Самые счастливые времена

Barbara Wallace

Beauty & Her Billionaire Boss

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Copyright © 2015 by Barbara Wallace

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Необходимо издать закон, запрещающий мужчине, столь неотразимо выглядящему в смокинге, появляться в обществе. При одном взгляде на спящего в кресле мужчину Пайпер охватывала дрожь. Несмотря на то что пиджак распахнулся, а галстук съехал набок, месье Фредерик Лафонтен все же выглядел на миллион долларов, не говоря уже о том, как восхитительно тонкая рубашка обтягивала мускулистую грудь. Надо непременно узнать, услугами какой химчистки он пользуется. Он спит здесь уже несколько часов, а на одежде не появилось ни единой складочки.

Форма Пайпер не выдерживала и пяти минут, – она провела рукой по черной юбке – ну, или около того.

И еще у нее не было таких красивых высоких скул и великолепных каштановых волос, таких мягких, что их хотелось потрогать. Вероятно, при рождении достоинства выдаются человеку комплектом.

Глубоко вздохнув, она потрясла его за плечо, стараясь не обращать внимания, к каким крепким мускулам прикасается. За восемь месяцев работы на этого человека она так и не научилась противостоять его обаянию.

– Месье! Вам пора просыпаться. Уже начало восьмого.

Он не ответил, и она потрясла сильнее. На этот раз попытка удалась. Веки медленно приподнялись, и он несколько раз сонно моргнул.

– Вы заснули в кресле, – сообщила Пайпер.

– Да? – Голос был низкий, с легкой хрипотцой. – Который час?

– Семь пятнадцать.

– Что? – Он вскочил, задев локтем правой руки чашку с кофе, поставленную Пайпер на стол всего несколько секунд назад. От резкого толчка чашка перевернулась и скатилась на пол, выплескивая коричневую жидкость. – Черт! – воскликнул он, глядя, как на белоснежной ткани рубашки расползается темное пятно. – Сколько раз я просил вас предупреждать, если ставите мне что-то под руку? Вам известно, что с этой стороны я ничего не вижу.

У нее не было времени произнести и слова, ведь он вскочил так неожиданно.

– Принесу вам салфетки.

– Не стоит. – Он уже скинул смокинг и вытянул рубашку из-под ремня. – Лучше уберите здесь, прежде чем кофе зальет весь ковер. Я приму душ. – Он развернулся, чтобы отправиться наверх.

– Подождите, – воскликнула Пайпер и бросилась поднимать лежащую в дюйме от его ботинка чашку. – Вы чуть на нее не наступили. – Она покрутила чашкой перед его носом.

Если он и оценил ее проворность, то от похвалы воздержался.

– Скажите Мишелю, когда он приедет, что я скоро буду готов. И позаботьтесь о том, чтобы портфель стоял у двери. Слева, – добавил он, повышая голос.

Можно подумать, она могла бы поставить его в другое место. Пайпер кивнула, проглотив язвительный ответ. Ей давно стало понятно, что некоторые бои приходится проигрывать. Сейчас именно тот случай. Как можно выиграть раунд у работодателя, стоящего перед ней с пятном от горячего кофе на животе? Дождавшись, когда он поднимется на несколько ступеней, она осмелилась посмотреть ему в спину. Было бы неплохо проучить его и поставить портфель именно справа.

Конечно, она никогда так не поступит, она не настолько подлая, чтобы издеваться над слепым, точнее, наполовину слепым человеком.

Суть была в том, что кажущиеся придирками замечания были в его случае важнейшими требованиями. Когда она поступала на работу, ее предупредили, что обзор зрения месье весьма ограничен, поэтому все в доме подстроено под эту его особенность. О каждом устанавливаемом рядом с ним предмете необходимо сообщать, поскольку отсутствие периферического зрения может стать причиной несчастного случая. Как правило, все проходило гладко, но бывали сложности, например, когда он резко входил в комнату, Пайпер смущалась и забывала обо всем на свете, включая его проблемы со зрением.

Дважды удостоверившись, что портфель действительно стоит слева от двери, Пайпер прошла в кладовку.

– Итак, начинается еще один увлекательный день в Париже, – пробормотала она себе под нос, направляясь в кухню. Как неприятно, что чашка с кофе упала на персидский ковер ручной работы; теперь, вместо того чтобы воспользоваться моющим пылесосом, придется оттирать водой и уксусным раствором.

