КНИГА 1. ПРОВОДНИКИ И ВЕЛИКОЕ ЗАТМЕНИЕ WI-FI
- -
- 100%
- +
Она передвинула палец на синий стикер с надписью «Спортзал».
— Тут у нас Духота. В прямом смысле. Дух нехватки кислорода. Поселяется в тех, кто слишком усердно занимается физкультурой. Из-за него люди падают в обморок на кроссе. Марат с ним раз в месяц борется.
Марат кивнул и, кажется, чуть помрачнел.
— А вот это, — Яра ткнула в черный стикер с надписью «Кабинет химии», — наша головная боль. Там завелся Химик. Дух неудачного эксперимента. Он портит реактивы, взрывает пробирки и рисует на доске пентаграммы мелом. Химичка думает, что это мы хулиганим. А это он.
— И вы с ним не справляетесь? — спросил Казуки.
— Пытаемся. Но он хитрый. Прячется в таблице Менделеева. Витёк думает, что его можно выкурить ультразвуком. Я думаю, что нужен заговор на изгнание. Бабушка говорит, что таких духов только веником гонять, но бабушка у меня вообще радикальных методов.
— И тут появляешься ты, — Витёк театрально указал на Казуки. — С божеством в душе и личной тучей! Может, ты сможешь его просто... намочить? Духи не любят сырость! Кроме водяных, конечно. И русалок. И...
— Витёк, — перебила Яра, — ты опять.
— Что? Это научный подход! Гипотеза, эксперимент, результат!
Пока они препирались, Соня тихо подошла к Казуки и встала рядом с ним. Она была маленькой — едва доставала ему до плеча.
— Ты боишься, — сказала она негромко. — Это нормально. Я тоже боялась, когда узнала. Но здесь, — она обвела глазами комнату, — тебя никто не обидит. Мы все немножко... странные. И это нормально.
Казуки посмотрел на нее. На Витька, который уже размахивал каким-то новым прибором, похожим на фен с антенной. На Марата, который молча стоял у двери, но в его молчании не было угрозы — только спокойная, уверенная защита. На Яру, которая ворчала и язвила, но при этом первая заметила его, первая поняла, что с ним происходит, и первая предложила помощь, пусть и в своей особой манере. И на тучку над своей головой, которая больше не казалась проклятием. Может быть, она и правда просто хотела дружить.
— Спасибо, — сказал он одними губами.
Соня улыбнулась и показала ему новый рисунок в скетчбуке. Там были нарисованы все они: Яра с сердитым лицом и знаком разрыва в руке, Витёк с кучей приборов и взъерошенными волосами, Марат с защитным кругом, Соня с блокнотом. И он, Казуки, с маленькой серой тучкой, которая на рисунке улыбалась.
— Это мы, — сказала Соня. — Клуб Ненормальных. Добро пожаловать.
И тут в дверь кто-то постучал.
Все замерли. Марат нахмурился и посмотрел на свой защитный узор на полу. Тот был цел, но слабо мерцал — значит, за дверью было что-то магическое.
— Кого там еще принесло? — проворчала Яра и пошла открывать.
На пороге стояла заплаканная девочка из параллельного класса. Казуки видел ее мельком — она всегда сидела одна, ни с кем не разговаривала и носила свитера с такими длинными рукавами, что они закрывали пальцы. Сейчас она дрожала всем телом, а за ее спиной, видимый только Яре, Соне и, как ни странно, самому Казуки, вился серый туман — точно такой же, как тот, что Яра разорвала утром над пустой партой.
— Помогите, — прошептала девочка. — Мне кажется, за мной кто-то ходит. Кто-то... невидимый. И он все время плачет.
Яра бросила взгляд на Казуки. Потом на его тучу. Потом на серый туман за спиной девочки.
— Ну вот, — сказала она со вздохом. — А ты говорил, первый день скучный. Добро пожаловать в Проводники, Такахаши. Похоже, у нас новое дело.
