Красный дом

Посвящается Магнуму и Гринджу, очаровательным котам, которые каждый день показывают, как они умеют манипулировать хозяйкой.

Roz Watkins

The Red House

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © Roz Watkins 2023

The moral right of the author has been asserted

© Жукова М.В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Глава 1

Селестина

Я стараюсь быть хорошей девочкой. Мама сказала: «Не выходи из своей комнаты, будь хорошей девочкой, тогда получишь розовые мармеладки». Мама становится страшной, если я не делаю то, что она сказала.

Я в своей кровати. Снаружи темно. Мама и папа где-то кричат. Я хочу быть хорошей девочкой и получить мармелад, поэтому крепко прижимаю к себе плюшевого медведя, чтобы он помог мне здесь оставаться. Мех на спине у мишки весь стерся из-за того, что я так часто его обнимаю и крепко прижимаю к себе.

Крики становятся очень громкими. Я начинаю плакать. Я уговариваю себя остаться там, где велела мама, но ноги сами выносят меня за дверь, в длинный коридор с желтыми и зелеными цветами на стенах. Мишка со мной, я все так же крепко сжимаю его в руках.

Кричат в той комнате, где спят мама и папа. Я у их двери, мама плачет. Она держит на руках маленького Бенджи. Я хочу, чтобы это прекратилось. Там Джозеф, он держит в руках что-то черное.

Раздается громкий пугающий звук. БАБАХ. Затем появляется кровь. Папа на полу. Я кричу. Снова БАБАХ. Маме больно. Красное везде. Мама смотрит прямо на меня, плачет и говорит: «Беги!»

Я не хочу бежать, но делаю то, что она велела, разворачиваюсь и убегаю вместе с мишкой.

Я очень быстро спускаюсь с лестницы. Дверь на улицу открыта. «Не ходи туда. Болото забирает маленьких девочек». Но мне нравится на улице, и в любом случае мама сказала: «Беги!»

Я на улице. Здесь темно, и я плачу. Ноги несут меня мимо пруда. «Не подходи близко к пруду, там живут угри». Но угри хорошие. Они не такие страшные, как люди.

Я захожу в большое застекленное помещение, похожее на веранду, где странно пахнет. «Приходи в сарай, Селли. Ты можешь к ним зайти. Ты можешь их потрогать, они холодные, но не слизкие». Я захожу в этот стеклянный отсек, ко мне подползает одна из них и закручивается вокруг моей руки. Джозеф говорил, что змеи не страшные, а я люблю Джозефа. Но я плачу, потому что мама и папа пострадали, и рассказываю змеям, что сделал Джозеф.

Глава 2

Анонимный предприниматель, работающий в сфере информационных технологий, заставил нас вспомнить об одной из самых интригующих тайн нашего времени, предложив награду в размере 50 000 фунтов тому, кто доберется до «скрытого уровня» в одной печально известной компьютерной игре.

Тем, кто в последние годы жил в пещере или на Марсе, сообщаем, что ее созданию предшествовали ужасные события. Одним холодным зимним вечером в феврале 2002 года пятнадцатилетний Джозеф Флауэрс застрелил своих родителей, Эсси и Эндрю Флауэрс, а затем поджег их дом, жутковатый особняк под названием «Красный дом». Погиб и младший брат Джозефа, но пятилетней сестре Селестине каким-то образом удалось сбежать. Ее нашли спрятавшейся в террариуме с ручными змеями Джозефа, сжимающей плюшевого мишку.

После совершения этого жуткого преступления Джозеф угнал машину родителей, поехал в дом своего друга и всю ночь работал над компьютерной игрой, которую они с приятелем уже какое-то время разрабатывали вместе. Рано утром на следующий день он уехал из дома друга, но врезался на машине в дерево и получил серьезные травмы. В результате Джозеф оказался в вегетативном состоянии, в котором находится по сей день. Он спит и бодрствует, но ни разу не проявил признаков сознания.

Никто не знает, что побудило обычного пятнадцатилетнего парня совершить такое жуткое преступление. Друзья говорили, что Эсси и Эндрю Флауэрс были счастливы вместе и очень любили друг друга, Джозеф же казался эмоционально нестабильным и проблемным, но не больше, чем многие другие подростки.

