Мир без ночи

...

Вечером, уже дома, он машинально положил лист внутрь той самой старой книги.

Закрыл.

И ушел на кухню ставить чайник.

Через несколько минут вернулся.

Книга лежала там же.

Но лист...

исчез.

Бахтиёр быстро перелистал страницы.

Пусто.

Он перевернул книгу.

Ничего.

Лист исчез.

Совсем.

Не выпал.

Не потерялся.

Исчез.

...

И только тогда...

он заметил.

На странице, которая еще вчера была совершенно чистой...

появилась одна строка.

Совсем короткая.

«Память никогда не приходит одна.»

Ниже ничего не было.

Но Бахтиёр почему-то был уверен.

Этой надписи не существовало еще час назад.

...

Он осторожно закрыл книгу.

На этот раз...

без страха.

Вместо страха появилось другое чувство.

Ожидание.

Он уже не пытался догнать тайну.

Он словно понял:

тайна сама начинает идти ему навстречу.

Глава 10

Прошла неделя.

Потом еще одна.

Сны исчезли.

Не стали короче.

Не стали слабее.

Их просто не было.

Первые дни Бахтиёр даже испытывал облегчение.

Жизнь снова приобрела привычный ритм.

Работа занимала почти все время.

Утренние совещания.

Переговоры.

Подготовка проектов.

Телефон звонил с раннего утра и почти до самого вечера.

В новом офисе его уже воспринимали как одного из руководителей.

Он все чаще принимал решения самостоятельно.

Кельдияров почти перестал проверять его документы.

Однажды, возвращая подписанный договор, он лишь коротко сказал:

— Теперь ты уже не исполнитель.

Учись отвечать за людей.

Эти слова прозвучали без торжественности.

Будто речь шла о чем-то совершенно обычном.

Но именно в тот день Бахтиёр впервые почувствовал вес ответственности.

Он больше не работал только ради себя.

Каждое его решение касалось десятков людей.

И это изменило его.

Время шло.

Жизнь становилась насыщеннее.

Но вечерами, возвращаясь домой, он каждый раз ловил себя на одном и том же.

Перед тем как выключить свет, он на несколько секунд задерживал взгляд на кровати.

Будто ждал.

Что стоит только закрыть глаза...

и снова откроется тот мир.

Но ничего не происходило.

Он просыпался утром.

Без воспоминаний.

Без света.

Без улиц.

Без старика.

Иногда ему даже начинало казаться, что все это постепенно стирается.

Самым страшным оказалось не потерять сон.

Самым страшным оказалось начать забывать его.

Однажды ночью Бахтиёр проснулся сам.

Без причины.

В комнате было тихо.

За окном шел дождь.

Он посмотрел на часы.

Три часа семнадцать минут.

Сон не возвращался.

Он поднялся.

Прошел на кухню.

Поставил чайник.

И неожиданно поймал себя на мысли.

Он боится.

Не того мира.

А того, что больше никогда его не увидит.

Эта мысль поразила его своей честностью.

Еще месяц назад он мечтал избавиться от странных снов.

Теперь...

мечтал только об одном.

Чтобы они вернулись.

Хотя бы еще раз.

Через несколько дней он зашел в книжный магазин.

Совсем случайно.

Хотел купить ежедневник.

Пока продавец искал нужную модель, взгляд Бахтиёра остановился на полке с художественной литературой.

Он машинально провел рукой по корешкам книг.

И вдруг понял.

Он уже не помнит названия той самой книги.

Той, с которой всё началось.

Он помнил старика.

Помнил магазин.

Помнил запах старой бумаги.

Но название...

словно кто-то осторожно стер из памяти.

Бахтиёр закрыл глаза.

Напрягся.

Ничего.

Пустота.

В тот вечер он впервые не открыл старую книгу.

Она лежала на столе.

Совсем рядом.

Но он прошел мимо.

Будто понял одну простую вещь.

Если все время смотреть на закрытую дверь...

она не откроется быстрее.

Прошел еще почти месяц.

Жизнь окончательно вошла в привычное русло.

Иногда Бахтиёру становилось стыдно.

Он думал:

«Наверное, все действительно закончилось.

И я постепенно возвращаюсь к нормальной жизни.»

Но где-то глубоко внутри звучал другой голос.

Очень тихий.

Почти неслышный.

«Нет.

Ты просто снова учишься ждать.»

В конце октября Кельдияров задержал его после совещания.

Они остались вдвоем.

В кабинете уже темнело.

— Устал? — неожиданно спросил Кельдияров.

— Немного.

— Это пройдет.

Потом станет еще тяжелее.

