним и указывая ему, как писать.
Спустя несколько секунд его ступора, девушка снова вздохнула и облокотилась на стол, уставясь на экран.
— Ну вот что за «Воин»? — твердила она, указывая длинным ногтем на слово. — Пиши: «Морпех Окдина…»
Искатель начал робко стирать написанное и набирать под её диктовку.
— И что ещё за «Маленькие лучи»? Нам зачем такие подробности? Солнечный день уже подразумевает то, что на поле будут падать лучи. — сказала цензорша уставшим тоном. — Как же с вами сложно!
Искатель не хотел стирать предложение про лучи солнца. Девушка, увидев его бездействие, ещё раз фыркнула.
— Стирай, — прошёлся холод по ушам.
В этот раз Искатель послушался. Он аккуратно удалил строчку, будто её никогда и не было. Цензорша пододвинула к нему листок с образцами.
— Пиши по ним, — заключила она и направилась дальше по рядам.
Искатель искоса смотрел ей в след. Дальше она ещё останавливалась у нескольких писателей, но лишь на пару секунд. До героя доносились холодные «Ага» и «Угу». Спустя несколько минут он сделал растяжку и взглянул мёртвыми глазами на листок с образцами:
«Главный герой – Солдат Окдина/Морпех Окдина. ВСЕГДА введёт войну и искренне ненавидит Солказию. Должен быть доблестным и мужественным, считать службу Окдину своим долгом. Должен быть готов отдать жизнь за свою Родину.
Образцы пейзажей:
Холодное поле битвы (допускаются окружения: реки, овраги, обрывы, изредка — хвойные леса)
Обломки зданий, заросшие сырым мхом (захваченные окди́нскими солдатами)
Полуразрушенные, но всё ещё функционирующие здания в Солказии
Грязный двор в Солказии
Улица в Окдине с чистым тротуаром (можно описать красивые плакаты.)
Величественные казармы Окдина
При придумывании своего пейзажа, и, возможно, последовательного добавления его в этот список, необходимо разрешение главного цензора.
Образцы сюжета:
Герой…»
Искатель прекратил читать и глубоко вздохнул, прикрыв лицо ладонью. Через маленькую щель меж пальцев он смотрел на монитор, на котором было написано лишь два предложения. Он прокашлялся от грязного воздуха и вновь принялся за работу, попутно убедившись, что цензорша ушла.
II
Уже стемнело. Искатель вышел из огромного здания, тяжёлая дверь за ним громко захлопнулась. Туман уже поубавился, но ночного неба всё также не было видно за грязным дымом.
Рядом, в нескольких десятков метрах от писательского отдела, располагалось такое же здание. Парень, каждый раз уходя с работы, невольно смотрел на него и задавался мимолётным вопросом: «Что в этой огромной баррикаде происходит?» Никаких вывесок на ней не было, люди по делу туда также на его глазах никогда не заходили. Так и стояла это тёмная стена в городе, возможно, являясь лишь одной большой витриной для плакатов. Искатель остановился на этой мысли, и ему она показалась несколько забавной. Он улыбнулся, но почти сразу эта улыбка растворилась и больше на его лице не возникала.
Вновь дойдя до остановки, наш герой стал ждать очередной автобус. Позади него на лавке сидели двое мужчин примерно того же возраста, что и Искатель. Они, в отличие от тех дам в автобусе, уже разговаривали тихо, будто боясь, что их разговор кто-то услышит. Однако до острого слуха Искателя всё же смогли долететь некоторые слова.
— Ну что, дописал? — говорил молодой человек, почёсывая рукой затылок; благодаря этому Искатель боковым зрением заметил у него на руке дорогой перстень.
— Не-а — отвечал ему собеседник, покачивая головой и улыбаясь. — Цензорша сказала всё переписывать.
Искатель на миг вздрогнул. Мужчина с перстнем на пальце засмеялся и шутливо толкнул своего товарища в плечо.
— Ну и правильно, — говорил он уже без шёпота. — Нечего дурь нам всякую в литературу пропихивать! Ну что, этим вечером как обычно?..
Их дальнейший разговор наш герой уже не слышал. Или не хотел слышать. Вновь закрыв глаза, он вернулся к своему холсту. Рядом с ним, на маленькой тумбочке, лежала маленькая тоненькая кисть. Он взял её в левую руку, окунул в чернильницу, и начал водить инструментом по холсту. Тёмно-синие линии сильно контрастировали с яркими цветами красок, но это лишь подпитывало интерес в Искателе. Такие разные они, цвета…
Его кто-то толкнул. Случайно. Парень открыл глаза и посмотрел вперёд: автобус вновь стоял перед ним. Он сжал свой чемоданчик крепче, боясь его выронить, и снова зашёл в салон.
