Дай мне шанс
- -
- 100%
- +
Если Нед сегодня придет… Она взглянула на розы. Когда он сегодня придет, ей нужно будет кое-что выяснить. Ему бы лучше прийти сегодня, если он хочет доказать искренность своих намерений. Трейси вечером обещала забрать ее домой, и Дороти не собиралась в ожидании болтаться здесь на крючке туманной надежды.
Джоанна срыгнула опять и принялась тыкаться носиком в плечо, ища добавки. Дороти приложила ее ко второй груди и поудобнее откинулась на подушки, предоставляя своей девочке возможность полностью насытиться. Если Нед Шеннон считает, что, войдя в их жизнь, будет делать то, что ему заблагорассудится, его ожидает большое разочарование.
Нед влетел в палату двумя часами позже, излучая добродушие и таща на себе гору новых подарков. У Дороти заметно участился пульс.
Нед всегда возбуждал ее. Она вдруг почувствовала себя неловко в практичной хлопчатобумажной ночной рубашке с отстегивающимся клапаном для грудного кормления. О какой сексуальности может сейчас идти речь? В данной ситуации это вообще абсурдно.
– Боюсь, этой тележки для ленча не хватит, – изрек он, победно ухмыляясь, и принялся выгружать на передвижной столик свертки и доставать их содержимое. – Я принес тебе густой шоколадный коктейль и эти рулеты, которые ты так любишь, – один с беконом, а другой с цыпленком и фисташками, – твой обожаемый салат и свежую клубнику на десерт. Наслаждайся! – приказал Нед, устанавливая полный поднос поперек ее кровати, чтобы облегчить доступ к яствам.
Дороти воззрилась на него с изумлением – и не из-за того, что он помнит ее любимые лакомства, а потому, что дал себе труд принести их сюда.
– Не забывай, что нас здесь кормят, – неуверенно протянула Дороти, борясь с соблазном.
– Тебе нужны деликатесы, возбуждающие аппетит, а не продукция плохой больничной кухни, – горячо настаивал он. – Кроме того, здесь нет ничего, что повредило бы ребенку. Я узнавал. Поэтому можешь есть с чистой совестью.
Нед казался таким уверенным и преисполненным симпатии, а его зеленые глаза просто лучились жизнелюбием. Как несправедливо, что он до сих пор имеет над ней власть, ослепляя своей энергией, разжигая огонь желания непреодолимой сексуальной притягательностью. Во что бы то ни стало необходимо сохранить ясность рассудка и твердость сердца! Его слова проникли наконец сквозь пелену зачарованности, которую Дороти давно пора было бы преодолеть.
– Ты узнавал, что может повредить малышке? – недоверчиво поинтересовалась она.
– Никакие отговорки не принимаются, Дороти. Ешь! Ты выглядишь усталой и похудевшей, а это никуда не годится. Тебе сейчас потребуется вся энергия, чтобы справиться с этим существом.
Все эти высказывания звучали слишком авторитетно и слишком добродетельно для человека, который и слышать не желал о детях.
– С каких пор ты стал экспертом в этом вопросе? – подозрительно спросила она.
– Со вчерашнего вечера. Пара телефонных звонков – и куча советов из первых рук! – Он усмехнулся. – У меня хватает друзей, способных и готовых с радостью поделиться опытом.
Итак, он намерен встретить бедствие с веселой решимостью! Хотя, вынуждена была признать Дороти, Нед сохраняет эту решимость уже почти шестнадцать часов, не отступая и наверняка прикладывая недюжинные усилия. Это скоро пройдет, повторила она себе, но меркантильные доводы Трейси шевелились в ее мозгу, нашептывая, что нужно воспользоваться настроением Неда, пока оно не изменилось. Рулеты были определенно мечтой гурмана.
– Спасибо, Нед, – искренне сказала она. – Ты очень добр и заботлив…
– Ну давай же, ешь! – погонял он ее. Ввезли тележку с больничным ленчем, и Нед жестом отправил сиделку дальше, к Лесли и Джине. Им поставили подносы с заказанной снедью. Какое счастье! Может, это избавит ее от увлеченных зрителей, заинтересованных дальнейшим развитием отношений между ней и Недом?
Она достала из пачки крекер и положила на него большой ломтик рулета, отлично сознавая, что Нед наблюдает за ней с глубоким удовлетворением. Возможно, это большая ошибка – принимать от него что-то, поощряя к дальнейшему наступлению. Это может плохо кончиться. Но сейчас, какая бы опасность ни грозила, она чувствовала себя рядом с Недом прекрасно.
