Два капитала. Как экономика втягивает Россию в войну. 10 лет спустя
- -
- 100%
- +
© ООО "Лира", 2026
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
* * *Предисловие Дмитрия Goblina Пучкова
Тревожно в мире. Стабильность кончилась насовсем.
После распада СССР некоторые думали, что уж теперь-то во всем мире воцарится мир. Ведь мы стали «своими, буржуинскими», к власти у нас пришли «талантливые управленцы» и, значит, наконец-то заживем!
Но не тут-то было. Глобализация, «рыночек порешает», невидимая рука рынка – и все покатилось известно куда.
Я сразу заподозрил, что если у рынка есть одна рука, возможно, у него есть и вторая. А кроме рук имеются и другие органы, в том числе и половые – на которые можно внезапно наткнуться. Что характерно, так и получилось.
А тем временем мир стал однополярным, а во главе всего оказался американский финансовый капитал. Основная задача мирового гегемона – насадить «демократические ценности», сиречь забрать под свой контроль все ресурсы той или иной страны. Обычно это делают так. Некая страна назначается «плохой»: Югославия, Ирак, Ливия, Афганистан… Ну а дальше дело техники: перекроили территорию, посеяли межнациональную рознь, разрушили промышленность, поубивали людей, уничтожили экономику, ограбили. Все в угоду мировому финансовому капиталу и ВПК.
Сто лет – двести войн. Вот такая в США модель экономического процветания.
Западному капиталистическому миру требуется постоянное расширение, а мы для них – препятствие. Расширяться теперь можно только за счет нас.
И никакая «демократия» нам не поможет. В понимании Запада мы какие-то не такие, мы не совсем люди – «унтерменши», а значит, ресурсами владеем не по праву. За счет наших дешевых ресурсов выстроено все нынешнее благополучие ЕС. Вот только теперь наши ресурсы нужны Западу бесплатно. И чтобы их отжать, «передовые отряды человечества» в лице ЕС и США пойдут на многое. Например, потратятся на то, чтобы натравить на Россию Украину.
Методы стары, как мир. Налажено и проверено еще во времена Древнего Рима: разделяй и властвуй.
Так что специальная военная операция – мера абсолютно вынужденная. И таких фронтов у нас очень много.
Наша тактика консервации кризисов по периметру страны себя не оправдала. В войну Россию втягивали целенаправленно, и надо это было в первую очередь для того, чтобы максимально ослабить (а в идеале развалить) нашу экономику.
Замечу, что российский финансовый капитал рассматривает зону бывшего СССР как свою вотчину, и ему тоже необходимо расти. И вот мы имеем накопившиеся противоречия, разрешить которые возможно только силовым путем.
Изданная десять лет назад книга Семена Уралова «Два капитала: как экономика втягивает Россию в войну» как раз о предпосылках, но и прогноз там автор дает. И прогноз этот оказался в общем-то провидческим. Толковым людям уже тогда было очевидно, к чему все идет, а точнее – катится. Большую часть того, о чем написано в книге, мы впоследствии наблюдали в новостных репортажах.
И вот перед вами «Два капитала. Десять лет спустя».
Семен Уралов прекрасно разбирается в предмете, провел серьезную аналитическую работу, оценил собственные прогнозы по прошествии десяти лет. И с политэкономической точки зрения четко показывает логику развития исторического процесса.
Экономика и политика – это фундамент. На этом фундаменте мы строим все – и войну, и мир. Как говорил Черчилль, обращаясь к нации перед началом Второй мировой войны: «Мне нечего вам предложить, кроме крови, труда, пота и слез».
У нас же по-прежнему вещают о том, что главное в нашей жизни – слушать бесконечную брехню об ужасах коммунизма и зверствах сталинизма. И практически не говорят о том, что всем надо зажать известное место в кулак и бежать работать и просвещаться.
Я считаю, что книга «Два капитала. Десять лет спустя» с последней задачей справляется отлично. А значит, эта книга должна быть в библиотеке каждого читателя «Тупичка». Ознакомиться полезно всем – ведь предупрежден значит вооружен.