Интерес к делу усилился после выхода компьютерной игры, которая сразу стала инди-хитом. Фанаты игры считают, что Джозеф оставил подсказки, объясняющие его действия, на так называемом «скрытом уровне» игры. Пока никому не удалось добраться до этого скрытого уровня, на котором, как считают многие, Джозеф показывает, что на самом деле произошло в ту злополучную ночь.

Теперь, когда объявлена награда, геймеры даже больше, чем раньше, нацелены раскрыть тайну. Таинственный геймер с ником Искатель сообщил, что уже подошел близко к цели. Найдет ли кто-нибудь скрытый уровень? Выйдет ли Джозеф из комы и сможет ли рассказать миру, почему он совершил такое ужасное преступление?

1562 комментария

ЭйДжей213 – Не думаю, что скрытый уровень в этой игре так уж интересен. Не после стольких лет. Награда не сыграет роли. Эти фанатики не из-за денег этим занимаются. И никто точно не знает, есть ли вообще этот скрытый уровень.

Любимчик Фортуны – Я вполне могу попробовать за 50 штук. Приятельница моей подруги знала семью. Говорит, что мама и папа казались очень милыми и просто обожали друг друга. Идеальная семья, пока не случился этот кошмар.

Цыпочка Дикси – Любимчику Фортуны: Ну, конечно, приятельница твоей подруги их знала. ЛОЛ. Ты не замечал, что все, кого убивают выстрелом в голову, всегда оказываются прекрасными людьми. Идеальная семья, черт возьми.

Любимчик Фортуны – Улики против Джозефа только косвенные. Он мог этого и не совершить. Теорий полно.

Цыпочка Дикси – Есть теории, что безумно жаждущие власти рептилоиды уже живут среди нас, придурок, но это не значит, что это правда!

ЭйДжей213 – А что случилось с выжившей маленькой девочкой? Мне хотелось бы знать, что она помнит.

Цыпочка Дикси – Не сомневаюсь, что она горит желанием поговорить с каким-то незнакомцем типа тебя о самой жуткой ночи в ее жизни!!!

Любимчик Фортуны – Скорее всего, она живет за границей, сменила имя и фамилию. Оставьте в покое бедную девочку. У нее есть причины, чтобы скрываться.

Показать больше комментариев

Глава 3

Ева

Я нахожусь в задней части магазина, когда впервые осознаю, что что-то не так. Это мрачное место с пыльными полками, стопками книг и паутиной по углам – моя естественная среда обитания. В торговом зале я чувствую себя, как олень в свете фар, шарахающийся от людей. Сегодня мне особенно сильно хочется спрятаться. У нас в магазине проходит одно из мероприятий, которые у нас регулярно проводятся во второй половине дня.

Мой начальник Маркус просто обожает различные мероприятия – и те, которые обычно проводят в книжных магазинах, и совершенно нетипичные, вроде дегустации диких грибов, которая особенно запомнилась, но не в хорошем смысле. А поскольку мне нравится здесь работать и я не понимаю, как мы зарабатываем достаточно денег, чтобы оправдать мое существование, я притворяюсь, будто тоже все это люблю. Даже нахожу способы показаться полезной, но такие, которые исключают непосредственное общение с людьми.

Сегодня у меня имеется прекрасное оправдание, потому что какая-то крыса прогрызла наш интернет-кабель, и я пытаюсь его починить. Я понятия не имею, как это сделать, но, если хотите избежать общения, будьте готовы заниматься подобными вещами. Собака Маркуса по кличке Мумин тоже находится в магазине и тоже не любит общаться с незнакомыми людьми, поэтому мы вместе пытаемся починить кабель. Я смотрю на маленькие проводки и гадаю, чем же они так понравились крысе, но мыслями я далеко. Я беспокоюсь о своей бабушке Пегги. Вчера, когда мы с ней разговаривали, мне показалось, что она чем-то взволнована. У нее столько обязанностей. Ужасных обязанностей, которых ни у кого не должно быть, тем более у пожилого человека, пусть она сама и отказывается это признавать.