Он улыбнулся.

— Знаешь, чему меня научила жизнь?

Бахтиёр молча посмотрел на него.

— Самые важные вещи всегда приходят тогда...

когда ты перестаешь их торопить.

Кельдияров поднялся.

Взял пальто.

И ушел.

А Бахтиёр еще долго сидел неподвижно.

Потому что эта фраза прозвучала почти так же...

как говорил старик.

Домой он возвращался пешком.

Вечерний Ташкент жил своей обычной жизнью.

Люди спешили.

Автобусы были переполнены.

Уличные торговцы уже собирали товар.

Ничего необычного.

Он остановился у светофора.

Рядом стояла молодая мама с мальчиком лет восьми.

Мальчик крепко держал ее за руку.

Потом неожиданно посмотрел на Бахтиёра.

Долго.

Очень внимательно.

И вдруг...

улыбнулся.

Не так, как улыбаются незнакомым взрослым.

А так...

будто они уже виделись.

Светофор загорелся зеленым.

Женщина повела сына через дорогу.

Мальчик еще раз обернулся.

И поднял свободную руку.

Просто помахал.

Бахтиёр машинально ответил тем же.

Через несколько секунд толпа скрыла их.

Он стоял еще минуту.

Сам не понимая...

почему сердце вдруг стало биться чаще.

В тот вечер он лег спать без всякой надежды увидеть сон.

И именно поэтому... сон не пришел.

Зима пришла в Ташкент ночью.

Еще вчера асфальт был темным и влажным после дождя, а утром город словно не узнал самого себя.

Бахтиёр стоял у огромного окна своего кабинета на двенадцатом этаже и молча наблюдал, как снег медленно ложился на город.

Он шел спокойно.

Без ветра.

Крупными хлопьями.

Будто небо никуда не спешило.

Внизу, на широком проспекте, машины двигались осторожнее обычного.

Красные огни стоп-сигналов растягивались длинной цепочкой.

Люди спешили к метро, кутаясь в шарфы и поднимая воротники пальто.

Кто-то прикрывал голову папкой с документами.

Кто-то смеялся, подставляя ладони под снег.

Мальчик лет десяти пытался поймать ртом падающие снежинки, а его мать, улыбаясь, торопила его через дорогу.

Ташкент никогда не казался Бахтиёру таким красивым.

Он вдруг подумал, что снег умеет делать удивительную вещь.

Он ненадолго примиряет город с самим собой.

Скрывает усталость старых домов.

Приглушает шум улиц.

Делает людей немного спокойнее.

Бахтиёр приложил ладонь к холодному стеклу.

И неожиданно поймал себя на мысли, что ощущение было очень похоже на то, которое он испытал возле фонтана света в Арсане.

Нет.

Не сам свет.

Тишина.

Та самая глубокая тишина, которая словно существует отдельно от звуков.

Он тихо улыбнулся.

Последний сон был больше месяца назад.

Иногда ему начинало казаться, что тот мир постепенно растворяется в памяти.

Но именно в такие минуты он понимал:

нет.

Не растворяется.

Он просто научился жить рядом с этим воспоминанием.

Стук в дверь вернул его в кабинет.

— Войдите.

Дверь осторожно открылась.

Секретарь заглянула внутрь.

— Бахтиёр Ака...

Кандидаты уже собрались.

Можете начинать собеседование.

Он еще раз посмотрел в окно.

Снег продолжал медленно укрывать город.

Почему-то именно сейчас ему пришла странная мысль.

Иногда жизнь меняется не тогда, когда человек принимает большое решение.

Иногда она меняется в самый обычный вторник.

Он выключил настольную лампу, взял папку с резюме и вышел из кабинета.

К обеду он устал.

Перед ним уже прошло больше десяти человек.

Все были вежливы.

Все подготовлены.

Все рассказывали почти одинаковые истории.

Опыт.

Обязанности.

Причины увольнения.

Планы.

Где-то на восьмом собеседовании Бахтиёр поймал себя на мысли, что перестал различать лица.

Он видел только документы.

Последний кандидат...

И можно будет сделать перерыв.

Секретарь открыла дверь.

— Проходите, пожалуйста.

Бахтиёр не поднял головы.

Он сделал пометку в предыдущем резюме.

— Добрый день.

Женский голос прозвучал удивительно спокойно.

Без волнения.

Без желания понравиться.

Просто...

спокойно.

— Добрый день...

Присаживайтесь.

Он поднял глаза.

...

И время остановилось.

Не в книгах.

Не в кино.

По-настоящему.

Всего на несколько секунд.

Перед ним сидела девушка.