Спойлер: а как было, так уже не будет.
Предисловие ко второму изданию
Десять лет назад, когда вышло первое издание книги «Два капитала. Как экономика втягивает Россию в войну», большинство читателей из числа моих коллег – политологов, социологов, политконсультантов, аналитиков и прочей экспертной прослойки – разделились на два лагеря. Одни согласились с аргументами, что историческая ситуация и политэкономические интересы не оставляют никакого иного варианта, кроме войны. Другие были твердо убеждены, что в открытую войну Россия втянута не будет, а госпереворот 2014 года в Киеве «рассосется» сам по себе, как до этого якобы сам по себе разрешился первый украинский майдан 2004 года, грузинский и молдавский кризисы. Многие вплоть до начала СВО продолжали ездить в страны НАТО в отпуска, вследствие чего у некоторых в 2022–2023 годах случилась натуральная паника. Кое-кто на всякий случай дернул в Грузию на пару месяцев, а кто-то переехал в Эмираты, но уже в 2024 году вернулся. Наиболее честные из коллег, которые в 2015 году скептически отнеслись к аргументам и доводам из этой книги, теперь признали их правоту. Поэтому после начала СВО, когда война стала явной, «Два капитала» испытали всплеск интереса к себе, после чего бумажные книги закончились и подошло время второго издания.
В этой книге вы не найдете никаких тайных фактов и «совершенно секретных» материалов с инсайдами. «Два капитала» я написал 10 лет назад во время жизни в Донецке, где пытался понять, во что выльется «Русская весна». Эта книга задумывалась с целью доказать самому себе, что сценарий войны не является профдеформацией политического эксперта. Но, как мы помним со школьной скамьи от Сергея Есенина, «большое видится на расстоянии», поэтому часть прогнозов, сделанных в первом издании, уже стали фактами и даже обросли подробностями. Значительная часть вызовов и рисков, описанных в книге, станет реальностью через 5–10 лет.
Идеологическая и политэкономическая логика исторического процесса становится понятна, когда можно вскрыть основные противоречия и показать среднесрочные тенденции. Как 10 лет назад были понятны тенденции по втягиванию России в войну вследствие построенной с 1989 года политэкономической модели, так и сегодня мы можем увидеть контуры выхода нашей страны из этого кризиса.
Впрочем, за 10 лет ситуация продвинулась, поэтому требует отдельного разъяснения. Открытая война в форме СВО уже стала реальностью – и это только первый фронт мировой войны. Следовательно, текущая ситуация требует особой интерпретации. На наших глазах проходит разворот России на восток, когда главными политэкономическими союзниками становятся Китай и Северная Корея, против которой еще 20 лет назад мы сами вводили санкции.
Политэкономическая карта интересов меняется стремительно, однако реализуется стратегический сценарий: каждый желающий выжить в этой мировой войне опирается на собственный промышленный капитал. Дроново-беспилотная война, в которую вылилась СВО, показывает нам, что даже гражданские технологии вроде бытового дрона «Мавик», который 10 лет назад использовали для съемок рекламных клипов, становятся полноценным оружием. Иранские технологии «Шахедов», превратившиеся в русские «Герани», наглядно продемонстрировали, что только промышленный подход к войне способен кардинально переломить ситуацию. СВО за три года превратилась в войну экономик, когда одновременно важно и внедрение новинок, и дешевизна изготовления. Как мы видим, мегамодные «Арматы» не воюют, потому как экономическая логика диктует свой неизбежный подход к войне.
Мы наблюдаем, как государство, столкнувшись с реальностью войны, меняет подходы к управлению экономикой. Как оказалось, в случае кризиса можно платить простым гражданам достойную заработную плату и возвращать социальные гарантии. Реальность СВО показала: несмотря на то что «денег нет, но вы держитесь», в реальности у государства есть не только деньги, но и воля пресекать частный мародерский бизнес на общем достоянии. Уголовные дела и размеры хищений в Министерстве обороны показали нам, что количество выделенных миллиардов вообще ничего не значит с точки зрения достижения результатов. Финансовый капитал способен просачиваться как вода сквозь песок, что материализуется через 10 лет в уголовные дела. Расхитители и преступники, может быть, найдены и наказаны, однако погибших из-за воровства и хищений вернуть невозможно. Поэтому у войны есть еще и внутреннее измерение.