Сегодняшнее мероприятие у нас в магазине посвящено старым компьютерным играм, которыми мы тоже торгуем. Вначале не происходило ничего необычного. Периодически из зала доносился смех, кто-то настаивал, что ничто не может сравниться с основанными на текстах играми восьмидесятых (так они были хороши), вспоминали монологи с непонятными акронимами. Мне нравятся фанаты старых компьютерных игр за их необычный внешний вид. Я знаю, что это стереотип, но они его оправдывают. Поэтому я не очень беспокоюсь из-за необходимости с ними встречаться в дальнейшем. Но вдруг я чувствую, как атмосфера в зале сгущается. Большинство голосов затихают, а один становится громче и напористей.

– Не вешай мне лапшу на уши, Маркус, – говорит он. – Я знаю, что ты можешь ее найти.

Этот тип почти кричит, и я знаю, о чем он говорит. Об игре «Красный дом». Я сжимаю руку, в которой держу отвертку.

– Версии со скрытым уровнем не существует, – заявляет Маркус.

Его всегда раздражают вопросы про «Красный дом», хотя обычно он проявляет бесконечное терпение в отношении покупателей, которые приходят в магазин и спрашивают «эту книгу, ну, вы знаете, в голубой обложке» или «ту, которую написал этот парень из телевизора» (что едва ли сужает поиски). Мумин навостряет уши и встает, что для нее, вообще-то, большое дело. Она гончая и в прошлом участвовала в бегах, но я понимаю, почему она не добилась больших успехов на этом поприще. Мумин очень редко двигается.

Раньше «Красный дом» у нас спрашивали примерно раз в месяц, но теперь игрой стали интересоваться гораздо чаще, после того как какой-то идиот бизнесмен объявил о награде тому, кто доберется до скрытого уровня, который, скорей всего, даже не существует. И каждый раз, когда ее спрашивают, мне приходится прилагать массу усилий, чтобы вести себя как ни в чем не бывало.

– Я знаю, что там есть скрытый уровень! – орет этот тип. – Я видел этого геймера, Искателя, на Ютубе, так что не вешай мне лапшу на уши. Мне нужна эта игра!

Я пробираюсь к двери и украдкой выглядываю в зал, где проходит мероприятие. Мумин держится рядом со мной и тихо рычит. Один парень стоит слишком близко к Маркусу и продолжает на него наступать. Другие пятятся от них и бормочут что-то типа:

– Так, парень, давай успокаивайся.

Кричащий тип выглядит совсем не так, как я ожидала. Молодой, худощавый, с правильными чертами лица – а это для меня кошмар. У него телосложение морского пехотинца, и он одет в обтягивающую футболку, которая подчеркивает его похожие на натянутые канаты мышцы. Если вкратце, то он легко может выбить все дерьмо из Маркуса.

Но Маркус не отступает, твердо стоит на своем и говорит этому типу:

– Вам лучше уйти.

Никто из фанатов видеоигр не собирается помогать Маркусу. Они отходят все дальше и дальше, смотрят себе под ноги, или их внимание внезапно привлекает плакат с объявлением о встрече группы экзистенциального опыта, запланированной на четверг.

Наступает переломный момент. Этот тип хватает Маркуса за шею.

И в это мгновение мы с Мумин с грохотом вылетаем из задней части магазина, напоминая мифическую полуженщину-полусобаку из одной из глупых игр. Я держу в руке отвертку, а Мумин оскаливается с таким видом, будто сейчас на самом деле может броситься на этого типа и вцепиться ему в горло. Он смотрит на нас, отпускает Маркуса и выбегает из магазина.

Наконец мы от всех избавляемся. После того как реальная угроза исчезла, все хотят помочь. Маркус находится в задней части магазина и заваривает чай. Я сижу на стуле за прилавком, верчусь на нем и дрожу от переизбытка адреналина. Мумин вернулась к своему обычному состоянию и валяется на полу, будто в коме.

Маркус выходит в торговый зал с подносом, на котором стоят напитки и пирог. Мы переходим в небольшую нишу у окна, где стоят два удобных стула.