Глава 4
Смех без причины
Урок литературы в 11-Б начался как обычно. Учительница, Маргарита Павловна, сухая дама с пучком седых волос и голосом, способным усыпить даже самый бодрый класс, монотонно зачитывала отрывок из «Войны и мира». За окном моросил скучный сентябрьский дождь. Казуки сидел на своем месте, стараясь не привлекать внимания. Тучка над ним, казалось, тоже дремала — она сжалась до размеров небольшого облачка и тихо висела, изредка позевывая капельками.
Яра рассеянно рисовала в тетради какие-то символы. На самом деле это были не просто каракули, а заготовки для оберегов, но Маргарита Павловна думала, что Ветрова просто рисует «всякие сатанинские штучки», и уже давно махнула на нее рукой. Соня, сидевшая через ряд, аккуратно записывала что-то в свой скетчбук — со стороны казалось, что она конспектирует урок, но Яра знала, что она зарисовывает духа-Обжору, который дремал на люстре. Витёк в другом конце класса пытался незаметно собрать под партой какой-то новый прибор — судя по тихому писку, у него получалось не очень. Марата на литературе не было — его класс ушел на физкультуру.
Все было тихо. Слишком тихо.
Яра почувствовала неладное за секунду до того, как это началось. У нее зачесалось левое запястье, то самое, где под черным напульсником прятались старые шрамы. Это всегда было знаком: рядом кто-то использовал магию. Или рядом был дух. Причем не местный.
Она подняла голову и принюхалась. В воздухе появился странный запах. Так пахнут осенние листья вперемешку с жженым сахаром и чем-то еще... чем-то, что она не могла определить. Это был не русский дух. И не татарский. И даже не тот депрессивный божок Казуки.
Это было что-то чужое.
И тут началось.
Сначала тихо хрюкнул Коля Сидоров с задней парты. Просто хрюкнул — так, будто подавился смешком. Потом фыркнула отличница Круглова, которая вообще никогда не смеялась на уроках, потому что считала это несерьезным. Потом хихикнула Лена, тихая девочка, которая всегда сидела у окна и никого не трогала. А потом прорвало всех.
Класс взорвался хохотом.
Это был не обычный смех. Не тот, когда кто-то удачно пошутил. Это был лавинообразный, неконтролируемый, истерический гогот. Люди хватались за животы, сползали под парты, вытирали слезы и не могли остановиться. Маргарита Павловна замерла с книгой в руке, ее лицо выражало крайнюю степень недоумения.
— В чем дело? — спросила она, но ее голос потонул в новом взрыве хохота. — Прекратите немедленно! Это урок литературы, а не... не цирк!
Но никто не мог прекратить. Коля Сидоров уже лежал на полу и дрыгал ногами, издавая звуки, похожие на брачный крик гиены. Круглова пыталась закрыть рот рукой, но смех прорывался сквозь пальцы с каким-то булькающим звуком. Даже всегда серьезный староста класса, Артем, ржал, уткнувшись лицом в учебник, и его плечи тряслись так, что парта ходила ходуном.
Яра не смеялась. Она смотрела.
И видела.
По рядам скакало существо. Оно было размером с котенка, но двигалось с грацией белки, перепрыгивая с парты на парту, с плеча на плечо. У него был пушистый рыжий мех, горящий золотым огнем, и невероятно длинный, пышный хвост, который вился за ним, как шлейф из искр. Морда у существа была лисьей — острая, хитрая, с раскосыми глазами, в которых плясали бесенята. Из его пасти свисал розовый язычок, и оно тяжело дышало, как запыхавшийся щенок.
Но самое главное — существо светилось. Оно впитывало смех, как губка. Каждый взрыв хохота в классе заставлял его шерсть вспыхивать ярче, а хвост — распушаться еще больше. Оно буквально купалось в волнах веселья, перекатывалось по ним, как по волнам, и довольно урчало.
— Кицунэ, — прошептала Яра. — Мать твою, кицунэ. Подросток.
Существо замерло на парте прямо перед ней, как будто услышало свое имя. Их глаза встретились. Лисьи глаза — золотые, с вертикальными зрачками, полные озорства и какого-то отчаянного голода. Кицунэ склонило голову набок, совсем как настоящая лиса, и вдруг широко улыбнулось, показав мелкие острые зубки.