Итак, впереди нас ждут десятилетия конфликтов, подобных СВО, по всему периметру России. То, что было написано 10 лет назад в первом издании «Двух капиталов», остается актуальным и по сей день. Однако ситуация меняется на наших глазах, поэтому второе издание дополняет и расширяет чистоту понимания. Для этого в конце каждой главы будет небольшое дополнение под рубрикой «Десять лет спустя», ссылки на авторские исследования, статьи и экспертные беседы. Тема «Двух капиталов» разрослась в отдельное направление, о котором мы говорим в рубрике «Закат экономики потребления» с Иваном Лизаном, руководителем аналитического бюро СОНАР–2050.
Не хочу шокировать иллюзорно настроенных читателей вроде моих знакомых, которые до 2022 года ездили по странам НАТО, но исхожу из того, что Россия находится в состоянии войны минимум до 2050 года. Узлы противоречий затягивались с ХХ века, а их решения откладывались годами. Как, например, произошло с бесконтрольной миграцией из Азербайджана и Средней Азии. Теперь сложно понять, где заканчиваются ОПГ-диаспоры и начинаются террористы.
Убежден, что война является следствием выбора политэкономической модели, который был сделан в еще 1988–1989 годах и суверенно закреплен в 1991 и 1993 годах. Сейчас мы находимся в ситуации выдавливания из себя колониальной модели, которая сдерживает развитие России и ставит под вопрос существования нас как мировой культуры и цивилизации.
Если бы в 2022 году не началась СВО, паразитарная модель экономики сохранялась бы по сей день, а финансовый капитал со своими агентами продолжал высасывать соки. Тимур Иванов дальше строил бы дачи и коллекционировал раритетные авто, Чубайс рассказывал про наночудеса за миллиард, а иноагенты зажигали на частных вечеринках банкиров и экстремистов.
Экономика уже втянула Россию в войну. Открытым остается вопрос: с какими потерями мы выйдем из этого конфликта и сохранимся ли как мировая культура и цивилизация. У России нет иного варианта, кроме как побеждать в этой войне. В зависимости от того, на какой капитал станет опираться государство, и будет зависеть цена победы и сам ее факт. Все только начинается!
Введение. Десять лет спустя
В 2025 году Россия находится в состоянии прямой войны, когда фронт впервые со времен Великой Отечественной растянулся на несколько тысяч километров. Поскольку война разгорелась на территории постсоветского пространства, то есть некогда единой страны и государства, то конфликты, подобные СВО, можно считать гибридной гражданской войной. Государство в России предпочитает брендировать военные действия как СВО, потому как это позволяет разделить украинское государство и общество. Государство российское ликвидирует остатки украинской государственности, но при этом украинское общество рассматривается как общество-заложник, а не враг. Поэтому все регионы, включаемые в состав России, не рассматриваются как колонии, а просто становятся равноправными субъектами. Поэтому прокладываются новые дороги, восстанавливаются предприятия и платятся пенсии.
Прямо противоположный подход к войне мы наблюдаем со стороны Киева. Многомесячный рейд ВСУ в Курскую область обернулся уничтожением всей инфраструктуры.
