Пожиратель душ в Оксфорде. Вампирский клуб вязания

Original title:

Crochet and Cauldrons

by Nancy Warren

На русском языке публикуется впервые

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Crochet and Cauldrons, Vampire Knitting Club Book 3

Copyright © 2018 by Nancy Warren

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2025

Глава 1

– Добрый день, миссис Уинтерс! – сказала я, заходя в продуктовую лавку на углу Харрингтон-стрит. Располагалась она очень удобно – всего в квартале от магазина рукоделия «Кардинал Клубокси».

Этот уголочек Оксфорда – моя любимая часть старого города. На нашей улице всего один колледж, но не из числа известных. Здесь нет ни ресторанов мирового уровня, ни роскошных отелей. Тут не родилась и не умерла никакая знаменитость. Район даже не входит в список древнейших. На Харрингтон-стрит находятся лишь ряды крошечных магазинов и домиков, которые стоят здесь уже две с половиной сотни лет. Один из них – мой.

Я владею «Кардиналом Клубокси» всего несколько месяцев и до сих пор постоянно узнаю о районе что-то новое и необычное – и это только в отношении людей! Поскольку я молодая американка, местные часто задаются вопросом, как в моей собственности оказался старомодный магазинчик рукоделия. Самое простое объяснение (и при этом честное) заключается в том, что он достался мне по наследству после смерти любимой бабушки. Другое, несколько более сложное, но тоже честное объяснение: перед тем как бабушка отошла на тот свет, одна из ее подруг обратила ее в вампира. Так что магазин я содержу не без помощи компании скучающих вампиров-всезнаек, которые невероятно искусно вяжут.

– Как дела в магазине, Люси? – спросила вечно любопытная миссис Уинтерс.

– Неплохо. Подумываю кроме товаров для рукоделия продавать и дизайнерские вязаные изделия – возможно, через интернет.

Вампирский клуб вязания создавал великолепную одежду с поразительной скоростью. Я надеялась, что, если смогу их занять, у них останется меньше времени и сил на то, чтобы вмешиваться в мою жизнь. Скорее, это пустая мечта, но очень хотелось в нее верить.

– На вас такой прекрасный свитер! – улыбнулась женщина, приглядевшись. – Вы его сами связали?

Я с трудом подавила смешок. С вязанием у меня дела обстояли примерно так же, как и с поисками помощницы, – ужасно. Однако свитер на мне был действительно восхитительный: темно-фиолетовый, с не поддающимся описанию, но красивым геометрическим узором из ромбов и квадратов разных цветов. Автором изделия был доктор Кристофер Уивер – местный терапевт и по совместительству вампир. Вампиры по очереди вязали мне вещи, которые я носила в магазине: свитеры, шали, платья. Каждый день я появлялась в чем-то прекрасном и не повторялась – обычно утром меня уже ждало что-то новенькое. Поэтому я и подумывала о том, чтобы начать продавать одежду.

– Мне нужна новая помощница, – сказала я, показывая женщине объявление. – Вы не против, если я прикреплю его на доску?

Я также разместила вакансию в интернете и повесила на витрине магазина табличку с надписью «Требуется сотрудница!». Однако все в округе регулярно проверяли доску объявлений в продуктовом магазине «Точка» – лучший вариант, чтобы найти учителя скрипки, соседа по квартире или работу.

К сожалению, за объявление на доске приходилось платить свою цену. Особенно если вы, как и я, уже в который раз приходили с одним и тем же: «Ищу помощницу в магазин рукоделия “Кардинал Клубокси”. Требования: умение вязать и опыт в розничных продажах». Помощниц я меняла, словно простуженный аллергик – носовые платки.

Я немного подождала, и, разумеется, миссис Уинтерс округлила глаза в притворном изумлении:

– Боже правый! Опять помощницу?

Женщина перегнулась через кассовую стойку с лотерейными билетами и пластиковой корзиной, в которой лежали пачки шоколадного драже и мармеладок к Хеллоуину. Голос миссис Уинтерс так резал слух, что ее наверняка было слышно аж наверху Камеры Рэдклиффа.

– Стабильность – это очень важно. Частая смена персонала плохо сказывается на репутации бизнеса. – Женщина снисходительно улыбнулась. – Вы ведь не против хорошего совета, милая? Я работаю в продажах куда дольше вас.