— Привет, ведьма, — сказало оно на чистом русском с легким, едва уловимым акцентом. — У вас тут весело. Я останусь.
И прежде чем Яра успела ответить, кицунэ спрыгнуло с парты и понеслось дальше по рядам, сея за собой волны истерического хохота.
— Стоять! — рявкнула Яра, вскакивая с места.
Маргарита Павловна вздрогнула и уставилась на нее с ужасом.
— Ветрова! Ты куда?! Сядь на место!
— Простите, Маргарита Павловна! — крикнула Яра, уже пробираясь между партами. — У меня... аллергия! На смех! Очень опасная! Мне нужно срочно в медпункт!
— Какая аллергия?! — завопила учительница, но Яра уже вылетела в коридор вслед за пушистым рыжим хвостом, который мелькнул в дверях.
Кицунэ неслось по школьному коридору, как огненный болид. Его хвост оставлял за собой искрящийся след, который таял через пару секунд. Яра бежала за ним, на ходу вытаскивая из кармана маленький сверток с сушеной полынью — универсальное средство против любой нечисти. Бабушка говорила, что полынь духи не любят, потому что она «горькая, как правда». Яра не знала, работает ли это на японских духах, но выбора не было.
— А ну стоять, лисий хвост! — орала она, заворачивая за угол. — Ты что творишь?! Ты всю школу на уши поставишь!
Кицунэ обернулось на бегу и показало ей язык. В буквальном смысле — длинный розовый язык, которым оно дразнило ее, как ребенок.
— А ты догони, ведьма! — крикнуло оно и прибавило скорости.
Они пронеслись мимо кабинета химии. Оттуда выглянул ошарашенный десятиклассник с пробиркой в руке. Увидев Яру, бегущую по коридору с пучком полыни наперевес и орущую что-то про «лисий хвост», он решил, что у него галлюцинации, и медленно закрыл дверь.
Они пронеслись мимо кабинета директора. К счастью, директор был на совещании. К несчастью, его секретарша, строгая женщина в очках, как раз выходила с пачкой документов. Увидев Яру, она выронила бумаги и замерла с открытым ртом.
— Ветрова! Ты что себе позволяешь?!
— Простите, теть Зин! — крикнула Яра, не сбавляя скорости. — У нас... эвакуация! Учебная! Все в порядке!
Тетя Зина проводила ее взглядом и медленно перекрестилась. Она работала в этой школе тридцать лет и думала, что видела все. Но бегающая за невидимой лисой ведьма-старшеклассница была чем-то новеньким.
Кицунэ свернуло к лестнице, ведущей на первый этаж, и Яра понеслась за ним, перепрыгивая через ступеньки. Внизу, у расписания, стояла та самая девочка из параллельного класса — та, что приходила в Клуб вчера. Увидев Яру, она вздрогнула и прижалась к стене. Яра на бегу заметила, что серый туман за ее спиной сгустился и принял форму какой-то фигуры, но времени останавливаться не было.
— Потом! — крикнула она девочке. — Зайди в Клуб после уроков!
И понеслась дальше.
Кицунэ выскочило в вестибюль и на полной скорости врезалось в стеклянную дверь. Раздался глухой стук, потом сдавленный писк, и существо отлетело назад, прямо в руки Яре. Она схватила его за шкирку, как котенка, и подняла на уровень глаз.
— Попалась, — выдохнула она, тяжело дыша.
Кицунэ висело в ее руке, беспомощно болтая лапами и хвостом. Его золотые глаза наполнились слезами. Оно жалобно заскулило.
— Отпусти, ведьма! — захныкало оно. — Я просто играло! Я никого не обижала! Просто смех... он такой вкусный... Я так давно не ело...
— Так давно не ело? — переспросила Яра, чувствуя, как гнев начинает сменяться чем-то похожим на жалость. — Ты откуда вообще? Как ты сюда попало?
— Я... я приехало, — кицунэ шмыгнуло носом. — С хозяином. Он ресторан открывал. Японский. А потом он уехал, а я осталось. Думало, тут весело. А тут... никто не смеется. Все серьезные. У всех лица как у рыбы. Я чуть с голоду не умерло!