Он шагнул к колыбельке и внимательно посмотрел на мирно спавшую Джоанну. Эта идиллическая картина вовсе не свидетельствовала об ослаблении отцовских чувств – его жизнерадостность все увеличивалась.
– Привет, ребенок! Я присмотрю за твоей мамочкой, поэтому можешь не беспокоиться. Желаю тебе счастливых сновидений!..
Рулеты были восхитительны. Дороти вынуждена была признать, что Нед умеет отгадывать ее желания. Конечно, у него нет пока причин обвинять Джоанну в сломанной карьере. Его дело отлично налажено. И даже если бы он сам не зарабатывал себе на жизнь, проблем с деньгами никогда бы не было. Родители
Неда, юристы, были богатыми людьми и оставили значительное состояние единственному сыну, умерев – оба от инфаркта, – когда им едва исполнилось шестьдесят.
– Уработались до смерти, – цинично заметил как-то Нед, и у Дороти появилось сильное подозрение, что особой любви к родителям он не испытывал.
И все же, судя по всему, он был желанным ребенком. Мать решилась родить его, когда ей было уже за тридцать. Дороти оставалось лишь предполагать, что родители разочаровались в Неде и отдалились от него, когда он выбрал ручной труд, а не пошел по их стопам, обретя более высоколобую профессию.
Как бы то ни было, Нед не испытывал финансовых трудностей. Он испытывал трудности в отношениях с детьми. Дороти не могла, да и не хотела верить в чудесное превращение, происшедшее за одну ночь. Ей случалось и раньше видеть, как Нед с симпатией смотрел на детей и даже доброжелательно беседовал с ними. Обычное притворство в угоду общественному мнению. Дети для него всегда были страшнее чумы.
– Ну и соня она, правда? – заметил Нед с теплым одобрением в голосе.
– Не исключено, что, когда я привезу ее домой, она превратится в исчадие ада.
– Что ж, мы встретим эту перемену во всеоружии, – сказал он, впадая в слепой оптимизм.
– Зачем, Нед? – настойчиво спросила Дороти. – Не могу понять, как тебе даже в голову пришло взваливать все проблемы на себя. Учитывая то, что ты говорил мне о детях…
Его глаза выражали неподдельную боль.
– Дороти, если бы я мог вернуть свои слова обратно… если бы я мог вернуть обратно прошедшие восемь месяцев, я бы сделал это! В моей жизни образовалась огромная прореха – с тех пор как ты ушла из нее…
Сердце ее дрогнуло. Потупившись, Дороти отвела взгляд от Неда и занялась латуком. Ситуация бесповоротно изменилась: их было уже не двое. А его требования, вероятно, остались прежними… Дороти целиком сосредоточилась на еде. Приправа к салату была выше всяких похвал. Она любила пикантный вкус анчоусов.
Нед придвинул стул и сел.
– Я все написал на карточке, вложенной в розы, Дороти, – сказал он спокойно.
– Ах, прости, я забыла поблагодарить тебя за цветы. Они прекрасны!
Салат застрял у нее в горле, и она никак не могла его проглотить. Желудок почему-то свело судорогой, но Дороти надеялась, что все наладится, если затолкнет в себя побольше пищи. Ни за что, ни за что она не позволит Неду нарушить ни прямое течение своих мыслей, ни тщательно разработанные жизненные планы, ни работу своего желудка!
– Мне так не хватало тебя! Я просто не могу передать, как! – продолжал Нед, подстегиваемый ее видимым равнодушием. – Ты – лучшее, что есть в моей жизни. Я не хочу потерять тебя снова…
Он помнит, как это было. Окончательный разрыв. Нет смысла думать, что все можно восстановить: Джоанна не вписывается в эту картину. Дороти бессердечно захрустела крекерами. Их было легче глотать, чем латук.
– Ты исчезла так быстро, – жаловался Нед. – Одна неделя – и никакого следа! Не оставила ни адреса на старой квартире, ни записки на работе, которую бросила. Никто не знал о твоем новом местопребывании.
Чистое везение, думала Дороти, что на следующий день после ссоры с Недом она наткнулась в «Гёральд» на объявление Трейси, которой требовалась портниха. А действительно ли это было везением?