Темные волосы были аккуратно собраны.

Светлый шерстяной жакет еще хранил на плечах несколько нерастаявших снежинок.

Наверное, она только что вошла с улицы.

Она сняла перчатки.

Осторожно положила их рядом с сумкой.

И только потом посмотрела ему прямо в глаза.

В этом взгляде не было ни смущения.

Ни уверенности.

Ни кокетства.

Только...

необъяснимое ощущение узнавания.

Словно два человека одновременно пытались вспомнить один и тот же сон.

Она первой отвела взгляд.

Потом негромко сказала:

— Простите...

Наверное, это прозвучит странно...

Но мне кажется...

мы уже встречались.

Бахтиёр почувствовал, как сердце неожиданно ударило сильнее.

Он понимал, что никогда раньше ее не видел.

И одновременно...

не мог отделаться от ощущения, что ждал именно эту встречу.

Очень давно.

Возможно...

всю жизнь.

Он медленно покачал головой.

— Нет...

Наверное...

мы просто похожи на чьи-то воспоминания.

Он сам удивился своим словам.

Почему именно так?

Он не знал.

Но девушка вдруг улыбнулась.

И эта улыбка почему-то показалась ему удивительно родной.

Собеседование продолжалось почти сорок минут.

Они говорили о работе.

О документах.

Об организации офиса.

О людях.

Но Бахтиёр постоянно ловил себя на странном ощущении.

Он словно заранее знал, что она скажет через несколько секунд.

Не слово в слово.

Скорее...

смысл.

И каждый раз ошибался лишь в мелочах.

Такого с ним не случалось никогда.

— Почему вы решили сменить работу? — спросил он.

Девушка ненадолго задумалась.

Потом честно ответила:

— Наверное, потому что устала жить с ощущением, будто нахожусь не на своем месте.

Последние несколько месяцев мне казалось...

что где-то есть дверь, в которую я никак не могу войти.

И когда увидела вакансию вашей компании...

почему-то решила попробовать.

Хотя сама не понимаю почему.

Бахтиёр долго молчал.

Потом тихо произнес:

— Иногда достаточно одного необъяснимого решения...

чтобы вся жизнь пошла по другому пути.

Она посмотрела на него с удивлением.

Будто хотела что-то спросить.

Но промолчала.

Когда собеседование закончилось, девушка поднялась.

Подошла к двери.

И вдруг остановилась.

Не оборачиваясь, сказала:

— Знаете...

У меня с детства есть странное чувство.

Будто я очень долго ищу одного человека.

Только никогда не знала...

кого именно.

Она улыбнулась.

Немного смущенно.

— Простите.

Наверное, это звучит глупо.

Бахтиёр смотрел на падающий за окном снег.

И почти шепотом ответил:

— Нет...

Совсем не глупо.

Иногда мне кажется...

что я тоже всю жизнь кого-то ищу.

Девушка ничего не ответила.

Только едва заметно кивнула.

И вышла.

Дверь тихо закрылась.

В кабинете снова стало тихо.

Бахтиёр медленно перевернул резюме.

Только сейчас он понял, что за все время разговора так и не посмотрел на первую строку.

Он прочитал имя.

Зарина Мардиева.

Он негромко повторил:

— Зарина...

И вдруг ему показалось...

будто он уже когда-то произносил это имя.

Очень давно.

Не вспоминал.

Не слышал.

Именно...

произносил.

Через несколько минут в кабинет вошел Кельдияров.

— Ну что?

Есть кто-нибудь достойный?

Бахтиёр молча протянул ему резюме.

Тот бегло просмотрел его.

— Неплохо.

Но есть кандидат с опытом намного сильнее.

Почему именно она?

Бахтиёр улыбнулся.

Впервые за весь день.

— Не знаю.

Но мне кажется...

если она сейчас уйдет...

мы потеряем гораздо больше, чем хорошего офис-менеджера.

Кельдияров внимательно посмотрел на него.

Потом на резюме.

Снова на Бахтиёра.

И неожиданно сказал:

— Иногда руководителю достаточно одного чувства.

Главное...

чтобы оно было настоящим.

Он положил папку на стол.

— Берем.

Когда рабочий день закончился, Бахтиёр снова подошел к окну.

Снег продолжал идти.

Весь город уже стал белым.

На площади перед метро тысячи следов переплетались между собой, словно чьи-то судьбы.

Он смотрел вниз.

И впервые за долгое время не думал об Арсане.

Потому что внутри появилось совсем другое чувство.

Будто жизнь...

только что открыла новую страницу.

И где-то очень глубоко...

почти неслышно...

кто-то улыбнулся.