Конечно, я могла рассказать миссис Уинтерс, что моя первая помощница оказалась психопаткой, вторая пришла в ужас, увидев в магазине мою считающуюся умершей бабушку, а третья вернулась в Австралию, не пожелав бросать своего парня-убийцу. Однако я придержала язык и изобразила благодарность за непрошеный совет.

Затем женщина словно запоздало вспомнила, почему я лишилась третьей помощницы, и со вздохом произнесла:

– Но, разумеется, мне вас жаль. Вся эта шумиха в чайной… сущий кошмар.

Назвать два убийства «шумихой» – это, конечно, сильно.

Я притворно улыбнулась.

– Можно ли повесить объявление?

Стоял воскресный день. Я проводила единственный выходной, наверстывая все, до чего не дошли руки в течение недели: пылесосила, пыталась найти помощницу и так далее.

– Конечно, милая. Я и сама постараюсь подыскать вам подходящую кандидатуру. Кого примерно вы хотели бы нанять?

Я в точности знала, как должна выглядеть моя помощница, – могла даже представить ее в мыслях.

– Женщину средних лет – например, ту, у которой уже выросли дети и она ищет подработку. Разумеется, она должна прекрасно вязать и иметь опыт в продажах. Если она к тому же хороший педагог – просто идеально. А еще обязательно брать смены по субботам.

В голове возник образ полной женщины, которая носит связанные ею самой кардиганы. Она будет вести себя как мама: раздавать жизненные советы столь же легко, как подшивать рукава или вязать красный свитер с Санта-Клаусом и оленями. «Джемпер», – мысленно поправила себя я.

Я верила, что она, помощница моей мечты, существует. А пока она не появится, придется как-то справляться самой, периодически обращаясь к женщинам-вампирам, которых при жизни в нашем районе никто не знал. Конечно, бабушке очень хотелось помочь, однако я допускала ее только к инвентаризации и уборке, когда магазин закрыт и опущены жалюзи.

Повесив объявление, я купила свежий хлеб и молоко, а еще полдюжины банок тунца – для Нюкты. Это мой фамильяр – черная кошка, очень привередливая в еде. Затем я, размахивая холщовой сумкой для покупок, за пару минут добралась до дома. С делами было покончено, и теперь я наконец могла провести остаток дня, обучаясь магии по семейному гримуару. Мои кузина и двоюродная тетя, тоже ведьмы, постоянно предлагали мне присоединиться к их ковену. Однако я не спешила соглашаться – с моими-то навыками.

По какой-то причине мне постоянно приходилось заниматься тем, что у меня не особо получалось. Например, я владела магазином рукоделия и при этом не умела вязать. Сколько раз я пыталась начать! Бабушка говорила, что мне нужно как следует сосредоточиться. Однако мне было очень тяжело сконцентрироваться на том, чтобы нанизывать пряжу на пару металлических палок, да еще и считать петли. И как всем удавалось не отвлекаться? Все мои изделия – попытки связать шарфики, носки, свитеры – в итоге превращались в нечто, напоминающее обычного или морского ежа. Иногда я подумывала о том, чтобы запустить линейку вязаных ежей. Вот тут-то я разбогатею!

А еще бабушка утверждала, что я происхожу из рода выдающихся ведьм. Уж не знаю, что будут говорить обо мне потомки, но вряд ли выберут слово «выдающаяся». У меня не получались зелья, я забывала заклинания на середине и периодически что-то взрывала. Случайно.

Единственная причина, по которой я отчасти верила, что я и правда ведьма, – моя кошка явно была очень сильным фамильяром. Я назвала ее Нюктой в честь богини ночи, дочери Хаоса. Это имя шло ей как нельзя лучше. Она была самой умной кошкой из всех, которых я знала, и рядом с ней постоянно что-то происходило. Вряд ли она бы осталась со мной, если бы не видела во мне потенциал. Однако порой она косо смотрела на меня зелеными глазами, будто все же сомневалась. Уверена, перестань я угощать ее вкуснейшим тунцом из «Точки» и смени его на кошачий корм, Нюкта бы тут же сбежала искать лучшей жизни.