– У тебя своя позиция, Нед, – напомнила ему Дороти, коротко и изучающе взглянув на него. – Вчера вечером ты намекнул, что я не оставила тебе выбора. Думаю, это относится и к тебе. Скажи честно, если бы я через неделю после нашего спора сказала тебе, что беременна, ты отреагировал бы так же, как воспринял это сейчас?
Он помедлил, отыскивая в уме честный ответ.
– Я люблю тебя, Дороти. Я бы сделал так, как ты захотела!
Камень свалился с ее сердца. Нет, разумеется, он не стал бы предлагать сделать аборт! В душе снова зашевелилась надежда. «Люблю» – это звучит хорошо. Это звучит великолепно! Но с другой стороны, его ответ касался только ее, оставляя без внимания Джоанну.
Дороти печально покачала головой.
– Былого не вернуть, Нед! Наши отношения имели слишком односторонний характер. Мы дарили друг другу много радости…
– Да, – охотно подхватил Нед, и его глаза затуманились воспоминаниями.
Секс, подумала Дороти. Дикий, разнузданный, потрясающий, страстный секс. Полное растворение друг в друге. Вот о чем он вспоминал и что хотел бы вернуть! Она глубоко вздохнула и попыталась охладить разгоравшийся в нем пыл.
– Мне не нужна радость, которая будет
стремительно, день ото дня, таять из-за твоей неприязни к детям, Нед.
Он поднял руку в торжественном жесте.
– Дорогая, клянусь, я сумею найти компромисс с ребенком.
Она стиснула зубы. Компромисс с ребенком!
Как он смеет так говорить о Джоанне! Нед безнадежен. Абсолютно безнадежен! Дороти оторвала клубнику от листика, так сдавив ее, что сок брызнул во все стороны. Нед Шеннон может быть самым сексуальным мужчиной на земле, но как отец он и гроша ломаного не
стоит, увы!
Она уничтожающе взглянула на него.
– Если ты имеешь в виду няню…
– Няню?! Кто говорит о няне? – Он явно расстроился и воинственно нахмурил брови. – Я не доверю воспитание своего ребенка какой-либо няне. Если таков твой план, должен сразу сказать, что я его не одобряю.
Дороти, остолбенев от удивления, отправила в рот очередную ягоду, поэтому вопрос:
«Так ты не хочешь?..» прозвучал крайне невнятно.
– Более чем не хочу! Мои родители отгораживались от меня няньками до семи лет, а затем заключили в школу-интернат.
– Это ужасно!
– Мы так не поступим, Дороти.
– О нет!
Она схватила еще одну ягоду, пораженная откровениями о его детстве.
Нед встал и указал на колыбельку.
– Этот ребенок будет воспитываться как полагается.
Рот Дороти был полон сока от ягод, поэтому она смогла только энергично кивнуть. Она не могла оторвать взгляда от нового Неда – понимающего и преданного отца.
Он склонился к ней и поцеловал в лоб.
– Мне нужно бежать на работу. Я ожидаю партию материалов. Продолжай есть, Дороти. Тебе нужно восстанавливать силы. Добавь сливок к клубнике. Это полезно для ребенка.
Она снова кивнула, совершенно ошарашенная новым поворотом событий.
Нед задержался у колыбели.
– Увидимся вечером, девочка Джонни. Не огорчай маму! Мы должны с ней кое в чем разобраться.
Он был в дверях, когда Дороти вдруг вспомнила:
– Вечером Трейси меня заберет. Я собираюсь домой, Нед.
Он остановился, глядя на нее без всякого удивления.
– Небольшая поправка: тебя заберу я! С Трейси мы уже обо всем договорились. На редкость сообразительная женщина эта Трейси! Она пустила меня в твою квартиру, чтобы я смог наполнить холодильник продуктами. Не экономь больше на еде, Дороти.
Нед ушел, оставив последнее слово за собой. А Дороти? Она чувствовала себя так, словно по ней проехал паровой каток. Может быть, и нужно, чтобы ею руководили? Надежда пела в ее сердце и наполняла ликованием разум, когда она поливала клубнику сливками. Она взглянула на Джоанну, по-прежнему мирно спящую.
– Ладно, ребенок, – легкомысленно произнесла Дороти. – Может быть, у тебя и в самом деле будет отец? – Затем, словно отрезвев, добавила: – Но поверю этому только тогда, когда увижу собственными глазами.