Яра нахмурилась. Кицунэ питаются эмоциями. Это она знала. Но если этот мелкий лисеныш действительно остался без хозяина в чужой стране, он мог просто пытаться выжить. Неумело, по-детски, но без злого умысла.
— Ладно, — сказала она, смягчаясь. — Допустим, я тебе верю. Но сейчас ты пойдешь со мной, и мы...
Договорить она не успела.
Дверь вестибюля распахнулась, и на пороге возник завуч. Та самая Цапля. Ее глаза метали молнии. За ее спиной маячил физрук — громадный мужик с красным лицом и свистком на шее. Вид у него был такой, будто он только что пробежал кросс и теперь ищет, на ком бы сорвать злость.
— Ветрова! — голос завуча звенел, как натянутая струна. — Что здесь происходит?!
Яра замерла. В одной руке у нее был пучок полыни. В другой — невидимый для обычных людей лисенок-кицунэ, который болтал лапами и жалобно скулил. Сама Яра была взъерошена, запыхалась и, кажется, потеряла один берц где-то на лестнице.
Она выглядела как человек, которого только что выписали из психиатрической больницы.
— Э-э-э, — сказала Яра, лихорадочно соображая. — Я... это... у нас тут... флешмоб.
— Флешмоб? — завуч прищурилась. — Какой еще флешмоб?
— Эко-логи-ческий, — по слогам выговорила Яра, поднимая пучок полыни. — Мы... собираем травы. Для гербария. В рамках... эко-логи-ческого флешмоба. Очень модно сейчас. В Японии все так делают.
Завуч перевела взгляд с Яры на пустой вестибюль, потом на полынь, потом на одинокий берц, сиротливо лежащий на лестнице. Физрук за ее спиной начал багроветь.
— Ветрова, — сказала завуч ледяным голосом. — Ты бегала по школе, орала что-то про «лисий хвост», сорвала урок литературы и теперь утверждаешь, что это был флешмоб?
— Ну... — Яра нервно улыбнулась. — Не только утверждаю. Я еще и показываю. Вот, смотрите.
Она подняла повыше кицунэ. Завуч, конечно, ничего не увидела. Зато физрук вдруг чихнул — полынь попала ему в нос.
— Ветрова! — взревел он. — Ты что, наркотики в школу принесла?!
— Это полынь! — возмутилась Яра. — Она от духов! То есть... от микробов! Для иммунитета!
Завуч и физрук переглянулись. На их лицах отразилась сложная гамма чувств: от недоверия до желания немедленно вызвать санитаров.
— Так, — сказала завуч. — Ты идешь к директору. Прямо сейчас. А трава... это... конфискуется.
— Но это же полынь! — взвыла Яра.
— Мне все равно, хоть укроп! — отрезала завуч.
И тут случилось неожиданное. Кицунэ, которое все это время висело в руке Яры, вдруг извернулось, вырвалось и прыгнуло прямо на физрука. Тот, разумеется, ничего не почувствовал — для него это был просто порыв ветра. Но кицунэ, проскочив сквозь его ауру, жадно втянуло в себя его гнев. Физрук, который уже набрал воздух для новой тирады, вдруг замер, глупо улыбнулся и сказал:
— А знаете, Елена Викторовна... Может, правда, флешмоб? Дети сейчас креативные. Вон, в Тик-Токе чего только не увидишь.
Завуч уставилась на него с ужасом. Физрук, который никогда в жизни не улыбался, стоял и блаженно лыбился, как будто ему только что дали премию.
— Вы... вы себя нормально чувствуете, Иван Петрович? — осторожно спросила завуч.
— Замечательно! — ответил физрук. — Никаких забот!
Завуч попятилась. Яра воспользовалась моментом, схватила кицунэ (которое облизывалось, как объевшийся кот) и попятилась к лестнице.
— Я, пожалуй, пойду, — сказала она быстро. — У меня еще... уроки. И гербарий. Извините, Елена Викторовна!
И она рванула вверх по лестнице, прижимая к груди лисенка, который тихо икал — он переел гнева и теперь мучился несварением.
— Стой! — донеслось снизу. — Ветрова! Вернись!