Еще мне снились вещие сны – правда, они не всегда сбывались сразу. А когда я испытывала сильные эмоции, то вызывала загадочные – даже для меня – явления. Не скажу, что это особый повод надевать остроконечную ведьмовскую шляпу, но на этом мои способности заканчивались.

И как при таких умениях я бы посмела заявиться в местный ковен и представиться одной из них? Да они погонят меня прочь метлами! И винить я их не стану. Однако быть единственной ведьмой в округе, за исключением кузины и двоюродной бабушки, как-то грустно. Поэтому я намеревалась практиковаться в магии, пока не достигну уровня, при котором другие ведьмы согласятся принять меня в свой круг как равную. Это слегка напоминало мне то лето, когда я все каникулы училась играть в бейсбол, надеясь в новом учебном году вступить в школьную команду. Конечно, ничего не вышло. К сентябрю я не могла даже попасть битой по мячу – а с подачами дело обстояло и того хуже.

Я была так занята печальными размышлениями о своем колдовском будущем, что даже не заметила двух людей возле «Кардинала Клубокси»: мужчину и женщину средних лет. Казалось, они стояли тут уже давно. Первое, о чем я подумала: «Как утомительно будет их прогонять». Стоит мне сказать, что я хозяйка магазина и сегодня он закрыт, как они выдадут какую-нибудь слезливую историю о том, почему им жизненно необходима пряжа именно сейчас, ожидая, что я их впущу. Удивительно – люди считают, что раз «клиент всегда прав», то весь торговый мир должен крутиться вокруг их желаний.

Я хотела было пройти мимо, словно направлялась в совершенно другое место, но вдруг узнала этих двоих. Приблизившись к ним, я убедилась в правильности своей догадки и, бросив сумку на тротуар, рванула вперед с раскрытыми для объятий руками.

– Мама! Папа! Поверить не могу – вы приехали!

В своей сфере – в археологических исследованиях в Египте и Судане – Джек Свифт и Сьюзен Бартлетт-Свифт были просто звездами. Тот факт, что они муж и жена, придавал их команде некий шарм. Однако за пределами научного мира их никто не знал. На Ближнем Востоке они провели не меньше времени, чем в Штатах, – именно поэтому в детстве я часто гостила в Оксфорде у бабушки.

– Как вы загорели! Будто из круиза по Карибам вернулись, – поддразнила их я.

– По пути через Гизу попали в песчаную бурю, – вздохнул отец. – Но как же я рад тебя видеть, Люси!

Папа обнял меня. Затем я повернулась и прильнула к маме. Она была в пальто, напоминающем гигантский спальник. Стоял конец октября, и было довольно прохладно – а для женщины, привыкшей к жару пустыни, это сродни зимним морозам.

Я достала ключи и отперла магазин – это проще, чем обходить по переулку, чтобы попасть прямиком в квартиру. Тут я поняла, что мама ни разу не была здесь с кончины своей матери – моей бабушки. Будет нелегко, ведь, разумеется, бабушка не вполне умерла – она стала нежитью. Вряд ли родителям стоит знать, что бабушка теперь вампир. Сложность состояла в том, что периодически она бродила по магазину после закрытия, а порой, что весьма прискорбно, и в часы работы. Не знаю, смогу ли я предотвратить ее встречу с дочерью и зятем. Но что ж, будем решать проблемы по мере их поступления.

Родители путешествовали налегке: у каждого было лишь по рюкзаку и чемодану на колесиках. Я забрала у мамы багаж и проводила их наверх, в квартиру, где теперь жила. Я включила свет, прогнав дневной сумрак. Затем взяла мамино пальто и папин древний шерстяной бомбер и повесила в шкаф.

– Но что вы здесь делаете? Почему не сказали, что приезжаете? – Я посмотрела на маму, затем на отца. – Там, где вы были, произошел политический конфликт?

Обычно только это могло выгнать их с раскопок после того, как они, ну, начали копать. Для мамы политические волнения относились к той же категории, что и плохая погода или недостаточное финансирование, – раздражающие факторы, которые мешают ей как следует поработать. У моих родителей было лишь одно излюбленное дело – археология. О событиях Древнего мира они знали куда больше, чем о современности.

