Новая прекрасная жизнь

Дэвиду предоставлялась последняя возможность наладить отношения с Кэрол Тернер. Да, она была не совсем в его вкусе, но он никогда не считал свой вкус чем-то вечным и неизменным. К тому же она явно нуждалась в дружеской поддержке. Похоже, в последнее время ей приходилось слишком мало смеяться и слишком много работать. Наконец она просто была хорошенькой, и одного этого было достаточно, чтобы попытать счастья.

– Неужели вы бросите меня одного сражаться с этим бумажным монстром? – шутливо спросил он.

– Если это задание кажется вам слишком трудным, – ледяным тоном ответила Кэрол, или у вас есть более важные дела… – ее взгляд остановился на все еще лежащем на столе снимке, – я передам его кому-нибудь другому.

Ее рука уже тянулась, чтобы забрать со стола папку.

– Один вопрос, мисс Тернер, – сказал Дэвид, поднимаясь с кресла и становясь так, чтобы стол перестал быть преградой между ним и Кэрол.

Она посмотрела на него с выражением безграничного терпения на лице.

– Да, я слушаю вас, – произнесла Кэрол тем усталым тоном, каким учитель разговаривает со старательным, но безнадежно тупым учеником.

– Какого цвета у вас глаза?

Удар был сильным и попал в цель. Кэрол мгновенно вспыхнула, залившись краской до самых ушей. Непроизвольно она сняла очки, и ее глаза – теперь Дэвид совершенно четко видел, что они темно-серые, – стали вдруг огромными и приобрели какое-то беззащитное выражение. Он буквально физически ощущал, как в глубине их рождается и крепнет паника.

– Прошу прощения, но мне нужно идти, – с излишней, может быть, резкостью произнесла Кэрол и, не дожидаясь ответа, устремилась к выходу.

– Решительно, весь мир сошел с ума! – бросил Дэвид в удаляющуюся спину. Спина вздрогнула и на мгновение утратила свою прямизну.

Затем дверь захлопнулась, оставив его печально размышлять о неожиданных причудах пожилых дельцов и молоденьких секретарш.

***

Кэрол прихлебывала горячий чай и с удовольствием оглядывала свою кухню. Все здесь было так, как нужно. Голубые занавески на окнах, горшки с цветами на подоконнике, маленькая плитка с яростно кипящим чайником и резная деревянная полочка для чашек и тарелок. Двух тарелок и двух чашек. Просто на всякий случай, сказала она себе, вдруг одна разобьется.

Ей стоило некоторого труда втиснуть сюда стол, самый маленький, какой ей удалось отыскать на распродаже. Но разве ей нужен большой? Ведь она ни с кем не собирается делить свой завтрак, обед и ужин.

Кэрол поскребла кончиком ножа отслаивающуюся краску на столешнице. Она не хотела покупать новую мебель, не будучи вполне уверенной, что надолго задержится во Флориде. Причины, заставившие ее покинуть родной город, с каждым месяцем, проведенным вдали от Гранд-Форкса, казались ей все менее вескими.

Она включила радио, собираясь послушать «Мастерскую разбитых сердец». Случись ей поступить так всего каких-нибудь три месяца назад, Ламберт поднял бы ее на смех. Разобрал бы по косточкам и саму передачу, и ее ведущую Роз Пойндекстер, и женщин, написавших ей письма, и каждую подверг бы остроумной и убийственной критике. А потом выключил бы приемник. Ламберт считал, что только безнадежным неудачницам может прийти в голову искать решение своих проблем на радио. И только настоящие дурочки могут получать удовольствие, слушая об этом.

Нет, она вовсе не была неудачницей. В ее жизни с Ламбертом целых шесть лет все было прекрасно. Просто замечательно. Никаких проблем.

Пока Ламберт не бросил ее.

С той самой минуты для нее началась новая жизнь, совсем не похожая на прежнюю, независимая и прекрасная. Настолько прекрасная, что за три месяца привела Кэрол в ряды дурочек, слушающих «Мастерскую разбитых сердец».

Пусть она умна и рассудительна, пусть сумела за короткое время завоевать уважение всех сотрудников «Мэттьюс куинз» своей безупречной работой – что с того? Никакие строгие костюмы, гладкие прически и толстые линзы не смогут скрыть истинную суть Кэрол Тернер. Мямля и неудачница.