Пайпер совсем не рассчитывала, что ее год за границей пройдет именно так. Предполагалось, что он станет стартом новой, прекрасной жизни. Жизни, полной восхитительных моментов триумфа. Она будет не вечно унылой Пайпер Раш, а шеф-поваром Пайпер Раш, ослепившей своим кулинарным талантом и природным остроумием всех мужчин Франции. Короче говоря, все должно было стать полной противоположностью жизни в Восточном Бостоне.

Впрочем, ей не стоило так обольщаться.

Очень скоро Пайпер поняла, что Париж ничем не отличается от Бостона, только люди здесь говорят по-французски. Для нее это стало только очередным недостатком. Несмотря на то что она много времени проводила среди людей, у нее появилась всего одна-единственная подруга. Все вокруг были озабочены лишь тем, как произвести впечатление на шефа Диспельту. Можно было предположить, что нежелание самой Пайпер подольщаться к боссу в некоторой степени ей поможет, но нет. Вчера она недостаточно долго готовила курицу конфи, а сегодня шеф заявил, что ее кассуле лишено аромата, и прочитал десятиминутную лекцию о том, что у хорошего повара даже «крестьянская еда» получается изысканной. Все ее одноклассники тихо похихикивали. Город огней не скоро будет у ее ног. Пока он не спешит ее полюбить.

Даже Фредерик не обращал на нее внимания, за исключением тех случаев, когда надо что-то ему подать. У него почти не было свободного времени, он разрывался между лекциями в университете и посещением многочисленных светских мероприятий.

Гнетущее одиночество, которое Пайпер тщательно скрывала от людей, грозило вырваться наружу. Ей все чаще приходилось подавлять в себе это неприятное чувство, пока оно не задушило ее. Господи, как много бы она отдала за то, чтобы просто с кем-то поговорить. И с еще большей радостью вернулась бы домой.

Рука невольно потянулась к мобильному телефону, но Пайпер заставила себя вернуть его обратно в карман фартука. В Бостоне сейчас глубокая ночь, ее сестра крепко спит. Пейшенс была единственной причиной, по которой она оставалась в Париже. Ведь та была уверена, что Пайпер живет как в сказке, а учитывая, сколько сестре это стоило, разочаровать ее было бы преступлением. Кроме того, у Пейшенс немало своих проблем; племянник ее хозяйки время от времени умудряется сделать что-то такое, отчего сестра пребывает на грани нервного срыва. Сейчас у нее нет времени нянчиться с младшей сестрой, постоянно жалующейся на то, что год обучения за границей не оказался столь безоблачным и счастливым, как она рассчитывала.

Вооружившись всем необходимым для чистки ковра, Пайпер направилась в гостиную, но остановилась у окна. Отсюда была отлично видна Эйфелева башня, и этот вид каждый раз напоминал ей, что все в жизни не так плохо. Да, ей очень одиноко, но при этом она живет в роскоши. А ведь вместо особняка месье она могла оказаться в убогой квартирке с тараканами. Или, еще хуже, просто на улице. С подобным ей уже приходилось сталкиваться, и повторения печального опыта Пайпер не желала.

Ах, если бы ей было с кем погулять по Парижу, все было бы не так плохо. Но надеяться уже не стоит. Если она до сих пор не встретила родственную душу, этого уже не случится. Придется, как всегда, существовать в тех условиях, в которые поставила ее судьба.

Кстати, ей еще предстоит очистить ковер. Оглядев темное пятно на бежевом ковре, Пайпер вздохнула. Хочется верить, что это не станет знаком того, как пройдет весь оставшийся день.

Фредерик скривился и стянул испачканную рубашку. Причина была не столько в том, что горячий кофе обжег кожу, а в неудовольствии самим собой. Как можно было накричать на экономку? Он вел себя как истеричный ребенок. Разве он не обещал себе, что больше подобного не случится? Неужели он стал одним из тех брюзжащих инвалидов, которые вымещают свое плохое настроение на других? Пролитый напиток не повод впадать в бешенство. И внезапное смущение, ставшее причиной гнева, его не оправдывает.

Что можно ожидать, когда засыпаешь в кресле гостиной? Всему виной последний бокал бордо. Зная, что алкоголь заставляет его погружаться в раздумья, он не должен был его себе позволять. Вчера он несколько часов провел в мире своих мрачных мыслей и не отводил глаз от ярких огней башни.