Однако папа посмотрел на маму, и та покачала головой. Она выглядела какой-то смущенной. Может, выпила в самолете? Мама редко употребляла спиртное, так что пара коктейлей в десяти километрах над землей вполне могли ударить ей в голову. С ней было что-то не так.

– Я соскучилась по тебе, Люси. – Мама провела рукой по волосам – каштановым, с изрядной долей седины, отросшим до плеч с нашей прошлой встречи. – И мне надо постричься.

Мама точно была не из тех, кто срывается с работы в другую страну ради визита в салон красоты! Если не считать ее странного состояния, казалось, с ней все отлично. На ней была обычная рабочая форма: большая хлопковая рубашка, брюки чинос и ботинки для пустыни. Вместо трифокальных очков, которые сейчас лежали в кармане ее рубашки, она надела пару для повседневной носки. Мама никогда не красилась, а из украшений носила лишь простое обручальное кольцо из золота.

Папа был одет примерно так же – только рубашка из выцветшей джинсовой ткани. И в трифокальных очках – довольно модных, потому что это я помогла ему их выбрать. Волнистые светлые волосы я унаследовала от отца – хотя у него они уже скорее отдавали серебром, чем золотом. От проведенных в пустыне лет лицо у папы стало суровым и обветренным. Он напоминал Индиану Джонса средних лет.

И папа, и мама были гениальными археологами – при этом совершенно не приспособленными к обыденной жизни. Я обожала обоих.

– Почему вы не сказали, что приедете?

– Мама хотела сделать тебе сюрприз.

Это тоже на нее не похоже. Мама терпеть не могла сюрпризы.

– Что ж, вы меня и правда удивили. Я так рада вас видеть! – Я рассмеялась. – И чего мы все стоим в гостиной, как неродные? Садитесь. Хотите чаю?

Мама мягко усмехнулась:

– Да ты становишься настоящей англичанкой, прямо как твоя бабушка! А кофе нет?

– Конечно есть!

Я направилась на кухню и занялась приготовлением кофе. Ко мне заглянула мама.

– Наверное, тебе сейчас нелегко, – сказала я. – Ты же впервые здесь со смерти бабушки.

– Думаю, тебе было тяжелее. Как ужасно приехать сюда и узнать, что ее больше нет! Очень тебе сочувствую.

Ужасно – не то слово. Я не только столкнулась в магазине со считавшейся мертвой бабушкой – мне пришлось расследовать ее убийство с помощью вампиров-вязальщиков. Мама об этом, конечно, ничего не знала.

– Я справилась.

Мама, не теряя времени, перешла к тому самому вопросу, которого я боялась изначально:

– Дочка, я понимаю, по какой причине ты тогда осталась здесь, но почему до сих пор не уехала? Тебе двадцать семь лет. Разве в таком возрасте занимаются магазинами рукоделия?

Я уже почти привыкла к новой жизни – отчасти потому, что бабушка завещала магазин и квартиру над ним именно мне, но главным образом мне здесь просто нравилось. Может, прозвучит безумно, но я всегда с нетерпением ждала встреч вампирского вязального клуба, проходивших дважды в неделю. Да, компания собиралась весьма эксцентричная и из самых разных эпох, но в то же время я считала их своими друзьями. Мне понравилось управлять магазином больше, чем я могла себе представить, а умей я вязать, я бы справлялась еще лучше.

– Мам, понимаешь… вязание уже не считается занятием исключительно для старушек! В магазин приходят и студенты, и молодежь. Здесь даже есть люди, которые собираются в пабах, чтобы вязать, – они называют себя «Пьяными вязальщиками Оксфорда». Вот так вот.

– А близкие друзья у тебя есть?

Что ж! Большинству моих друзей перевалило за сотню лет, но я уже перестала постоянно вспоминать об их возрасте.

– Я занята работой, но не сижу в магазине безвылазно. Подумываю записаться на курсы по ведению малого бизнеса, а когда появится больше времени – вернуться к занятиям йогой. И, ну, ты же знаешь, каково в Оксфорде! Здесь все время проходят и лекции, и концерты, и спектакли, и презентации книг, и квизы в пабах…

Я поставила на поднос три чашки кофе и тарелку с домашним имбирным печеньем. Бабушка знала, как я его люблю, и часто пекла его для меня. Увидев угощение, мама прижала ладонь к сердцу.