5
Было так странно, снова сидя рядом с Недом в машине, ехать по городу. Казалось, время повернуло вспять, и последних восьми месяцев не было. Все тот же большой «рэйнджровер», что и тогда, то же ощущение превосходства, когда весь транспорт в пределах видимости немедленно оставляется позади, та же уверенность в том, куда ехать, то же чувство близости, отгораживавшее их от остального мира и замыкающее в пространстве, принадлежащем только им.
Чтобы стряхнуть с себя это навязчивое ощущение, Дороти оглянулась и убедилась, что Джоанна действительно с ними и в безопасности. В переносной колыбельке на заднем сиденье, она ничуть не смущалась новым незнакомым окружением. Жизнь не стояла на месте, и Джоанна была тому убедительным доказательством.
Нед умело закрепил колыбельку, явно заранее подготовив машину к переезду и выяснив, куда вставлять защелки ременного крепления. Его предусмотрительность, по крайней мере в практическом смысле, будет полезна для Джоанны.
– Перестань волноваться, Дороти. Все в порядке, – ободряюще улыбнулся он, перехватив ее взгляд, не отрывавшийся от заднего сиденья. – Дети всегда спят в движущемся транспорте.
– Откуда ты знаешь?
Его улыбка сделалась шире.
– Один знакомый парень однажды целую ночь возил своего ребенка. Его жена отчаялась заснуть, и это оказалось единственным верным способом прекратить его плач.
– Может быть, у него что-нибудь болело?
– Обычные колики.
Он говорил очень авторитетно. Этого было не отнять. И все же… Кто знает, как проблемы, с которыми они непременно столкнутся, отразятся на их отношениях?.. В конце концов, Нед видел Джоанну лишь спящей, похожей на безмятежную куколку и требующей лишь одного – чтобы признали ее существование.
Легко было ошибиться, предположив, что в жизнь не придется вносить каких-то серьезных изменений. Дороти чувствовала себя виноватой, сидя рядом с Недом и вспоминая, как хорошо им было вместе… до Джоанны.
Но они не выпали из времени и ехали к ней домой отнюдь не для того, чтобы заняться любовью. Она судорожно сглотнула, задав себе вопрос, чего ожидает от нее Нед сегодня вечером. Не предполагает ли он, что они начнут с того же места, на котором остановились восемь месяцев назад?
Однако Нед пока не пытался даже поцеловать ее по-настоящему. Он вообще избегал прикосновений, за исключением тех случаев, когда требовалось помочь или заботливо поддержать. Дороти покосилась на его руки, легко и умело управлявшие машиной. У Неда были поразительно чувственные кисти…
Но как бы Дороти ни жаждала физических проявлений его любви, было слишком рано возобновлять их былую близость.
Слишком рано по нескольким причинам. Ее тело требовало времени на восстановление после родов. Кроме того, прежде чем связать с этим мужчиной свою жизнь, необходимо было проверить твердость его намерений в отношении Джоанны. Дороти не могла так просто принять все его заверения. Как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад.
Они въехали на автомобильную эстакаду.
Скоро они окажутся около дома и офиса Трейси. Удобное место для клиентов из северного и западного пригородов Лондона. Дороти надеялась, что Нед не собирается остаться у нее на ночь, даже считая их отношения окончательно наладившимися, что в общем-то было не совсем так. Возможно, стоит прояснить этот вопрос сейчас?.. Что-то подкатилось к ее ногам, когда «ровер» устремился вниз по спуску. Она наклонилась – банка собачьих консервов. У Неда по-прежнему была собака!..
– Извини, – сказал он, взглянув на нее с гримасой сожаления. – Должно быть, вывалилась из сумки с продуктами. Положи ее в бардачок, чтобы не мешала.
Дороти сделала, как он велел. Какая досада! Нед по-прежнему привязан к дворняге, которую однажды приютил. Пес был огромный и свирепый, и Дороти боялась его. Нед натаскал его на сторожевую службу – это было необходимо, так как мебель, которую он реставрировал, стала очень цениться. Хотя Нед уверял, что Джок лишь лает, но не кусает, Дороти так ни разу и не решилась его погладить или поиграть с ним. Может быть, потому, что ее воспитание исключало любую фамильярность с собаками. Это кое о чем напомнило ей.
– Нед, как случилось, что ты никогда не рассказывал мне о своем детстве? Он пожал плечами.
– Не вижу особой радости в том, чтобы вспоминать былые несчастья!