Он прикоснулся к пятну, и пальцы стали влажными. С трудом поборов искушение разбросать вещи по комнате, он сложил одежду на кровати, чтобы Пайпер было проще ее найти. Костюм и ботинки он аккуратно разместил в шкафу.

Сейчас не один из тех дней, когда, раздеваясь, он сбрасывал все вещи в кучу, и все-таки печальное настроение прошлого вечера по-прежнему с ним. Почему он снова и снова оплакивает прошлое, которое не в состоянии вернуть? В конце концов, он был готов к частичной слепоте задолго до того, как начались проблемы с периферийным зрением. Фактически, с того момента, как врачи заговорили о дистрофии сетчатки. Он хорошо понимал, что настанет день, когда разрушится туннель, через который он видел этот мир, и принял свою судьбу, посвятив жизнь ожиданию. Когда придет время, он будет нести это бремя в одиночку, как и положено порядочному человеку. Он не имеет права увлечь с собой в эту темную пропасть окружающих. Следует отметить, что до сегодняшнего утра он оставался верен своим принципам.

Следует непременно извиниться перед экономкой.

Когда агентство рекомендовало ему на это место американскую студентку кулинарной школы, он счел идею абсурдной. Зачем ему человек, временно проживающий в стране? Скорее всего, ее будет интересовать лишь учеба и достопримечательности города. Но выяснилось, что Пайпер просто образцовый работник. Не считая сегодняшнего инцидента, она выполняла все свои обязанности и не была навязчивой. Откровенно говоря, они иногда не встречались по нескольку дней. Именно такой персонал и нужен Фредерику. Сегодняшний разлитый кофе был не в меньшей степени и его ошибкой. Наверняка Пайпер поставила чашку, чтобы разбудить его, она не могла знать, что он так резко вскочит.

Да, ему просто необходимо извиниться.

К сожалению, сейчас на это времени нет. Наклонившись ближе, он разглядел циферблат часов на тумбочке. Хорошо, что еще есть несколько минут принять душ и успеть к первой паре в университет. Даже плохо начавшееся утро не служит оправданием для его начальства, им надо, чтобы занятия начинались вовремя. Придется отложить извинения на вечер. Перед концертом он найдет Пайпер и скажет, что утром повел себя несдержанно. А потом они оба забудут, что это утро было в их жизни.

Чистка ковра превратилась в трудоемкое занятие за весь день. Прежде всего, это заняло больше времени, чем Пайпер предполагала. Помимо одного большого пятна обнаружилась еще дюжина мелких. Закончив, она поняла, что опаздывает. Шеф Диспельту, разумеется, был невообразимо рад увидеть ее в дверях за пять минут до начала занятий. Только этого не хватало.

– А где же вдохновение? – восклицал мэтр. – Ваши специи не танцуют, они еле волокутся. Я жду от своих студентов волшебства на кухне, а не… – Он бросил вилку в тарелку с таким лицом, словно на ней лежали смердящие отбросы, и проследовал дальше, давая понять всем, что Пайпер не стоит его драгоценного времени. – А не столь жалкого зрелища, – пренебрежительно бросил он.

Почему она вообще здесь?

Продолжая комментировать, шеф удалялся, нимало не заботясь, слышит ли его кто-то или нет. Да и зачем ему беспокоиться, раз весь класс думает об одном и том же? Студенты украдкой зашептались.

Пайпер выпрямилась, стараясь не обращать внимания на шефа и соучеников. Это правило номер один: никогда нельзя показывать, что им удалось тебя задеть. Нельзя терять контроль над чувствами. Нельзя позволить увидеть твои слезы. Это только даст им шанс тебя запугать. Пусть шепчутся за спиной, она не доставит им радость увидеть, как ей обидно.

Слова шефа звучали в голове всю дорогу в метро и позже дома. Войдя в гостиную, она увидела разводы на ковре, подтверждавшие, что и с этой задачей ей не удалось справиться. Пайпер понимала, что готова сломаться.

К черту кулинарную школу. Бросив сумку в кресло, она понеслась в кухню. К черту месье и его заляпанный ковер. К черту Париж, с его уютными кафе на тротуаре и магазинами, зайти в которые она не может себе позволить. Как же она все это ненавидит!