– Такие же пекла мама! Ты нашла ее рецепт! Я и не знала, что он у нее где-то записан.

Я улыбнулась, искренне надеясь, что мама не попросит у меня семейный рецепт: я понятия не имела, как готовится это печенье.

Мы устроились в гостиной. Родители сели на диван в цветочек, а я – на одно из пухлых кресел. Мама тут же вернулась к прошлой теме:

– Тебе точно не одиноко?

– Нисколько! К тому же со мной живет прекрасная соседка. – Я повысила голос: – Нюкта!

Обычно кошка держалась поблизости и в квартире, и в магазине. Странно, что она сама не пришла познакомиться с родителями. И от допроса она бы меня спасла…

Мама с папой переглянулись.

– Нюкта? Кто это? – спросил отец.

– Моя кошка. Не знаю, куда она делась. Обычно она в восторге от новых знакомств.

– Как замечательно! – улыбнулся он. – В детстве ты мечтала о котенке или щенке, но мы так много путешествовали, что не могли позволить себе питомца.

Я прошлась по квартире и нашла Нюкту. Она была на верхнем этаже – сидела у окна в спальне. Кошка любила гулять, и обычно я оставляла окно открытым, однако сегодня было холодно, поэтому я не стала этого делать.

– Пойдем, покажу тебя родителям!

Я взяла Нюкту на руки и отнесла вниз, в гостиную. Родители, казалось, еще не совсем пришли в себя после перелета и сонно пили кофе. Кошка вдруг напряглась и попыталась сбежать. Я подтолкнула ее к папе. Тот протянул ладонь и погладил Нюкту по голове.

– Нюкта, говоришь? Рад, что ты не забыла древнегреческую мифологию.

Мама любила кошек больше, чем отец. Она подалась вперед и тоже захотела погладить Нюкту.

– Какая хорошенькая!

Я немного наклонилась, чтобы Нюкта могла запрыгнуть маме на колени – кошка просто обожала, когда ей уделяли внимание. Но в Нюкту словно бес вселился! Она зашипела и изогнулась у меня в руках, выпустив крошечные, но острые когти. Затем, вырвавшись, спрыгнула на пол, порядком меня оцарапав, и рванула вверх по лестнице.

Мама удивилась и немного расстроилась.

– Твоя кошка не из ласковых, да?

Я в недоумении уставилась вслед Нюкте.

– Не знаю, что это с ней сегодня. Может, на улицу хочет?

Извинившись, я пошла в спальню. Кошка злобно взглянула на меня сощуренными зелеными глазами, а затем посмотрела на окно, ожидая, когда я его открою. Царапины на руках неприятно жгло. А ведь Нюкта никогда не причиняла мне боль!

– Да что с тобой такое?

Кошка недовольно мяукнула. Я была знакома с ней достаточно, чтобы угадывать настроение по ее тону. На этот раз Нюкта злилась – и не только она!

Я открыла окно.

– Надеюсь, когда вернешься, будешь вести себя лучше.

Кошка выскочила на улицу так быстро, что я испугалась, как бы она не свалилась на землю. Однако она с присущей ей удивительной ловкостью вскарабкалась на ветку старой вишни и спрыгнула в небольшом садике позади дома. Очутившись в безопасности, Нюкта обернулась и взглянула на меня снизу вверх, а затем прищурилась и зашипела. Вот она – моя любимая кошка и фамильяр!

Глава 2

Я потерла оцарапанную руку. И с чего бы Нюкте так странно себя вести?

Я вернулась к родителям. Отец спал, запрокинув голову на спинку дивана. Мама же бодрствовала и, казалось, все еще была не в себе. Увидев меня, она улыбнулась.

– Я так рада тебя видеть! Мы скучали по тебе, милая. – Мама оглядела комнату. – Ты почти ничего не изменила в квартире, не правда ли? Что ж, я даже рада. Значит, ты не планируешь остаться здесь жить.

Я бы устроила в квартире небольшой ремонт, но не хотела обижать бабушку – да и я слишком занята. Говорить о планах на будущее спустя полчаса после приезда родителей никакого желания не было, поэтому я ответила лишь:

– Я тоже по вам скучала.