Как легко удалось сегодня Дэвиду Мэттьюсу выбить ее из колеи! Этот плейбой, решивший поиграть в клерка, должно быть, с первого взгляда раскусил ее и, чтобы показать это, обрушил на нее волну своего неотразимого обаяния.

Иначе с чего бы ему вообще обращать на нее внимание? Она не из тех девушек, за которыми увиваются богатые наследники.

Зато очень хорошо знает, чем заканчиваются для девушек подобные игры. Спасибо Ламберту, теперь ей известно, что мужчинам нельзя верить ни на грош.

В радиоприемнике Роз Пойндекстер вдохновенно объясняла дозвонившейся слушательнице, что дружок просто морочит ей голову и лучшее, что можно сделать, – это выставить его за дверь.

Мудрый совет, вздохнула Кэрол. Жаль только запоздалый. Если бы Роз дала его немножко раньше, когда Кэрол еще жила в Гранд-Форксе… Впрочем, тогда Ламберт не позволял ей слушать радио.

А теперь она сидит одна в кухне своего дома в Тампе, как две капли воды похожего на флигель, который занимал Ламберт в фамильном поместье в Гранд-Форксе, пьет чай из точно такой же чашки и притворяется, что у нее все в порядке.

Новая прекрасная жизнь и новый прекрасный дом.

И то, и другое, с грустью подумала Кэрол, на самом деле всего лишь жалкое подражание оригиналу. В доме Ламберта все было прочным, добротным, надежным, каким казался и его хозяин. А купленная Кэрол хибара скрипела и потрескивала каждой своей рассохшейся доской.

Похоже, жизнь ее так же дала трещину и готова была вот-вот…

Внезапный оглушительный треск и грохот заставил Кэрол в панике вскочить из-за стола и прижаться к стене. Сердце ее так колотилось, что пришлось схватиться руками за грудь, чтобы удержать его.

Прошла минута, другая… Шум не повторялся.

Когда прошло пять минут, Кэрол наконец решилась. Она осторожно добралась до двери в гостиную и заглянула туда.

Увиденное повергло ее в шок. Гостиной больше не существовало. Повсюду взгляд ее натыкался только на просевшие доски и рухнувшие с потолка пласты штукатурки. Белая пыль столбом стояла в воздухе.

Кэрол словно окаменела. Она стиснула кулаки так, что костяшки пальцев побелели, и прижала их к груди. По ее щекам текли слезы, и не было даже сил вытирать их. Ей казалось, что вся ее жизнь лежит перед ней в развалинах.

***

Кэрол всегда боялась высоты, боялась до головокружения, до спазмов в желудке. Будучи совсем крошкой, когда отец подбрасывал ее в воздух, она неизменно ударялась в слезы.

В колледже, во время экскурсии, когда весь класс любовался Нью-Йорком с высоты Эмпайр Стейт Билдинг, она отказалась даже выйти на крышу и все время простояла на лестнице, зажмурившись и не обращая внимания на смешки и перешептывания подружек.

Со временем Кэрол научилась виртуозно избегать неудобств, которые доставляла эта сторона ее натуры, так что порой и сама забывала об этой своей особенности. Она научилась не подходить к окнам, если находилась выше первого этажа, никогда не поднималась в горы и была твердо убеждена, что просто обожает унылые, засушливые равнины Северной Дакоты, где выросла.

Совсем недавно, перебираясь в Тампу, Кэрол предпочла потратить неделю на скучную и утомительную поездку на машине, только чтобы не лететь самолетом. Предпочла, даже не задумываясь об истинных причинах, побудивших ее так поступить.

Осматривая домик, который ей предложили купить на новом месте, она придирчиво изучила все углы и закоулки от прихожей до подвала, но с кажущейся беспечностью удовольствовалась лишь беглым взглядом на чердак со средней ступеньки лестницы. Чердак показался ей пустым, пыльным и абсолютно неинтересным местом и не вызвал желания проинспектировать его повнимательнее. Тем более что пришлось бы подниматься наверх.

Логическим завершением этой длинной цепи причин и следствий стало то, что во вторник, одиннадцатого мая, в половине восьмого вечера Кэрол Тернер обнаружила на месте своей маленькой и уютной гостиной жалкие руины. Под завалом остался диванчик, служивший единственным спальным местом в доме, и большая часть все еще сложенных в коробки вещей.

Она закрыла глаза и принялась медленно считать про себя, чтобы успокоиться. Этому приему ее когда-то научил отец, и до сих пор он ни разу не подводил ее.