Углеводы. Сейчас ей необходимы углеводы. Дернув дверцу холодильника, она достала кусок сыра чеддер и лук. Макароны со сливочным соусом и сыром – вот что сейчас нужно одинокой и несчастной Пайпер. Как вам такая крестьянская еда, шеф Диспельту?

Только бы перестать плакать. Смахнув слезы, она решительно принялась тереть сыр.

– Вот вы где, – раздалось за спиной.

– Что еще? – прорычала Пайпер. Чем еще он решил испортить ей настроение?

Фредерик заморгал от удивления, не готовый к такой реакции. Отлично. Теперь она позволяет себе так безобразно разговаривать с боссом.

Пайпер в ужасе принялась с еще большей энергией тереть сыр.

– Простите, я хотела сказать, месье. – В этот момент слезы некстати хлынули из глаз, и она запрокинула голову, заметив краем глаза протянутое бумажное полотенце.

– С вами все в порядке?

Почему он так вежлив? От этого становится только хуже.

– Да, спасибо.

Взяв полотенце, Пайпер вытерла глаза и нос.

– Выглядите вы не очень счастливой.

– Это все из-за сыра.

– Ясно. Видимо, этот очень острый.

Пайпер проигнорировала замечание и высморкалась.

– Вам что-то нужно, месье?

На его лице внезапно появилась ласковая улыбка. Видимо, он не хотел, чтобы она опять разрыдалась.

– Да. Я хотел извиниться за то, что сорвался сегодня утром. Из-за кофе. Вы ни в чем не виноваты.

«Да, ни в чем», – хотелось крикнуть ей. Ведь так и было. Но раз он извинился, ей ничего не оставалось, как вежливо ответить:

– Мне стоило заранее подумать и не ставить кофе туда, где вы его не увидите.

– Я вел себя как невоспитанный ребенок, – перебил Фредерик. – Нехорошо обвинять других в том, что случилось из-за собственных недостатков.

Пайпер не была уверена, что частичную слепоту можно считать недостатком, но приняла извинения. Если бы она этого не сделала, они бы потратили весь вечер на пререкания и оправдания.

– Спасибо, – сказала она, хлюпнув носом.

Этот человек никогда не узнает, что его извинения, словно солнце, осветили ее день.

– Дать вам еще бумажное полотенце? Нужно бы предложить вам что-то симпатичнее, но я не из тех, кто носит с собой носовые платки. Хотите салфетку?

Пайпер невольно улыбнулась, представив, как он достает ей льняную салфетку из комода.

– Спасибо, уже все хорошо. – В глазах еще стояли слезы, но их она могла сдерживать. Надо скорее умыться, и ей будет лучше. – Вы… – Она опять зашмыгала носом. – Вы будете ужинать дома?

Конечно, она знала ответ. Фредерик редко проводил вечера дома. Это время посвящалось светским мероприятиям. Пайпер не представляла, откуда он берет силы на такой активный образ жизни.

Как она и предполагала, Фредерик покачал головой:

– У меня билеты на концерт. Я заехал переодеться.

Значит, дома он будет, как всегда, поздно.

– Я прослежу, чтобы свет в холле оставили включенным.

– Благодарю. – Он развернулся, собираясь уходить, но остановился. – Почему бы и вам не сходить куда-нибудь вечером? Время, проведенное с друзьями, поможет вам забыть о печалях.

Непременно поможет, только вот у нее нет друзей.

– Я… – К счастью, в этот момент раздался сигнал о полученном сообщении, что спасло ее от необходимости бесстыдно врать.

– Похоже, у ваших друзей появились идеи, – заметил Фредерик.

Пайпер достала из кармана телефон и улыбнулась, прочитав текст.

– Это от сестры. – Она и сама не понимала, почему ей хочется ему это объяснить.

– У вас есть сестра.

Полувопрос-полуутверждение. Разумеется, он знал. Хотя, возможно, и нет. Разговор грозил стать самым длинным за все время их знакомства.

– Она работает экономкой в Бостоне.

– Получается, это ваше семейное дело.

– Скорее, не семейное дело, а семейная ситуация. – По выражению его лица было ясно, что шутка не удалась. Неудивительно. Она получилась не смешной. – Сестра хотела поболтать по видеосвязи.

– У вас появилась надежда на приятное времяпрепровождение.