На наших глазах разворачивается какой-то новый тип войны, в котором военные технологии переплетаются с информационно-сетевыми. Появление беспилотных технологий расширило театр военных действий, и сегодня Белгородская, Брянская и Ростовская области, Краснодарский край и Республика Крым с городом-героем Севастополем живут в таком же состоянии, в каком жили города ДНР и ЛНР в 2014–2022 годах. В Донецке в 2014–2015 годах, где я жил и начинал писать «Два капитала», безопасность зависела от района города: в Ворошиловском районе работали рестораны и дончане гуляли с детьми на бульваре Пушкина, а всего в 10 километрах оттуда, в Киевском районе, каждый день погибали люди от минных обстрелов, а обычный поход в магазин мог стать последним. Так и сегодня в Севастополе ежедневно гудят сирены и сбивают на подходе десятки беспилотников, часть из которых таки попадает. Так, 23 июня 2024 года ракетная атака пришлась по пляжу в Учкуевке, что на северной стороне Севастополя. А всего в 60 километрах от Севастополя – в Ялте и далее по ЮБК – идет совершенно иная жизнь, где можно практически не замечать СВО.
Кроме того, крайне важны условия в других частях постсоветского пространства после начала СВО и накануне. Так, в 2020 году в Минске была проведена гибридная военно-информационная спецоперация, которая чуть не привела к политическому кризису по типу украинского Майдана.
Непосредственно перед началом СВО в Казахстане произошла попытка государственного переворота, где в центре заговора стояли глава местного КНБ (аналог ФСБ) и родственники первого президента Назарбаева. Всего за несколько дней толпы криминала чуть не разнесли центр Алма-Аты, что удалось остановить только введением войск России и союзников по ОДКБ. Казахстан–2022, как и Белоруссия–2020, был в шаге от гражданского конфликта с непредсказуемыми последствиями. При наихудшем сценарии России пришлось бы вести войну на трех фронтах, что фактически вернуло бы нас в состояние гражданской войны 1917–1924 годов.
Также мы увидели, что военные действия стали поводом для смены экономической модели как в сфере индустрии, так и в социальной сфере. Оказалось, что после СВО государственные банки таки могут открывать филиалы в Крыму, а в госбюджете оказалось достаточно средств, чтобы платить достойную зарплату военному и рабочему на предприятии ВПК.
Обращает внимание, как война и политэкономические интересы меняют среди прочего и приоритеты международной политики. Несмотря на то что российская элита предпочитала отдыхать и учить отпрысков в Западной Европе, единственным союзником оказалась Северная Корея, против которой мы еще 15 лет назад вводили санкции (правда, их особо не соблюдали). Внезапным союзником оказался Иран, который уже более 40 лет находится в состоянии гибридной войны и задавлен тотальными санкциями. Мы видим, как происходят не только товарооборот и покупка военных технологий, но и углубление интеграции. На Каспии закладывается торговый флот, а беспилотная разработка «Шахед» была усовершенствована до «Герани» и развилась в отдельное технологическое направление.
Переход войны в конфликт экономик на украинском фронте начался летом 2022 года, когда дал сбой сценарий быстрого госпереворота и капитуляции власти Зеленского. Этот важный сюжет войны, который перевел конфликт на уровень соревнования экономических потенциалов, организованных масс и научно-технических разработок, подробно разобран в книге «ПостУкраина. Страна без государства», что вышла в 2024 году.
Кроме войны, брендированной как СВО, Россия углубляется в глобальный политэкономический конфликт со всей Евроатлантикой. Количество санкций, введенных против России, превысило иранский и северокорейский уровень, но это не привело ни к коллапсу экономики, ни к внутренним бунтам населения. Степень зависимости экономики России от глобального Запада оказалась сильно переоценена. Что для тех, кто помнит или изучал, как закладывались и развивались советское хозяйство и военно-промышленное производство, на фундаменте которых мы до сих пор существуем, вовсе не является чудом или секретом.
Зависимость России от США и Западной Европы носит в первую очередь информационно-психологический и культурный характер, нежели подлинно экономический. Технологии влияния США и стран НАТО базируются на культурно-идеологическом доминировании, достигнутом в ходе процесса глобализации.
Военные методы НАТО пополнились новым понятием – «когнитивная война», которое с 2017 года фиксируется в официальных документах. Технологии организации госпереворотов, вербовка террористов через соцсети, информационно-психологическое давление, фейки в СМИ, подкупленные блогеры, «певцы ртом» и прочие иноагенты – все это элементы войны реальной, хотя и проходит она в культурно-информационном пространстве.