Восемь… девять… десять… Десять дней до выплаты жалованья. И сорок долларов в кошельке, чтобы прожить эти десять дней. Нет, ремонтные работы никак не вписываются в ее скромный бюджет.

Попытаться подать в суд на прежних владельцев? Даже если удастся выиграть дело, что кажется маловероятным, слушание затянется на долгие месяцы, а ей уже сегодня нужно найти какое-то решение этой новой проблемы.

И еще ей нужно где-то ночевать. Вторая комната, которой предназначалось со временем стать спальней, осталась невредима, но в ней пока не было ничего, даже коврика на полу. Да и Кэрол теперь ни за что не решилась бы провести ночь под этой крышей, опасаясь оказаться погребенной под очередным обвалом.

Внезапно новая мысль посетила ее. Оступаясь и скользя по наклонным доскам, Кэрол добралась до остатков своего диванчика и не без труда извлекла из-под кучи щепок своего единственного настоящего друга, не покидавшего ее с самого рождения, – старенького, потрепанного, но еще крепкого плюшевого медвежонка. Как часто ночами, просыпаясь от страшного сна, в котором она куда-то падала, маленькая Кэрол видела его рядом с собой на подушке. Мишка отважно таращился в темноту золотистыми пуговками глаз, и девочка засыпала, успокоенная, в твердой уверенности, что она в безопасности рядом с таким охранником.

Даже в те ночи, когда место на подушке рядом с повзрослевшей Кэрол занимала совсем другая голова, медвежонок нес свою службу на туалетном столике рядом с кроватью.

Кое-как отряхнув своего старого приятеля и убедившись, что он цел, Кэрол прижала мишку к животу и сразу почувствовала себя лучше.

Она вернулась в кухню, бережно усадила медвежонка на стол напротив себя и задумалась.

***

Дэвид закрыл глаза и с силой потер лоб руками, отгоняя дремоту. Несмотря на резво взятый старт, ему до сих пор не удалось продраться сквозь дебри запутанной терминологии во второй главе книги, посвященной гостиничному бизнесу. Проще было бы одолеть китайскую грамоту. В глубине души Дэвид подозревал, что существуют и другие книги, объясняющие то же самое более доступным языком. Но на рабочей полке его отца стояло именно это издание, и Дэвид счел делом чести для себя изучить его.

Через полчаса в баре на Линкольн-драйв включится телевизор и два десятка молодых мужчин соберутся там, чтобы посмотреть финальный матч «Янкис». Дэвид тоже мог бы быть там, в кругу если не друзей, то, по крайней мере, единомышленников, веселых, хмельных от пива и азарта, свободных и беззаботных… Всего то и нужно, что признаться себе в безнадежности затеянного предприятия и вернуться к более простым и интересным вещам.

Он облокотился на стол и, обхватив голову руками, вновь погрузился в чтение.

***

Около полуночи Кэрол бесшумно отворила дверь служебного входа в отель «Королева Анна» и проскользнула внутрь, неся под мышкой сумку с зубной щеткой, чистой блузкой и плюшевым медвежонком.

Найденное ей решение проблемы было простым и очевидным. Люди, которые нуждаются в ночлеге, сказала она себе, обычно идут в отель. Правда, за ночь в отеле нужно платить, но Кэрол прекрасно знала, что на тринадцатом этаже «Королевы Анны» расположены служебные номера, предназначенные как раз для сотрудников «Мэттьюс куинз». А значит, и для нее, Кэрол.

Охранника на входе не оказалось, и Кэрол мысленно хихикнула. Минус одно очко вам, мистер начальник службы безопасности!

Оставшись незамеченной, она доехала на лифте до нужного этажа, прошла по полутемному коридору и исчезла за незапертой дверью одного из пустых номеров.

Первым делом Кэрол завела будильник и поставила его на шесть утра: в половине седьмого начинали свою работу горничные, а в ее планы вовсе не входило быть застигнутой на месте преступления. Потом поудобнее пристроила на подушке плюшевого мишку, сбросила туфли и с облегчением вытянулась на огромном двуспальном ложе.

За свои двадцать шесть лет Кэрол прекрасно научилась отличать хороший отель от плохого.

Ее родители обожали путешествовать, так что их дочь успела объехать пол-Америки, убедившись на собственном опыте, что главным показателем высокого класса отеля является не количество звезд, а качество матрасов.

В настоящий момент приятные ощущения в шее и спине неопровержимо свидетельствовали, что отель «Королева Анна» относится к категории люкс.

