Невечность

Хижина у вулкана

Слабый свет от лампочки подползает к стенам и тут же отступает под натиском тьмы. Она кажется осязаемой грязно-серой субстанцией, ползущей изо всех щелей. Я пытаюсь осмотреться, но взгляд постоянно цепляется за узоры на стенах, где, будто вплавленные в дерево, застыли лица с пустыми глазницами и разинутыми в крике дырами ртов. Я трясу головой, отгоняя видение – это просто рисунок дерева, мрак и усталость играют со мной. Мозг активно сопротивляется темноте, рисуя пугающие образы там, где их нет и быть не может.

Одинокая лампочка под потолком противно звенит, и слабый свет заходится в конвульсивном мигании. Агония продолжается недолго: вскоре свет гаснет, и в тот же миг со всех сторон на меня наваливается ледяная темнота. В воздухе стоят запахи трав и близкого дождя, необработанного дерева и влажной шерсти. Я замираю в оцепенении.

Ветер ударяет в окно – стёкла жалобно дребезжат в слабом сопротивлении. Хижина тяжело и протяжно вздыхает. Сердце заходится в исступлении: кажется, что стены старой хибары ожили и обступают меня, надвигаются – вот-вот сомкнутся, раздавят, как мошку. Я заставляю себя пошевелиться: под ногой по-мышиному взвизгивают половицы.

Постучав фонариком о ладонь, снова пробую его включить – бесполезно. Батарейки сели или отсырели окончательно. Я зажмуриваюсь и считаю до двадцати, чтобы быстрее привыкнуть к темноте. Открыв глаза, с удивлением отмечаю, что это сработало: из густой, почти осязаемой тьмы выплывает проём окна. В единственной комнате слабо обозначаются искажённые очертания предметов.

Выставив руки вперёд, я пробираюсь к двери маленькими шажками. Нога, подвёрнутая при вчерашнем переходе, болит сильнее прежнего. Поэтому я и плёлся сегодня в хвосте группы, поэтому так безнадёжно отстал.

В углу на куске линолеума стоит старый аккумулятор: какие-то умельцы приволокли его сюда и провели лампочку, подвесив под низким потолком на изогнутый гвоздь. Аккумулятор явно разрядился. Удивительно, что лампочка вообще зажглась, когда я вошёл.

– Могли бы и генератор привезти, – ворчу я. От звука собственного, охрипшего от долгого молчания голоса, становится не по себе.

По крыше бьют первые тяжёлые капли. Ветер в очередной раз набрасывается на хижину, обрушивая невидимые кулаки на дверь и стены. Из щелей тянет холодом. Вот бы развести огонь!

Небольшая печь стоит не в центре помещения – левее и ближе к противоположной от двери стене, но не вплотную, чтобы вокруг оставалось достаточно места для пришедших на ночлег путников.

При свете лампочки я не заметил нигде ни дров, ни газет – ничего, чем можно было бы растопить печь.

– Сжечь бы тебя целиком, проклятая хибара! Отодрать пару трухлявых половиц, разломать на щепки и поджечь!

Я представляю, как огонь потрескивает в печи, окрашивает комнату нежным оранжевым светом, как теплеют кирпичи и согреваются мои ладони, прижатые к шершавой, крошащейся поверхности.

Дождь уже вовсю лупит по крыше, будто кто-то сыпет горох из бездонного мешка на жестяную поверхность. Смысла идти на улицу и искать дрова нет: в такую темень под ливнем в лучшем случае вымокнешь до костей, а в худшем – не найдёшь дороги обратно. Или наткнёшься на хищника – медведей и росомах здесь не меньше, чем комаров. Или переломаешь ноги, угодив в застывший лет двести назад лавовый поток.