Слишком короткий, но честный ответ. Впрочем, она тоже не слишком распространялась о своем детстве, сказав ему только, что родители развелись и она жила с бабушкой до тех пор, пока не отправилась в Лондон поступать в школу дизайнеров. Поскольку ее семья, если это можно так назвать, жила за сотни километров от столицы, вопрос общения с близкими отпал сам собою.
Неду, родители которого давно умерли, и в голову не приходило интересоваться ее семейными делами. Он никогда не расспрашивал о них Дороти, воспринимая ее независимость, как и свою, как нечто само собой разумеющееся. Нед принимал ее такой, какая она есть, совершенно не интересуясь ее происхождением, и это вполне устраивало Дороти. Зачем было рассказывать ему, что в детстве она была для всех лишь обузой?
– У тебя была собака в детстве? – спросила она, возвращаясь к предыдущей мысли.
– Нет. Родители не позволяли. Слишком много хлопот. – Он криво усмехнулся: – У них и со мной-то было слишком много хлопот, что уж говорить о собаке!
Выходит, он тоже был обузой, хотя и нельзя назвать его нежеланным ребенком.
– У воспитателя в школе, где я учился, была собака. Он разрешал мне с ней играть, – добавил Нед в глубокой задумчивости. – Хани. Так ее звали. Лабрадор. Однажды она родила девятерых щенков. Мне могли бы дать любого из них…
Дороти подавила вздох. Неда не удастся разлучить с Джеком. Вот и еще одна проблема. Эту свирепую псину нельзя даже близко подпускать к Джоанне! Она слышала слишком много жутких историй о собаках, покусавших детей!
Они свернули на небольшую улицу, отсюда уже недалеко и до дома Неда. У него было замечательное обиталище с прекрасным видом на парк. Нед превратил трехсекционный гараж в мастерскую, но окончательной отделкой занимался рядом с жилыми комнатами. Это вполне устраивало Неда, но присутствие ребенка, несомненно, положило бы этому конец.
Они миновали его поворот и с ревом устремились дальше. Дороти никак не могла собраться с духом, чтобы объяснить Неду свое понимание ситуации. Его обещаний, данных под влиянием момента, ей недостаточно. Дороти нужны более солидные доказательства его намерений. Только тогда она, возможно, подумает, стоит ли связываться с ним всерьез. И она уже собиралась открыть рот, когда Нед заговорил первым.
– Каждый ребенок должен иметь собаку, – заявил он, подтверждая свои слова решительным кивком и глядя на Дороти, явно ища одобрения. – Возможно, стоит начать с маленькой. Я слышал, что карликовые фокстерьеры очень ласковые.
Карликовые! Это еще куда ни шло.
– Мне кажется, прежде нужно обсудить кое-что еще, – предупредила Дороти, имея в виду вещи отнюдь не карликового масштаба. Нед слишком забегал вперед, слепо пренебрегая изменениями, которые ему придется внести в свой стиль жизни.
– Конечно, – с готовностью согласился он. – Я не буду тебя торопить. Трейси предупредила меня, что организация сказочной свадьбы потребует по меньшей мере шести недель. А я не собираюсь лишать тебя сказки.
– Нед! – Она в ужасе взглянула на него. – Я не верю в скоропалительные свадьбы!
Он нахмурился.
– А никто и не угрожает мне пальбой, Дороти.
– Тебе бы и в голову не пришло жениться, если бы не ребенок, – с укоризной сказала она.
– Это неправда! Я собирался попросить тебя переехать ко мне тем самым вечером, когда случился тот проклятый спор. Это то же самое!
– Это совсем не одно и то же!
– Для меня – одно! – В его зеленых глазах горело убеждение. – Ты – единственная женщина, с которой бы мне хотелось жить.
– Тебе не кажется, что ты кое о чем забыл? – со злостью спросила она. – У меня ребенок.
– Именно принимая во внимание ребенка, я и решил, что нам лучше пожениться, – ответил он со сдержанным нетерпением. – Дети любят чувствовать себя в безопасности, рядом с папой и мамой.
– Все это прекрасно в теории, – яростно возразила Дороти, – но в жизни редко удается достичь совершенства. Каждый третий брак оканчивается разводом. И каково при этом детям?
Он вздохнул и с сочувствием взглянул на нее.
– Да, ты знаешь это по собственному опыту. Должно быть, ты сильно переживала, когда развелись твои родители…
Нет, все было не так! Переживания начались задолго до их развода.
– Но это не причина для того, чтобы лишать шанса нас, – продолжал он. – Мы совсем иные.