Но Яра уже скрылась за поворотом.
Через пять минут она ввалилась в Клуб аномальной истории. Витёк, Соня и Марат были уже там — они, видимо, как-то пронюхали о происшествии и эвакуировались с уроков раньше. Казуки сидел в углу и нервно теребил край своего свитера. Его тучка при виде Яры радостно плеснула дождем.
— Ты жива! — воскликнул Витёк. — А мы думали, тебя уже к директору повели!
— Почти повели, — Яра бросила кицунэ на диван. Существо приземлилось на подушку в виде Пикачу и тут же свернулось калачиком, поджав хвост. — Вот, знакомьтесь. Наш новый... постоялец.
Все уставились на лисенка. Кицунэ виновато посмотрело на них золотыми глазами, потом громко икнуло, и из его пасти вырвалось облачко гнева — маленькое, красное, похожее на перец чили. Облачко подлетело к потолку и растаяло.
— Это кицунэ? — прошептал Казуки. — Настоящее?
— Ага, — кивнула Яра. — Подросток. Беспризорник. Питается эмоциями. Устроило в классе истерику, потому что голодное.
Соня уже сидела рядом с лисенком и гладила его по голове. Кицунэ заурчало, как маленький моторчик, и прижалось к ее ладони.
— Оно такое грустное, — сказала Соня тихо. — Потерялось. Хозяин бросил. Оно просто хотело, чтобы кто-то смеялся.
— Ну, теперь у нас есть специалист по ёкаям, — Яра кивнула на Казуки. — Такахаши, ты у нас японец. Что делать с бездомной лисой-эмоционалом?
Казуки растерянно посмотрел на кицунэ. Тучка над ним тоже посмотрела — она вытянулась в сторону лисенка и выпустила маленькую радугу. Кицунэ увидело радугу, пискнуло от восторга и попыталось ее поймать лапой.
— Ну, — сказал Казуки, поправляя очки, — в японском фольклоре кицунэ — это посланники богини Инари. Они могут быть и добрыми, и злыми. Подростки обычно... шалят. Но если его приютить и кормить, он станет защитником дома.
— Защитник дома, — фыркнула Яра. — Класс. У нас теперь в школе будет жить лиса-эмоциональный террорист. Родители будут в восторге.
— А еще, — добавил Казуки, — кицунэ умеют превращаться в людей. Когда подрастут.
В комнате повисла тишина. Все посмотрели на лисенка, который в этот момент пытался откусить хвост у подушки-Пикачу.
— В людей? — переспросил Витёк. — Типа... в настоящих?
— Ну да. В красивых людей. Обычно в женщин. Они соблазняют мужчин и...
— Стоп! — Яра подняла руку. — Давайте пока без соблазнения. У нас тут школа, а не брачное агентство для духов. Пусть сначала подрастет. И научится не вызывать массовую истерику на уроках.
Кицунэ, как будто поняв, о чем речь, виновато опустило уши и лизнуло Яре руку. Яра дернулась, но потом вздохнула и почесала его за ухом.
— Ладно, — сказала она. — Будем решать проблемы по мере поступления. Сейчас у нас есть проблема поважнее. Я видела ту девочку из параллельного. Туман за ней сгустился. И он принял форму.
— Форму? — Соня подняла голову. — Какую?
— Не знаю, — Яра нахмурилась. — Но мне это не понравилось. Очень не понравилось. Так что, Клуб Ненормальных, — она обвела взглядом команду, — у нас новый квест. И, кажется, он серьезнее, чем бездомная лиса.
Тучка над Казуки тревожно заворчала громом. Кицунэ перестало играть с подушкой и насторожило уши. Даже Витёк отложил свой прибор и стал серьезным.
— Что за девочка? — спросил Марат.
— Та, что приходила вчера. Говорила, за ней кто-то ходит. Невидимый. И все время плачет.
— Плачет? — переспросил Казуки. — Как... как моя туча?
Яра посмотрела на него долгим взглядом.
— Хуже, — сказала она наконец. — Намного хуже. Потому что твоя туча — это божество. А то, что ходит за ней... это что-то другое. Что-то, чего я раньше не видела.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.