Итак, сегодня, 10 лет спустя, можно зафиксировать: экономика уже втянула Россию в войну. Это произошло не вчера и не сегодня. Просто после начала СВО это стало очевидно большинству и признано как политический факт.
Война для России уже проходит в трех плоскостях:
• гражданская – на постсоветском пространстве на территории постУкраины (СВО);
• торгово-экономическая – внутри глобальной экономики (санкции и рестрикции);
• когнитивная – в пространстве культуры и медиасреде (идеология и пропаганда).
#допматериалы
Модель власти, оборона и мышление элит. Три главных политических вызова будущего для Союзного государства: https://www.sonar2050.org/publications/model-vlasti-oborona-i-myshlenie-elit/
14 августа 2018
Союзы XXI века. Как России использовать исторический момент «раздела Каспия» в экономических целях: https://www.sonar2050.org/publications/soyuzy-xxi-veka/
20 августа 2018
Закат экономики потребления № 44. Политэкономические последствия членства России в МВФ и ВТО: https://music.yandex.ru/track/127643267?utm_source=web&utm_medium=copy_link
22 мая 2024
Закат экономики потребления № 34. Цифровой рубль. Создание независимой от США системы расчетов: https://music.yandex.ru/track/119703223?utm_source=web&utm_medium=copy_link
22 ноября 2023
#что_почитать_послушать
Глава 1. Экономические модели СССР-России и кризис государства
«…Моя Родина потерпела поражение в холодной войне с Западом, встала на путь позорной капитуляции перед ним и бездумного заимствования западных образцов. Передо мною все настойчивее вставали мучительные проблемы. Что из себя представляет этот феномен по имени Запад, который нанес такой сокрушительный удар могучей сверхдержаве, причем без единого выстрела? В чем источник его силы? Каковы перспективы эволюции человечества на основе такого исхода исторической битвы Запада против коммунизма? Является ли эта победа на самом деле окончательной? Является ли Запад на самом деле таким, каким его теперь изображает самодовольная западная и прозападная пропаганда в России? Что на самом деле несет мировая гегемония Запада остальному человечеству?»
Александр Зиновьев, «Запад. Феномен западнизма»Как уже говорилось, у Третьей мировой слишком много фронтов – и большинство из них сегодня нам кажутся незначительными. За десять лет ИГИЛ был практически уничтожен, затем трансформировался в новое движение, которое захватило власть в Сирии и изгнало Башара Асада, который оказался в России. Таким образом за десять лет фронт в Сирии сместился несколько раз. Одной террористической организацией больше, одной меньше. Однако именно в Сирии из террористической организации получился ИГИЛ, теперь уже не просто военно-политическая организация. Всего за два года ИГИЛ шагнул от террористической группы до протогосударства. Но на самом деле истоки роста ИГИЛа вовсе не в финансировании и идеологии. Корень ИГИЛа находится в оккупации Ирака и демонтаже светской государственности имени Саддама Хусейна. Образование вакуума власти в ходе интервенции открывает возможности для террористических групп вроде ИГИЛа стать государством. Поэтому корни ИГИЛа надо искать в 2002 году, когда было принято решение военного вторжения в Ирак. После демонтажа государства Ирак был колонизирован по привычной схеме: нефтяные корпорации получили доступ к месторождениям, инженерно-строительные и частные военные компании отхватили многомиллиардные подряды, иракские коллаборационисты – посты и откаты. Обычная колонизация вроде крестового похода. Ничего нового.
Так как фронтов Третьей мировой очень много и понять сегодня, какие из них будут стратегическими, а какие – локальными, мы не можем, то имеет смысл сосредоточиться на анализе политэкономических оснований войны. И попытаться понять, почему Россия медленно, но верно втягивается в мировое противостояние.