Вулкан ещё в обед заволокло туманом; залило молоком, как говорят местные. Тогда-то я и отстал от группы окончательно. Повезло, что вовремя додумался вернуться и к ночи добрался сюда. Повезло – вот о чём надо думать. До смерти не замёрзну, разве что простужусь, а завтра кто-нибудь обязательно придёт на помощь. По крайней мере такой план мы обсуждали с проводниками перед началом тура.

– Давай спать, – шепчу сам себе и не слышу слов из-за громыхания дождя и воя ветра снаружи.

Я раскатываю каремат, бросаю на него спальник. Разуваюсь и вытаскиваю из ботинок сырые стельки. Куртку и штаны поспешно раскладываю на полу без особой надежды на то, что за ночь ткань просохнет. Стуча зубами, залезаю в спальный мешок. Засыпаю я быстрее, чем успеваю согреться, и даже дёргающая боль в голеностопе затихает.

 Из липкого, беспокойного сна меня вырывает звук: протяжный скрип, словно кто-то водит пальцами по влажному стеклу. Я рывком поднимаюсь и смотрю в окно – никого. Не проходит и минуты, как дверь открывается с протяжным скрипом. В дом врывается ледяной ветер, лицо обдаёт влагой. На пороге в стене дождя застыл силуэт.

– Закрывай дверь! – ору я.

Человек шагает внутрь, тянет дверь на себя, вырывая её из цепких пальцев ветра.

– Марк, это ты? – Справившись с дверью, фигура замирает у входа.

– Соня? – я узнаю голос девушки из нашей группы.

– Да. Я… Отстала, потерялась в тумане и решила вернуться. Еле нашла это место, думала – всё! – Соня, всхлипывая и пошатываясь, подходит ближе.

Я сажусь, высвободив торс из спальника: влажное тепло с едва нагретого тела тут же срывает сквозняк.

– Где твой фонарик? – мне до жути хочется хотя бы на мгновение рассеять мрак в этой хибаре.

– Сдох. – Соня вытаскивет фонарик из кармана куртки, стучит им о ладонь и пару раз щёлкает выключателем. – А ещё я бросила рюкзак со всеми вещами, – она снова всхлипывает, – еле ноги переставляла под его тяжестью. Надо было, наверное, спальник забрать…

Её трясёт от ужаса и холода.

– Раздевайся и залезай ко мне, – командую я.

Соня судорожно вздыхает и небрежно сбрасывает мокрые вещи. Потом спохватывается и раскладывает их на полу.

– Давай скорей, – я расстегиваю мешок, и она ложится рядом.

– Спасибо, – шепчет Соня и возится, устраиваясь поудобнее. – Ненавижу походы!

– Зачем же пошла? – теперь мы так близко, что я чувствую каждый сантиметр прижатого ко мне тела.

– Ну надо же хоть раз в жизни сделать что-то безумное, – с натужным смешком говорит она, и лёгкое дыхание касается моей шеи. – Подумать только: сложность этого восхождения на сайте туроператора оценивается на два из пяти! Вернусь домой – напишу на них жалобу!

Я улыбаюсь. Соня мне нравится: я с самого начала похода обратил на неё внимание.

Она снова ёрзает, и я чувствую горячую ладонь на своей груди.

– Ты не против? А то рука затекла.

– Всё нормально, устраивайся, как удобно.

– Спасибо, – она кладёт голову на моё плечо. – Хорошо, что ты тоже здесь. Одна я бы свихнулась…

Рядом с Соней я наконец-то согреваюсь и снова проваливаюсь в беспокойный сон, но ненадолго: горячая ладонь соскальзывает с моей груди вниз.

Соня часто и прерывисто дышит, и мне не требуется объяснений, что делать дальше. Мы целуемся и принимаемся стаскивать друг с друга одежду. В спальнике тесно и жарко – приходится расстегнуть его.

Я чувствую, как с обнажённой кожи испаряется влага и тепло. Постепенно слабый скрежет дерева под нами становится громче, но я слишком поздно обращаю на это внимание…

***

– Здесь вещи! – кричит из хижины проводник. – Рюкзак и спальник Марка – я помню эту нашивку с медведем.