Тем более что бабушки не стало. Порой мне хотелось, чтобы рядом была женщина старше меня, с которой можно поговорить, доверив ей свои переживания. Конечно, бабушка не совсем умерла, однако чем сильнее она привыкала к жизни вампира, тем больше теряла связь с мелкими бытовыми заботами, которые волновали обычных людей.

Мама украдкой взглянула на отца – тот спал с открытым ртом и слегка посапывал – и понизила голос:

– Милая, пойдем-ка в твою комнату! Я тебе подарок привезла.

Говорила она одновременно и загадочно, и взволнованно. Я с радостью последовала за ней вверх по лестнице. Я обожала подарки!

В спальне мама закрыла дверь и прислушалась, чтобы убедиться, что папа все еще спит, а затем легонько кивнула. Она подошла к кровати и села рядом со мной, открыла сумочку, вынула оттуда косметичку и расстегнула ее. Наконец она достала некий предмет в потертом кожаном мешочке и протянула мне.

– Едва я коснулась его, как поняла, что должна принести тебе.

Эти слова прозвучали очень странно, и я внимательно посмотрела на маму. Она словно светилась от нетерпения, а ее глаза впились в мешочек, ожидая, когда я его открою. Что ж, почему бы и нет! Я сунула руку внутрь и вытащила нечто, напоминающее зеркало. Присмотревшись, я поняла, что это действительно зеркало – просто очень-очень древнее.

Оно было красивым: бронзовое, круглое, сантиметров десять в диаметре, потускневшее от времени. Однако мое внимание привлекла ручка – золотая, в форме головы женщины. Лицо женщины было раскрашено, и своими обсидиановыми глазами она напоминала царицу Нефертити, бюст которой я видела. Эти черные глаза словно уставились на меня.

Зеркало было из тех, что обычно выставляют в музеях, – родители иногда находили такие предметы на раскопках. На ручке даже были вырезаны иероглифы.

– Какая красотища! Это репродукция найденного вами артефакта?

По всему миру в лавках при музеях часто продают копии знаменитых экспонатов – я такие видела. Иногда мама или папа показывали мне репродукции тех предметов, которые раскопали сами. Я полагала, что при этом они испытывали двоякие чувства: с одной стороны, гордились тем, что их работа увенчалась таким успехом, а с другой – ужасались копированию и массовой продаже ценных и уникальных вещей. Однако некоторые репродукции были очень качественными – например, та, что я сейчас держала в руках. Бронзовую часть даже специально состарили! Наверное, столь безупречная копия стоила очень и очень дорого.

Мама вздохнула и указала пальцем на ручку:

– Посмотри, как искусно сделаны волосы! Просто великолепная реликвия.

Мне стало как-то не по себе. Мама вела себя странно, а теперь, когда она сидела так близко, я заметила, что зрачки у нее расширились, будто от наркотиков.

– Вы нашли это зеркало вместе с папой?

Мама покачала головой:

– Нет, милая. Давай-ка это останется между нами, хорошо?

Родители никогда не держали друг от друга секретов – особенно связанных с Древним миром. Моя тревога только усилилась.

– Мам, это же не настоящий исторический артефакт, правда?

Тут мама рассмеялась – залилась восторженной трелью, нисколько ей не присущей.

– Я его нашла. Ты же знаешь поговорку «было ничье – стало мое»?

На поиски древних сокровищ археологам выделялись немалые суммы – университетами, музеями, даже правительственными органами. Правило «было ничье – стало мое» в этой области не применялось.

Может, мама решила меня разыграть? Я взглянула на нее – но она, как завороженная, смотрела на зеркало. Мама никогда не шутила на тему неприкосновенности найденных ими артефактов. Она убежденно и настойчиво призывала защищать неохраняемые руины от расхитителей гробниц и мародеров. Они с отцом всегда боролись за то, чтобы прекратить грабежи и разрушения на территориях, охваченных войной. Мама никогда бы не украла ничего с раскопок. Ни за что.

Мама коснулась моей ладони.

– Да, прозвучит странно, но стоило мне найти это зеркало, как я поняла: мне необходимо принести его тебе. Я все это время не выпускала его из виду. Теперь же оно у тебя в руках, и я наконец могу вздохнуть спокойно.