– Да, – улыбнулась Пайпер. Разговор с Пейшенс несомненно поднимет настроение.

– Рад за вас. – И впервые, насколько она помнила, Фредерик искренне и тепло ей улыбнулся. – Я оставлю вас, не буду мешать разговору. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – К своему ужасу, Пайпер едва не выкрикнула: «Не уходите!». Одиночество страшно ее тяготило, и даже пустяковый знак внимания мог стать толчком для полной потери контроля над собой.

Дождавшись, когда хлопнет входная дверь, она поспешила к компьютеру. Ее квартирка располагалась в задней части особняка. Это на самом деле была квартира, состоящая из спальни, гостиной и ванной комнаты, и она была лучше всего, что Пайпер могла бы себе позволить. Кроме того, кухня была в ее распоряжении, а кухня месье – мечта любого начинающего повара.

Именно туда Пайпер и перенесла ноутбук. Пейшенс настаивала именно на видеосвязи, значит, планировала долгий разговор. Если поставить ноутбук на стойку, можно готовить и разговаривать одновременно. И представить, что она дома. Почти.

Несколько кликов – и на экране появилось лицо Пейшенс Раш. Через секунду, нахмурившись, она произнесла:

– У тебя красные глаза. И опухшие. Что-то случилось?

Боже, это становится вопросом дня. Стоило прежде посмотреть в зеркало и немного привести себя в порядок.

– Нарезала лук, – отмахнулась Пайпер. По крайней мере, это служит лучшим оправданием, чем натертый сыр.

Жаль, что сестру не так просто обмануть, как хозяина.

– Лук, говоришь. Ты уверена?

– Да, уверена.

Пейшенс приподняла бровь. Это срабатывало безотказно.

– Ладно, ладно. Ну, я позволила себе дольше обычного думать о доме.

– О, милая, я тоже очень скучаю. Послушай, всего пара месяцев – и ты вернешься в Бостон и будешь хвалиться, что стала крутым французским поваром. Ты не представляешь, как я тобой горжусь.

– Представляю, – улыбнулась Пайпер, но сердце сдавило, что случалось каждый раз, когда сестра заводила разговор о ее великолепной жизни в Париже. – Так почему ты звонишь мне в середине дня? – спросила она, чтобы сменить тему. Пейшенс казалась сегодня слишком восторженной, полной противоположностью той, какой она видела ее на экране последние несколько раз. Лицо ее светилось, впрочем, возможно, всему виной помехи.

– А что? Разве я не могу соскучиться по младшей сестренке?

– Можешь, разумеется. – Младшая сестренка и сама очень скучала. Пайпер незаметно смахнула пару слезинок. – Но обычно ты мне пишешь. Похоже, тебе есть о чем рассказать.

– Мне всегда есть, о чем с тобой поговорить.

– Угу. – Как мило, но ее просто так не проведешь. Особенно когда Пейшенс так светится. – Рассказывай, что произошло.

– Хочу попросить тебя об одолжении.

– Я так и знала. – Чем она может помочь сестре, находясь здесь? Отправить сувенир? – Признавайся, что тебе нужно?

– Мне нужно, чтобы ты кое с кем встретилась в Париже.

– И с кем же?

Пайпер внимательно слушала объяснение сестры. Ей предстояло навестить сестру умершего художника по имени Найджел Руж.

– Послушай, кажется, кота твоей хозяйки зовут Найджел? – перебила ее Пайпер. Пейшенс частенько рассказывала об огромном коте породы мейн-кун по кличке Найджел.

– Это его кошечий тезка. В семидесятые Найджел был любовником Анны. – Анна была пожилой дамой, на которую работала Пейшенс. Сестра принялась рассказывать трогательную историю о романе хозяйки и художника. – Существует вероятность, что сохранилось хотя бы одно полотно, для которого позировала Анна.

– И ты хочешь, чтобы я встретилась с сестрой Найджела и это выяснила?

– Если кто и знает, какие из работ Найджела сохранились, то это члены его семьи.

Вполне логично. Особенно если Найджел был так же близок с сестрой, как она с Пейшенс.

– Полагаю, с тобой она встретится охотнее, чем с частным детективом.

– Надеюсь, я не выгляжу устрашающе, – усмехнулась Пайпер. Как правило, в жизни чаще пугалась она сама.