Некоторое время Кэрол размышляла обо всех неприятностях, которые так некстати свалились – в буквальном смысле этого слова – на ее голову. Но наконец усталость взяла свое и она заснула.

***

Дэвид открыл один глаз и с трудом оторвал голову от стола, на котором она до того лежала. В ту же секунду в висок словно молот ударил, так что он поспешил снова зажмуриться, медленно приходя в себя. Из-за неудобной позы страшно болели плечи и шея, а покалывание в кончиках пальцев говорило о том, что руки здорово затекли.

С трудом разлепив веки, Дэвид заставил себя встать и потянуться. Это немного помогло. Он повертел головой, разминая шею, огляделся и прислушался.

Серый утренний свет вползал в комнату через щели между планками жалюзи. Отель медленно просыпался. В коридоре слышались шаги и приглушенные голоса утренней смены.

Дэвид потер ноющую поясницу, невольно крякнул и тут же выругал себя. Надо же было заснуть за столом в здании, переполненном кроватями!

– Мистер Мэттьюс?

В дверную щель бочком протиснулся ночной дежурный. Толстый и ленивый, он напоминал огромного краба, медленно бредущего по дну моря. Дэвиду часто доводилось видеть таких крабов, когда он работал спасателем на пляже в Малибу.

Сейчас толстяк выглядел смущенным и виноватым.

– Горничные говорят, что кто-то ночевал сегодня в номере тринадцать-шесть, – растерянно пробубнил он. – Но в журнале нет никаких записей о том, что номер занят. Я подумал, может быть, это вы, сэр?

– Нет, Роджер. Я спал… в другом месте.

В последний момент Дэвид решил, что не стоит афишировать собственную глупость.

– Да, сэр. Я понимаю, сэр. – На лице Роджера было написано глубочайшее уныние. – Мне так и сказали, что вы спали на столе, но я подумал, что, может быть…

Вот и вся конспирация!

– Я не спал на столе, Роджер! – веско произнес Дэвид. – Я спал за столом. Потому что заработался допоздна. Так что придется тебе поискать другого нарушителя порядка.

– Но ведь больше здесь никого не было, сэр! – с отчаянием в голосе воскликнул дежурный. – Я всю ночь глаз не смыкал, и клянусь вам…

На этот счет у Дэвида были большие сомнения, но он предпочел промолчать.

– Не переживай, Роджер, – сказал он вместо этого. – Считай, что я занялся этим делом.

– Спасибо, сэр! – отозвался сразу повеселевший толстяк. – Значит, я так и скажу мисс Тернер, чтобы она обращалась за разъяснениями прямо к вам.

И он с облегчением выкатился из кабинета.

Дэвид принял серьезный и сосредоточенный вид, подобающий сыщику при исполнении служебных обязанностей, и задумался.

Версия о проникшем в отель злоумышленнике не выдерживала никакой критики хотя бы потому, что было не очень понятно, в чем именно заключается преступный замысел. Разве что в том, чтобы задать лишнюю работу горничным.

Но придумать другие версии Дэвид не смог, как ни старался.

Наконец он решительно вышел из кабинета и отправился осматривать место преступления, прикидывая на ходу, не стоит ли снять там отпечатки пальцев.

Как только Дэвид вошел в шестой номер, обоняние тут же подсказало ему, что здесь действительно недавно побывал кто-то чужой. В воздухе висел слабый, но явственный запах корицы и ванили, живо напомнивший Дэвиду о сладких булочках, которые подавали у них дома к воскресному завтраку. Перепутать этот запах с лимонно-хвойным дезодорантом, которым пользовались в отеле, было просто невозможно.

Кровать на первый взгляд выглядела нетронутой, но логика подсказывала, что улики следует искать именно там. Дэвид взял в руки подушку и прижал к лицу. Запах усилился. Определенно, здесь спал кто-то, предпочитающий туалетную воду со сладким ароматом. Этот аромат странно притягивал его, будоражил, будил воображение, вызывая смутные, но приятные ассоциации.

Пристраивая подушку на место, Дэвид обратил внимание на небольшой бугорок у самой стенки. С трудом дотянувшись, он откинул одеяло, и прямо на него уставились круглые, веселые, золотистые глаза плюшевого медвежонка.

Немного поразмыслив, Дэвид снова заботливо укрыл свой трофей и, выйдя из номера, попросил горничную ничего в нем не трогать и никому больше не рассказывать о странном происшествии.