В автобусе было много людей, он был почти переполнен. Пассажиры толкались, иногда браня друг друга различными словами, от них пахло потом. До Искателя доносились обрывки чьих-то возгласов и бессвязных звуков. Он попытался закрыть глаза, но противный запах табака (здесь ещё кто-то умудрялся курить) резко ударил в него и откинул бы на пару метров, было бы здесь не так тесно. Парень прокашлялся. Слабо держась за поручень, он мог лишь попытаться вздохнуть чистого воздуха. Вдруг автобус резко завернул за угол, и нашего героя повело. Его рука слетела с шеста, и парень упал. Ушибившись головой, он поспешил сразу же встать на ноги. Ему казалось, что если он помедлит, то масса этих людей попросту раздавит его, даже не заметив.
У героя вышло встать, чему он смутно обрадовался. Оставалось только дождаться остановки.
«Поперечная!» — послышался грозный, громкий голос водителя.
Искатель поспешил протиснуться между людьми к двери, попутно пытаясь снова не оказаться на земле. Все вокруг смотрели на него с холодом и презрением, но, к счастью, он не замечал их взгляда. Как только автобус остановился и двери со скрипом раздвинулись, наш герой выпал на остановку. Его кто-то толкнул, насильно выгоняя из салона.
Вылетев из автобуса, он вновь упал. Его чемоданчик, как бы герой не пытался удержаться за ручку, жестоким порывом выскользнул из пальцев, грубо приземлился на плитку и раскидал бумаги по земле. Искатель, обессилев, лежал на земле безмолвно. Не ясно было ему, почему в тот момент ему так тяжело было встать.
И вот когда он уже двинулся вверх, дабы подняться, сзади его кто-то аккуратно подпёр. От этого он вздрогнул и чуть-ли не упал вновь. Чьи-то маленькие ладони вдруг взялись за его локоть, помогая встать. Стоя уже на ногах, герой оглянулся. Это была девочка лет двенадцати. Она была одета в непривычную для людей Окдина одежду: белое платье и светлые туфельки. Её короткие чёрные волосы, закрученные вихрем, лишь подчёркивали и выделяли в ней то отклонение от привычного для Искателя фона.
Герой вдруг опомнился, слегка смутился и начал поднимать лежавшие на полу бумаги. Девочка принялась ему помогать.
— Вы не ушиблись? — вдруг начала она искренне.
Искатель вздрогнул, стоя в ступоре ещё несколько секунд.
— Нет, — ответил он наконец с удивлением.
— Ну вот и хорошо, — улыбнулась она. — Значит, мама меня похвалит! Знаете, она сегодня не в настроении проснулась и отругала меня.
Искатель посмотрел на девочку с недоумением. Она заметила этот взгляд.
— За что, спросите? — словила его мысль это крошечное создание. — Да вот, сама не знаю. Вот думаю, сделаю доброе дело — и, может, перестанет злиться. Знаете, она у меня довольно вспыльчивая, сразу как возьмёт метлу…
Вдруг она прервалась и засмеялась слегка истеричным смехом. Искатель не знал, что ответить девочке. Вся эта ситуация слишком внезапна и даже нелепа. Вдруг она случайно опустила глаза на последний листок бумаги, что всё ещё держала в руках. Это был, как ни странно, листок с образцами. Её глаза засверкали.
— Вы что, пишите?
Искатель попятился и осмотрелся. Конечно, взгляды прохожих уже стремительно сверлили его недоверием и даже чем-то гадким. Он повернулся к девочке и, глубоко вздыхая, ответил тихое «Да.»
— Ух ты, — воскликнула она грандиозно. — Это, наверное, так классно! Никогда не думала, что повстречаю самого настоящего писателя Окдина!
— Да нас много ходит на самом деле, — пробормотал Искатель.
Девочка широко раскрыла рот от удивления. Парень, неловко почесав затылок, забрал из её слабеньких рук листок и положил его обратно в свой чемоданчик. Он аккуратным и добрым тоном поблагодарил девочку и направился в сторону своего дома. Пройдя пару метров, она его вдруг окликнула.
— Извините! — пронеслось по воздуху. — Научите меня писать!
Искатель остановился. Девочка подбежала к нему.
— Я хочу научиться писать также красиво, как писатели Окдина! — воскликнула она, отчего парню стало почему-то противно.
Искатель сжал ручку чемодана, прищурил глаза и повернулся к девочке.
— Чего ты хочешь? — переспросил он неуверенно, будто с первого раза не услышал.
— Писать, как… да хоть как вы!
Парень весь задрожал. Что-то на секунду кольнуло у него в груди, но он постарался скрыть это и не заметить. Он кашлял, перекрывая рот рукой.
— Нет, — прервалось её восхищение. — Найди кого-нибудь другого.
И с этими словами наш герой поспешил прочь. Надолго он, скорее всего, запомнил образ этой маленькой девочки в белом платье, что смогла впервые за долгое время затронуть в нём хоть что-нибудь.
III
Его маленькая квартирка не отличалась особым уютом. Когда Искатель только заселился, ему она постоянно казалась тесной и даже пугающей. Это чувство пустоты, что сразу же начинало ерошиться в его груди при входе в апартаменты, постоянно волновало и давило. Он каждый раз смотрел бледными глазами на тусклый стол, серые стены и свою заправленную кровать. У неё, кстати, было окно с видом на всё тех же многоэтажных существ. Причём днём туман едва ли давал разглядеть даже их.