– Так ты мне поможешь?

– Конечно. – Пара часов свободного времени у нее всегда найдется. Этот визит поможет разнообразить монотонные будни. – Я позвоню завтра и выясню, когда она сможет меня принять. Возможно, вам повезет, и в доме художника найдется огромный портрет Анны.

– Это будет грандиозно, – рассмеялась Пейшенс, – но я и Стюарт будем рады любой информации.

– Стюарт? – Это что-то новенькое. До недавнего времени Пейшенс с презрением называла Стюарта Даченко слабаком. Отложив нож, Пайпер склонилась к самому экрану. – Что там у вас происходит? Он не имеет ничего против? Ну, ты понимаешь, против клуба?

– Кажется, нет.

– Видишь? Я говорила, он все поймет. Ты ведь пошла туда работать не потому, что тебе нравится танцевать полуголой. – Приблизительно так она отвечала, когда ее дразнили в школе. Разумеется, сестре она об этом не рассказывала, та и без того ужасно смущалась.

По лицу Пейшенс пробежала тень.

– Ты права, вовсе не для этого. И Стюарт говорит, что он понимает.

– Подожди, что значит «говорит, что понимает»? Ты ему веришь? – Было нечто в словах сестры, что не нравилось Пайпер.

– Да, верю. Стюарт прекрасный человек.

– Тогда в чем проблема?

– Ни в чем…

– Пейшенс, ты что-то недоговариваешь.

Сестра покраснела, как помидор, а это могло быть лишь по одной причине…

– О боже! Пейшенс, у тебя что-то с хозяином?

– Не с хозяином, – быстро ответила сестра. – С племянником хозяина. – Почти одно и то же, и обе это отлично понимали. Поэтому Пайпер спросила:

– А какая разница, Пейшенс?

– Одно дело встречаться с боссом, а другое дело с его соседом.

Отличное объяснение.

– Единственный сосед моего босса, которого я знаю, мальчик одиннадцати лет, да и сам Фредерик даже не…

– Что «даже не»?

«Не замечает меня, – хотела сказать Пайпер. – Сегодня впервые он заговорил со мной не по делу». Рассеянно глядя в экран, она провела рукой по щеке, вспоминая, как это было.

– Пайпер?

– Да, прости. Потеряла мысль. Но ты так и не ответила на мой вопрос: ты встречаешься со Стюартом Даченко?

Пейшенс помрачнела.

– В данный момент да.

От такого ответа Пайпер стало нехорошо. Такое же чувство возникало в детстве, когда она ждала, что заденет мяч во время игры в вышибалы. Обычно она оставалась последней.

Пайпер заставила себя растянуть губы в улыбке.

– Как здорово! Очень за тебя рада! – Реакция вышла какой-то детской. На самом деле у нее не было оснований грустить, она должна радоваться за сестру. Виной всему засевшая в сердце тоска.

– Не стоит преувеличивать, – фыркнула сестра. – Нам хорошо вместе, вот и все. Ничего серьезного.

Однако блеск в ее глазах подсказывал, что она о чем-то умалчивает. Ничего, очень скоро Пайпер узнает правду.

Они еще довольно долго болтали, смеялись и шутили, и тоска и грусть ненадолго рассеялись.

– Почему ты не готовишь что-то изысканное французское? – спросила Пейшенс, видя, как сестра ставит макаронную запеканку в духовку.

– Потому что сейчас мне хочется макарон и сыра. Тебе станет легче, если я назову это блюдо макарони у фромаж?

– Станет немного. – На другом конце света сестра поерзала на стуле и вновь нахмурилась. – Ты уверена, что у тебя все хорошо? Ты что-то сказала о своем хозяине. Он по-прежнему хорошо к тебе относится?

И опять Пайпер растянула губы в улыбке.

– Он прекрасно ко мне относится.

– Странно.

– Что ты имеешь в виду?

– То, с каким придыханием ты ответила.

Пайпер закатила глаза. Других выводов от сестры она и не ожидала.

– Я нормально ответила. Он хорошо ко мне относится. Мы почти не видимся. – Сегодняшний день стал исключением. – Знаешь, не у всех такие теплые отношения с хозяевами. Я говорю об Анне, – поспешила добавить она, прежде чем сестра неправильно все истолковала.

– Ну, раз он ведет себя нормально…

– Нормально, уверяю тебя.