Мне нравится Маркус. У него длинные волосы и сломанный нос. Сломал он его в драке, про которую не хочет вспоминать. Маркус одевается, как старый хиппи, от него пахнет маслом пачули. По улицам Эшборна ходит мало людей, которые выглядят так, как он, поэтому я могу легко его узнать. А еще он не любит делиться своими чувствами и рассказывать о своем прошлом, поэтому и от меня этого не ждет.

Книжный магазин расположен на узкой мощеной улочке, которая будто сошла со страниц романов Диккенса. Внутри старого здания, которое кренится вперед под своим весом, находится множество маленьких комнаток, и кажется, что дом когда-нибудь может рухнуть на улицу фасадом вперед, поэтому мы в нише испытываем легкое головокружение. За консультацией обращались к инженерам-строителям, здание укрепили металлическими стержнями, затем строители заявили, что от книг нужно избавляться, и на этом консультации закончились.

Маркус подталкивает тарелку ко мне. В магазин входит женщина, которая продает пироги, а вырученные от продажи деньги переводит в какой-то благотворительный фонд, помогающий бездомным. Они всегда у нее ужасные, словно она забыла положить или, наоборот, два раза добавила какой-то важный ингредиент, но Маркус их все равно покупает, и в магазине их обычно достаточно, чтобы впасть в диабетическую кому. Я беру тарелку и отставляю в сторону.

– Спасибо за то, что вмешалась, – говорит Маркус. – Это было впечатляюще.

– Это больше заслуга Мумин, чем моя, – отвечаю я. – Она обладает качествами супергероини.

– Вы обе были великолепны. Не знаю, что втемяшилось в голову тому парню. Я не могу как по волшебству найти и дать то, чего просто нет.

– А точно нет версии со скрытым уровнем? – Я стараюсь вести себя как обычно, как человек, никак лично не вовлеченный в дело. Но я так далека от нормальности в данном случае, что это просто комично, но Маркус этого не знает.

– Нет никакого скрытого уровня, – заявляет Маркус. – А эти идиоты, которые думают, что могут до него добраться и получить пятьдесят тысяч, выглядят просто жалко. – У него на шее осталась царапина – в том месте, где его схватил этот псих. – Если этот тип вернется, когда ты будешь в магазине одна, сразу же звони мне.

Я киваю, зная, что скорей всего я этого не сделаю.

Я очень стараюсь не думать про Джозефа и Красный дом. Теперь я Ева и у меня новая жизнь. Я не понимаю людей, которые все ходят и ходят к психотерапевтам с наивными детскими глазами, снова и снова вспоминают все ужасы из детства и пытаются вытащить из памяти то, что забыли. Что за навязчивая идея? Мы не просто так что-то забываем. Но Маркус не знает (и никто в моей новой жизни не знает), что Джозеф – мой брат, а я – та маленькая девочка Селестина, то странное существо, которое бросилось к змеям искать утешения.

Я выхожу из книжного магазина и иду мимо рыночной площади. Сейчас час пик, скопилось много машин, из карьерных самосвалов вылетают дизельные выхлопы, скрежещут передачи, когда они спускаются с горы. Несколько лет назад один из них потерял управление и врезался в фасад магазина, поэтому мы все время настороже.

Я направляюсь к приюту для животных, где работаю волонтером. У нас четыре ослика, шесть свиней, пара коз и несколько предположительно бездомных кошек. Мы также берем кошек, которым нужно найти новый дом. Это убежище как для них, так и для меня – когда жизнь становится слишком тяжелой, а люди ставят в тупик. Приюту постоянно не хватает средств, они с трудом платят за аренду земли, на которой располагаются, поэтому нуждаются в помощи таких волонтеров, как я. Я все время думаю о том, что можно было бы заработать, снимая милые видео с животными, но, к сожалению, разные виды предпочитают держаться друг от друга подальше и занимаются своими делами, вместо того чтобы объединиться в умилительную дружную межвидовую компанию.

Я достаю телефон и звоню бабушке Пегги, чтобы проверить, все ли с ней в порядке. В некотором роде она мой лучший друг. Единственный человек в моей новой жизни, который знает, кто я. После убийств я переехала жить к дяде и тете и жила у них с пяти до семнадцати лет, но теперь мы редко общаемся.

Бабушка быстро отвечает.