Его напарник спешит внутрь.

Группа из девяти туристов вместе со старшим проводником осталась в палаточном лагере на склоне, а их двоих отправили искать отставшего, как только видимость стала чуть больше двух метров. Пока они спустились к подножию и дошли до хижины, наступило хмурое утро, клочья тумана растащил ветер.

– Чёрт, он что, всё с себя снял?

Мужчины осматривают распахнутый спальник и разбросанную на полу одежду.

– И куда же он подевался? Голый, – усмехается один.

– Не смешно, придурок, – отрезает второй. – Надо вызвать спасателей, и обойти периметр. – На ходу вытаскивая рацию, он выбегает из хижины. – Чёрт бы побрал… – Ругательства уносит ветер, дверь с грохотом захлопывается.

Оставшись один, проводник осматривается. Чистый утренний свет льётся в окно, но в хижине всё равно царит полумрак, который, кажется, не разогнать и софитами. Их команда никогда не останавливается здесь на ночлег – ребята предпочитают разбивать палатки снаружи. Так уж у них повелось.

Мужчине кажется, что со стен, будто вплавленные в дерево, на него смотрят застывшие лица с пустыми глазницами и разинутыми в крике ртами. От основания позвоночника поднимается волна страха, холодом сковывая мышцы: фигуры медленно движутся, натягивая дерево, словно кожу.

– Ты идёшь? – от крика напарника проводник вздрагивает и, спотыкаясь, спешит покинуть хижину.

Долг

«Кап… Кап… Кап…» – тяжёлые капли глухо ударяются о бетонный пол.

Лучи фонариков бесполезно елозят по стенам, нисколько не рассеивая тьму.

– Не пойму, откуда звук? – шепчет Оскольцев.

– Оттуда, – отзываюсь я, указывая в дальний угол подвала.

– Что за мерзкое место, – ворчит напарник.

Под ногами склизкое месиво, подошвы вязнут в нём, отрываясь от пола с противным чавканьем. Пахнет гнилью.

– Ох уж эти анонимные звонки в полчетвёртого утра! – вздыхает Оскольцев. Он идёт первым, вытянув вперёд руку с фонариком. – Наверняка в этой дыре сто лет никого не бывало.

– Да точно подростки балуются, – отзываюсь я.

– Вот чёрт! Глянь сюда! – Оскольцев смотрит куда-то вверх и, судя по всему, ничего хорошего там нет.

На балках под потолком лежит тело. Открытые глаза затянуты матовой мутью. С пальцев сползают тягучие тёмные капли. Нос заполняет знакомый, еле уловимый запах, от которого сводит живот.

Оскольцев выхватывает пистолет.

– Убери пушку, нет здесь никого, – вздыхаю я. – Иди наверх, вызывай криминалистов.

– Может, она ещё жива? – с сомнением произносит напарник, опуская оружие.

– Даже если так, сами мы её не достанем.

Я провожаю Оскольцева взглядом, пока он, бурча проклятья, быстро поднимается по лестнице.

– Слезай, мерзкая гадина, – шиплю я, убедившись, что напарник не услышит. Мёртвое лицо расплывается в улыбке.

Женщина на четвереньках ползёт по балкам к стене. Её движения дёрганые, рваные. Луч фонаря подрагивает, выхватывая точёную фигуру из темноты.

Она по-паучьи спускается по стене и спрыгивает на пол. Босые ступни шлёпают по жиже на полу.

– Я так ждала тебя… – женщина быстро подходит и прижимается ко мне всем телом. Проводит ледяным пальцем по нижней губе, а затем опускает руку и гладит меня между ног.

Когда-то я заводился от одного её прикосновения. Как давно это было… Перехватываю её запястье, с силой сжимаю и отвожу в сторону. Хочется заорать, выхватить пушку и высадить в неё всю обойму.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.