Сегодня ночью я поймаю этого типа, пообещал он себе.

4

Дэвид уже в четвертый раз за вечер патрулировал коридор тринадцатого этажа, надеясь, что выглядит как солидный и уверенный в себе глава предприятия, а не как одержимый паранойей начальник службы безопасности.

Никто из сотрудников, казалось, даже не замечал, что Дэвид впервые за всю свою жизнь проводит на работе не только дни, но и ночи. Это, безусловно, задевало.

Не то чтобы он мечтал о немедленном и всеобщем признании собственных заслуг; все, что ему было нужно, – это сохранить семью и по возможности воссоединиться с ней. И все же Дэвиду казалось, что отец мог бы уделять ему больше внимания.

Но Гейбрила, похоже, занимали совсем другие вопросы. Вот теперь он на три дня уехал в Сарасоту, потому что у Диди возник небольшой перерыв в гастролях. Отец явно не спешил представлять невесту семье, и Дэвид уже не раз говорил себе, что нужно бы ему самому попытаться исправить это упущение и повидаться с девушкой.

А пока он с неослабевающим упорством штудировал сочинение Роя Эллинсона, время от времени прерываясь, чтобы совершить очередной рейд по служебному этажу.

Дэвид не слишком рассчитывал на то, что поймает злоумышленника в первую же ночь. Поэтому в комнате напротив номера тринадцать-шесть для него была приготовлена постель.

Курсируя по коридору, он то и дело бросал взгляды на дверь своего будущего убежища. И наконец, рассудив, что вести наблюдение можно и в горизонтальном положении, расположился на кровати, выключив свет и оставив узкую щель, через которую отлично просматривалась дверь интересующего его номера.

Одиннадцать часов… половина двенадцатого… полночь… Наконец так никем и не нарушенная тишина убедила его, что таинственный визитер сегодня не появится. И Дэвид, не слишком огорченный этим обстоятельством, позволил себе заснуть.

***

Для пущей безопасности Кэрол решила просидеть на своем рабочем месте как можно дольше, притворяясь, что завалена неотложными делами. В действительности же важных бумаг хватило лишь до половины девятого вечера, и все остальное время она провела за чтением предусмотрительно купленного романа в мягкой обложке. Утром ей пришлось встать очень рано, так что уже к полуночи голова настоятельно потребовала отдыха. Но Кэрол, верная привычке ничего не откладывать на завтра, дочитала книгу до конца. Убедившись, что и на этот раз все призрачные кошмары оказались полностью развеянными на трех последних страницах, к вящей радости главных героев, она спрятала книжку в стол, выключила настольную лампу и, сладко зевнув, отправилась в свое уютное гнездышко.

Кажется, она заснула, еще не добравшись до кровати.

***

Большая теплая рука скользнула вверх по ее животу и, добравшись до груди, замерла. Кэрол мечтательно улыбнулась во сне. Ламберт обожал будить ее таким образом.

Будильник на тумбочке у кровати издал негромкий писк, и Кэрол, не открывая глаз, повернулась, чтобы выключить его. От этого движения рука соскользнула с груди, и ей тут же захотелось вернуть ее на место. Она придвинулась вплотную к лежащему рядом с ней мужчине, и ее тонкие пальцы скользнули под его пижаму, обнаружив там неожиданно тугие мускулы. Интересно, когда это Ламберт успел накачать их?

Его кожа пахла восхитительно. Свежий аромат одеколона не мог заглушить другой, острый и пряный запах мужского тела. Кэрол потянулась вперед, впитывая эту пьянящую смесь, и ее губы встретились с другими, горячими и жадными.

Поцелуй становился все глубже, и Кэрол почувствовала, что ее тело выгибается в сладкой истоме. Не в силах даже открыть глаза, она чуть слышно застонала. Мужчина немедленно откликнулся на этот призыв, еще яростнее целуя и лаская ее.

Никогда еще Кэрол не было так хорошо. Она словно таяла под нежными и умелыми прикосновениями его рук и губ, от которых ее тело вспыхивало, словно в огне.

Кэрол закинула руки ему на шею и тянула к себе, пока он не оказался целиком лежащим на ней. Тяжесть его тела заставила ее затрепетать, а ее руки – беспорядочно задвигаться по упругой коже его спины и ягодиц.

Как же она была глупа, недооценивая его! Ее возлюбленный просто великолепен, и она обязательно должна сказать ему об этом. Сегодня. Сейчас. Может быть, она должна была сделать это еще вчера.