– О, Ева, спасибо, что позвонила мне. У меня тревожные новости, – заявляет она.

Значит, случилось что-то плохое. Бабушка Пегги не склонна к панике, и только что-то на самом деле серьезное может заставить ее беспокоиться.

Я замедляю шаг и прижимаю телефон к уху, чтобы было лучше слышно. Шум на дороге мешает.

– Что случилось? С тобой все в порядке?

– Мы можем с тобой увидеться?

– Конечно. Где встретимся?

– Ты можешь приехать сюда?

Я сглатываю.

– В Красный дом?

Она делает паузу, понимая,о чем она просит, потом говорит:

– Да. Прости.

– Бабушка, я… не могу.

Я в последний раз была там в семнадцать, восемь лет назад. Я оставила все это в прошлом. Мы встречаемся в других местах. В галереях, музеях, кафе, где громко работают кофемашины, и нам приходится кричать. В местах, где легко избежать разговоров на сложные темы.

– Всего один раз. Прости меня. Мне нужно с тобой поговорить. И… кое-что тебе показать. Я не очень хорошо себя чувствую.

Мгновение я жду, не могу говорить. Она тоже молчит, но я слышу ее дыхание. Я знаю, она не стала бы просить меня приехать, если бы это не было действительно важно.

И пусть внутри у меня все леденеет, в конце концов я отвечаю:

– Хорошо, я приеду к тебе в Красный дом.

Глава 4

А еду по трассе А515 из Эшборна, направляюсь на север к Бейквеллу, потом к Баслоу. Недавно прошел дождь, и дороги теперь блестят от воды. Сквозь облака пробивается тусклый свет зимней луны, который, падая на поля, придает им какой-то потусторонний вид.

Живот крутит от беспокойства. Бабушка Пегги не стала бы просить меня приехать в Красный дом, если бы не случилось что-то на самом деле плохое. Я веду машину в полубессознательном состоянии, бормочу себе под нос, что она, возможно, упала и растянула лодыжку, не может выйти из дома, но в целом с ней все в порядке. Мои слова звучат как мантра, но я в нее не верю. Произошло что-то очень серьезное.

Примерно через полчаса я приближаюсь к Лиш-Фену, болотистой местности, где растет много вереска, дрока и травы. Туда мало кто отваживается заходить, зато дикая природа чувствует себя просто отлично. Ходили слухи о затопленной деревне – во время дренажных работ нашли осколки глиняных изделий и деревянные вещицы, вырезанные из дуба, но это не подтверждено.

Я говорю себе, что слишком остро реагирую. Я всегда была паникершей. Если кто-то опаздывает на встречу со мной, я представляю себе автомобильную аварию, взорвавшиеся подушки безопасности, торчащие из конечностей кости и судорожно работающих парамедиков, которые делают искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Этому едва ли стоит удивляться, учитывая мое прошлое, но обычно с людьми все в порядке. С бабушкой Пегги все должно быть в порядке, потому что она слишком много значит для меня. Я не видела тетю и дядю восемь лет, и Пегги – единственная родственница, с которой я общаюсь. Я представляю себя без нее дрейфующей в бескрайнем море льда.

Я доезжаю до насыпной дороги, пересекающей болото, и еду по ней к дому, который стоит на неком подобии острова. В прошлом территорию вокруг него осушали, там паслись овцы, но бабушка Пегги решила этого не делать, поэтому болото постепенно отвоевывает себе назад эту территорию с ее молчаливого согласия. Осталось только одно хорошее поле. Это означает, что Красный дом с каждым годом становится еще более изолированным, окруженным болотом, от которого идет странное красное свечение. Я знаю, что болото красное из-за водорослей или еще каких-то растений, но ходят слухи, что это кровь животных, которых убивали в старом сарае в те времена, когда ферма принадлежала моему двоюродному дедушке. И конечно, там пролилась кровь членов моей семьи, хотя разумом я понимаю, что она не стекала в болото и оно стало красным не из-за нее.