– Я бы не была сейчас с тобой, Нед, если бы решилась предоставить нам этот шанс, – твердо сказала она. – Но, будь так добр, не считай, что я готова вверить тебе себя и Джоанну. Я не готова к этому.
Наступило молчание.
Дороти чувствовала, что Нед ломает голову над тем, как бы ответить, не растравив ее сомнения и страхи. Это окончательно взвинтило ее. Она не хотела, чтобы на нее давили. Если уж жизнь не предоставляет гарантий, то нужно хотя бы время, чтобы родилось доверие.
Неожиданно Нед затормозил у тротуара перед домом Трейси и заглушил мотор. Она совсем перестала следить за дорогой. Наконец-то дома! Ее сердце дело от восторга. Она надеялась, что Нед не испортит ей настроения, пожелав больше, чем она могла ему дать.
Отстегнув ремень безопасности, он повернулся к ней, протянул руку и погладил по щеке, чтобы привлечь к себе внимание.
– Дороти… – В его глазах горел огонь убеждения, а голос был полон глубокого чувства. – Я люблю тебя. Это не просто слова. Позволь доказать тебе…
Он наклонился и, прежде чем Дороти смогла даже подумать о чем-либо, губы Неда приникли к ее рту с соблазнительной нежностью, которая растопила бы любое желание сопротивляться. Если бы поцелуй был более требовательным и настойчивым, Дороти возмутилась бы. Эта же ласковая, робкая, чувственная попытка молила об ответе, а не принуждала дать его.
Дороти нестерпимо захотелось большего. Пустота одиноких месяцев без Неда отчаянно требовала наполнения. Она хотела, чтобы все страхи и сомнения смыло половодьем всепоглощающей любви. Ее губы помимо воли задвигались, поощряя, приглашая, жадно требуя того, что он хотел дать, и ища доказательств страсти, которую они когда-то испытывали вместе.
Она подняла руку и прикоснулась к его груди, ощутив через легкую ткань рубашки ее тепло и надежность, приглушенные удары его сердца, бившегося тяжело и быстро. Все действительно было так, как прежде.
Опьяненная чувством вновь обретенной близости, Дороти скользнула рукой по гладкой округлости его плеча вверх, к мощной колонне шеи, запуталась пальцами в густых прядях его волос. Призрачные сны обернулись осязаемой реальностью!..
Нед… Его губы, ищущие ее с головокружительной чувственностью, наслаждающиеся нетерпеливым ответным поцелуем, возбуждающие желание, которое всегда вспыхивало между ними. Сейчас оно снова захлестнуло их и настойчиво требовало удовлетворения. Ее тело дрожало, ноги ослабели, трепет возбуждения охватил низ живота, поднимаясь вверх, к груди, которая призывно напряглась навстречу его ласковым прикосновениям.
Медленно и неохотно Нед обуздал порыв страсти, испытываемой обоими, и, отстранившись от Дороти, все еще пульсировавшей чувственностью, стал лишь слегка прикасаться кончиками пальцев к ее щекам, губам, стараясь сдержать тяжелое неровное дыхание. Ошеломленная, почти бездыханная, она не знала, принять ли их разъединение или молить о том, чтобы Нед закончил то, что начал.
В его взгляде была мука.
– Мне следовало быть с тобой все это время…
Она не желала оглядываться назад, она хотела…
– Я бы был с тобой, если бы ты позволила.
Неужели это правда? Неужели она сама лишила их восьми месяцев счастья? Этого волшебства, которое принадлежало им одним?
Его глаза подтвердили ей, что это так.
– Я не должен был допустить ничего, что помешало бы нам.
Ее затуманенный желанием разум с восторгом внимал клятвам верности… до тех пор, пока медленно, подсознательно до нее не дошел смысл сказанного Недом.
Он не должен допустить, чтобы им помешала Джоанна!
А это несомненно означало, что он обидел бы девочку, если бы она помешала. Так легко было забыть о ней, вовсе не принимать в расчет, пока она тихо спит, никого не стесняя своим присутствием. Но это не может длиться вечно.
– Джоанна! – раздался хриплый крик вины. Она забыла о дочке!
– С ней ничего не случится за одну-две минуты.
– Нет! – Отпрянув от Неда, с его возбуждающими прикосновениями, и оторвав взгляд от пламени в его глазах, заставлявшего петь ее сердце, Дороти вцепилась в замок ремня безопасности. – Я не хочу говорить об этом сейчас, Нед! Я хочу распаковать вещи и устроиться в своей квартире.