Политэкономическая модель современной России – своеобразная мутация советской социально-экономической модели, интегрированной в мировой рынок. Чтобы разобраться в политэкономии РФ, надо начать с истоков экономики и хозяйства РСФСР, наследницей которой является Россия.
Социально-экономическая модель СССР до сих пор считается загадкой и политэкономическим феноменом. Потому как не совсем понятно, за счет каких ресурсов совершались научно-технические прорывы и ставились экономические рекорды.
Принято считать, что Советский Союз был социалистическим государством, где каждый член общества был собственником средств производства и поэтому мог пользоваться частью общесоюзной добавленной стоимости и прибыли. Действительно, идеология была социалистической, и общество двигалось в социалистической логике, где интересы частного лица подавлены интересами коллектива. Однако официальная идеология социализма все-таки отличалась от экономической реальности, потому что главный вопрос общественного строя – это вопрос о том, кто изымает добавленную стоимость и получает основную прибыль. А реальность была не совсем социалистической.
Если на дворе феодализм, то добавленная стоимость изымается сеньором в виде товаров или услуг. Крестьянин должен отдать либо готовый продукт, либо свой личный труд, отработав барщину. По мере развития капиталистических отношений возникло разделение труда и стало усложняться производство. Одновременно на дворе началась эпоха великих географических открытий и появились новые, доселе неведомые рынки.
Один рейс за пряностями в Индию давал прибыль, соразмерную десятилетиям выращивания овощей в графстве Кент. Торговля оружием с африканскими вождями в обмен на рабов и последующая их перепродажа на плантации Северной Америки давала прибыль в 5000% и более.
Параллельно с капиталистической колонизацией новых рынков стремительно рос спрос на новые военные технологии и их промышленное внедрение. Одно кремневое ружье, произведенное в Англии, равнялось по стоимости либо слитку золота, либо ящику специй, либо десятку черных рабов – смотря с кем и в каком веке происходил обмен.
В новых условиях добавленная стоимость стала изыматься уже не в пользу конкретных феодалов, а в пользу обезличенных групп. Так появились британская, датская, французская и голландская Ост-Индские компании, банки с историей в сотню лет. Кстати, Россия потеряла контроль над Аляской как раз с помощью такой «Российско-Американской компании», которая была учреждена в 1799 году и прекратила свое существование только в 1881-м.
Появление обезличенных компаний, занимающихся колонизацией новых рынков с помощью торгово-финансового капитала, породило новый тип общественных отношений. Капитал стал виртуален, а принуждение к труду более не было откровенным. Это раньше барин мог выгнать тебя на поле, потому что надо отрабатывать барщину. Теперь никого не надо было гнать с палкой в поле. Наемному рабочему платится жалованье за его труд, но он даже не догадывается, что его вклад в получение добавленной стоимости намного больше, чем выдает по ведомости бухгалтер. Сложные экономические системы, построенные на разделении труда, где один цех или филиал не понимает, чем занимаются коллеги, а товар продается на мировом рынке, приводят к тому, что капитал получает сверхприбыли. Такой принцип мы можем видеть и по сей день. Так, себестоимость смартфона iPhone 5s составляла 210 долларов, в то время как в рознице он стоил 649 долларов. Кому досталась торговая надбавка в 400 долларов? Аналогично обстоят дела с производством оружия и добычей нефти.
Нефтяник «Лукойла» имеет хорошую по сравнению с бюджетниками зарплату и не задумывается, какую прибыль с его труда получит акционер из Москвы или Лондона, который никогда и не бывал в Тюменской области. Наемный рабочий продает свое время, а свой труд не рассматривает как капитал. Плодами труда наемного рабочего пользуется кто-то другой, о чьем существовании сам рабочий не догадывается.
Поэтому центральный вопрос политэкономии «Кто изымает добавленную стоимость?» не менялся последние 500 лет с момента зарождения капитализма. В евроатлантической модели добавленная стоимость изымается частным капиталом, который приобретает разные организационные формы в разные исторические времена. Это может быть Ост-Индская компания, инвестиционный фонд, акционер или международная корпорация.