Но со временем он смирился, подавил это чувство в себе. Утопил его, приказав своему телу больше никогда не возвращаться к этому недоразумению. Но тело тогда его не послушало. И вот всё также: каждый раз при заходе в квартиру оно вечно давит, но уже рассчитывая силы, чтобы Искатель не разозлился вновь.
С этим заглушенным чувством он посмотрел на стол, и, обойдя мятые упаковки из-под лапши быстрого приготовления, подошёл к кровати. Взглянув в окно на секунду, будто пытаясь за ним что-то найти, он лёг в постель. Сегодня парень сильно вымотался, так что решил даже не переодеваться. От недостатка сил Искатель заснул почти сразу.
Каждую ночь ему виделся сон. Сон, которого он не понимал, но которого почему-то сильно боялся.
И каждый раз происходила лишь одна сцена:
Музей. Поздний день, или ранний вечер (герой не мог понять точно). Искатель в возрасте мальчика держит за руку женщину… кажется, маму. Он смотрел на неё беззаботным взглядом, та глядела на лучистое лицо сына в ответ. Длинные тёмные волосы её имели приятный кокосовый запах.
Музей, кажется, только открылся, ведь повсюду висели плакаты с лозунгом «ПЕРВЫЙ ДЕНЬ…». Название было размыто. Под ногами с каждым шагом был слышен стук по чёрно-белой шахматной плитке.
Мальчика окружали разные произведения искусства от многих авторов. Это были картины, глянцевые изделия разных форм и размеров, подчёркивающие разнообразную культуру Окдина.
В начале сна постоянно повторялся один и тот же разговор между сыном и матерью.
— Мам! — говорил мальчик, принюхиваясь.
— Ну чего, солнце? — с душой отвечала ему молодая девушка.
— А купим мне потом такой же шампунь?
После этого она всегда начинала смеяться.
— Что, тоже хочешь пахнуть кокосом? — по-доброму подмечала она, интенсивно поглаживая его по голове, отчего волосы мальчика слегка комкались.
После этого он всегда смотрел на её лицо. Искателю оно всегда виднелось чистым, но в то же время… размытым? Он не мог выделить конкретные очертания. Но в моменте это его вовсе не пугало: сознание будто само достраивало картинку, хотя глаза не видели правды.
Так они каждый раз доходили до пьедестала с голубой вазой. По какой-то причине, мальчика она вечно привлекала. На ней красовались разные узоры и трещины. И с каждым таким сном Искатель замечал, что этих самых трещин становилось всё больше. Так сейчас ваза была почти полностью окутана ими, чем ещё больше завлекала детский взгляд.
— Мама, мама! — почти кричал он.
— Ну что опять? — отвечала она заботливым тоном.
— Можно мне вазу… потрогать?
Женщина постоянно оглядывалась и смотрела на одного из гидов. Это был упитанный мужчина в деловом синем пиджаке и с золотым моноклем на левом глазу. Он в ответ на взгляд матери всегда улыбался и одобрительно кивал.
— Ну можно, можно, — отвечала своему сыну мама. — Только чутка!
И весь радостный, освещаемый оранжевыми лучами солнца, мальчик подбегал к вазе. Пьедестал был достаточно высок, но он вполне мог до него достать кончиками своих тонких пальцев. Мама смотрела на своего ребёнка с умилением. Она скрещивала ладони и прижимала их к левой щеке.
После этого он каждый раз закрывал глаза.
В этот момент ему всегда хотелось как обычно моргнуть, но странным образом выходило, что веки его смыкались на долгое время. Когда Искатель открывал их, сразу же слышался треск. Лучи солнца, освещающие коридор музея, гасли. Становилось темно.
Мальчик смотрел на шахматный пол, и его глаза заливались слезами — осколки голубой вазы были небрежно раскиданы по полу. Он вдруг осматривался вокруг: злые, противные, мерзкие взгляды окружающих людей сверлили его. Из некоторых этих глаз сочились тёмные голубые лучи. Существа из толпы скалили зубы, подобно зверям из леса.
«ВИ-НО-ВЕН! ВИ-НО-ВЕН!» — слышал громкие крики Искатель то-ли в своей голове, то-ли наяву.
И тогда слёзы мальчика капали на плитку, и он оборачивался. Сзади него всегда стояла мама, всё ещё освещаемая солнечным светом. Она смотрела на него с грустью, но в то же время глубоко и искренне понимала своего сына.
Искатель сразу бросался к ней на грудь, впивался в плечи руками, начинал рыдать и визжать. Его визг проходился по помещению, заставляя людей вокруг недовольно фыркать. Мама молча хлопала сына по спине, и тоже пыталась сдержать слёзы.
— Я всё испортил! — кричал мальчик в раскаянии и истерике. — Из-за меня, из-за меня, из-за меня!..