Он спустил с ее плеч бретельки комбинации, и разгоряченной кожи Кэрол коснулся прохладный утренний воздух. Она забыла обо всем на – свете, наслаждаясь упоительными мгновениями.

Его руки касались ее высокой груди, играли напряженными от возбуждения сосками. Ее тело выгибалось дугой, словно стремясь подставить ласкам как можно большую поверхность. Ощущения были настолько сильными, что Кэрол уже не в состоянии была видеть и слышать хоть что-нибудь вокруг.

Он сжал ее бедра своими, и она застонала от нетерпеливого ожидания. Скорее же, скорее… сейчас…

Дэвид словно застрял на тонкой грани между сном и реальностью. Рассудок призывал его проснуться, но взбунтовавшееся тело отказывалось подчиняться, стремясь до бесконечности растянуть наслаждение.

Когда ее руки принялись исследовать его грудь и живот, их бесстыдная уверенность собственника в своем праве вызвала в нем такой бурный отклик, какого он сам не ожидал.

Ее губы обещали блаженство сродни райскому.

Ее запах, запах ванили и корицы, заставлял просыпаться самые древние инстинкты.

Ее низкий горловой смех и неразборчивое бормотание кружили голову. Казалось, стоит лишь напрячь слух – и откроются самые невероятные тайны.

Дэвид прислушался, и ему наконец-то удалось разобрать ее невнятный шепот.

– Ламберт… о, Ламберт…

Ламберт?!

Дэвид широко открыл глаза и увидел прямо перед собой другие, темно-серые, затуманенные страстью.

Ламберт?!

Дэвид кубарем скатился с кровати, разом растеряв весь свой пыл. Тяжело дыша и шатаясь, он добрался до двери и включил свет.

Его глазам предстало завораживающее зрелище ослепительно белой кожи, длинных ног и разметавшихся в беспорядке золотистых волос.

Сокровища, принадлежащие не ему.

Каждая клеточка его тела безрассудно стремилась к обладанию ими, но разум уже вновь вступил в свои права.

Глаза Кэрол обрели осмысленное выражение и, сфокусировавшись на нем, полыхнули откровенным ужасом.

– О Боже! – прошептала она, судорожно кутаясь в одеяло.

Несколько запоздалая стыдливость, подумал Дэвид, вспоминая, как откровенно она только что ласкала его.

– Думаю, мы можем теперь перейти на «ты», – произнес он с улыбкой, которая, по его мнению, должна была ободрить Кэрол.

Паника в ее глазах сменилась гневом. Казалось, еще немного – и она обвинит его в сексуальном домогательстве.

– Или давайте просто забудем о том, что только что произошло, – поспешно предложил Дэвид. – Очевидно, мы оба совершили ошибку.

Кэрол высунула руку из-под одеяла, схватила свою одежду и попыталась натянуть на себя. Но поскольку другой рукой она продолжала крепко прижимать одеяло к груди, все ее усилия пошли прахом.

Дэвид протянул руку, желая предложить ей свою помощь, но Кэрол шарахнулась от него, словно увидела змею. Проклятье! Можно подумать, что это не она забралась к нему в постель и только что пыталась соблазнить его.

Тем временем Кэрол удалось добраться до края кровати и встать на ноги. Она приняла горделивую позу, кутаясь в одеяло, словно в тогу, и, нахмурив брови, произнесла:

– Не смейте даже приближаться ко мне! Вы просто ужасный человек.

– Пять минут назад вы думали совершенно иначе, – возразил Дэвид. – И кажется, вам было не так уж плохо со мной.

Ее лицо мгновенно вспыхнуло.

– Я надеялась, что в этих обстоятельствах, вы сумеете проявить хотя бы малую толику такта, – сказала она. – Но теперь я вижу, что требовать от вас это было бы слишком самонадеянно. А теперь отойдите в сторону и дайте мне пройти. Я не желаю больше находиться с вами в одном помещении.

И она удалилась, не забывая крепко придерживать одеяло.

5

Все утро Дэвид безуспешно пытался разыскать Кэрол, рассчитывая извиниться. Не то чтобы он всерьез считал себя виноватым в том, что произошло этим утром. Просто немалый опыт общения с женщинами научил его всегда просить прощения первым, не дожидаясь, пока ссора зайдет слишком далеко. Ему совсем не хотелось ссориться с Кэрол Тернер.