От деревни Маршпул до дома всего около мили, их разделяет перелесок и, конечно, болото, но по ощущениям это совсем другой мир. Некоторые участки очень опасны. Это так называемое «покровное болото»[1] – оно вроде бы кажется твердым участком земли, а на самом деле это на поверхности воды плавает слой травы и других растений. Когда я росла, мне рассказывали много историй о детях, которые отправились на болото и не вернулись. Реальный случай я знала только один – четырехлетний мальчик отошел от родителей во время семейного пикника и потерялся. Его тело нашли через два дня наполовину погруженным в воду.

В поле зрения появляется дом, освещаемый фонарем в викторианском стиле, который бабушка Пегги установила у двери. Кирпичный фермерский дом кажется темнее и краснее, чем должен быть. Изнутри дом был почти полностью уничтожен огнем, но фасад не пострадал, хотя при дневном свете все еще можно увидеть почерневшие участки, опаленные огнем. Я трясу головой и собираюсь с силами. Вины дома в случившемся нет.

Я заезжаю во двор и чувствую приступ тошноты. Но я должна это сделать. Я нужна бабушке Пегги, а она меня никогда не подводила.

Я выхожу из машины и иду к входной двери. Я чувствую покалывание на кончиках пальцев, крошечные волоски на шее сзади встают дыбом.

Дверь не заперта, и я захожу в темный коридор, быстро прохожу мимо гостиной и направляюсь в кухню. Мне кажется, что чуть-чуть пахнет дымом после пожара, но, конечно, это не так. Прошло двадцать лет. Я делаю глубокий вдох, и запах исчезает.

Меня захлестывают воспоминания. Я – маленькая девочка, рыдаю на плече у бабушки Пегги, потому что считаю, что тетя и дядя меня ненавидят. Запах талька с ароматом сандалового дерева, которым она пользовалась после ванны. Влажный банановый кекс, который она испекла, чтобы меня порадовать.

Пегги сидит за столом, склонившись над чашкой чая. На ней джинсы и свитшот – она никогда не выглядит как классическая «пожилая дама». На столе стоит тарелка с домашним печеньем и заварочный чайник, она пьет чай из фарфоровой чашки с блюдцем. То, что она потрудилась все это приготовить и выставить на стол, меня успокаивает. Может, на самом деле с ней все в порядке. Когда я была маленькой, она обычно выливала немного чая в блюдце, чтобы он побыстрее остыл, и поила меня им с блюдца. Может, она таким образом приучала меня к нему. Может, не хотела рисковать – вдруг мне бы не понравился чай? Когда в семье случилось столько трагедий, как в нашей, тебе часто предлагают чай, много чая.

Пегги поднимает голову и улыбается.

– Спасибо, что приехала.

Я вижу ее серое лицо и понимаю, что она выглядит намного хуже, чем в предыдущую нашу встречу. Я снова чувствую тяжесть в животе, словно там сворачивается клубок змей.

Я усаживаюсь за стол, наливаю себе чай, беру печенье. В кухне сводчатое окно, разделенное вертикальной перегородкой, свет из него освещает часть территории, и я вижу, как частично оторвавшийся гофрированный металлический лист колотится на ветру на крыше одной из старых овчарен. Раньше я иногда оставалась здесь на ночь, но, когда начинался ветер, спать было невозможно. В такие моменты я представляла, что это мои умершие родители пытаются попасть в дом, и, с одной стороны, это пугало меня до жути, а с другой – я хотела их увидеть.

Я отгоняю воспоминания и смотрю сквозь окно на болото. Оно блестит в лунном свете, кажется жутким и красивым одновременно.

– Как ты? – спрашивает Пегги. – Как там книжный магазин? И животные?

– Отлично, – отвечаю я, решая ничего не рассказывать о нашем с Мумин сегодняшнем супергеройском поступке. Мне нужно, чтобы бабушка объяснила мне, что происходит. – Я еще должна вернуться сегодня в приют, чтобы покормить осликов, – добавляю я.

Она вздыхает.

– Хорошо, я сразу перейду к делу.

– Нет, нет, я не это имела в виду. Торопиться некуда.

Она сглатывает и хмурится.

– Я вполне могу сказать это сразу. Я умираю.

Я резко вдыхаю, протягиваю вперед руку и сжимаю ее ладонь.

– Что ты такое говоришь?!

– У меня рак яичников. Пошли метастазы.